Косвенные улики

В Маняне Хан Джувону нравилось сквозь сон слушать, как Ли Донсик собирается на работу. Он мог тихо выругаться, если что-то впопыхах куда-то зашвырнул накануне, но собирался по-армейски четко. Сначала носки, следом штаны и рубашка. Последней всегда была кобура с пистолетом. Если сразу из дома он ехал на опасное дело, то перепроверял пистолет. Именно от щелчка затвора Хан Джувон окончательно и проснулся. — Ты куда? — В аптеку. За окном стемнело — они провалялись в постели большую часть дня. Чего это Ли Донсик куда-то заторопился? — Какая заботливость, — Хан Джувон сел на кровати. — Может, и еды принесешь в постель? — Я предлагал тебе днем, но ты отказался, — пожал плечами Ли Донсик. — Ты отдыхай, я ненадолго. — Не припомню, чтобы ты раньше брал в аптеку пистолет. — Вдруг кто-то решит ее ограбить? Ли Донсик легко было представить в самой безумной ситуации. Любая его ложь могла однажды стать правдой. Любую правду он умел спрятать за шуткой. Ему нельзя было верить на слово. — Соврал бы лучше, что пошел за бутылкой соджу, — Хан Джувон потянулся и поморщился. Ныло сразу все тело. — Или презервативами. — Если будешь хорошо себя вести, сделаю тебе массаж, как вернусь. — И когда же ты вернешься из Маняна? Только не говори, что ты там собирался сходить в аптеку. Ли Донсик не стал спрашивать, как Хан Джувон догадался про Манян. Сколько еще существовало в Корее точек притяжения? — Появилась новая зацепка, я хотел быстро один туда съездить, все разузнать и рассказать тебе. — Если выедешь сейчас, то приедешь только глубокой ночью, — заметил Хан Джувон. — Куда спешить? — Ты знаешь, как это бывает, — попытался увильнуть Ли Донсик. — Сверхурочные. Рабочий завал. Я хотел помочь О Чжихве и ребятам. — Нашли труп Пак Ёнсук? — мрачно спросил Хан Джувон. — Или неопознанное изуродованное тело девочки подходящего возраста, поэтому ты ничего не хотел мне говорить до результатов экспертизы? — Сплюнь! — потребовал Ли Донсик. — Пока только палец. — Палец? — удивился Хан Джувон. Теперь он окончательной проснулся. — Новый отпечаток? — Утром кто-то положил Пак Хаюн в почтовый ящик конверт с отрезанным пальцем. Пока не установлено, чей — эксперты перепроверяют все отпечатки в наших базах и те, что сняли в доме Пак Ёнсук. Гораздо проще было бы, если бы их с Пак Хаюн связывало близкое родство. — Что говорит сама Пак Хаюн? — Пак Хаюн упала в обморок. Только в сериалах родственники узнают детей по мизинцам, Джувон. Я не то, чтобы не хотел тебе говорить… Зачем заранее пугать или обнадеживать? — Проще смыться среди ночи, ничего не объяснив, — кивнул Хан Джувон. — Крайне обнадеживающе. — О Чжихва запретила мне приезжать, — наконец признался Ли Донсик. — Категорически. Сказала, что мое появление вызовет ненужные проблемы. Я решил, что это знак. — Кто-нибудь вспомнит, как ты подложил отрезанные пальцы Минчжон к дому Кан Джинмука? — Хан Джувон чувствовал, что его несет, но не мог остановиться. — Или спросит, есть у тебя алиби на то время, когда Пак Ёнсук отрезали пальцы? — О Чжихва сказала, что я действую на нервы Ким Чжэюну и Пак Хаюн. — Насколько палец хорошо сохранился? С момента пропажи Пак Ёнсук прошло два месяца. — Эксперты говорят, что палец отрезали у живого человека. Недавно. — То есть сегодня или вчера… Пока мы, — Хан Джувон закашлялся. Ли Донсик похлопал его по плечу. — Блядь! — Поэтому я не хотел тебе говорить. Иначе ты снова вернешься к безумной теории, что все зло в мире вершится, когда ты получаешь от жизни удовольствие. — Удовольствие? Не помню такого, — Хан Джувон демонстративно смотрел в куда угодно, только на Ли Донсика. — На мне живого места не осталось. Не знаю, что на тебя