Косвенные улики

За стеной палаты громко тикали часы. Белизна стен и простыней слепила глаза. Рука Ли Донсика лежала у него в волосах, рассеянно поглаживая. От этого голова будто болела меньше. Хан Джувон очнулся от внезапного чувства дежавю. — Ты что здесь делаешь? — В пять утра ты спрашивал, галлюцинация ли я, — ответил Ли Донсик. — Я сказал: “Да”. Не хотел с тобой спорить. — Ты должен быть в Маняне. Следить за Пак Хаюн. — В Сеуле интереснее. О Чжихва обещала, что с Пак Хаюн они разберутся без меня. Твой начальник заставил моего отправить меня в первый после освобождения отпуск. Это у него такая стратегия избавления от неугодных? — После того, как он послал Хон Гёнтхэка со мной мириться, я перестал понимать, какая у него стратегия, — покачал головой Хан Джувон. — Зачем ты подбил глаз Хон Гёнтхэку? — Первое, что я увидел — твое лицо в крови, а непонятный тип на тебя орет вместо того, чтобы оказать помощь. Откуда мне было знать, что он твой бывший напарник и совершенно не при чем? Звучало достаточно убедительно, чтобы Ли Донсика не посадили за нападение на другого офицера полиции. Но недостаточно, чтобы поверить, если хорошо его знать. — От лифта до квартиры — достаточно большое расстояние, чтобы успеть услышать подробности, — заметил Хан Джувон. — Ты понял, что Хон Гёнтхэк — мой бывший напарник, но врезал, поскольку он тебе не понравился. — Когда я спросил, кто тебя так, он начал плести что-то про дверцу машины. Звучало неубедительно. — Его же не госпитализировали в соседнюю палату? — с беспокойством спросил Хан Джувон. — Донсик, ты ненормальный? — Ненормальный — это тот, кто в одиночку что-то разнюхивает, огребает, а потом рассказывает небылицы про дверцу машины. Ненормальный — это тот, кто обещает держать в курсе дела, а сам ни разу не звонит. Ненормальный — это тот, из-за кого меня вчера чуть инфаркт не хватил, Джувон. С тем идиотом, Хон Гёнтхэком, мы полюбовно разобрались. Он сам признал, что легко было подумать что-то нехорошее. Хан Джувон нахмурился. Приподнимать бровь было до сих пор больно. — Ты на меня злишься, а не на Хон Гёнтхэка? — Нет, на себя. Надо было раньше приехать, чтобы ты не разбивал случайно голову о дверцу машины. — Это был молодой идиот в переулке, принявший меня за наркодельца, которому задолжал, — признался Хан Джувон. — Он извинился и проводил меня до машины. — Какая вежливые пошли наркоманы. Сначала разбивают голову, потом извиняются. А если бы он правда хотел тебя убить? Что ты делал в том переулке, когда собирался ужинать с другом? — Ты позвонил Квон Хёку? — Он пытался связаться с тобой, пока ты спал, а я взял трубку, когда от скуки копался в твоем телефоне. — У меня стоит графический ключ. — Я часто видел, как ты разблокируешь телефон, когда в постели проверяешь соцсети. — Теперь ты знаешь все мои секреты. Как тебя пустили в палату? — Показал удостоверение и соврал, что ты единственный свидетель по делу об убийстве. Что насчет секретов… Джувон, научись вести нормальные заметки на телефоне! Столько в нем копался, а так и не понял, чем ты все это время занимался. — Только старики вроде тебя не могут запомнить новые детали по делу и пишут заметки. Я держу все в голове. — Это работает, пока кто-то не пробивает ее тебе в переулке. Знаешь, сколько дел ушли в висяки навечно только потому, что расследовавший их детектив ни с кем не делился информацией и действовал в одиночку? — Когда я уезжал в Сеул, у тебя не было проблем с тем, что я отправился расследовать дело Пак Дауль в одиночку, — напомнил Хан Джувон. — Ты, можно сказать, благословил меня. Трахался точно, как в последний раз. — Я не стал тебя останавливать, но это не значит, что мне не хотелось поехать с тобой, — Ли Донсик понизил голос: — Джувон, я не хочу ругаться. Когда ты уехал, мне было невероятно хреново. Как будто я снова остался один. Я не переживу, если с тобой тоже что-то случится. Ясно тебе, а? Ли Донсик слыл заядлым холостяком, но по интонации Хан Джувон сразу понял, какое именно “снова