Косвенные улики

— Джувон, что ж ты вечно тянешь руки к окровавленным трупам? — покачал головой Ли Донсик. — Не знаешь, что кровь плохо отстирывается, но хорошо высвечивается люминолом? — Плевать. Только сними это с меня. — Что именно снять? — Все. Перед приездом следственной группы по главе с Хон Гёнтхэком Ли Донсик накинул на него свою куртку — поверх заляпанной в крови. Главное правило хорошего детектива: ничего не трогай на месте преступления до приезда криминалистов. Достаточно одного неловкого движения, чтобы похоронить дело. Хан Джувона был дисциплинирован и наблюдателен. Его не зря считали одним из лучшим. Всего дважды он нарушил негласное правило — над телом Чон Чхольмуна и над свежим трупом в Чосонской шляпе. Он не ошибся, он… не мог до конца поверить в реальность происходящего. Хон Гёнтхэку он соврал, что пытался оказать Профессору первую помощь. Тот сделал вид, что поверил. Ему сразу было ясно, что он опоздал. Еще бы. Столько крови. Больше, чем должно помещаться в живом человеке. Ошеломил его не безумный метод убийства, а расчетливость преступника. Как будто Джувон был пешкой на шахматной доске, и партия давно была проиграна, но он только сейчас это понял. — Мы никогда не найдем ее живой, — пробормотал Хан Джувон. — Чего? — Ли Донсик опустился на пол, чтобы расстегнуть шнурки на его ботинках. Он смотрел на него сверху вниз, выходило недобро. — Совсем того? Пойдем-ка. Порой Хан Джувон забывал, насколько Ли Донсик силен. Одной подсечкой он сбил его с ног, взвалил на себя, словно мешок риса, и поволок в ванную. Расшнурованные ботинки по пути сами спали. Наконец затылок Хан Джувона уперся в холодный кафель. В темноте выражение лица Ли Донсика оставалось нечитаемым. Когда сверху на голову полилась ледяная вода, Хан Джувон очнулся и заорал: — Да ебаный в рот! — с открытой шторкой вода лилась во все стороны. — Донсик, ты соседей зальешь! Ли Донсик перекрыл воду, достал тряпку и дисциплинированно вытер лужу на полу. Более того он протянул руку наружу и включил свет. — Хорошо, что ты беспокоишься о соседях. — Ли Донсик снимал с Хан Джувона слои одежды, как шелуху с луковицы. Он явно собирался комком сунуть все в стиральную машину, но Хан Джувон нахмурился, и вещи приземлились в тазик. — Да, я помню, что твою модную куртку могут только в полнолуние стирать на руках вьетнамские девственницы. — Я отдам в химчистку. Оставь в покое мои вещи. — И как ты объяснишь в химчистке, откуда столько крови? — Скажу, что убил тебя. Они еще и скидку сделают. — Мне нравится твоя прагматичность, — усмехнулся Ли Донсик и тоже разделся. — Правда я не закончил. Раздражение на Ли Донсика ненадолго выводило из ступора. Его рубашку и брюки Ли Донсик аккуратно сложил на бортик ванной, сам залез в нее и задернул шторку. Свет зловеще мигнул. Пальцы Ли Донсика приподняли его за подбородок. Хан Джувон был выше ростом, но ссутулился. — Ну-ка повтори, — потребовал Ли Донсик. Голос у него был злой и веселый. — Я в прошлый раз не расслышал. — Мы никогда не найдем ее, — пробормотал Хан Джувон. — Живой. — Кого это мы не найдем? Тело Чон Чхольмуна Хан Джувон нашел в ванной. Бежала вода, оттого он не сразу понял, что произошло. Кажется, телефон жертвы лежал на раковине. Или на полу? Судмедэксперты по следам крови на кафеле пришли к выводу, что убийца прятался за шторкой в ванной. Чон Чхольмун умер от удара тяжелым тупым предметом по голове. Практически мгновенно. Если бы Хан Джувона сейчас головой ударили о кафель, он бы тоже ничего не почувствовал. — Кого мы не найдем, Джувон? — Ли Донсик потряс его за плечи. — Джувон! — Пак Ёнсук, — начав перечислять, Хан Джувон не мог остановиться. — Пак Дауль. Син Наён. Ли Мэй. Ли Гымхву. Ли Юён. Кан Минч… На последнем имени Ли Донсик резко включил воду. Хан