нашло. — И правда. Чуть в могилу меня не свел, запястье до сих пор ноет, — пожаловался Ли Донсик. — Прибедняйся мне тут. Хотя, с другой стороны, теперь мне есть, о чем вспоминать в старости. Как я до изнеможения затрахал самого инспектора Хана. Тебе придется сделать большую карьеру, чтобы я мог этим похвастаться в баре и получить бесплатную выпивку. — Разве тебе не полагается пожалеть меня? — Я так пожалел тебя, что выбился из сил, — отрезал Ли Донсик. — Если хочешь в Манян, собирайся и поехали. Хан Джувон немного подумал и согласился: — Хорошо. Только чур не я за рулем. По дороге в Манян у них проткнуло колесо, а Ли Донсик не возил с собой запаску. Им повезло дотянуть до круглосуточной заправки, правда расположенная при ней ремонтная мастерская начинала работу с девяти утра, поэтому они сидели в ближайшем кафе для дальнобойщиков и пили плохой растворимый кофе. — Ты никогда не боялся, что на дороге с тобой может что-то случится? У тебя и домкрата нет, Донсик. — Обычно я не выезжаю дальше Маняна, а там и пешком вернуться можно. — Хочешь сказать, что ни разу в жизни не прокалывал колесо? Сколько лет ты водишь? — В маленьких городках, если у тебя что-то случается, всегда кто-то готов помочь. — Потрясающая беспечность. — Телевизор напротив повторял вечерний выпуск новостей, Ли Донсик не сводил с него глаз, поэтому Хан Джувон добавил: — Что ты рассчитываешь там увидеть? — Мы с О Чжихвой поспорили, сольет кто-то прессе подробности или нет. Точнее, как быстро это произойдет. — И на сколько ты ставил? — Сутки, — сказал Ли Донсик. — В Маняне ничего интересного не происходит. Уверен, скоро кто-нибудь проболтается. — Тут транслируют Сеульские новости, — заметил Хан Джувон. — Там сейчас кроме коррупционного скандала важных тем нет. На телеэкране в очередной раз продемонстрировали лицо бывшего министра иностранных дел Квона, задержанного за взятки. Процесс тянулся уже несколько месяцев и грозил превзойти по скандальности дело главного комиссара полиции Хана. Министра обвиняли в том, что он покрывал контрабанду, которая шла в том числе через отдел полиции, борющийся с международными преступными группировками. — Ты знал его? — Он дружил с моим бывшим начальником, господином Каном. Он тоже под следствием. — Не жалеешь, что не ты их накрыл? — С чего бы мне поручили это дело? Мой послужной список не настолько впечатляющ. — Мне казалось, ты всегда мечтал ловить полицейских, нарушающих закон, — небрежно бросил Ли Донсик. — Разве нет? Чтобы они осознали все, сели ради тебя в тюрьму, раскаялись, а потом трахали тебя до изнеможения. — Ты не считаешься. — Я недостаточно, по-твоему, раскаялся? — улыбка Ли Донсика была точно бритва. Коснись и порежешься. — Я был маниакально на тебе зациклен. Это мешало мне трезво оценивать факты. — Факты… — Ли Донсик задумался. — Ты о том, что ты попал под мое очарование? До сих пор жить без меня не можешь? Вот и в Манян опять за мной увязался. Хан Джувон больно ткнул его в бок. — Донсик, к чему это? Мы на работе. — Мы пьем кофе в дрянном кафе и еще несколько часов никуда не сможем уехать, — заметил Ли Донсик. — Мне скучно. — Это не повод меня доставать. — Я хотел услышать от тебя что-нибудь милое. Может быть, в душе я сентиментален? Храню в специальной коробке все твои неуклюжие романтические признания, Джувон. Хан Джувон закатил глаза. Это была бы пустая или наполненная мелкими монетами коробка. — Раз ты хочешь говорить только о работе. Ты винишь себя за то, что ничего не знал о контрабанде в министерстве иностранных дел? — Я недолго с ними проработал. Меня в мутные схемы никто не посвящал. — Смотрите-ка, идеальный инспектор Хан готов признать, что не