Косвенные улики

— Где Ли Донсик? — вид у Пак Хаюн к вечеру был уставший. Хан Джувон предложил ей кофе, она взяла кружку и сделала глоток. — Задерживается? — Шеф Ким не согласился допустить его до расследования после того, что он устроил тут в прошлый раз. Придется вам разговаривать со мной, госпожа Пак. — Я сегодня целый день только и делаю, что с кем-то болтаю, — нахмурилась Пак Хаюн. — На каком основании меня задержали? Хан Джувон вздохнул. — Вы заявили детективу О, что будете разговаривать только со мной и Ли Донсиком. — Вы видите здесь Ли Донсика? — она оглянулась по сторонам, вытягивая шею. — Пусть Донсик не ломает комедию, а заходит. Думаете, я не догадываюсь, что он стоит по ту сторону стекла, пока вы пытаетесь меня допрашивать? — Шеф Ким не позволил бы ему этого, — упрямо повторил Хан Джувон. — Мне позвать его сюда, чтобы вы мне поверили? — Зачем мне шеф Ким? Я насмотрелась на него за сегодня. — Вы хотели в чем-то признаться, — напомнил Хан Джувон. — Вас арестовали, когда вы пытались обналичить страховку Пак Дауль. — Разве это противозаконно? Она составила завещание у нотариуса, благодаря которой я имею полное право снять всю сумму в случае ее смерти. — Не в том случае, когда ее дочь, Пак Ёнсук, пропала без вести, — нахмурился Хан Джувон. — Детектив О арестовала вас, поскольку считала, что это могло послужить мотивом для убийства Пак Ёнсук. У нее были на то основание. Так в чем же вы хотели признаться, госпожа Пак? — Позвоните Ли Донсику. Она явно над ним издевалась. Сначала Хан Джувон, нарушая правила дорожного движения и рискуя нарваться на штрафы, гнал в Манян из Сеула, но стоило приехать, как Пак Хаюн отказалась с ним разговаривать. Он достал из кармана телефон, положил на стол, повернул к Пак Хаюн так, чтобы она увидела имя контакта «Ли Донсик» и включил громкую связь. Раздались протяжные гудки, но трубку никто не взял. Тогда Хан Джувон повторил еще три раза. — Чем он таким, интересно, занят? — Пак Хаюн поджала губы. — Это его психологические штучки? — Мы расследуем не только пропажу Пак Ёнсук, но и убийство ее матери, Пак Дауль, — напомнил Хан Джувон. — Хотя тут вы вне подозрений. У вас алиби в Маняне. — Что там расследовать-то? — Пак Хаюн прищурилась. — Она умерла от передоза в трущобах. Я ездила на опознание. — Недавно в центре Сеула обнаружили труп с запиской «убийца красавицы Пак Дауль». — Какой-нибудь поклонник решил отомстить ее дилеру? — Из живота убитого торчала катана. Раньше его связывали с нелегальным бизнесом по изготовлению фальшивых документов. За сутки до этого молодой инспектор международной полиции Сеула, Ян Хиджон, бывший молодой человек Пак Дауль, после перестрелки отправился в реанимацию и до сих пор не пришел в себя. — Какое мне до них дело? — Вы так и не ответили на вопрос, знаете ли, чего от вас хотел человек, отрезавший Пак Ёнсук палец. — Хотел получить денег на выкуп? Я никогда не общалась с подобными людьми. Я ведь говорила это полиции! — возмутилась Пак Хаюн. — Хватит сваливать на меня вашу работу. Если вы можете найти Ёнсук, так найдите. Зачем издеваться надо мной? В чем я-то виновата? В том что кормила ее и заботилась о ней?! — Если бы на моем месте сидел Ли Донсик, в чем бы вы хотели ему признаться? — вдруг спросил Хан Джувон. — Что способен понять только человек вроде него? — Я хотела попросить прощения за то, что была несправедлива к нему. — Пак Хаюн быстро добавила: — В юности. — Когда мы искали Пак Ёнсук, Ли Донсик попал под подозрение по двум причинам, — вспомнил Хан Джувон. — Первая, это звонок от Пак Ёнсук рано утром. Но у нее не было его номера, номер был только у вас. Вторая, это перчатка, которую нашли неподалеку от того места, где