Джувон настолько продрог, что его ошпарило контрастом температур. — Иногда мне кажется, что ты смерти моей хочешь, — прошептал Ли Донсик ему на ухо, прижимая к кафелю. — А иногда, что ты из тех, кто отковыривает корочку с ранки каждый раз, когда она заживает. — Я… — Хан Джувон никогда не мог объяснить, зачем это делал. Ноги держали с трудом, голова была ватная. Он невероятно устал. Они зря решили сблизиться. Зря столько времени проводили вместе. Чем больше вы открываетесь, тем проще потом делать больно друг другу. — Иногда я понимаю, почему никто не задерживался рядом с тобой надолго. От слов Ли Донсика к горлу подступил комок, но озвучивал горькую правду. Другие сразу видели в Хан Джувоне врожденный изъян и отступали разочарованные. Только Ли Донсик слишком долго вел себя, как упрямый сумасбродный дурак. Теперь он его раскусил и его бросит. Уедет в Манян, где ему место. Где он сможет гораздо больше сделать для дела. Или снимет номер в гостинице в Сеуле? Хан Джувон до того устал и разочаровался в себе, что ему было без разницы. Лучше бы все закончилось поскорее: Ли Донсик наконец перестал бередить ему душу и исчез. С самого начала они не подходили друг другу, вечно спорили, трепали нервы, отвлекались от дела. Почему он все еще оставался здесь? Из жалости? Ли Донсик просунул руку между спиной Хан Джувона и кафелем, чтобы заключить в объятия. — Но чаще всего, Джувон, чаще всего я люблю тебя. Чего бы мне это не стоило. Ты не представляешь, насколько безумно я тебя люблю. Это ошеломляло и успокаивало. Не до конца. Существовало ли что-то, способное его утешить? В детстве, когда маму увезли в психушку, Хан Джувон включал горячий душ, садился на дно ванной и ждал, когда вода скроет его целиком. Ему не хватало смелости заткнуть слив, чтобы утонуть по-настоящему. Он был маленьким глупым мальчиком. Узнав, отец пришел в ярость. Только трусы запираются в ванной, чтобы поплакать, Джувон. Настоящий мужчина никогда не проливает слезы. Ли Донсик мог вспылить или заплакать на пустом месте, будто это было самой естественной вещью на свете. Ли Донсик готов был признаться в том, в чем сам Хан Джувон никогда бы ему не признался, но ничего не требовал взамен. По какой-то причине Ли Донсику доставляло удовольствие обнимать неподвижное безответное тело, прижимая к себе. Самое дерзкое, что он себе позволил — поцеловал в лоб. Эта близость не имела названия. Не имела ничего общего с сексом. Их как утопленников после кораблекрушения прибило к одному берегу, их руки и ноги никак не могли расцепиться. Перед друг другом им не нужно было притворяться. Хан Джувон молча носом уткнулся ему в шею. Он не думал о расследовании, не думал о трупе в Чосонской шляпе, не думал об отце, не думал о смерти. Для Хан Джувона не существовало ничего, кроме теплых объятий Ли Донсика. Возможно, ничего больше ему в этот момент и не было нужно. — Удиви меня, — сказал Ли Донсик. — Как ты хочешь? — Чего хочу? — после того как они обтерлись полотенцами и вышли из ванной Хан Джувон почувствовал себя неловко за проявленную слабость. — Ничего я не хочу. — Трахаться. Хочешь ведь? — С чего ты взял? — приподнял бровь Хан Джувон. — Я не оправился от шока. — Я мылся с тобой в душе, Джувон. До Ли Донсика Хан Джувон прекрасно сам справлялся с этой проблемой, и сейчас бы справился. Руки же у него не отнялись! С другой стороны, лучше это, чем если бы Донсик прокомментировал то, что в душе у Джувона случилась безобразная истерика. — В главном управлении недавно выпустили курс по работе с пострадавшими. В брошюре описано, как правильно разговаривать со свидетелями в шоке. В Манян не присылали? Там не было про секс. — Можно подумать, ты прям лично участвовал в его составлении, — хмыкнул Ли Донсик. — Или сдал его на девяносто