всеведущ. За что Хан Джувон не любил журналистов, так это за то, что в отсутствие новых улик по делу они принимались смаковать ничего не значащие мелкие подробности. Вот и сейчас — репортаж посветили дорогим частным вечеринкам, которые любили закатывать дипломаты. Полицейских туда иногда тоже приглашали. Хан Джувон сходил один раз и едва не умер от скуки. Корреспондентка восторженно подсчитывала, сколько стоит шампанское и наряды на гостях, словно это была рубрика городские сплетни, а не главные Сеульские новости. Неожиданно внимание Хан Джувона привлекла девушка на заднем плане. В нежно-голубом платье она выглядела, как вышедшая из пенных вод русалка. Она всплеснула руками и рассмеялась, когда кто-то из министерских случайно окатил ее шампанским. — Это Пак Дауль! — потрясенно пробормотал Хан Джувон. — Донсик, гляди! — У тебя галлюцинации от переутомления, Джувон. Откуда там взяться Пак Дауль? — Перемотайте! — попросил Хан Джувон у официантки и понял, что телевидение в забегаловках не записывается и не перематывается. — Погоди, сейчас найду этот выпуск в интернете! Пока Хан Джувон безуспешно пытался найти ролик на сайте телеканала, Ли Донсик допил кофе и протянул ему телефон. На экране сразу начал проигрываться ролик, что показывали по телевизору. — Ты раньше его уже видел? И не показал мне? — Я ввел в поиск «горячие цыпочки на вечеринках министерства иностранных дел». — Думал, ты не фанат соцсетей. — Видимо, ты реально не в форме, Джувон, раз старик вроде меня тебя обошел, — Ли Донсик потрепал его по макушке. — Давай закажем еще кимпаб с тунцом? Кимпаб с тунцом здесь готовили не лучше, чем кофе, но Хан Джувон сам не заметил, как съел все до последней рисинки. Ли Донсик был прав: от усталости трудно становилось соображать. Если бы не еда и громко идущий телевизор, Хан Джувон давно бы клевал носом. — Хочешь вернемся в Сеул? — вдруг спросил Ли Донсик, его рука сползла вниз и теперь приобнимала Хан Джувона за плечо. — Вдруг это важная зацепка в деле Пак Дауль? Вопрос явно был с подвохом, но Хан Джувону был сыт ими по горло. Их перепалки больше не доставляли привычного удовольствия. Он позволил себе облокотиться на грудь Ли Донсика, и пробормотал: — Нет, я больше не погонюсь за миражом. *** — Разрез очень аккуратный, — заключила патологоанатом Им Соннё. — Маньяк? — спросил Хан Джувон. — Маньяки эмоционально нестабильны и любят помучить свою жертву. А этот мизинец отсекли с одного быстрого и точного удара. Не так-то просто отрезать кому-то палец, инспектор Хан. Тем более ребенку, дети вертятся во время медицинских процедур, поэтому им часто дают общий наркоз вместо местной анестезии. — Теперь можно определить характер убийцы по тому, каким образом он отрезает пальцы? Какая-то новая теория? — вмешался Ли Донсик. — Что-то раньше о ней не слышал. — Я регулярно повышаю свою квалификацию, — сказала Им Соннё. — Это не повод для насмешек, Донсик. — Мы не сомневаемся в твоей квалификации, — примирительно вступилась О Чжихва. — Донсик, ты обещал не мешать нам! — Прости, Чжихва, меня всегда волнуют теории об отрезанных пальцах. — Не обращай на него внимания, — вздохнула О Чжихва. — Если это не маньяк, то кто? — Хирург. Травматолог. Мясник. Фермер. Кто-то, кто знает, как устроено человеческое тело, и хорошо обращается с ножом, — Им Соннё задумалась. — Если девочка жива и ей сразу наложили повязку, то она до сих пор жива. — Вы так уверены, что она жива, — сказал Хан Джувон. — Откуда вы это знаете? — В моей профессии оптимизм не принят, но отдельно от тела его части разлагаются быстрее. Я уверена, что палец отрезали совсем недавно. У живого человека. — Твои новые теории ничего не подсказывают