остался один” тот имел в виду. На заправке он в шутку спросил, похож ли на Ли Юён, но услышать сейчас, что он занимает в сердце Ли Донсика не менее важное место, было неожиданно. Неожиданно и немного страшно. — Что врач говорил? — Что тебя можно было сразу отправить домой. Я попросил в интересах следствия на сутки оставить под наблюдением. — Вряд ли тот парень с ножом нагрянет в больницу. — Проводил же он тебя до машины. Вдруг цветы пришлет? — пошутил Ли Донсик. — Но вообще я не смог разобраться с твоими ключами, а ты не соображал. Не ночевать же на улице. Больница — не худший вариант. — Снял бы номер в гостинице. — Я планировал жить у тебя, — сказал Ли Донсик и посмотрела на него изучающе. — Спать в твоей постели. Подтыкать одеяло. Менять компрессы. Следить за тем, чтобы никто больше не проломил тебе голову. — А если я скажу “нет”? — Тогда я сниму номер в гостинице, но буду приходить к тебе менять компрессы и следить за тем, чтобы никто больше не проломил тебе голову. Потом у кого-то из нас откажет выдержка, и мы опять переспим. В итоге я так или иначе окажусь в твоей постели. К чему оттягивать? Спать в моей тебе нравилось, Джувон. — Последний раз, когда я тебе что-то пообещал, мне пришлось пороть тебя ремнем. — Поэтому ты и не звонил? Не знал, с чего начать разговор? Или как попросить о продолжении? — У меня болит от тебя голова. — Я буду спать на своей половине кровати, — пообещал Ли Донсик. — И помогу тебе наконец закрыть дело Пак Дауль. Пойдет? *** — Выходит, у тебя ничего нет? — спросил Ли Донсик, громко мешая растворимый кофе ложкой. Учиться пользоваться кофемашиной он отказывался, так и пил дешевую дрянь. Звук удара металла о стеклянные стенки дрелью ввинчивался в виски. — Свидетели пропали, а настоящих имен осведомителей ты не записал? — Нельзя ли потише, — попросил Хан Джувон. — В больнице ты нежно гладил меня по голове, а не задавал дурацкие вопросы. — Не ты ли сбежал оттуда, чтобы продолжать расследование? Вот я и привез тебя домой, а ты опять недоволен. Могу нежно погладить по голове, если хочешь. — Лучше кофе допей. И убери ложку в мойку. Ли Донсик вытащил ложку, разумеется, сначала ее облизал и только потом догадался кинуть в раковину. Хан Джувон подозревал, что в раковину он ее положил только из-за его укоризненного взгляда. — Не понимаю я тебя, — пожаловался Ли Донсик. — В Маняне я каждый день облизывал ложку из-под растворимого кофе и тебе было пофигу. Это из-за контузии ты стал таким раздражительным? В Маняне Хан Джувон мог списать любые претензии на то, что он в гостях Ли Донсика. В своем доме каждый человек ведёт себя, как ему удобно. В холостяцкой квартире, где Хан Джувон и друзей никогда не оставлял ночевать, любые посторонние звуки и люди раздражали. Тем более, Ли Донсик нарочно решил его довести. Или так казалось из-за того, что у Хан Джувона до сих пор периодически болела голова. — Я никого раньше не пускал… на свою территорию. — Ты же соседствовал с кем-то в общежитии? Мы душа в душу прожили с месяц в Маняне. — Не принимай желаемое за действительное. Ты и тогда был ужасным человеком. Когда голова не болела, было легче тебя выносить. — Да, еще мы трахались. Кино смотрели. Напомнишь, чего перестали? — Ты хотел обсуждать расследование, — ушел от ответа Хан Джувон. — Проявить свой дедуктивный гений. Увидеть, что я нашел. Вперед! Все в твоих руках. Я больше ничего не знаю. — Итак, что у нас есть? Пак Хаюн, за которой денно и нощно следит вся полиция в Маняне, но она залегла на дно. Твой друг Профессор, изготовитель фальшивых паспортов, который залег на дно. Неизвестная проститутка, которая залегла на дно. Неизвестная наркоман, который ударил тебя по голове ножом и вряд ли ищет новой встречи. — Еще китаец Ли, которого я не нашел. — И китаец Ли, которого ты не нашел. Хм, почему его фамилия звучит знакомо? — Потому что у вас одинаковая фамилия? — предположил Хан Джувон. Если так подумать, их положение выглядело незавидным. У них не было ни информации, ни полномочий, чтобы