девять баллов из ста. Разумеется, Хан Джувон сдал тест на сто баллов! И Хон Гёнтхэк выпрашивал у него ответы, уверенный, что он откуда-то списал. — Секс с тобой способен отвлечь от неприятных воспоминаний? — Хан Джувон скользнул оценивающим взглядом по его обнаженному телу, но благоразумно не опускался ниже уровня груди. — По-моему ты себя переоцениваешь. — Могу трахнуть тебя на столе. Ни разу не пробовали, — предложил Ли Донсик. — Что ты об этом думаешь? — При всем уважении к твоему возрасту и прошлым заслугам — не так уж ты и хорош. — Я могу связать тебя, разложить на столе и медленно трахать, не давая кончить, пока ты не начнешь меня умолять. — Статистически маловероятно. Ли Донсик подошел к шкафу и достал оттуда галстук, который Хан Джувон нарочно засунул подальше. Тот самый галстук, что Ли Донсик использовал, чтобы связать ему руки на утро после первого похода в клуб. Если другие детали смазались, эта запомнилась ярко. Хан Джувон рассматривал вариант сжечь проклятый галстук как символ капитуляции перед животными инстинктами. Сразу после той формы, что Ли Донсик надевал уже в другом клубе. Еще бы это помогало! Ли Донсик состоял из мелких черт, доводящих до белого каления. Будто других дел у них не было! Лучше бы Хан Джувон раскрыл наконец дело или поймал убийцу до того, как он с мобильника жертвы ему написал, заманив в новостройку. Или убил кого-нибудь еще. Каждый раз, когда Хан Джувон давал слабину, кто-то за это расплачивался. — Или можешь связать меня, разложить на столе и медленно трахать, пока я не начну умолять. — Ли Донсик небрежно намотал галстук на руку: — Будет весело. Тебе надо расслабиться, Джувон. В последнее время Хан Джувона часто шел против доводов рассудка. Если он минуту рассматривал предложение Ли Донсика, делало ли его это плохим полицейским? А плохим человеком? — У тебя вечно к одному сводится. Потрахайся и все пройдет. — Открою тебе вселенную, но трахаются, чтобы расслабиться. Тебе не помешает поднять уровень окситоцина прежде, чем ты отправишься на поиски неприятностей. — Если оценивать секс с тобой от одного до ста, то ты… «Невозможен!» — хотелось добавить Хан Джувону, но Ли Донсик его перебил. — Молодым красавчикам вроде тебя все пытаются угодить, а в моем возрасте радуются уже тому, что разок перепало. Будь снисходителен к тем, кто не наделен твоей красотой и молодостью, Джувон! — Что-то часто тебе перепадает. — Для того я и завел пылкого молодого любовника. Чтобы водить его по клубам, ставить на колени и трахать в рот прямо в прихожей его модной Сеульской квартиры. Или чтобы он меня трахал, когда не хочу лишний раз не напрягаться? Со всех сторон выгодное предложение. Ли Донсик нахваливал его так, будто Хан Джувон был молоком, по акции купленным в супермаркете. — Выходит, ты не притязательный. Главное, чтобы помоложе. Готов на что угодно, лишь бы с кем-нибудь переспать? — Я пойду на что угодно ради расследования, — поправил его Ли Донсик и положил руку ему на плечо. — Чтобы затащить тебя в постель, давно не требуется прилагать усилий. Ты по уши в меня влюблен. Тебе хорошо со мной. Признай, Джувон, как только ты просыпаешься, то сразу думаешь обо мне. — Потому что ты живешь в моей квартире! Спишь в моей кровати! И сводишь меня с ума! Ли Донсик подошел так близко, что Хан Джувон спиной уперся в стеклянный край стола. Веселье плескалось в его глазах, словно искристое шампанское. — Я рад, что ты наконец заметил, насколько я хорош. Ли Донсик ладонью толкнул его в грудь, и когда Хан Джувон лопатками ощутил холод стекла, наклонился и поцеловал. Хан Джувон из вредности укусил его за губу, но закинул руки ему на затылок. Недавно по телевизору показывали сериал, где зомби-вирус распространился по земле с ужасающей скоростью из-за людской