Косвенные улики

Хан Джувон считал, что давно должен был привыкнуть. Не зря говорят, что у каждого полицейского, как у серийного убийцы, уникальный почерк. Кто-то ловит за руку и разоблачает коррупционеров, кто-то часто имеет дело с гонщиками и водителями с фальшивыми правами, кто-то решает семейные конфликты, кто-то возвращает детей обратно в семьи. Проклятием Хан Джувона являлось вербовать и находить мертвыми проституток. — Странно, что, когда пошла топиться, она телефон на берегу оставила, — заметил Хон Гёнтхэк. — Или помогли ей? Но чего телефон следом не выбросили? Тело выловили из воды, но не успели накрыть брезентом. Приходившая в кошмарах к Джувону Пак Дауль отличалась жуткой потусторонней красотой. Ее товарка напоминала, насколько же утопленники в реальности неприглядны. Вместо ужаса Хан Джувон испытывал перед трупом брезгливость. Ли Донсик незаметно погладил его по плечу. Ждали судмедэкспертов, стоящих где-то в центре в пробке. Хан Джувону с Ли Донсиком повезло — они сидели в кафе неподалеку и дошли пешком. — Ее пытали, а когда она не смогла рассказать того, чего от нее хотели — сделали примером другим, — Ли Донсик присел на корточки рядом с трупом и принялся объяснять свою версию событий Хан Джувону и Хон Гёнтхэку, будто это он был тут столичным полицейским, а они — приехавшими по обмену опытом стажерами. — С чего он это взял? — спросил Хон Гёнтхэк у Хан Джувона. С Ли Донсиком он после драки предпочитал не разговаривать. — Ее случайно нашли, когда понадобилось кому-то заглянуть под причал. — Тогда течением снесло, — предположил Ли Донсик. — Или кто-то, кто не хочет проблем, перепрятал тело. — Он намекает, что если ее убила мафия, то это и не нам расследовать? — Хон Гёнтхэк посмотрел на Хан Джувона: — В Маняне только и умеют, что скидывать на других работу? Что означали на самом деле слова Хон Гёнтхэка: “И это его ты ставил мне в пример?” Они находились с Ли Донсиком в одном месте целых полчаса, но ни разу не обратились друг к другу напрямую. — В Сеуле все такие невнимательные или тебе, Джувон, дали самого бестолкового в пару? Хан Джувон подумал, что если бы один из них опять полез в драку, это и то лучше бы разрядило атмосферу. Для людей настолько мало знакомых Ли Донсик и Хон Гёнтхэк слишком быстро нашли повод не выносить общество друг друга. — Не хотите помогать — не надо! Джувон, я ведь рассчитывал, что ты один приедешь, а не потащишь на место преступления непонятно кого. — Инспектор Ли многому меня научил, — возразил Хан Джувон. — Манян — тихая окраина, но уровень преступности там может соперничать со столичным. Ли Донсик лично поймал и выследил опасного маньяка Кан Джинмука. — И подбросил на место преступления отрезанные пальцы его жертвы, которую знал с пеленок, — кивнул Хон Гёнтхэк. — Ты поймал его на этом и отправил в тюрьму. — Какую-то информацию вы все же запоминаете, инспектор Хон, — улыбнулся Ли Донсик. — Похвально. — Давайте вернемся к делу! — попросил Хан Джувон. — Инспектор Ли, поясните инспектору Хону и мне, на чем основаны ваши выводы? — Я имею представление о том, как мыслят и поступают бандиты? — Ли Донсик вытянул палец и показал: — Тут, тут и тут гематомы. А на этой руке у нее вообще все ногти с мясом выдраны. Не знаю, как инспектор Хон это проглядел. Борясь с некстати накатившей тошнотой, Хан Джувон признал, что отчасти Ли Донсик прав. Соглашаться с ним перед Хон Гёнтхэком не хотелось. — Может, она отбивалась от нападавших, — предположил Хан Джувон. — Ее не обязательно жестоко пытали. — Когда женщину хотят запугать, ее насилуют. А на этой вся одежда целая! — добавил Хон Гёнтхэк. — Уж бандиты бы не побрезговали. — Отсутствие видимых следов насилия, — поправил Ли Донсик. — Но это только добавляет