Косвенные улики

— Трахни меня. Пожестче. Хан Джувон споткнулся на пороге квартиры и влетел бы в косяк, если бы Ли Донсик не поймал его за руку и не потянул за себя. Его охватило странное дежавю. Хан Джувон недавно сам повторял эти слова. Ему тогда было невероятно, безумно плохо. Ему казалось, что он умирает от похоти. Только звучали они в похмельном угаре, а Ли Донсик был трезв. — Ты же устал. — Спать с тобой? Не помню такого. — Ли Донсик облизал губы и через минуту добавил, как курильщик, тянущийся за сигаретой: — Так что? — Почему ты опять начал курить? Бросал же. — Ты сделал неверные выводы по тому, я в последнее время с сигаретой не попадался тебе на глаза. «Ты столько времени спишь, ешь и живешь со мной! Уж я-то, наверное, заметил бы!» — хотелось кричать Хан Джувону, но он промолчал. Он не имел права запрещать Ли Донсику курить, раз ему хотелось. Кем он для него был, чтобы что-то запрещать? Никем. Посторонним человеком. Значит, Хан Джувон мог включить дедукцию и посмотреть на ситуацию со стороны. Ли Донсик долго не курил, а теперь, после стычки в клубе, вдруг опять начал. Это было подозрительным совпадением. Что там произошло на самом деле? — Ты недоговариваешь. — Если раздражает запах, я могу принять душ и зубы почистить. — Выйдешь из душа в одном полотенце? — подразнил его Хан Джувон. — Веришь, что настолько дешевый прием на мне сработает? Ли Донсику ужасно шла эта форма, но у Хан Джувона была железная выдержка. Когда он брал след, его невозможно было отвлечь. Ли Донсик сначала должен был во всем признаться, а потом уже приставать! Нельзя было смешивать работу и секс. — Могу выйти без полотенца, — Ли Донсик без сопротивления снял с него куртку и, расстегивая нижнюю пуговицу, как бы случайно задел рукой ширинку. Джувон сглотнул. Это была чисто физиологическая реакция на регулярный стимул. Он был сосредоточен на работе, а не руках Ли Донсика. — Или никуда не ходить. Можешь трахнуть меня прямо здесь, не раздевая. Тебе понравилась форма, Джувон? Кобура с пистолетом уперлась Хан Джувону в бедро, Ли Донсик с пьяной улыбкой прижал его к стенке. И с таким напором он настаивал на том, что это Хан Джувон должен его трахнуть? Черт! Никто не должен был никого трахать, пока они не выяснят, что произошло в клубе. Хан Джувон ущипнул себя за ладонь. — Это наркотики? Ты что-то принял? — Обыщи, — Ли Донсик шире расставил ноги. — И проверь. Его зрачки были расширены, но это ни о чем не говорило. От Ли Донсика пахло сигаретами и немного кальяном, который курили в клубе. Что это была за добавка? Что-то горько-сладкое. Хан Джувон проверил его карманы, наклонился к воротнику облегающей синей рубашки и отвлекся. Чертова форма! Или проблема заключалось в Ли Донсике: Хан Джувон легко угадывал его тело под одеждой. Руки сами тянулись, куда не следовало. Это как с сигаретой. Берешь одну из пачки и докуриваешь до фильтра. Прежде, чем к Хан Джувону вернулась способность себя контролировать, он разок его поцеловал. И еще раз. Пару десятков раз. Быстро. Жадно. Вжимая в стену. Именно так, как хотелось. Хан Джувон упустил момент, когда они поменялись местами. Глаза Ли Донсика блестели в полумраке — никто не удосужился включить свет. У Хан Джувона была возможность одуматься, когда он рукой схватился за стену, часто дыша, но Ли Донсик вобрал в рот его пальцы. И Джувону срочно потребовалось сквозь одежду изучить каждый сантиметр его тела. Покрыть поцелуями скулы, шею, прикусить мочку ухо. Он шел на поводу у голодной бездны, что глядела на него глазами Ли Донсика. Кобуру вместе с пистолетом он снял с Ли Донсика и бездумно отбросил в сторону. Это было совсем на него не похоже. Небезопасно. Неправильно. Они же не животные, чтобы трахаться в грязном коридоре! — Погоди, Донсик, — Хан