безалаберности и пренебрежения к банальной дезинфекции. Тогда Хан Джувон полчаса доказывал Ли Донсику, что он бы уж точно не заболел. Они бы безукоризненно соблюдали все правила! Лежа на столе и отвечая на поцелуи, Хан Джувон засомневался. Какие установленные в доме железной правила он не нарушал в эту минуту? С Ли Донсиком граница между добром и злом выглядела не более чем теологическим заблуждением. Разницей интерпретаций. — Донсик, — позвал Хан Джувон. — Давай сегодня ты выберешь. — Откуда ты знаешь, как далеко я могу зайти? — Ты всегда спрашиваешь у меня, но избегаешь прямо говорить, чего сам хочешь. — Я убеждаю на практике. Зачем впустую разглагольствовать? — Ли Донсик поцеловал его скулу. — Как ты мог это упустить? А еще детектив! Ничему не учишься. Хан Джувон прищурился и увернулся от следующего поцелуя. Между бровей залегла складка. Как он не догадался? — Ты боишься, что стоит тебе перегнуть палку, и я опять сбегу от тебя в Сеул. В ванной Хан Джувон решил, что Ли Донсик его бросит, что если Ли Донсик опасался того же. Тем более, однажды это уже произошло. — Мы уже в Сеуле. У тебя дома. Куда ты собрался ехать, в Пхеньян? В Америку? В Антарктиду? — Ли Донсик пытался обернуть все в шутку. — Помочь купить билеты на самолет или собрать тебе чемодан? — Не понимаю, что трудного в том, что признаться, что боишься остаться один? — спросил Хан Джувон и осекся. Ли Донсик имел право отплатить ему той же монетой. — Я не раз и не два оставался один, Джувон. Чем ругаться и вымогать что-то силой у других людей, проще сделать так, чтобы им хотелось рядом с тобой задержаться. — Но я ничего такого не делаю, — вырвалось у Хан Джувона. — Скорее наоборот, всячески отталкиваю. Чем я тогда тебе нравлюсь? — Когда ты голый после душа лежишь на стеклянном столе и тянешься за поцелуем, то не выглядишь отталкивающе. Перед этим невозможно устоять. — Ты опять переводишь тему. — Ты нравишься мне таким, какой ты есть, Джувон. Я не боюсь того, что ты меня бросишь. Разве что однажды перестану тебя удивлять и ты поймешь, что и во мне не было ничего особенного. — Вряд ли я встречу еще одного лунатика вроде тебя. — Впрочем, не все потеряно, раз тебя до сих пор удивляют простые вещи. — Какие? — Вроде того, что кто-то безумно любит тебя, Джувон, и готов на что угодно, лишь бы ты снова почувствовал вкус жизни. — И на что ты готов? — Увидишь, — пообещал Ли Донсик и галстуком завязал ему глаза. Хан Джувон рефлекторно попытался моргнуть, но его окружала темнота. — Кричи, если что-то не понравится. Последняя фраза имела бы смысл, если бы Ли Донсик не зажал ладонью ему рот. Инстинкты шептали, что, когда ты вслепую прижат к столу, нужно отчаянно драться за свободу. С кем-то другим Хан Джувон не просто бы встал и ушел, а перед этим двинул коленом между ног. Еще бы заявление написал. Ли Донсик пальцем провел по его горлу и захохотал так, словно планировал взять премию «Пэксан» за роль серийного убийцы. Хан Джувон сглотнул и, призывая к порядку, слегка лягнул его коленкой. Непонятно, как Ли Донсик это истолковал, поскольку в следующее мгновение он принялся страстно целовать его шею, пару раз оставив засосы. Достаточно высоко, чтобы они выглядывали из-под рубашки. Когда поцелуи опустились ниже ключиц, зажимать ему рот стало неудобно, и Ли Донсик убрал руку, но Хан Джувон забыл, что хотел сказать. Из-за временной потери зрения каждое прикосновение ошеломляло. Все воспринималось иначе. Хан Джувон чувствовал, как постепенно гладкая стеклянная поверхность стола под ним нагревается. Сквозняк из окна, дразнящий разгоряченную ласками кожу, напоминал еще один холодный поцелуй. Вдруг прикосновения прекратились. Шаги то ненадолго удалились, то снова приблизились. За чем он ходил? За презервативами? За