весу моей теории. Ее немного попытали, ничего полезного не узнали и сделали примером для запугивания. — Или “отсутствие видимых следов насилия”, или “немного попытали”? — спросил Хон Гёнтхэк. Ли Донсик собирался что-то остроумное ему ответить, но Хан Джувон тронул его за руку. — В любом случае следствию виднее, инспектор Хон, — подмигнул Ли Донсик и начал двигаться в сторону верфей. — В отпуске я бесплатно не работаю. Тем более, когда тут собралась такая слаженная команда. — Еле избавились от этого идиота, — пожаловался Хон Гёнтхэк. — Только время с ним зря потеряли. А ты что думаешь, Джувон? Кто ее так? Хан Джувон испытал внезапное желание выдвинуть теорию, дать подсказку, как делал всегда, сколько они работали вместе. Это вошло в привычку, насколько хреновой ни была их “слаженная команда”. Зачем Хон Гёнтхэк ему позвонил? Действительно хотел помочь или рассчитывал на то, что Хан Джувон найдет ответы на все вопросы, а ему самому останется заполнить бумаги и получить заслуженную награду? — Это твое дело. Официально я до сих пор отстранен. — Если бы я позвонил Ким Чжэюну и объяснил, что нам срочно нужна твоя помощь, мы могли бы снова побыть напарниками. Прозвучало настолько неискренне, что у Хан Джувона аж зубы свело. А он никогда не считал себя знатоком человеческих душ. Беда Хон Гёнтхэка была не в том, что он не старался, а в том, что, имитируя старание, он делал это вполсилы. Недостаточно плохо, чтобы вылететь со службы, но недостаточно успешно, чтобы выслужиться. — Ты больше не считаешь, что я робот, зацикленный на работе, мертвых шлюхах и мужиках постарше? — Кто в Сеуле лучше тебя умеет искать мертвых шлюх, Джувон? Не хочешь официоза — ладно. Сделаем тебя консультантом по делу. Ты нужен нам! Твой опыт, твои связи, твоя интуиция! Тебя иногда заносит, но ты сообразительный, честный и преданный делу парень. Порой хотелось тебя осадить, но эти разногласия мы с тобой преодолели, верно? — Я сам позвоню Ким Чжэюну, — пообещал Хан Джувон и похлопал его по плечу. — Попрошу его поскорее найти тебе нового напарника. Побойчее! Чтобы ты не скучал по мне и не ленился. — Значит, ты больше не хочешь работать в Сеуле. А я-то хотел за тебя заступиться перед боссом Кимом! Тьфу! — Ты правильно поступил, что позвонил мне, — сказал Хан Джувон. — Но я выложил тебе все, что помнил. Если понадобится разговор под запись, дай знать, я приеду в участок и все повторю. — Ты даже имени ее не знаешь! — голос Хон Гёнтхэка звучал обиженно, как у школьницы, к которой Санта-Клаус пришел без подарка. — На хрена тогда приехал? Хан Джувон рассмеялся. Когда-то несамостоятельность и лень Хон Гёнтхэка играла ему на руку, позволяя творить, что хочешь, потом начала раздражать, а сейчас выглядела и правда смешной. Сколько лет Гёнтхэк проработал в полиции, выезжая на чужих в спинах, раз его пугает банальное установление личности? — Расследовать самому дело трудно только в первый раз — потом втягиваешься. — Чуть погодя Хан Джувон добавил: — Вспомню или узнаю что-нибудь интересное по твоему делу — напишу, бывший напарник. Рад, что ты не держишь на меня зла. Его триумфальный отход омрачил один факт: Ли Донсик исчез в неизвестном направлении. И не брал трубку ни один из десяти раз, когда Хан Джувон ему звонил. Вскоре номер и вовсе стал недоступен. Вернулся Ли Донсик в третьем часу ночи — Хан Джувон успел задремать на диване и резко проснулся от стука двери о косяк. — Ха, так ты дома? — пробормотал запыхавшийся Ли Донсик и закрыл за собой дверь. — Это объясняет, почему они меня не догнали. — Кто не догнал? Бандиты? — Следственная группа из Сеула. То ли я постарел, то ли мы с Нам Санбэ так быстро не бегали. Еле скрылся от них. Хорошо, что вспомнил в центре переулок, где