нашли телефон. Моя перчатка. Тогда мне тоже показалось это странным совпадением. — Чушь. — Если кто-то пытался подставить Ли Донсика, то с учетом его биографии, это была неплохая мистификация, — заметил Хан Джувон. — Сам не знаю, с чего я про это вспомнил. Наверное, вы хотели извиниться перед ним, верно? — Это ваши домыслы, — отрезала Пак Хаюн. — Не мои официальные показания. — Когда я увижу Ли Донсика, передам, что вы попытались извиниться, — кивнул Хан Джувон. — Что же вас сподвигло? Присланный по почте отрезанный палец Пак Ёнсук? Или то, что кто-то убивает всех, кто связан с Пак Дауль? Вы не думали, что можете стать следующей жертвой? — Меня охраняет полиция Маняна. — Это не помешало кому-то подложить палец в ваш почтовый ящик, — когда он сказал это, Пак Хаюн демонстративно от него отодвинулась. — Зачем вы пошли обналичивать страховку? Госпожа Пак, вы же знали, что вас, скорее всего, задержат и будут задавать неудобные вопросы. К чему рисковать? — Я подумала, что могу нанять хорошего частного детектива и он найдет Пак Ёнсук, — они оба знали, что она врет. — Раз вы не справляетесь. — Пак Дауль когда-нибудь показывала вам фотографии своих подруг из Сеула? Пак Хаюн скривилась: — Вряд ли нам было что обсудить. К счастью, в Манян они никогда не приезжали. — Одну из них звали Ли Мэй. Она была китаянкой, дочерью адвоката, помогавшего женщинам в трудной ситуации. Адвокат Ли предложил Пак Дауль инсценировать смерть, а перед этим застраховать жизнь на максимально возможную сумму. К слову, именно эту страховку вы пытались обналичить. Я подумал, что если вы знали про страховку, то могли знать и про план с инсценировкой. — Дауль переживала из-за нестабильной работы, вот и позаботилась о дочери. Единственное разумное решение в ее жизни. — Тем не менее, когда она умерла, вы поехали на опознание в Сеул? — У нее не было других близких родственников. — Когда мы делали анализ ДНК Пак Ёнсук, выяснилось, что вы никакие не родственницы. — Мы не кровные родственницы с Пак Дауль. Ее семья из другой ветви нашего рода. Я уже объясняла детективу О. — Детектив О сделала запрос в места, где родилась Пак Дауль. Ваши семьи никогда не были связаны. Вы обычные однофамилицы. К чему скрывать это после смерти Пак Дауль? — Я обещала Пак Дауль заботиться о ее дочери. Если бы вскрылось, что она всего лишь платила мне за присмотр, кто оставил бы несовершеннолетнюю девочку с чужим человеком? Ее бы сдали в приют. Поступать подобным образом с ребенком мне казалось непорядочным, детектив Хан. — Зачем вы изначально придумали эту историю с родством? Пак Хаюн сделала еще глоток кофе и откинулась на стуле. — Однажды молодая, глупая и красивая девица с ребенком решила снять у меня комнату и попросила о маленькой лжи. Она пыталась устроиться в Маняне официанткой, но большинство наших заведений — семейные. Здесь ценят рекомендации, а она никого в Маняне не знала. Поэтому я представила ее как свою дальнюю родственницу по отцу. — Пак Дауль долго не проработала официанткой. — Она нигде не задерживалась, — согласилась Пак Хаюн. — При этом продолжала злоупотреблять тем, что ее считали моей родственницей и многое спускали с рук. Бесстыдница. — Если она настолько вам неприятна, почему вы не сдали комнату кому-то другому? — Что бы подумали соседи, если бы я выкинула на улицу женщину с маленьким ребенком? Я осуждала ее образ жизни, но надеялась помочь ей встать на правильный путь. — Почему тогда согласились присматривать за Пак Ёнсук? Зачем вы продолжали это делать? — Пак Дауль сказала, что это «всего на месяц». Что Сеул не место для впечатлительного маленького ребенка. Что она снимает комнату в неблагополучном районе, но надеется скоро перебраться