смазкой? Неопределенность раздражала. Влажный палец мазнул по низу его живота и обвел круг вокруг основания члена. После чего ладонь Ли Донсика сжалась и несколько раз скользнула снизу вверх. Собирался ли Донсик его трахнуть, подрочить или отсосать, он перебарщивал с драмой. Что он о себе возомнил? Хан Джувон громко застонал. Нельзя было отрицать, что с завязанными глазами в знакомых действиях появилась приятная новизна. Возможно, в этом действительно что-то было! Пальцы Ли Донсика снова сжались вокруг члена — движение было четким сверху вниз. Как когда натягивают презерватив, только это было что-то другое. Ли Донсик убрал руки, чтобы пальцами слева и справа провести по ногам, но ощущение давления у основания члена осталось. Хан Джувон повернул голову, чтобы поглядеть, и вспомнил, что глаза-то у него завязаны. По ощущениям это было что-то небольшое. Кольцо? Лента? — Любопытная вещица, — лениво прокомментировал Ли Донсик. — Как раз для молодых людей, которые вечно куда-то торопятся. К Хан Джувону это не относилось — он целую вечность обнаженный лежал на столе, и полученное вознаграждение едва ли было достаточным. Он нетерпеливо, как император, подзывающий слугу, щелкнул пальцами. Ли Донсик приподнял его голову за подбородок и быстро поцеловал. — Ты не представляешь, насколько охеренно выглядишь, — прошептал ему на ухо Ли Донсик и притянул к себе. Его язык облизал ушную раковину. Хан Джувон больше не лежал спиной на столе, а перевернулся, но не мог вслепую сразу поймать равновесие. Это дезориентировало. Не успел он привыкнуть к новому положению, как Ли Донсик грубо нагнул его над столом. Это было еще неудобнее, чем раньше! Не то что трахаться, дышать было неудобно. И после этого Ли Донсик жаловался на больную поясницу?! Человек, способный безжалостно загибать людей в подобные позы, лишен права на сочувствие! — Донсик, ты издеваешься?! — вслух возмутился Хан Джувон. — Имей совесть! Раздался шорох ткани: что-то мягкое прослужило прокладкой между краем стола и его животом. Хан Джувон наконец свободно вздохнул, слабо надеясь, что это была не его любимая футболка. В качестве извинений Ли Донсик покрывал нежными поцелуями его шею, плечи, спину. Когда они разобрались с точкой опоры, стало проще. Каждый раз, когда Ли Донсик его целовал, по телу шла приятная дрожь. Непонятная приблуда вокруг члена раздражала, но не более чем Ли Донсик раздражал и волновал его, находясь так близко. В самых медленных ласках неизбежно наступал момент, когда они Ли Донсику надоедали. Или их делалось недостаточно, чтобы унять голод? Хан Джувон повернул голову, зная, что ничего не увидит сам, но этот жест оценит Ли Донсик, и потребовал: — Трахни меня. Он был уверен, что Ли Донсик согласился. Какой у него оставался выбор? С завязанными глазами или нет, Хан Джувон тоже умел манипулировать. — Я вслепую должен себя растягивать? Ли Донсик шумно вздохнул. У него всегда было живое воображение. Поди уже представил это и еще сильнее возбудился. Больной ублюдок. Хан Джувон чувствовал себя не менее отбитым оттого, насколько ему нравилось с ним спать. Насколько ему не хотелось вспоминать о реальности, где каждый день кого-то убивали или отрезали пальцы. Реальности, где пропадали дети, а в доках находили трупы проституток. Реальности, где Хан Джувон ни с чем не в состоянии был справиться. — Донсик? Влажный от смазки палец скользнул внутрь, и Хан Джувону показалось, что кольцо вокруг члена сжалось сильнее. В прошлый раз похмелье притупляло ощущения, а завязанные глаза их обостряли. Хан Джувон поерзал животом по столу. Пару раз он простонал и дернул бедрами, когда пальцы вошли особенно глубоко, под приятным углом. Ли Донсик старался, пусть и не спешил. Сегодня предсказуемость секса не наводила скуку, а