раньше снимал слежку. Хан Джувон потер глаза в надежде, что Ли Донсик с его безумным монологом исчезнет. Ли Донсик разулся, снял куртку и повесил ее на вешалку. — Сейчас три часа ночи. Зачем следователям из Сеула тебя разыскивать? Тебя ведь не обвинили в убийстве той девушке на причале, а Донсик? — Нет, в убийстве Син Наён меня еще не обвиняли, — Ли Донсик широко зевнул и проворчал: — Джувон, неужели тебе сложно было еще на часок их задержать? — Как ты узнал, что ее звали Син Наён? — Ты бы тоже знал, если бы поехал со мной обыскивать ее квартиру, — сказал Ли Донсик. — Хотя… мы ведь договорились, что ты отвлекаешь своего недалекого напарника? Радость вашего воссоединения и примирения быстро поблекла, и вы опять поцапались? — Ни о чем таком мы не договаривались, — для человека, разбуженного среди ночи, Хан Джувон разговаривал крайне вежливо. — Ты выключил телефон и не отвечал на мои звонки! Главной неприятной чертой Ли Донсика как напарника было то, что во время расследования он жил в воображаемом мире, где все с полуслова должны были ловить его догадки. Хан Джувон считал, что они давно переросли эту проблему, но Ли Донсик ни капли не изменился. — Могу рассказать все утром, — примирительно предложил Ли Донсик. — Ты злишься, что я тебя разбудил? — Нет, я хочу услышать это сейчас! Какого черта, Донсик… ты ведешь себя как… как…? — Как будто мы снова вместе работаем? — закончил Ли Донсик. — Не знаю. С О Чжихуном у меня никогда не возникало проблем. — Он ждал, когда ты будешь готов все ему рассказать. — Да, порой бывало скучно с ним работать. Совсем не любопытный. — Тебе нравится переворачивать все с ног на голову. Давай начнем с начала. Что ты делал в квартире убитой Син Наён? Нет, откуда ты узнал, где жила убитая и что ее зовут Син Наён. — Пока вы с Хон Гёнтхэком ворковали, я пошарился в ее телефоне. Она недавно скидывала кому-то этот адрес и просила приехать. Вот я и подумал, что неплохо побывать там до приезда следственной группы. Неофициально. Ли Донсик засунул руку в задний карман джинсов и достал оттуда сложенную пополам фотографию. Положил на столик и аккуратно разгладил, подтолкнув к Хан Джувону. — Это тебе. Захватил небольшой сувенир, чтобы ты не расстраивался, что не убегал со мной через окно перед приездом следственной группы. — Тебя могли заснять камеры уличного наблюдения. — Я был осторожен. Знаю этот район. Выслеживал там по камерам подозреваемого, когда работал в Сеуле. — И сколько лет назад, интересно, это было? — В Маняне камеры висят на одном и том же месте лет по десять. Кому надо постоянно их перевешивать в большом городе? Хан Джувон опустил взгляд на фотографию и только хотел воскликнуть, что слева на фотографии действительно та самая девушка, которую он встретил в переулке у клуба и накормил в кафе, как обмер. Рядом с ней… — Это Пак Дауль! — Вот видишь, я в одиночку подтвердил тот факт, что они были знакомы. — Ты украл улику! — Там лежало несколько фотографий. Что-то вроде альбома любимых распечатанных фото с подружками. Я выбрал тебе самую красивую, где они втроем. — И ты знаешь, кто третья? — Я думал ты мне скажешь, кто она! — голос Ли Донсика звучал разочарованно. — Ты же расследовал дело Пак Дауль. Не опрашивал ее подруг? Хан Джувон вздохнул. — Мы ее-то саму найти не сумели. Куда уж там подруг. Сомневаюсь, что после закрытия дела этим кто-то занимался. — Возможно, твой товарищ Хон Гёнтхэк выяснит, кто это. Хан Джувон закатил глаза. — Совсем в него не веришь? Он же позвонил тебе насчет трупа Син Наён в доках. — И был разочарован тем, что я не выдал ему полную ее биографию, время и орудие убийства. По-моему, он считает меня автоматом с предсказаниями, бонусом, выдающим иногда повышения по службе. Пока