ее выбивать. Что он рассчитывал найти в одиночку? Наверное, полагался на слепую удачу, но вышло наоборот. — Я где-то ее слышал раньше. Ли, Ли… Адвокат Ли! — глаза Ли Донсика загорелись. — Когда я впервые забирал Пак Ёнсук в поле у заправки, она приняла меня за адвоката Ли, которого послала ее мать. Она его знала! Вспомни, Чон Сумин тоже упоминала какого-то адвоката. — Возможно, Профессор не врал и это тот самый адвокат Ли, что помог с документами Пак Дауль, но мы не знаем, где его искать. — Я могу позвонить О Чжихве: пусть невзначай подбросит идею Ким Чжэюну. Она это умеет. — В мире слишком много людей по фамилии Ли. Не сработает. — Тогда токпокки с кальмаром и кимчи сделаем. — И как это поможет расследованию? — удивился Хан Джувон. — Или поискам Пак Ёнсук? — Поедим. По-моему, в одиночку ты только кофе и питался. *** — Давай виски помассирую, — предложил Ли Донсик как-то поздно вечером. — Лучше спать будешь. Хан Джувон успел облачиться в пижаму и беспокойно ворочался в кровати. У каждого из них было свое одеяло, граница между ними больше напоминала ближайшую государственную с колючей проволокой и смотровыми вышками, чем нелепую драку за одеяло в Маняне. — Не надо. Я выпил обезболивающих. Глядя на его мрачный вид и после жалоб на кошмары и упадок сил врач в больнице вдобавок прописал Хан Джувону легкие антидепрессанты. Должны были помочь лучше спать на первое время. — Джувон, — рука Ли Донсика тронула его лежащее поверх одеяло запястье. — Я слишком стар для этой херни. Обидел чем-то — скажи. — Ты поставил фингал моему напарнику и напросился у меня жить. Еще и отчитал за то, как я вел расследование, хотя ничего умнее сам не придумал. — Напарник твой козел, — хмыкнул Ли Донсик. — Расследованием мы не занимаемся, пока тебе не станет лучше. А жить… Ты когда в Манян приехал, тоже не предупреждал. Тогда это казалось Хан Джувону естественным: он приедет к Ли Донсику, которого не видел черт знает сколько, и тот будет ему рад. Ему не приходило в голову заранее позвонить. Сейчас он с запозданием понял, что это было невежливо — сваливаться, как снег на голову. — Если это из-за секса, то не понравилось что-то — давай по-другому, — глядя на его выражение лица Ли Донсик поспешно добавил: — Когда у тебя голова пройдет. Если захочешь. — Что если не пройдет? — Будем всю жизнь трогательно держаться за руки, — Ли Донсик аккуратно сжал его руку своей и погладил большим пальцем ладонь. Было щекотно. — Подрочить рука у меня не отвалится. — Про массаж ты серьезно? — Джувон, ты вчера ночью напугал меня до полусмерти. В моих интересах, чтобы ты спокойно спал, а не орал и пытался пинками скинуть меня с кровати. Что тебе снится? — Мертвая русалка, — вырвалось у Хан Джувона. — Пак Дауль. Она сердится, что мы никак Пак Ёнсук не найдем. Хохочет и вырывает сердце у меня из груди. — Да? — Ли Донсик наклонил голову, положил ему на грудь и прислушался, как тогда, во сне. — Вроде бьется. Давай местами сегодня поменяемся. Ты спишь на моей подушке, я — на твоей. — Не люблю спать с краю, — возразил Хан Джувон. — Кошмарам нет разницы, где ты спишь. — Это кошмарам. Покойники, глядишь и не найдут. То-то она удивится! — лихо заявил Ли Донсик, словно нашел решение настоящей, а не метафизической проблемы. — Ух, пусть только сунется ко мне. Я ей покажу! — Будешь сражаться с призраком? — Лучше. Сестре пожалуюсь. — Хорошо, что ты полицейский, а не экзорцист, — засмеялся Хан Джувон. — Иначе призраки тебя бы не воспринимали всерьез. Взрослый мужик, а бежит сестре жаловаться. — Мы с Ли Юён пообещали присматривать друг за другом и на том, и на этом свете. Еще я знаю один действенный способ, но сначала надо местами поменяться. Спать с краю Хан Джувон правда не любил, но почему-то согласился. Всегда можно перелечь обратно. Подушка Ли Донсика была мягче и теплее, и хранила его запах. Когда Хан Джувон обернулся, то заметил, что Ли Донсик не сводит с него глаз. — Так что за способ? Покажешь? Руки Ли Донсика осторожно легли на его