успокаивала. Если бы только Хан Джувон мог перестать думать о том, как тень от широкополой шляпы лежит полу, и лужа крови на полу становится темно-бордовой. Настолько темной, что издалека ее можно принять за пролитые императорским чиновником чернила. В темноте, под повязкой жуткие кадры убийств прокручивались наподобие старой пленки, которую проявляли в специальной комнате. У Квон Хёка не было денег на антикварную камеру, поэтому из них двоих именно Хан Джувон попал в фотокружок. Он не любил фотографировать, и люди на его снимках выглядели неживыми. Может, чтобы выбить эти мысли из его головы, Ли Донсик надо не трахнуть его, а заживо снять кожу? — Ты представляешь, насколько это негигиенично? — на место пальцам пришел язык. Хан Джувон один раз видел такое в порнухе и сразу с отвращением выключил. Он не представлял, сколько платили актерам, раз они соглашались. — Ты только из душа, — ему послышалось, что Ли Донсик облизнулся. — Давно хотел попробовать. Обещаю, я не полезу к тебе целоваться, пока не почищу зубы. — С чего ты решил, что я теперь когда-либо захочу тебя целовать? — брезгливо поморщился Хан Джувон. — Я и смотреть не хочу. — Ты ничего и не увидишь, — пообещал Ли Донсик. — Ты первый разрешил мне делать все, что я захочу. Можешь представлять себе, что на тебя напал плотоядный осьминог. «Это было ошибкой», — собирался возразить Хан Джувон, но Ли Донсик от убеждения на словах перешел к практике. С решимостью плотоядного осьминога. Он вел себя как самодовольное чудовище, которое сбросило маску, загнав в угол желанную добычу. Сколько бы они раньше не целовались, Хан Джувон не до конца понимал, насколько у него ловкий и наглый язык. Теперь он полностью это прочувствовал. Самое трудное было не стонать, не ерзать. Застыть на месте с равнодушной грацией мраморной статуи, чтобы Ли Донсик ни в коем случае не вздумал это повторять! Никаких поощрений! Никакой похвалы! Хан Джувон чувствовал себя античной крепостью, которую пытались осквернить варвары. Как люди придумали настолько отвратительные вещи? Какого черта это было настолько приятно, что если бы не кольцо вокруг члена, он бы давно кончил? — Джувон, если ты будешь так крепко сжимать край стола, то разобьешь стекло и порежешься, — чуть погодя он спросил: — Нравится? — Нет. — Ясно, — протянул Ли Донсик. — Буду лучше стараться. «Не надо стараться!» — чуть не вырвалось у Хан Джувона. Он вовремя прикусил губу и возмущенно замычал. Язык Ли Донсика вытворял вещи, за которые надо было давать пожизненное. Навсегда изолировать его от нормальных людей! Когда рука Ли Донсика погладила его член, Хан Джувон бездумно толкнулся навстречу. Кончить от того, что Ли Донсик ему подрочит, явно менее позорно, чем признать, что Хан Джувону понравилсоь что-то настолько противоречащее нормам гигиены! — Донсик. Пальцы Ли Донсика в два счета избавили его от игрушки. Не суй он язык, куда не следует, Хан Джувон бы сразу же с облегчением кончил. Почему издеваясь над людьми, Ли Донсик никогда не умел оставить им немного достоинства? Зачем все доводить до крайности? Почему что-то настолько омерзительное с Донсиком было до умопомрачения хорошо? — Донсик, пожалуйста! — простонал Хан Джувон, безуспешно пытаясь кончить в менее компрометирующих обстоятельствах. — Ох, Донсик… Из-за отсутствия презерватива сперма заляпала его идеально чистый стеклянный столик. Обычно Хан Джувон минимум десять минут полировал его специальным средством во время уборки. До блеска. Сейчас ему было наплевать. То, чего он не видел, можно было отрицать. Хан Джувон, обессилев, сполз на пол и уткнулся в грудь Ли Донсику. — Как ты это со мной делаешь? — Заставляю сходить с ума? — голос Ли Донсика лучился самодовольством. — Пойду зубы почищу! Я обещал. Хан Джувон не стал снимать