Джувон носком туфель отодвинул в сторону мешавшийся под ногами пистолет и понял, что до сих пор не разулся. — Ты… — Хочу тебя. Хан Джувон спрашивал у него другое. Желание как раз было очевидно. Ли Донсик хотел его столь грязное, страстно и неприкрыто, словно Хан Джувону должно было стать совестно за то, что он до сих пор его не трахнул. В конце концов зачем-то же Хан Джувон стягивал до середины его форменные брюки? Это был не первый, а… Хан Джувон затруднялся точно посчитать какой был этот раз по счету. Он забыл причину, почему изначально был против. — Джувон, — голос Ли Донсика звучал, как у утопленника на дне водоворота. — Пожалуйста. Пол в коридоре был грязный. Хан Джувон поморщился, когда вставал на колени. Это помогло обрести контроль над ситуацией. Лица Ли Донсика в полумраке он не видел. — Не знаю, что на тебя сегодня нашло, но я не буду трахать тебя без смазки. — Боишься, что мне будет больно? — голос Ли Донсика звучал хрипло. — Или что тебя потом заест совесть? — Не хочу, — заявил Хан Джувон. — Хочу, чтобы ты слизал все до капли, когда кончишь мне на лицо. Хан Джувон с энтузиазмом облизал головку его члена и взял за щеку. Ли Донсик вместо того, чтобы поймать его за подбородок или рукой провести по волосам, со стоном схватился за стену. Ноги не держали? Голова закружилась? Или давление поднялось? Это и заводило, и веселило. Когда Ли Донсик ненадолго терял способность выводить Джувона из себя и единственное, что занимало — как сделать так, чтобы это подольше не кончалось. Чтобы не приходилось думать о чем-то еще. Природа наделила Ли Донсика не только невероятной наглостью. Сколько Джувон ему не отсасывал, ему не удавалось взять в рот целиком. Всегда приходилось помогать себе рукой. Но ведь это было возможно? Если очень хотеть. Не задохнется же он в конце концов? Вдруг Донсик потом будет посговорчивее и выложить то, что Джувон желает знать. Один раз у него почти получилось. В самый первый. Ли Донсик помешал. Что если расслабиться и опуститься чуть вперед? Вряд ли это противнее, чем смотреть на трупы, или очищать губкой посуду, которую Ли Донсик вовремя не помыл. Когда член задел небо, Хан Джувон закашлялся, но не остановился. Поставив себе цель, он шел к ней, не думая о последствиях. Это освобождало. Его вела даже не похоть, а любопытство — получится или нет. Ли Донсик громко выругался и спустя мгновение Хан Джувон понял, что то, что он принял за ругательство — его собственное имя. Хан Джувон закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы ровно дышать через нос. Существовали ли стандарты, с которыми себя можно было сравнивать? Означало ли то, что раз Ли Донсик ни разу так не делал, то Хан Джувон хоть в чем-то его превзошел? Эта мысль настолько его увлекла, что он не сразу почувствовал, как Ли Донсик потянул его за волосы, только не на себя, а отталкивая. Что такое? Уже надоело? Или там надо было делать что-то еще, кроме как двигаться вперед-назад и работать языком, чего Джувон не учел? — Джувон, — простонал Ли Донсик и, вытащив, кончил ему на лицо. Это было отвратительно. Хан Джувон поморщился и тряхнул головой, но от этого сперма только еще сильнее растеклась. Удивительно, как его брезгливость, то включало, то выключало по щелчку. Ли Донсик помог ему подняться и обнял за плечи. Чмокнул в шею. «Это отвратительно, но надо попросить его мне подрочить», — подумал Хан Джувон. В этом момент Ли Донсик прижал его к стенке и принялся покрывать влажными поцелуями его лицо. Он слизал абсолютно все. До капли. Блядь, как это заводило. Его бесцеремонный язык опустился туда, куда ничего попасть не могло. Второпях Хан Джувон расстегнул ширинку не до конца, но Ли Донсик вовремя это исправил. Поправил пуговицу и белье. Быстро взял в рот. Ли Донсик экспериментов