о том, где и как это произошло? — спросил Ли Донсик. — Нет, я же не экстрасенс или гадалка! — Чуть погодя Им Соннё добавила: — Если бы тело лежало в земле, то могли присутствовать частицы почвы, но кожа чистая. Пожалуй, слишком чистая. — Он продезинфицировал ей руки прежде, чем отрезать палец, — догадался Хан Джувон. — Тот, кто ее похитил. — Следы средства для дезинфекции мы не искали. Не приходило в голову. Спасибо за идею, инспектор Хан! Дам знать, как только что-то новое выясним. Когда они отошли в сторону, Ли Донсик спросил О Чжихву: — Все еще считаешь, что мы зря приехали? — Преступник, который дезинфицирует жертве руки, прежде чем отрезать палец, — О Чжихва покачала головой. — Он совсем конченый? — Кто еще стал бы похищать ребенка, — вздохнул Ли Донсик. — Проверьте медиков, лечивших Пак Ёнсук? Их школьного доктора? Она вполне могла пойти с кем-то, кого раньше видела. — Я не думаю, что это врач, — возразил Хан Джувон. — Что он в принципе не имеет отношение к Пак Ёнсук. — Но именно ее он и похитил! — напомнила О Чжихва. — Разумеется, он должен иметь к ней какое-то отношение, Джувон. — Допустим, он похитил Пак Ёнсук и держал ее у себя целых два месяца, — продолжил рассуждать Хан Джувон. — Не требуя выкупа, не угрожая родным, не пытаясь избавиться от ее тела. Вам не кажется это странным? — То, что палец отрезали аккуратно, не говорит о том, что с самой Пак Ёнсук все в полном порядке. — сухо произнесла О Чжихва. — Он мог все это время над ней жестоко издеваться, а под конец ему наскучила новая игрушка и он принялся третировать ее родственницу. — Или он наказал ее за попытку сбежать, — добавил Ли Донсик. — Дал понять ей и ее родным, что надежды нет. — Упаковать подарок в конверт и положить в почтовый ящик — личный жест. Больше имеет отношения к адресанту и отправителю, чем к тому, чей палец лежит в конверте. Пак Хаюн отрицает, что кто-то пытался завязать с ней переписку? — Пак Хаюн я вам больше допрашивать не дам, — отрезала О Чжихва. — Иначе у вас все сведется к обидам двадцатилетней давности. — Так она отрицает, что получала раньше странные письма? Я согласен с Джувоном: необычно, что похититель написал ей только спустя два месяца. Чего он ждал? Что мы прекратим поиски? — Я попросила О Чжихуна незаметно пересмотреть еще раз ее письма, когда мы будем с Ким Чжэюном опять ее допрашивать. — О Чжихва посмотрела на Хан Джувона. — Джувон, в кругах под твоими глазами можно хранить рис. Чем вы занимались в Сеуле? — Я жестоко над ним издевался, — начал Ли Донсик. — Не давал ему спокойно спать по ночам. Водил по… — Вам обоим явно не повредит хорошо выспаться, — перебила О Чжихва и Хан Джувон полюбил ее за это. Никто не умел затыкать Ли Донсика лучше нее. — И лучше исчезнуть до того, как сюда приедет Ким Чжэюн. *** — Хочешь, открою секрет? Они сидели на улице на ступеньках: внутри было слишком душно и пыльно, и Ли Донсик настежь распахнул окна. — Труп Пак Ёнсук хранится в стене твоего подвала? Ли Донсик пальцем провел по ступеньке, посмотрел на собравшийся комочек пыли и стряхнул его прямо на нос Хан Джувону. От возмущения Хан Джувон громко чихнул. Ли Донсик рассмеялся. — Я ненавижу возвращаться в Манян. Когда пришел из армии, почти сразу уехал на работу в Сеул. — Ты ненавидишь Манян? Кого здесь ты пытаешься обмануть? Если бы ты по-настоящему его ненавидел, то давно бы уехал. — Возможно, я не ненавижу сам Манян, — признал Ли Донсик. — Я ненавижу все плохое, что со мной и Ли Юён здесь случилось, поэтому не люблю сюда возвращаться. — Куда бы ты не поехал, того, что случилось с твоей сестрой не изменить, — Хан Джувон взял его за руку и погладил запястье. — Везде что-то будет тебе