виски, мягко разминая и массируя. Головная боль не ушла до конца, но так было приятнее лежать в полумраке. Он не удивился, когда Ли Донсик потянулся к нему и поцеловал. Скорее тому, как долго это у него заняло. Их первый поцелуй когда-то вышел страстным и жадным. Сейчас это не было прелюдией к чему-то большему, а пожеланием спокойной ночи. *** — Ты не удосужился проверить квартиру, где нашли труп Пак Дауль? — жуя тост с ветчиной, спросил Ли Донсик. — Ни разу не съездил в тот район? Инспектор Хан, где твоя знаменитая скрупулезность? — Я читал отчет об обыске в материалах дела, которые мне скинул Квон Хёк. Этот район славится своими дешевыми “одноразовыми” квартирами. Их часто снимают, чтобы приятно провести ночь или встретиться с дилером. Прошло несколько месяцев, что ты надеешься там найти? Был бы это жилой дом с нормальными соседями, еще ладно. — Обычно ты внимательнее подходишь к делу. Думал, ты изучил в Сеуле каждый угол. — При Пак Дауль нашли вот этот фальшивый паспорт, — Хан Джувон протянул его Ли Донсику, — и наркотики. Партия крупнее, чем нужно для передоза. Больше похоже на ширму, чтобы прикрыть другое преступление. — Наркотики ты решил оставить в архиве? — Паспорт показался мне более перспективной линией расследования. Наркотики, если повезет, можно отследить сразу, а через неделю не найти концов, кто и когда что у кого покупал. — Ты не веришь, что она была наркоманкой, поэтому решил не копать в эту сторону. — Я не верю, что она была кокаиновой наркоманкой, — согласился Хан Джувон. — Обычно девушки ее круга, если и употребляют, то более легкие наркотики. — Понятно. — И все? — удивился Хан Джувон. Он почему-то ждал другой реакции. — У меня был знакомый наркополицейский. Напишу ему. Вдруг что-то слышал. — Подумав, Ли Донсик добавил: — Или ты ждал, что мы с утра поедем по наркопритонам, искать, где тебе недавно дали по голове? До того, как ты окончательно поправишься? — Никогда не знаешь, что ты сделаешь в следующий момент. — Нам Санбэ успел тебе рассказать свою теорию контролируемого хаоса? — Нет. О чем она? — Случайны не все наши неудачи и висяки, а те убийства, что мы раскрываем. Ведь так подумать, почему одних мы ловим сразу, а других не в силах найти годами? Дело в высшей справедливости, в возмездии, в наших профессиональных качествах? — Ли Донсик резко щелкнул пальцами у него перед носом. — А нет! Преступник совершает некие непонятные нам хаотичные случайные действия, не осознавая в полной мере их последствий, и мы при помощи таких же хаотичных случайных действий его иногда ловим. Хан Джувон честно признался: — Звучит как полная чушь. По-моему, ты опять меня дуришь. *** Сначала Хан Джувон подумал, что соседи сверху опять решили устроить секс-марафон. Открыв глаза, он убедился, что на этот раз соседи ни в чем не виноваты. Все его беды с тех пор, как он впервые приехал в Манян, имели одну и ту же причину. Ли Донсик лежал рядом в кровати и невозмутимо дрочил себе под одеялом. Иногда отвлекаясь на то, чтобы бросить в сторону Хан Джувона косой быстрый взгляд. — Ли Донсик! — Ох. Думал, ты ещё спишь. Ресницы Ли Донсика были слегка опущены, но не от смущения. Бледная шея будила забытое желание оставить засос. Из-за тонкой кожи Ли Донсика достаточно было совсем чуть-чуть, чтобы раскрасить ее фиолетовым. — Ты… Ты! — Я лежу на своей половине кровати. Одеялом прикрылся. Что тебя не устраивает? Хан Джувона легко представлял, как опускал вниз голову и нырял под одеяло. Вкус и тяжесть его члена во рту. Точнее он не представлял, а вспоминал. Как страстно Ли Донсик стонал. Как умолял. Как отдавался и отдавал приказы. Никогда еще граница между “сейчас” и “тогда” не выглядела настолько зыбкой. Хан Джувона казалось, его сбил поезд, когда он, всегда переходивший пути по правилам, перебежал в неположенном месте. Глаза Ли смеялись, видя его насквозь. Поведай, что именно тебя не устраивает, Джувон? Признайся, чего ты хочешь прямо сейчас. Иначе зачем же ты пустил меня в свою постель? Зачем