не ставил. Не пытался впечатлить глубиной или техникой. Он молча сосал, пока Хан Джувон не кончил. Это было недолго. После чего Ли Донсик буднично предложил: — Пошли в душ? Помоемся. Ты ведь иначе не заснешь. Чистые и расслабленные они лежали рядом после душа, но сон упорно не шел. — Так что это было? — Глубокий минет. Ты разве не гуглил, прежде чем на людях пробовать? — Я не об этом, — сказал Хан Джувон. — Если бы виной всем были наркотики или алкоголь, так легко бы не отпустило. — Нужен повод, чтобы захотеть с тобой переспать? — Ли Донсик пихнул его локтем. — Давно видел себя в зеркале? — В грязном коридоре? — Хан Джувон нахмурился. — В следующий раз заранее помой полы. И пыль протри! И вещи с пола убери, чтобы не валялись. — Я подбирал тебе наряд на вечеринку. Думаешь, у меня не возникало мыслей о том, как его с тебя снять? Или когда я смотрел издалека, как к тебе кто-то подкатывает, мне не хотелось оказаться на их месте? — Когда мы в прошлый раз ходили на задание под прикрытием, не возникало проблем. — Мы трахнулись в клубе. Не доходя до дома. А потом полдня ты жаловался, как тебе плохо и я должен тебя пожалеть и трахнуть. Мол, тогда тебе точно станет легче. И я тебя пожалел! Несколько раз. — Ты переводишь тему. Что на самом деле произошло? — Я впечатлен твоими талантами. — Порой я не понимаю, что у тебя в голове. — Порой мне кажется, что меня тогда в тюрьме ёбнули трубой, — рассеянно пробормотал Ли Донсик и погладил его по плечу. — Ты — моя предсмертная галлюцинация. Ты слишком хороший. Так не бывает. — Настолько круто отсасываю? — И это тоже, — хмыкнул Ли Донсик. — Трудно объяснить тому, кто не жил несколько лет пустыми фантазиями. Временами мне казалось, что раз мы больше не увидимся, то я могу представлять себе что угодно. Любую дичь. Что это меня ни к чему не обязывает. Что это чисто от недотраха. Снять стресс. Что я никогда не знал тебя по-настоящему и уже не узнаю. — Ты про ту плохую порнуху, что писал в тюрьме? — вспомнил Хан Джувон. — До сих пор из-за этого грузишься? Или я недотягиваю? — Боюсь, если ты будешь стараться еще сильнее, Джувон, мое сердце этого не выдержит. — Я сексуальнее того вымышленного Джувона из порнухи? — Когда я ее записывал, то представлял милого, влюбленного юношу. Покорного и согласного на мои самые смелые фантазии. В эротике это важно, чтобы продвигать сюжет! — И? — Я недооценил насколько ты упрямый, своевольный манипулятор. Это было настолько далеко от истины, что Хан Джувон не стал с этим спорить! *** — Ты до сих пор расследуешь гибель Син Наён? — с удивлением поинтересовался Хан Джувон, как только встретил Хон Гёнтхэка. — Не закрыл дело при первой подходящей возможности, свалив все на банды наркоторговцев? Они гуляли по парку. Погода стояла пасмурная, ветер гонял туда-сюда обрывки забытой на лавке газеты. По пути им попадались редкие школьники, раньше сбежавшие с уроков, и молодые матери с малышами. — Не представляю, как кто-то добровольно тебя терпит. Мне и за зарплату было тяжело, — проворчал Хон Гёнтхэк. — Не заставляй меня пожалеть, что я ответил на твой звонок, Джувон. Хан Джувон на самом деле не собирался ему звонить. Квон Хёк упорно не брал трубку и, когда Хан Джувон ему перезванивал, палец соскользнул и прокрутил список последних вызовов вниз. Их разговор с Хон Гёнтхэком являлся космической случайностью, как взрыв двух сверхновых в одном квадранте. — Так ты меня не заблокировал? — Просто не брал трубку. — Разве не должен ты в это время быть в управлении? — Хан Джувон выразительно посмотрел на часы. — Инспектор Хон. — Шеф Ким хочет, чтобы я поймал и посадил убийцу Син Наён. Поэтому я на службе — иду и разговариваю с тобой. — Я материалы дела не видел, не участвовал в обыске и опросе свидетелей. На что