напоминать о ней. Цвет ее платья. Любая девушка подходящего возраста. Тебе надо отпустить прошлое. Говоря это, Хан Джувон чувствовал себя лицемером, но Ли Донсик не стал ему об этом напоминать. Он вел себя на удивление мягко. — Я не хочу забывать Ли Юён и то, что с ней произошло. Мне бывает… бывает трудно дышать прошлым. — Здесь отвратительная вентиляция, — признал Хан Джувон. — Мне кажется, я до сих пор чувствую запах того, что сдохло у тебя в мусорном ведре. Сложно было выбросить мусор прежде, чем уезжать в Сеул? Или ты планировал никогда не возвращаться и продать дом? Пусть это будут проблемы следующего владельца? — Я думаю об этом каждый раз, когда уезжаю. Что никогда больше сюда не вернусь, — Ли Донсик сжал его ладонь в своей. — Думаю, и каждый раз сюда возвращаюсь. Что бы я ни делал, меня как магнитом рано или поздно притянет обратно. — Хорошо, что со мной это не работает, — начал Хан Джувон и нервно рассмеялся. — Это ведь не заразно, да? — Возвращаться в Манян? — улыбка Ли Донсика была странной. — Ты мне скажи передается ли это половым путем. — Да иди ты! — Хан Джувон попытался выдернуть руку, но Ли Донсик воспользовался этим, чтобы придвинуться ближе и наклониться для поцелуя. — Я не буду целоваться с человеком, в чьем доме пахнет так, будто там сдох енот! — Решено. Подождем, пока запах выветрится. Потом будем целоваться. — Ты иногда ведешь себя так… — Хан Джувон осекся, не в силах подобрать слова. — Как будто мы давно вместе? — Как будто специально надо мной издеваешься, — закончил Хан Джувон. — А ты иногда ведешь себя так, будто действительно не понимаешь, о чем я говорю, — сказал Ли Донсик. — Это тоже бесит, но меньше, чем раз за разом возвращаться в Манян. Или чем серийные убийства! — Ты бы хотел жить в Сеуле? — Где бы ты хотел жить, Джувон? «Ты бы хотел жить со мной?» — так следовало читать вопрос Ли Донсика на самом деле. Хан Джувон подумал, что если он попробует найти для себя честный ответ, то разговор опять свернет не в ту сторону. Раньше общество Ли Донсика злило и подстегивало, а сейчас — отвлекало. Пожалуй, кое в чем Ли Донсик был абсолютно прав — Хан Джувон сильно к нему привязался, но скорее умер бы, чем напрямую в этом признался. С самого детства его учили тому, что это последнее, самое опасное признание. После него ты в ловушке. — Знаешь, что меня смущает в этом деле, — сказал Хан Джувон. — Я не понимаю, чего похититель ждал два месяца. Даже если предположить, что он отправлял Пак Хаюн послания и раньше, то, что изменилось? Почему именно сейчас? — Поступки людей трудно предсказать. Почему Кан Джинмук ждал столько лет, а перед своим самоубийством решил рассказать мне правду про труп Ли Юён? Я не знаю. — Все в Маняне пристально следили за Пак Хаюн, но если она ничего не делала… — Почему ты не веришь в мою теорию, что Пак Ёнсук попыталась сбежать, и похититель наказал ее за это? — Я поверил бы, если бы ее резвая подружка, Чон Сумин, попыталась сбежать и ей отрезали за это палец, — возразил Хан Джувон. — Я думал, что похититель пытается выйти на Пак Дауль, но, если она мертва уже несколько месяцев, это бессмысленно. — А если он не знает, что она мертва? — предположил Ли Донсик. — Или долгое время по какой-то причине предполагал, что она жива. — Пак Ёнсук убеждена, что ее мать жива! — воскликнул Хан Джувон. — Но… за неделю любой идиот поймет, что это не более, чем наивные фантазии ребенка. Или это адвокат Ли? Черт, не стоило его отпускать! — Адвокат Ли не походил на убийцу. По крайней мере, по тому, как он рассказывал про смерть Пак Дауль и вспоминал о своей дочери, — протянул Ли Донсик. — Да и ему бы не хватило силенок, чтобы похитить девочку