разрешал целовать? Зачем привел к себе домой? Забыл, к чему это приведет? Как Ли Донсик пророчил в больнице: “Потом у кого-то из нас откажет выдержка”? Выдержки действительно почти не осталось. Но в Маняне их отношения вписывались в рамки "курортного романа", а здесь в Сеуле это была бы окончательная капитуляция. Хан Джувон боялся, что стоит дать слабину, и он увязнет в этом чувстве, как в трясине. Или уже увяз, когда приехал в Манян? Когда не успел вовремя уехать? Хан Джувон поймал себя на том, что пялится на приоткрытые сухие губы. Пускать в постель Ли Донсика было сродни тому, что пытаться научить удава не душить кроликов: рано или поздно срабатывают инстинкты. Ли Донсик настолько самодовольно лыбился, что это взбесило. Он, что, заранее все знал? Эмоции и реакции Хан Джувона лежали на поверхности? Им настолько легко было манипулировать? — Это неправильно. Невежливо, неприлично. Эгоистично. Кем он считал Хан Джувона? Бесплатным порно-журналом? Секс-игрушкой? — Хотеть тебя так сильно, что не удержаться? — Ли Донсик резко остановился, но вскоре снова задвигал рукой, глядя прямо в глаза. — Я ничего не могу поделать, Джувон. А ты хочешь что-то с этим сделать? — Ты заебал! — вырвалось у Хан Джувона. — Обязательно быть настолько охуевшим? — Ты помнишь, что меня заводит, когда ты ругаешься? — прошептал Ли Донсик, едва не стерев себе кулак. — Да я охуевший. Охуеть! Ох, охуеть как люблю тебя, Джувон! Хан Джувон ни капли не удивился тому, что мгновение спустя на лице Ли Донсика расцвела блаженная улыбка, а руку он вытащил из-за одеяла и положил поверх. — Ты чокнутый, — сказал Хан Джувон. — То дрочил на спящего, то кончил от того, что мы начали ругаться. — Чокнутый, — Ли Донсик не спорил. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Ты ведь у нас выпускник элитной английской школы. Что предписывают правила этикета сделать молодому лорду, оказавшемуся в подобной ситуации? Говорить, что молодых лордов, способных настолько опозорить свою родню, давно выгнали на улицу пинками под зад, Хан Джувон не стал. Он был очень вежливым. Он даже охуевал вежливо и с достоинством, чем Ли Донсик постоянно пользовался, чтобы ломать комедию. — Можешь поцеловать, — наконец разрешил Хан Джувон. Они уже целовались после разлуки, Ли Донсик недавно кончил. Этот вариант ничем не грозил их непонятным сейчас отношениям. Дипломаты назвали бы это “статус-кво”. — Эй, не туда! В губы поцеловать! Блядь, Донсик! Я ведь не просил мне отсасывать! Спустя минуту Хан Джувон не сдался, но перестал спорить. Ему пришло в голову, что если Ли Донсик попытается что-то ему ответить, то подавится. Это опасно в его возрасте. Что Хан Джувон скажет врачу неотложной помощи? Мы спорили, поэтому он подавился, пока мне отсасывал? Исключительно поэтому. А не потому, что Ли Донсик угадал — трахаться хотелось до чертиков. Хан Джувон мог воображать о себе что угодно, но до монашеского остракизма ему было далеко. И голова больше не болела. Хан Джувон полностью погрузился в привычные ощущения. Мозолистые пальцы, ненароком задевающие живот. Большой жаркий рот. Бедра, подрагивающие помимо воли. Желание схватить за волосы, чтобы не смел дразнить или останавливаться. Ли Донсик был дурной привычке, которую Хан Джувон пытался, но не мог бросить. Ужасно привязчивый! Никак не выкинуть его из головы. Что из головы, из постели своей не выкинуть! Когда он кончил, Ли Донсик с видимым удовольствием все проглотил и рукой утер губы. — Не буду спрашивать, каким образом ты перепутал корейские слова “поцеловать” и “отсосать”. Ты ведь сдал экзамен на офицера полиции. Тебя не учили, насколько важны формулировки? — Меня учили, что сначала нужно выстраивать линию защиты, а потом извиняться. Разве преступление отсосать тому, кто молит о поцелуях и возбудился, глядя на то, как ты ласкаешь себя? Было бы непорядочно с моей стороны разбудить и лишить тебя удовольствия. — Это скорее линия нападения, чем защиты. — Тогда ты охотно сдался. — Отлично. Ты выиграл. Делай со