ты рассчитываешь? Что меня осенит внезапной догадкой, и ты представишь ее шефуКиму как свою собственную? — Пускай мы не стали друзьями, но я хорошо тебя знаю. Ты всегда обращаешься к кому-то, только когда тебе что-то нужно. Эту сделку легко сделать выгодной для нас обоих. Что интересного мог раскопать Хон Гёнтхэк? — Что у тебя сейчас есть? — Вот так, забесплатно, выложить тебе мое новое дело? — Хон Гёнтхэк приподнял бровь. — Издеваешься? — Я осматривал труп на месте преступления, — напомнил Хан Джувон. — Как я могу предложить тебе убедительную версию для проверки, если ты ничего больше не расскажешь? Посмотреть в гадальный шар? — Как же ты бесишь, — тихо пробормотал Хон Гёнтхэк и повторил погромче: — Как же трудно с вами работать, инспектор Хан. — Ты тоже не подарок, — сказал ему Хан Джувон. — До чего тебе удалось докопаться? Были несостыковки? — Сначала я действительно хотел передать дело в отдел по борьбе с наркотиками, но потом из лаборатории пришел анализ крови. — Она ничего не употребляла, — догадался Хан Джувон, — и наркотиков у нее дома вы не нашли. Как только в деле оказывался замешан наркоман, бездомный или при жертве находили хоть грамм наркоты, многие, не самые добросовестные, полицейские, не мудрствуя лукаво, пытались спихнуть расследование на отдел по борьбе с наркотиками. Те в свою очередь отказывались брать дело, пока не будет доказано, что дело именно в наркоторговле, а не единичном личном потреблении. Наркоманы умирали по разным причинам. Иногда вполне естественной смертью — от последствий пагубной привычки. — Тогда я попробовал проверить догадку Ли Донсика. Что в деле замешана какая-нибудь местная банда. Если не удавалось притянуть наркотики, преступление можно было списать на разгул организованной преступности. Тем более в доках, где не стоило в одиночку гулять после полуночи. Пару лет назад там поставили камеры, но они регулярно приходили в негодность. Ни с того, ни с сего из футажа пропадал нужный фрагмент. Кто-то убивал людей, кто-то наживался на изъятии компромата. Правда отдел по борьбе с организованной преступностью был еще более крепким орешком, чем отдел по борьбе с наркотиками. Они требовали доказательств, конкретных имен, свидетелей, дат. Нельзя было написать «это были бандиты» и ждать премии за догадливость. — Ни одна местная банда не взяла на себя ответственность, — признал поражение Хон Гёнтхэк с обреченностью школьника, оправдывающегося за плохо выученный урок. — Новый глава отдела по борьбе с организованной преступностью смеялся над моей теорией. И все благодаря Ли Донсику! Чтоб я еще раз послушал какого-нибудь деревенского детектива. — Новый глава? — удивился Хан Джувон. — У вас кадровые перестановки? — Из-за расследования твоего второго друга, прокурора Квона, отдел внутренних расследований впал в неистовую паранойю, сменили почти всю верхушку. Кого-то отправили на пенсию, кого-то в отставку, кого-то понизили в должности, а кому-то не повезло оказаться под следствием. Уцелели только мамонты вроде нашего шефа, Ким Чжэюна. Так что да, сейчас не лучшее время для работы в полиции Сеула. — Поэтому тебе так важно найти убийцу Син Наён, — догадался Хан Джувон. — Хочешь доказать свою лояльность и важность для общества? — Я хочу спокойно делать свою работу и дальше, и получать за это деньги, а потом по выслуге лет выйти на пенсию. Зря я, что ли, столько времени потратил на полицию? — Я полагал, что расследование коснулось только министерства иностранных дел и отдела международных расследований, где я раньше работал. Теперь Хан Джувона не удивляло, что Квон Хёк не нашел времени взять трубку. Если коррупция проникла столь глубоко, что как превентивную меру решили разогнали верхушку полиции Сеула, существовал ли у этого дела