мы не начали работать вместе его ни разу не премировали за успехи в быстром раскрытии дел. — Разве тебе не нравилось с ним работать, — подразнил его Ли Донсик. — Не бегает среди ночи воровать улики. Всегда слушает то, что ты говоришь. Куда проще сиять на его фоне. — При желании и Хон Гёнтхэк сможет что-то выяснить. Вопрос в том надо это ему будет или нет. Донсик, ты так и не ответил, откуда узнал ее имя. — На столе у нее лежала банковская выписка на имя Син Наён и еще кое-какие документы на то же имя — я их сфотографировал, но забирать не стал. Если это вымышленное имя, она явно часто его использовала. — И сколько денег было на счете? — оживился Хан Джувон. — Думаешь, это деньги Пак Дауль? — Вряд ли. Там осталось всего двести тысяч вон. — Значит она сняла деньги? — Или не хранила ничего на этом счету. Или соврала тебе, что Пак Дауль оставила ей на хранение миллионы, — Ли Донсик широко зевнул. — Я в душ. Пойдешь со мной? — Я уже принимал вечером душ. Сейчас три часа ночи. — Адреналин всегда кружит голову. Воображаешь себе всякое, — сказал Ли Донсик и облизал губы. — Вижу, Джувон, ты в пижаме и хочешь спать. Ложись? Постараюсь сильно не шуметь. — Фотографии ее квартиры и документов у тебя в телефоне? Ли Донсик ни слова не говоря протянул ему свой телефон, разблокировал и ушел в ванную. Вид у него был уязвленный, как у ребенка, которого любимая воспитательница почему-то не поцеловала в лоб. Хан Джувон честно собирался его дождаться, но заснул прямо на диване с телефоном Ли Донсика в руках. Где-то на пятой фотографии. Из-за того, что их делали без вспышки, снимки вышли немного темные. *** — Пак Хаюн в последнее время странно себя ведет, — вместо приветствия сказала ему О Чжихва. — Возможно, устала и действительно хочет, чтобы расследование побыстрее закончилось, но явно с ней что-то нечисто. — В чем это проявляется? — спросил Хан Джувон, с трудом разлепив глаза. После прерванного среди ночи сна всегда было тяжело просыпаться. — Джувон? Я была уверена, что набирала Донсика. — Он где-то тут… Должен быть. Неважно. Расскажи мне? — Донсику было бы проще объяснить. Пак Хаюн… Ты ведь встречался с ней, да? Вначале она требовала найти поскорее ее племянницу и закрыть дело по пять раз в сутки. Писала на нас жалобы. Пыталась надавить на Ким Чжэюна. Обвиняла всех вокруг. — И что? — Теперь у нее новая тактика — она ведет себя образцово вежливо. Больше не скандалит. Вчера О Чжихун сидел в патрульной машине у ее дома, и она вынесла ему кофе в термосе. — Надеюсь она не подсыпала туда яда? — Хан Джувон замялся и добавил: — О Чжихун же не стал его пить? — Нет, мы отправили его в лабораторию на анализ. Это самый обычный кофе. — Может, она поняла, что легче не мешать, а помогать следствию? Она дала еще показания? Что-то вспомнила? — Ничего нового она нам не рассказала. Просто подозрительно спокойна и вежлива. Жаль, что Донсик не в Маняне, а то отправила бы его к ней. — Чтобы снова вывести ее из себя? Не обязательно приезжать, я могу попросить Донсика ей позвонить. — А у вас есть новые зацепки? — В доках нашли тело подруги Пак Дауль, Син Наён. Можете спросить Пак Хаюн, слышала ли она о ней? Хотя, стой, я сейчас перешлю ее фотографию. Хан Джувон сфотографировал принесенную вчера Ли Донсиком фотокарточку, отправил нужному контакту и краем глаза заметил последнее сообщение в переписке О Чжихвы с Ли Донсиком: “Тогда скажи ему. Зачем мучить и его, и себя?” Листать переписку вверх, чтобы выяснить, что именно Ли Донсик должен ему сказать, Хан Джувон не стал — отбросил телефон как ужаленный. Наверное, именно поэтому не принято копаться в чужих вещах. Если вы, конечно, не детективы по делу об убийстве. — Чего О Чжихва звонила? Соскучилась? — Ли Донсик с