возраста Пак Ёнсук и насильно куда-то ее увезти. — Ты все так же готов закрыть глаза на преступление за слезливую историю. — Ты все так же лишен сострадания к человеческим слабостям, Джувон, — ответил Ли Донсик, глядя ему в глаза. — Пытаешься видеть в людях не обычных людей, а чудовищ. — И все равно я не понимаю, — покачал головой Хан Джувон. — Что изменилось? Какого черта он отрезал этот мизинец именно сейчас? Почему бы сразу это не сделать, если он хотел шантажировать Пак Хаюн? — Тогда бы все всполошившись. Возможно, он не хотел привлекать излишнее внимание. Его напугало, что фотографию Пак Ёнсук показывали по центральным каналам и приехали детективы из Сеула? Стемнело. Глаза Ли Донсика блестели в темноте. Хан Джувон подумал, что если будет смотреть в них слишком долго, то снова отвлечется и забудет о чем-то очень важном. Чем-то, что он почти понял. — Син Наён, — Хан Джувона осенило. — Последнее, что произошло — в доках нашли труп Син Наён. Син Наён утверждала, что Пак Дауль оставила ей деньги, но их не нашли. — Тогда ему нужны не деньги, — продолжил его теорию Ли Донсик. — После смерти Син Наён он вернулся к попыткам получить это Пак Хаюн. — Если это связано с Син Наён, то у меня для тебя плохие новости. Придется мириться с твоим бывшим напарником, Хон Гёнтхэком, и вежливо расспрашивать его, как продвигается дело. — Или еще хуже… Что если Пак Дауль замешана в том скандале с контрабандой, которые все обсуждают последние полгода? Если она ходила на те вечеринки. — И в чем там заключалась контрабанда? Раз ты следил за делом. — Я не знаю, — с удивлением Хан Джувон понял, что нигде ни разу не освещалась «суть» вопроса. — О Чжихва может сделать официальный запрос. — Не сможет, — покачал головой Ли Донсик. — Если это серьезное дело о международной контрабанде и коррупции, кто в здравом уме поручит региональной полиции Маняна его расследовать? *** Квон Хёку Хан Джувон позвонил, поскольку Хон Гёнтхэк послал его на хер. Это было ожидаемо, но оттого не менее показательно. — Ты видел последние новости? — спросил вместо приветствия Хан Джувон. — О вечеринках министерства иностранных дел? — Мы оба на них ходили, но, по счастливой случайности, не попали на видео. Ты решил позвонить, чтобы поблагодарить меня за это? — Сколько лет назад это было? Тогда это была скорее заслуга отца, чем твоя, — хмыкнул Хан Джувон. — Знаешь, кто ведет то дело о контрабанде? — Я знаю, что тебе, Джувон, не следует туда лезть из праздного любопытства, —Квон Хёк был холоден. — На делах вроде этого рушатся жизни и карьеры. — Значит, его поручили тебе, — сделал вывод Хан Джувон. — И ты боишься, что я испорчу твой путь к пьедесталу? — Я не могу разглашать конфиденциальную информацию. — Господин Кан был моим начальником. — Министр Квон часто бывал у вас дома. Но все это дела давно минувших дней. С чего вдруг такой интерес? — На последнее слитое видео попала девушка, которую мы ищем. Как давно оно было снято? Хан Джувон не стал сразу уточнять, что Пак Дауль мертва. — С шампанским-то? Это старые видео. Мы несколько раз блокировали их в сети, видимо, снимавший не выдержал и продал их журналистам. — В сети оно несколько дней бьет рекорды по просмотрам. Вы нашли, кто и зачем его слил? — Вряд ли это были адвокаты министра Квона или господина Кана, — сказал Квон Хёк. — Мы блокировали его раньше по просьбе временной главы министерства иностранных дел. После ареста министра Квона она сильно переживает за репутацию ведомства. — Почему тогда они просто не запретят вечеринки? Их ведь до сих пор проводят. — Проводят, — подтвердил Квон Хёк. — Вот уже несколько месяцев на каждую из них мы посылаем кого-нибудь в штатском, но со