конец? — Хиджон делился, что у них там ад. Работать невозможно. Постоянные внутренние проверки, — пожаловался Хон Гёнтхэк, — но и у нас нелегко! Поэтому, если у тебя осталась совесть, ты должен помочь в расследовании! — Если ты исключил наркотики и банды, какие версии у тебя еще были? Допросил ее сутенера? — Разумеется, я нашел ее бывшего сутенера, а также прошерстил все сомнительные заведения, где Син Наён работала! Я же не идиот! Разве звонил бы я тебе, если бы это помогло мне раскрыть дело? Лицо Хон Гёнтхэк выражало, что если бы он мог, то больше никогда бы не разговаривал с Хан Джувоном. В принципе забыл бы о его существовании. — Что насчет постоянных клиентов? Удалось узнать что-нибудь новое? — Я был в клинике пластической хирургии, где она накачала губы и планировала вставить сиськи, но не явилась в день операции и не внесла оплату! — в отчаянии воскликнул Хон Гёнтхэк. — Я знаю о ее жизни больше, чем ее мать! Но это ни на шаг не приблизило меня к разгадке. — Когда она накачала губы? Хан Джувон пытался вспомнить, естественно или нет выглядели ее губы при их последней встрече, но обычно не обращал на подобные особенности женской внешности внимание. — Почти сразу после того, как свалила от сутенера. Кое-кто предположил, что у нее завелся богатый поклонник, но никто его не видел. — Было что-то еще кроме губ? Дорогое белье? Платья? Косметика? Украшения? Вы же обыскивали ее квартиру. Если она с кем-то встречалась, должны были остаться подарки. — Может, он переводил ей на банковский счет. Или платил наличными? Кто дарит подарки проституткам? — Если бы это было что-то личное и он заплатил за ее губы и обещал дать денег на новую грудь, то попытался бы изуродовать. Или изнасиловать. Ее ведь только пытали? — Да, кто бы ее ни убил, внешность его заботила мало. — Это не похоже на классические убийства из ревности или мести. Что наши коллеги из отдела по борьбе с организованной преступностью сказали насчет пыток? Не похоже на почерк кого-то по их профилю? — Они рассказали мне историю о том, как в прошлом месяце подростки пытали током сверстника, желая узнать пароль от мобильного телефона. Мальчишки не то, что не состояли в банде, а ничем особо не увлекались. Сейчас у всех есть интернет. Там такого контента навалом. Банды лишились приоритетного права на насилие. — Каждый спит и видит, как среди ночи похитить из порта проститутку и затейливо пытать ее несколько часов? — Хан Джувон покачал головой. — Они охренели там? — Девочки-администраторы в клинике пластической хирургии поделились, что это не редкость. Клиентки приходят к ним на прием, проводят необходимые измерения, получают консультацию, планируют дату операции и больше никогда не отвечают на звонки. Кто-то боится ложиться под нож, у кого-то возникают проблемы с финансами, а кто-то решает, что и так живет неплохо, — Хон Гёнтхэк развел руками. — В целом неудивительно, что она забила на операцию, раз столько бухала. — Бухала? — удивленно спросил Хан Джувон. — В смысле она была алкоголичкой? — Да. Ее ведь из последнего массажного салона за это и выперли. Пришла пьяной на смену, клиент пожаловался. С подругами она из-за этого и разругалась. Кстати, все спросить хотел, Джувон, когда ты ее последний раз ее видел, она была бухая? — Не помню. Видел ее уже под утро, если что-то и было, списал бы на веселую ночь у клуба. Хан Джувон и сам был слегка пьян и безумен в то утро. Если от Син Наён, представившийся тогда Лизой, немного пахло алкоголем, он не обратил на это внимание. Его интересовала только Пак Дауль и ее дочь. — Эх, если бы в ее крови нашли алкоголь, то я бы давно закрыл дело как несчастный случай. — Следы пыток тебя не смутили? — Знаешь, что странно, — признал Хон Гёнтхэк. — Вот допустим ее похитили бандиты. Или