тарелкой и кофе стоял в дверях. — Ты вчера уснул на диване с моим телефоном в руках, пока я мылся. Не против, что я твоим мобильным воспользовался, чтобы написать другу? В отличие от Хан Джувона, Ли Донсика совершенно не смущало пользоваться чужими вещами. Угрызения совести Хан Джувона мгновенно растаяли. Он протянул руку, но вместо телефона Ли Донсик подал ему тарелку с едой. — Поешь сначала. Ты и так обычно весь день в телефоне. — А ты? — порция была на одного. — Я давно позавтракал, но с удовольствием посмотрю, как ты ешь. — Пытаешься загладить вину за вчерашнее? — Это ты еще не слышал, что я утром узнал! — улыбнулся Ли Донсик. — Ты поешь, потом поговорим. Обычно они или завтракали вместе, или один уходил раньше и каждый ел сам по себе. Сегодня Ли Донсик буквально заглядывал Хан Джувону в рот, пока тот поглощал омлет с кимчи. Еще более неловко, чем поменяться телефонами. — Я рассказал О Чжихве про Син Наён. Вдруг Пак Хаюн ее знает. — Это вряд ли. Иначе Пак Хаюн бы давно давала показания про дурную компанию. — Если Пак Дауль оставила Син Наён деньги, которые просила передать, она могла попытаться связаться с ее родственниками. — Хорошая попытка, — похвалил его Ли Донсик. — Но я нашел человека, который может помочь нам опознать третью подружку с фотографии. — За утро? — не поверил Хан Джувон. — Или Хон Гёнтхэк мне что-то скинул? — Отправил одному другу фотографию Син Наён с подругами. Он говорит, что однажды арестовывал ту, что в центре. Низенькую китаянку. Обещал рассказать при встрече. Так что ешь и поехали. — Что за друг? — проглотив кусочек, спросил Хан Джувон. — Из регионального следственного управления? — Нет, его зовут О Сонхван, он сейчас не работает полиции. — Но согласился помочь? Тогда поехали. — Сначала доешь, — настоял Ли Донсик. — Завтра — самый главный прием пищи, который позволяет восстановить силы и почувствовать себя бодрым на весь день. — Лучше всего помогает чувствовать себя бодрым сон. Если тебя не будят в три часа ночи. — Иногда я понимаю твоего бывшего напарника. Какой же ты зануда — хуже меня, — Ли Донсик бросил телефон Хан Джувона рядом с ним на диване и забрал свой. — Сейчас тогда позвоню О Сонхвану и поедем. — Ты же ему звонил? — Я залогинился с твоего телефона и написал ему по электронной почте. А ты что подумал? О Сонхван оказался худощавым седовласым мужчиной со светлыми глазами. Хотя по словам Ли Донсика он ушел в отставку, на видном месте стояли общие фотографии, с которых улыбались люди в форме. Хан Джувон не удивился бы, встретив среди них Нам Санбэ или Ли Донсика, но никого не узнал. — В каком подразделении вы работали, господин О? — По борьбе с наркотиками. — Выходит, та девушка на фото — наркоманка? — перешел к делу Хан Джувон. — Джувон, нельзя же так сразу. Сонхван, дружище, как твои дела? Спина не беспокоит? — Нет. А тебя твоя нога, Донсик? Помню ты вечно жаловался, чтобы выбить себе койку помягче. — Да брось! Когда такое было? Я всегда соблюдал правила. — И угрожал отрезать пальцы тем, кто их нарушает? — О Сонхван улыбнулся. Хан Джувон почему-то почувствовал себя еще более лишним, чем когда взял трубку во время звонка О Чжихвы. — Было дело. Я рад, что тебя восстановили в полиции. — Сейчас меня временно отстранили, — легко, словно это ничего не значило, признался Ли Донсик. — Поэтому мы неофициально расследуем одно официальное дело. Помогаем коллегам. — Этот бесцеремонный юноша — твой напарник? — Я думал мы здесь ради расследования, — холодно произнес Хан Джувон. — Прошу прощения за прямолинейность. — За что-то извиняется и не капли не сожалеет, — пожаловался О Сонхван. — Ох уж нынешняя молодежь. — Как бы ни был я рад тебя видеть, мы здесь по делу. В этом инспектор Хан прав. Так ты