повязку. Он сидел на полу и осмыслял предательство принципов, норм морали и гигиены в полной темноте. И как Ли Донсику удавалось быть настолько непредсказуемым и при этом всегда достигать цели? Как так вышло, что он единственный мог вытеснить все разумные мысли у него из головы? Минут через десять Ли Донсик вернулся. Пока они шли в спальню, Ли Донсик не опекал его чрез меры, но страховал за мгновение до неизбежного столкновения. — Если когда-нибудь по-настоящему ослепну, сразу застрелюсь. После этих слов Ли Донсик сдернул с него повязку и подошел, прижимая к дверному косяку. После темноты свет резал глаза, и они заслезились. — Никогда так не говори. Даже в шутку. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Ли Донсик его обманул. Вместо зубной пасты его губы были на вкус, как ополаскиватель для рта. Хан Джувон поцеловал его потому, что это было куда проще чем разговаривать. Когда они легли в постель, у Ли Донсика до сих пор стояло, а у Хан Джувона после того головокружительного оргазма — больше нет. Ему не хотелось секса в ближайшую вечность. — Ты сам себя продинамил, — заметил Хан Джувон. — Или переборщил со стимуляцией. У меня не встанет второй раз. Что это было? — Эрекционное кольцо. Купил в секс-шопе. Но я не переборщил. — Надеешься, что у меня остались силы? От усталости Хан Джувон не смог бы пошевелить рукой. Ли Донсику нечего было тут ловить. — Я всегда заранее оцениваю последствия, — улыбка Ли Донсика была слишком довольной для человека, чей оргазм обломался. — У меня большой опыт в том, чтобы дрочить на красочные воспоминания. Тем более настолько свежие и приятные. — И тебя не смущает, что я лежу перед тобой и не принимаю в этом празднике участие? — Так будет быстрее, чем если бы ты выгнал меня спать на диване. Ты невероятно красивый, Джувон. Всю ночь Хан Джувона преследовали огромные осьминоги. Он был молодым бравым моряком, храбро сражался, но во сне они хохотали голосом Ли Донсика и утаскивали его в морские глубины. Туда, куда давно не проникал солнечный свет. Туда, где никакие страхи и кошмары уже не имели значения. *** — Донсик с тобой? — спросила его по телефону О Чжихва. Время шло к обеду, Хан Джувон сидел в кафе и без аппетита ел кимпаб. — Нет, я один обедаю в центре. Позвони ему? — Не берет трубку, паршивец. Из-за чего вы повздорили? Он не помыл посуду? Проснувшись утром, Хан Джувон увидел, что стеклянный столик, за который он переживал, отдраен до блеска, а на средство для мытья кто-то налепил бумажку с подмигивающим смайликом. — Ли Донсик само совершенство, — заверил ее Хан Джувон. — На днях в Сеуле нашли труп мужчины, которого подозревают в убийстве Пак Дауль. Мы оба решили проверить по своим каналам. Ли Донсик еще не отписался о результатах поисков, но Хан Джувон сомневался, что ему удалось много накопать. Раз уж старые контакты, еще со времен дела Йон Юнбина, ничего интересного не знали. Профессор слишком многим перешел дорогу, чтобы легко было вычислить его убийцу. — Весело там у вас. Жаль отвлекать, но мне нужно, чтобы хотя бы один из вас срочно приехал в Манян. Ты сильно занят? У меня нет времени вызванивать Ли Донсика. — Вы нашли тело Пак Ёнсук? — Слава богу, нет! — Появилась новая наводка? — Помнишь ты говорил мне, что Пак Дауль страховала свою жизнь на крупную сумму? Сначала мы не придали этому значения, но сегодня утром вместо того, чтобы пойти на работу, Пак Хаюн поехала обналичивать ее страховку. — Она сбежала с деньгами? — без особой надежды спросил Хан Джувон. В этом деле их преследовало чудовищное невезение. — Нет, мы ее задержали и попытались допросить. Полдня на это впустую убили. Ким Чжэюн рвет и мечет. Она готова во всем признаться, но будет разговаривать только с тобой или Ли Донсиком. Так ты приедешь, Джувон?