решил прибить кто-то из знакомых. Но все, с кем я общался, знали, что она жестко бухала последние пару месяцев. Почему бы тогда не напоить ее? Не подстроить все так, будто она пьяная свалилась с пирса. Или утопилась? К чему оставлять лишние следы на теле? — Убийца хотел, что люди увидели, что с ней произошло и сделали выводы. — Ты бездумно повторяешь слова Ли Донсика, — покачал головой Хон Гёнтхэк. — Они не имеют под собой оснований. — Она запила только в последние несколько месяцев? После того как сделала себе пластику и планировала новую? — Ну может, ей результат не понравилась! Кто их, женщин, знает? Или поклонник отказался оплачивать еще и сиськи? Я слышал, что женский алкоголизм стремительно развивается. — Гёнтхэк, ты когда-нибудь задумывался, для чего люди напиваются? — спросил Хан Джувон. — Хотят расслабиться после работы или повеселиться с друзьями? Если бы мне постоянно приходилось за деньги сосать у незнакомых мужиков, я бы тоже жестко бухал. — Со знакомыми было бы проще? — Отъебись, Джувон. Мне честно плевать, чем ты занимаешься в свободное время. — Но ты зачем-то в красках рассказывал об этом Ян Хиджону. — Ты ради этого мне позвонил? Серьезно? — Хон Гёнтхэк вытаращил глаза. — Может, и сболтнул чего. Не помню уже. — Ты распускал обо мне сплетни, поскольку считал, что мы с Ян Хиджоном никогда больше не пересечемся, а если и встретимся, то он не решится мне вслух повторить? — Он совсем дурак? — Хон Гёнтхэк припомнил, что и сам несколько раз такое себе позволял и заслуженно огреб. — Морду мне пришел бить? Так вроде это ты мне задолжал, а не наоборот. — Нет, хотел кое-что узнать по другому делу. Но давай сначала закончим с Син Наён. — Мы вроде все разложили? Это точно ее хахаль, заплативший за губы. Допрошу еще раз всю ее клиентуру, выберем самого подозрительного и арестуем. — Син Наён несколько лет работала проституткой, и вдруг на нее сваливается достаточно большая сумма денег, что она решает изменить свою жизнь и перекроить внешность. Она хотела сделать только одну операцию? — Я точно не вспомню, что они там ей насчитали. Может, что-то еще было? Не пришла она именно на пластику груди. На что ты намекаешь? — Когда ты учился в полицейской академии, вы рассматривали дела о необоснованном обогащении? — Это когда обыватель под кустом находит мешок денег и не спешит заявлять в полицию, а потом выясняется, что у денег имелся законный владелец? — Хон Гёнтхэк почесал кончик носа. — С неба они на нее, что ли, упали? — Когда я первый и последний раз виделся с Син Наён, она упоминала, что Пак Дауль якобы оставила ей на хранение большую сумму денег, которую она была должна передать ее дочке, только не знает, как. Или родственникам? Больше эти деньги нигде не всплывали. Родственникам Пак Дауль о них неизвестно, в ходе расследования, так понимаю, вы их у нее на счетах или на квартире не нашли. Я бы подумал, что она это выдумала, но когда ты сказал про пластические операции… Хан Джувон решил не посвящать Хон Гёнтхэк в историю с адвокатом Ли и сорвавшейся фальсификацией смерти. Хотя сам жалел, что вспомнил про деньги только сейчас и не задал вопрос адвокату Ли. Не уехал ли тот самый адвокат навещать племянников в Китае? — Допустим, она сделала себе губы на деньги мертвой подружки. А потом к ней начал являться призрак этой самой подружки? Или совесть замучила? Денег мы не нашли. Потому и решили, что богатый спонсор ее бросил. — Возможно, она начала пить, когда, бездумно потратив часть суммы, поняла, что кто-то рано или поздно придет требовать оставшееся. Или задаст вопрос, куда делись деньги. — Тогда откуда у Пак Дауль взялись настолько большие деньги, если она была наркоманкой из провинции? — Я не знаю, но убийца мог в итоге избавиться от них обеих. Просто смерть