писал, что знаешь ту девушку? Уже за что-то ее арестовывал? — Не совсем. Я знал отца Ли Мэй, он адвокат. Хороший, честный человек. Всю жизнь помогает людям. Удивительно, в кого она пошла? — Адвокат Ли? — Хан Джувон сразу встрепенулся. — Но вы спрашивали про его дочку, верно? — Давай сначала про дочку. Когда ты последний раз ее видел? — Когда ей было лет шестнадцать, а я сам не жаловался на больную спину, она пошла на вечеринку, куда идти не стоило. Ее бы отпустили, как несовершеннолетнюю, если бы мой руководивший облавой коллега не решил надавить на нее, чтобы выйти на ее бойфренда. Парня, которого мы не могли арестовать последний полгода. Ему как раз нравились девчонки помоложе. — И каким образом вы ей помогли? — спросил Хан Джувон. — Протолкнул куда надо жалобу ее отца, что мы неправильно обращаемся с несовершеннолетней. Девчонку сразу же отпустили к папочке. Моего коллегу отстранили на полгода за превышение полномочий. — Вы легко в этом признаетесь. — Я давно не считаю себя полицейским. Да и что стыдиться того, что я законным путем помог хорошему человеку вернуть дочь домой? Для того, кто не ассоциировал себя с полицией, дома у О Сонхвана было слишком много памятных вещиц. Возможно, он отказывался замечать, что испытывал ностальгию по былым временам? — Что стало с тем, кого вы пытались поймать? — Закрыли в итоге за убийство через пять лет, про наркотики не смогли ничего доказать. Такая вот история. — Если ты видел ее в шестнадцать, как тогда узнал на фото? — Это довольно старая фотография, — заметил О Сонхван и открыл ее на телефоне. — Видите, заведение с этой вывеской разорилось, еще когда я служил в полиции. Вроде убили там кого-то важного? — И больше ты никогда ее не видел? — спросил Ли Донсик. — И других девушек на фотографии тоже? — К сожалению или к счастью. Говорят, эта история не научила ее уму разуму. Если хотите, можете переговорить с ее отцом. Только не говорите, что от меня. — Нам бы хотелось переговорить с самой Ли Мэй, а не ее отцом. — О, это вряд ли возможно, — покачал головой О Сонхван. — Она умерла пять лет назад. — Убийство? — Передозировка. — Вы не вели дело о ее смерти? — Пять лет назад я уже не работал в полиции. Как бы я мог вести это дело? — О Сонхван посмотрел на Ли Донсика. — Донсик, давай хоть чаем тебя угощу? — Я сам сделаю, — сказал Ли Донсик. — Не утруждай себя лишний раз. — Не заваривай сильно крепкий! — Я помню. В прошлый раз после твоего чая я полночи не мог уснуть. Когда шаги в кухне стихли, О Сонхван повернулся к Хан Джувону и предложил: — Ну, сын Хан Кихвана, задавай свои бесцеремонные вопросы. Мы ведь с тобой ничем друг другу не обязаны. Покончим поскорей с делом, и мы с Ли Донсиком будем предаваться стариковской ностальгии. Не люблю, когда он с виду любезничает, а сам чего-то пытается вызнать. — Откуда вы знаете Ли Донсика? — вырвалось у Хан Джувона. — Погодите, откуда вы знаете, чей я сын? Ли Донсик рассказывал? Он под лупой изучал в свое время карьеру Ли Донсика, но не помнил ни одного совместного дела с подразделением по борьбе с наркотиками. — Я читал газеты в библиотеке, — сказал О Сонхван. — Не каждый же день сын арестовывает отца главного комиссара. Ты отлично получился на фотографиях! У нас эту тему обсуждали не одну неделю, а уж когда Донсика к нам перевели. Непросто ему из-за тебя пришлось. Не жалел, что его арестовал? Хотя если до сих пор вместе работаете — видимо, нет. — Вы… — Я сидел в той же тюрьме, что и Ли Донсик. Только срок у меня был побольше. Бывшим полицейским лучше держаться вместе. — Ли Донсик говорил, что ни с кем не дружил. — Он проучил одного парня, на которого у меня был зуб, а я помог ему советами. Пустил пару слухов. Много ли можно взять со старика? Когда