мной, что хочешь. Мне наплевать. Веселье ушло из глаз Ли Донсика. Впервые за утро он выглядел пристыженным. Осторожный поцелуй в губы больше напоминал прикосновение брата, чем любовника. — Может, я немного заигрался. Но Джувон, ты… Порой трудно понять, чего ты все-таки от меня ждешь. Чтобы я наконец оставил тебя в покое или больше никогда не оставлял одного? — Когда люди хотят что-то понять, они спрашивают. — Чего ты больше хочешь: поцеловать меня или послать на хер? — Я не знаю. Он правда не знал, как кто-то настолько бесящий мог так глубоко запасть ему в душу. Любовь не была эйфорией, как ее обычно описывали. Любовь рвала душу. Любовь заставляла совершать нерациональные поступки. — Ты конченый долбоеб, — сказал Хан Джувон. — Не представляю, как с тобой кто-то встречался. — Звучит как пассивная агрессия, а не признание в любви. Тебе надо поработать над собой, Джувон. Иначе никто не захочет долго быть с тобой, каким бы красавчиком ты ни был. — Если хочется любви, поцелуй меня получше. Ли Донсик закинул одну руку Хан Джувону на шею и поцеловал. *** — Донсик, почему-то мне кажется, что вы ни хрена там не делаете в Сеуле, — неодобрительно сказала О Чжихва. — Одни мы трудимся с утра до ночи. — Я в отпуске, О Чжихва, сжалься, — пробормотал Ли Донсик. — Ты позвонила мне в семь утра. Можно было и не включать громкую связь. Хан Джувон сразу проснулся. — Ты не в отпуске, а официально отстранен от дела, чтобы продолжать его неофициальное расследование в Сеуле. — Один я вижу в этом противоречие? — пробормотал Ли Донсик. — Ну вот, ты разбудила Хан Джувона, он теперь покоя мне не даст. — Ты не вылазишь из койки с инспектором Ханом вместо того, чтобы заниматься расследованием. Хотя что я ждала от человека, который… — Он тебя слышит. Не продолжай, — сказал Ли Донсик. — Инспектор Хан не вылазил из койки, поскольку недавно кто-то в переулке пытался его убить. А я меняю ему компрессы и приношу чай. Все благопристойно! — Как трогательно. Так Ким Чжэюну и передам, когда он прикажет закрывать дело. — Когда мы расследуем, ему не нравится. Когда не расследуем, тоже не нравится. Он совсем охренел? — взорвался Ли Донсик. — Закрывать дело? — перехватил трубку Хан Джувон и нажал на громкую связь. Раз уж все равно никто не спал. — О чем ты? — И тебе доброе утро, Джувон. На Ким Чжэюна давят из Сеула, что он тратит слишком много ресурсов на поиски сбежавшей деревенской девочки, когда в столице дети пропадают каждый день. Дело имело большой резонанс, ее показывали на федеральных каналах, но никуда не продвинулось. Закрывать они его, конечно, не станут еще пару лет. Просто свернут масштабные поиски — будем обходиться своими силами. Ни дронов, ни собак. Ты ведь с ним работал. Не знал, что так бывает? — Мы ни разу не сворачивали масштабные поиски, прогремевшие на всю страну, так быстро, — удивился Хан Джувон. — Детей, бывало, находили и через полгода. И через год. — Обычно на следствие давят родители и родственники пропавших, — мягко вмешался Ли Донсик. — Общественное мнение. Если в деле есть только косвенные улики, подозреваемых нет, а родственникам и прессе похрен — никто не будет тянуть. Особенно учитывая, что Пак Ёнсук была ребенком из небогатой семьи, а ее мать сама сгинула непонятно где. — Пак Хаюн могла бы потребовать продолжения расследования. — Пак Хаюн требует, чтобы мы наконец “нашли девчонку” или “оставили ее в покое”. Причем любой вариант ее устроит, — вздохнула О Чжихва. — Такие дела. — Поговори с ней, — попросил Ли Донсик. — Намекни, что если Пак Ёнсук не найдут, ее так и будут подозревать в пропаже племянницы. Тебя она послушает. — Мы столько раз ее вызывали в участок, что того и гляди она меня пырнет ножом. Но приедешь ли ты, чтобы прикладывать мне ко лбу компрессы, Донсик? Или тебя больше интересует кое-кто помоложе? Неужели ты забыл, кто учил тебя целоваться во дворе за школой? — О Чжихва, ты не боишься, что Хан Джувон начнет ревновать? Хан Джувон ткнул Ли Донсика в бок, но тот лишь расхохотался. — Хан