Пак Дауль он выставил как несчастный случай, а с Син Наён наказал за жадность. — Это интересный мотив, — признал Хон Гёнтхэк. — Притягивать за уши убийство Пак Дауль я не буду, но остальное шефу Киму понравится. Может, действительно ради денег кто-то ее и убил. Не ради красоты же! — Я помог тебе, как мы и договаривались. Хон Гёнтхэк немного подумал, но в итоге выдал: — Что ты хотел у меня спросить, Джувон? Не поупражняться же в дедукции. — Насколько хорошо ты знаешь Ян Хиджона? — Я знаю, что вы не сработались. Он плохо отзывался о тебе, когда меня назначили твоим новым напарником. Где ты на него наткнулся? На улице встретил? — В ночном клубе, — сказал Хан Джувон. — На вечеринке министерства иностранных дел. В компании сразу двух красавиц. Он ни разу тебя не звал с собой, раз вы приятели? — Да был я один раз, но ты видел, сколько там алкоголь стоит? — всплеснул руками Хон Гёнтхэк. — Это чисто для вас, мажоров из богатых семей. Мне зарплаты не хватит так гулять. Я лучше куда попроще. — Как же вы тогда подружились? Это казалось Хан Джувону нелогичным. На чем Хон Гёнтхэк, сын небогатых родителей, вдруг сошелся с Ян Хиджоном, известным столичным щеголем, звездой полиции, борющимся с триадами? — Мы с ним земляки. Учились на одном курсе. Хиджон, любит покрасоваться, но он нормальный парень! В академии его боготворили. Всегда старается выкладываться на полную. Вы в чем-то похожи. Работаете, как поехавшие, только он отрывается на тусовках, а ты — скучный задрот, Джувон. — Ты не знаешь, чем я в свободное время занимаюсь. — И не хочу знать! Ты меня сам попросил не распространяться на эту тему. Чем хочешь, тем и занимайся. Чем опять Ян Хиджон перешел тебе дорогу? — Когда я работал с ним в одном отделе, то он лучше всех ладил с шефом Каном. Можно сказать, был его гордостью, — припомнил Хан Джувон. — А недавно я узнал, что он же первым его и сдал. — Да, Ян Хиджон рассказывал мне, что его дорогой начальник оказался продажным мудаком. Ты бы что на его месте делал? Куда пошел? Молчал бы? Раньше Хан Джувон без колебаний бы ответил, что немедленно обратился бы в отдел внутренних расследований, но сейчас заколебался. До Квон Хёка ему до сих пор не удалось дозвониться, а другого способа выяснить все обстоятельства у него не было. — Я бы не стал рисковать, пока не был бы полностью уверен, что я надолго его засажу. Затаился, чтобы нанести удар. Как и вышло тогда с отцом. Месть — блюдо, которое лучше подавать холодным. — Ты хладнокровный, злопамятный расчетливый мудак, Джувон, а мой друг Ян Хиджон — честный парень, душа компании. Конец истории. — Если он такой честный, как ты говоришь, почему не пошел с заявлением в полицию или ничего тебе не сказал, когда мы днями и ночами искали Пак Дауль? — Ладно ты приплел ее к делу Син Наён и так складно болтал, что я тебе поверил, но Ян Хиджон-то в глаза ее не видел. Не затирай мне тут! — Она ходила с ним на те самые «мажорские» вечеринки министерства иностранных дел. Я бы с удовольствием спросил его об этом, но боюсь, он мне ничего не расскажет, — холодно произнес Хан Джувон. — Я не выдумал это, чтобы тебя позлить, а опираюсь на показания свидетелей, которые вместе их видели. Он называл Пак Дауль своей девушкой, фотографировался с ней. Хон Гёнтхэк долго молчал прежде, чем ответить. — Допустим, он правда за ней ухлестывал. Пару дней. От силы месяц. Тем более, если потом Ян Хиджон выяснил, что она проститутка. Стоит ли о доступных девицах вроде нее вспоминать дважды и представлять их всем друзьям? — Я думал, что ты изменился, когда сказал, что хочешь найти настоящую убийцу Син Наён, — сказал Хан Джувон. — А ты все такой же идиот. — А ты все так же на зациклен на Пак Дауль. Веришь, что добьешься для нее справедливости и мир станет лучше?