он освободился, то заглянул ко мне на чай. Меня выпустили на полгода раньше за примерное поведение. — Из-за чего вы перестали общаться с адвокатом Ли? Это как-то связано с тем, за что вас посадили? — И да, и нет. С чем это точно не связано — со смертью его дочери. Он сильно любил ее. Думаю, если вы ищете кого-то еще с этой фотографии — он поможет вам бесплатно. — Я был в его офисе. Там ничего нет. — В мое время в управлении говорили, что если адвокат подолгу засиживается на одном месте, стоит прощупать у него пульс и вызвать скорую. — Но я был уверен, что место верное! Там остались письма на имя адвоката Ли. — Вы, инспектор Хан, совсем не похожи на своего отца. Это освежает. — Так вы все же его знали? — Я никогда не говорил Ли Донсику, а он не мог проверить из тюрьмы. Хан Кихван возглавлял внутреннее расследование, когда меня арестовали. Был огромный скандал. Можешь поискать в подшивках старых газет. — Поэтому вы ничего мне не скажете о том, как нам найти адвоката Ли? — Спроси лучше у Ли Донсика, когда ему надоест подслушивать. Он лучший детектив, которого я когда-либо знал, — заявил О Сонхван и повысил голос: — Донсик, ты куда запропастился? Чай давно заварился! — Почему ты мне не сказал? — на улице спросил Хан Джувон. — Мог бы предупредить. — Что мы вместе сидели с О Сонхваном в тюрьме? Ты бы тогда с охотой со мной поехал? — Я думал, что вы вместе служили в полиции. — Или что его отправил туда твой отец? Пожалуй, это объясняет, почему он относился ко мне с такой симпатией… Джувон, ты же не считаешь, что каждый, кого отправил за решетку твой отец, был не виновен? Хан Джувон помрачнел. — Откуда мне знать. — О, не переживай, О Сонхвана посадили за дело. Он брал деньги и с мафии, и с тех, кто покупал у них наркотики и попадался. У него целая философия на этот счет была. — По-твоему он плохой человек? — Не бывает ни плохих людей, ни хороших. Разве ты еще этого не понял? Вот возьмем, к примеру, меня. Джувон, ты считаешь меня хорошим человеком? — Ли Донсик повернул голову в его сторону. — Хотя бы достойным спасения? — Я буду не объективен. — Поскольку сначала подозревал меня в смерти Юён, а потом понял, что ошибся и совесть замучила? Ему хотелось сказать что-то вроде “потому что ты мне нравишься”, но каждый раз, когда Хан Джувон пытался, он только еще сильнее все усложнял, словно его язык существовал отдельно от разума: — Ты научил меня не делать о людях поспешные выводы. — Ты жил у меня дома, спал в моей постели, ел мою еду, и до сих пор не знаешь, хороший ли я человек или нет. Где твоя наблюдательность? — Не бывает ни плохих людей, ни хороших, — передразнил его Хан Джувон. — Сам только что сказал. День выдался нежаркий, но солнце било в глаза и приходилось щуриться. Ли Донсик плелся на два шага позади. — Однажды мы с О Сонхваном одновременно попали в лазарет, и он признался, что большую часть денег спрятал. — Живет он довольно скромно. — Было бы подозрительно, если только выйдя на свободу, он шиковал. Хотя в тюрьме, кого ни спроси, все тайные миллиардеры. Так вот когда мы лежали в лазарете, он заявил, что, мол, все его деньги будут мои после смерти, если я помогу ему дожить до освобождения. — Ты помогал ему в тюрьме ради денег? — Он был старым больным полицейским, я помогал ему из сострадания! Но иногда я думаю, правда это была или нет? Он тебе рассказал? — Мы не обсуждали мошеннические схемы и украденные миллионы, — отрезал Хан Джувон. — Ты подслушивал под дверью и сам прекрасно все знаешь. Не притворяйся! — Из кухни было плохо слышно. Чайник шумел. — Он намекнул, что ты знаешь, где искать адвоката Ли. Как более опытный детектив! — Мне О Сонхван намекал, что тебе все рассказал по доброте душевной. Вот ведь старый засранец!