Джувон — хороший мальчик. Это ты сбиваешь его с толку. Ох, черт! Я побежала. Все, пока! *** — Чем ты думал, когда представился ее старшим братом? — нахмурился Хан Джувон. — А если квартирная хозяйка кому-то расскажет? — Она отдала мне коробку, которую “позабыла” передать полиции или послать родственникам Пак Дауль. Разве это не наша победа? Тебе-то в первый раз никто ничего не отдал. — Ты был убедительнее, — признал Хан Джувон. — Но, признай, это было странно. С чего вдруг она прониклась именно твоим выступлением? Как бы Ли Донсик не пытался убедить Хан Джувона и всех остальных в Маняне, он не обладал сверхъестественной харизмой. Иногда благодаря разнообразному жизненному опыту находил подход к свидетелям и пострадавшим да и только. Но обычно ему требовалось больше времени! Манян хотя бы был его округом, а Сеул уже давно нет. — У меня есть мертвая сестра, конечно, я был убедителен, — Ли Донсик произнес это с таким самодовольством, что аж зубы свело. — Но вряд ли это сыграло ключевую роль. — Тебе все отдали за красивые глаза? — У меня красивые глаза? — Ли Донсик перестал рыться в коробке и поднял голову. — Джувон, почему ты раньше мне не говорил? Или ты внял моему совету и учишься делать комплименты? — Тебе она поверила и не стала врать, что давно все выбросила. Почему? — Поверила? — Ли Донсик покачал головой. — Да она испугалась меня до усрачки. Вот все и отдала. — Боялась того, что как жаждущий отмщения брат ты ни перед чем не остановишься? Хан Джувон своими глаза наблюдал эту сцену, но до сих пор не понимал, как Ли Донсику удалось получить от квартирной хозяйки Пак Дауль больше, чем всем остальным, включая шефа Кима. Он ведь не повышал голос, не опускался до угроз… и все же она быстро “вспомнила” и сама все отдала. — Поздновато для “жаждущего отмщения” брата я заявился, не находишь? Ты не первый день меня знаешь. Неужели не понял? Ли Донсик тогда молча стоял и улыбался. Хан Джувон никогда не мог сказать наверняка, что это значит и чем им грозит. — Рассказывай давай. Не томи. — Квартирная хозяйка, если когда-то купила, а теперь и сдает жилье в этом районе, не может быть полной дурой. Сам посуди, как бы она дожила до своих преклонных лет? Она сразу поняла, что никакой я Пак Дауль не “брат”. — Полицию она не испугалась. — Это и интересно. Обычно от любых вещей, связанных с сомнительными квартирантами, пытаются избавиться, чтобы никто ничего не подумал. — Неужели это она ее убила? — Она решила, что я убил Пак Дауль, — хищно улыбнулся Ли Донсик. — Или работаю на тех, кто причастен к ее смерти. С отморозками лучше не связываться. — Ты не похож на убийцу. — С чего ты тогда пару лет назад решил, что именно я пришил свою сестру? — напомнил Ли Донсик. — Каждый день до меня докапывался, где спрятано тело. Была в Ли Донсике какая-то бесовщина, которая пугала, завораживала и манила. Из-за того, как много времени они проводили вместе, Хан Джувон едва не перестал ее замечать. — Да не каждый день. — Иногда после заката приходил! Или это тоже потому, что у меня глаза красивые? — И за кого конкретно она тебя приняла? — ушел от ответа Хан Джувон. — Каких головорезов? Тех, кто клуб крышевали, где ее квартирантка танцевала? Тех, что крышевали квартирную хозяйку от налоговой? — Это ты сам выясняй, — милостиво разрешил Ли Донсик. — Это же твое дело. Я на посылках. Коробку у бабушки забрал. Хан Джувон пододвинул коробку к себе. Среди документов несколько были на вьетнамском, несколько на тайском, один на японском. Хан Джувон сделал себе пометку сфотографировать и прогнать хотя бы через онлайн-переводчик. Впрочем, приглядевшись, в одном из документов с цветной фотографией Хан Джувон признал иностранный паспорт. Пак Дауль их коллекционировала? Делала про запас? Или правда по ним куда-то ездила? — Кстати, она не работала моделью? — вдруг спросил Ли Донсик. — Ну, мало ли. — Ты только что предлагал версию, связанную с криминальным синдикатом. Разонравилась? — Красивая высокая девушка модельной внешности