времен ареста министра Квона и господина Кана ничего интересного там происходит. Обеспеченные и прекрасно образованные молодые люди пьют, веселятся, знакомятся друг с другом. Практикуют иностранный язык, заводят новые связи. Не все ведь могут себе позволить учиться в колледже за границей. — Ты не мог себе позволить, но со мной учился. — Позвонил, чтобы напомнить, как твой отец заплатил за мое обучение, и надавить на чувство вины? — сказал Квон Хёк. — Джувон, я ждал от тебя большего. — Я хочу найти свидетелей той сцены на видео, — признался Хан Джувон. — Выяснить, кто и когда его снял. — Возможно, свидетели давно уже не ходят на вечеринки. Или мы арестовали их вместе с министром. Ты же знаешь, как быстротечно все в светской жизни. Сегодня ты танцуешь с красивой девушкой, завтра ее увел какой-нибудь чеболь. — Со мной такого не случалось. — Точно. Ты не танцуешь, — поддел его Квон Хёк. — Девушка на видео настолько тебе глянулась? Или ты, как всегда, ищешь вчерашний день? — Квон Хёк, я обещаю не лезть в дело о контрабанде, но прошу об услуге. — Я бы, на твоем месте, пораспрашивал кого-нибудь из желтой прессы. Если им скинули оригинал записи, что-нибудь можно вытянуть из метаданных. Или ты сам можешь сходить на одну из вечеринок министерства иностранных дел? Только придется улыбаться, танцевать, строить социальные связи. Притворяться, что ты нормальный человек, Джувон. — Ты не ходишь на эти вечеринки? — Я главный прокурор по делу министра Квона. Если бы я пошел, то кто-то мог бы обвинить меня в личной заинтересованности или подкупе. В отличие от твоего отца, я разборчив в связях. — Но ты отвечаешь на мои звонки, — улыбнулся в трубку Хан Джувон. — Разве можно это назвать разборчивостью? — Позвони кому-нибудь из своих бывших коллег и попроси составить компанию? Возможно, тебе понравится общаться с людьми, и ты начнешь интересоваться чем-то, кроме работы. — Сомневаюсь, что после скандала со смертью Ли Гымхвы они вспоминают меня добрым словом. — Ты после ухода ни разу не написал им, — догадался Квон Хёк. — Неужели и с праздниками не поздравлял? Джувон, твое выживание в социуме — логическая ошибка. — Если ты знаешь кого-то, кто мог бы достать пригласительный… Или дать рекомендацию? — Обещай, что не заявишься туда в полицейской форме, — попросил Квон Хёк. — И не будешь совать нос не в свое дело! — Ты меня знаешь, — сказал Хан Джувон. — Я не даю невыполнимых обещаний. — Хорошо. Пусть Ли Донсик выберет тебе приличную одежду. Ту, которая не подходит для допросов, траура и похорон. Что-нибудь помоднее! Уверен, он разбирается в веселье лучше тебя. — Донсик-то тут причем? — приподнял бровь Хан Джувон. — Он с тобой живет и куда менее социально неловок? Хотя ты прав, вряд ли Ли Донсика будут рады видеть в высшем свете. Он будет привлекать к себе внимание, а ты ведь планировал незаметно пораспрашивать о красотке, облитой шампанским. Кстати, ее лицо показалось мне знакомым. Это модель? Певичка из группы? — Это Пак Дауль. — Врать Квон Хёку дальше он счел недальновидным. — Из-за инцидента во время ее поисков меня и отстранили. — До сих пор ее ищешь? — поразился Квон Хёк. — Так и не смирился, что она умерла? — Хочу расспросить тех, кто общался с ней перед смертью. Дело тогда быстро закрыли. В Маняне считают, что кто-то из ее близких друзей мог забрать с собой в Сеул ее дочь, Пак Ёнсук. — Пропавшая девочка, — вспомнил Квон Хёк. — Я достану тебе пригласительный, Джувон. Надеюсь, ее ты найдешь. И Джувон… — Да? — Если ты абсолютно случайно услышишь на вечеринке что-то, что будет полезно главному прокурору по делу министра Квона — позвони мне. Только не лезь на рожон. Чисто случайно, понял меня?