могла слетать в другую страну на фотосессию, — сказал Ли Донсик. — И уже там познакомиться с бандитами. — Поскольку тело нашли в Сеуле, вряд ли кто-то делал запрос за границу, — согласился Хан Джувон. Странно, почему после встречи с Профессором и его маленьким “визовым центром” ему самому не пришла в голову такая идея. Пак Хаюн жаловалась, что ее родственница забывала про выплаты и до нее не всегда можно было дозвониться. Что если она действительно ездила за границу на заработки? — Или на самом деле была северокорейской шпионкой, — продолжил рассуждения Ли Донсик. — Или русской? — Будь она шпионкой, ее поисками занималась бы разведка, а не мы с тобой. Как минимум министерство иностранных дел. — Ты до сих пор веришь, что она жива? — Для умершей она оставила после себя слишком много загадок, — признался Хан Джувон. — Пак Ёнсук ведь не могла поехать к призраку матери. *** Во вторник после обеда позвонил Квон Хёк и сообщил, что под своим именем Пак Дауль никуда не выезжала — у нее загранпаспорта не было. Поиск по фотографии в базах займет некоторое время, но крайне маловероятно, что ей удалось обмануть систему и выехать легально под другим именем. — Вот черт! — они сидели в кафе, и Хан Джувон резко поставил стакан на стол. — Говорил же, это дурацкая теория! — Когда Ли Юён пропала, это была моя любимая теория: она стала шпионкой и работает за границей, ей запретили нам писать из-за секретности. — Ты предложил эту версию тогда только потому, что тоже самое думал про Ли Юён? — Еще из-за поддельных документов, — признал Ли Донсик. — Джувон, ты ведь знаешь, что при поиске пропавших всегда отрабатывают одни и те же версии. Я выбрал ту, что вряд ли проверяли твои коллеги. Подумал, тебя развлечет. — Мы ходим по замкнутому кругу, — устало произнес Хан Джувон. — Мы так ничего толком и не выяснили. Зря теряем время. — Я бы так не сказал, — Ли Донсик сделал глоток сока через трубочку. — По-моему мы отлично его проводим. Жаль, что моя заначка рано или поздно закончится и придется возвращаться к работе. — Ким Чжэюн до сих пор в Маняне. О Чжихва нашла новые улики? — Если нужно потянуть время, то на пару недель твоего начальника она задержит. О Чжихва — прекрасный детектив, и, если в Маняне остались улики или Пак Ёнсук похитил кто-то из местных, она его найдет. — Ты до сих пор думаешь, что это кто-то в Маняне? Зачем тогда приехал сюда? Под столом рука Ли Донсика легла ему на коленку, губы наклонились к уху и быстро прошептали: — Влюбился в тебя по уши. Скучал. Хан Джувон моргнул и Ли Донсик невозмутимо сидел напротив, положив обе руки на стол, а не глядел так, будто предлагал где-нибудь уединиться. Больше спонтанных попыток ему отсосать Ли Донсик не предпринимал, а если украдкой и дрочил на него, то Хан Джувон ни разу не сумел его на этом поймать. Они трахались и все было сложно, они переставали трахаться и все становилось еще сложнее. — Я хочу найти девчонку, ты хочешь найти ее мать. Или тех, кто убил их обоих. Наши интересы сходятся, разве нет? — Пока мы никого не нашли, — вдохнул Хан Джувон. — Сколько пропавших детей находят живыми спустя такое количество времени? — Я искал сестру двадцать лет. Думаешь, мне не хватит терпения найти Пак Ёнсук? — Я ни в чем не уверен. — Ты отчаялся и хочешь, чтобы я разделил твои упаднические настроения и чувство вины, а я не буду. Я выжил под следствием и в тюрьме не за тем, чтобы легко сдаваться. "Но я помню, как ты был на самом дне отчаяния", — мог сказать Хан Джувон и это было бы правдой. Тогда на дне отчаяния были они оба и это их сблизило, а сейчас разобщало. — Это сложное дело. — Лучше бы повторил, что у меня глаза красивые. — Ты это к чему? — не понял Хан Джувон. — Только что я в любви тебе признавался, а ты как обычно. — Что? — Забудь. Дело не ладилось и, словно в кривом зеркале, отношения не складывались тоже. Помощь пришла оттуда, откуда Хан Джувон меньше всего ее ждал. Хон Гёнтхэк написал в мессенджере: “в порту нашли твою мертвую шлюху ПРИЕЗЖАЙ СРОЧНО”.