в место получше. Правда срок всегда переносился. Поймите, инспектор Хан, я не любила Пак Ёнсук словно родную дочь, но и не желала ей зла. Разве можно доверить ребенка столь безответственной женщине, как Пак Дауль? — И много она вам платила? Если вы соврете, то мы легко выясним правду по банковским переводам. — Больше, чем за комнату. В какой-то момент я догадалась, что она легко может себе позволить снять в Сеуле для себя и Ёнсук приличное жилье, но ребенок будет мешаться под ногами, — покачала головой Пак Хаюн. — Надо было настучать на нее в социальные службы. Но за это же не арестовывают, верно? — Когда адвокат Ли к вам приезжал? — небрежно спросил Хан Джувон. — До того, как в Сеуле нашли тело Пак Дауль или после? Вы же знаете, что мы можем проверить дорожные камеры, опросить соседей. Кто-то что-нибудь да знает. — Ко мне один раз приезжал пожилой мужчина из Сеула, от Пак Дауль. Привозил деньги и дал мне контакты нотариуса, к которому следует обратиться в случае смерти Пак Дауль. Я не знаю, кто он ей. Больше я его не видела. Не удивлюсь, если Пак Дауль окрутила какого-нибудь бандита. Она была самоуверенной. Не думала о последствиях. — Вы поехали в Сеул, чтобы проверить, что она действительно умерла? — уточнил Хан Джувон. — А не сбежала тем способом, о котором вам рассказывала? — Мне никто ничего не рассказывал, — сухо произнесла Пак Хаюн. — Не знаю, о чем вы, инспектор Хан. Хан Джувон подумал, что если бы на его месте сидел Ли Донсик, то уже раз пять бы вышел из себя. Или Пак Хаюн бы давно во всем созналась? И правда, какого черта он не отвечал на звонки? Неужели что-то стоящее накопал насчет убийства Профессора? — Зато я догадываюсь, — О Чжихва зашла и села на свободный стул рядом с Хан Джувоном. — Все время, пока мы вели поиски, вы старательно водили следствие за нос, госпожа Пак. В чем-то помогали, что-то иногда требовали, но не очень старательно. Потому что знали, что Пак Дауль давно собиралась инсценировать смерть и забрать дочь. — Это ваши домыслы, детектив О. — Как удобно, что Пак Ёнсук вдруг пропала, а страховка ее матери осталась! Если девочку забрала не мать, то, наверное, кто-то другой? Ее подруга, ее любовник, ее адвокат? Какая разница? Главное, чтобы это событие не повредило твоей безукоризненной репутации, Хаюн. Главное, чтобы не пришлось нести ответственность за свои слова! Почему бы не пойти по простому пути и не свалить все опять на Ли Донсика? Даже не нужно ничего выдумывать. «Неудивительно, что О Чжихва и Ли Донсик — настолько близкие друзья», — подумал Хан Джувон. Почему-то он представил, как в юности они вместе дрались и на их лицах играла улыбка типа той, что он видел сейчас у О Чжихвы — тигра, готовящегося впиться клыками в чужое горло. — Будь Ли Донсик здесь, ему было бы наплевать, зачем Пак Хаюн его оговорила. Он бы посмеялся, — сказал Хан Джувон. И О Чжихва, и Пак Хаюн повернули головы в его сторону. — Он бы хотел узнать, где Пак Ёнсук. Да и все. — Инспектор Хан прав, — согласилась О Чжихва. — Не стоит вмешивать наши личные разногласия в расследование. Верно? — Детектив О может остаться, если будет молчать, — наконец предложила Пак Хаюн. — Раз Ли Донсик не соизволил явиться, разговаривать я предпочту с инспектором Ханом. Он явно более компетентен. О Чжихва одарила ее убийственным взглядом, но промолчала. — Итак, вы знали, что Пак Дауль собирается скоро забрать дочь, но устраивали скандалы, когда Пак Ёнсук сбегала на заправку и ждала мать. — Труп в морге выглядел реалистично. Я подозревала, что Пак Дауль умерла не так, как планировала. Я не могла поощрять у ребенка необоснованные фантазии. — Сначала вы не верили, что мать Пак Ёнсук жива, а тут вдруг решили, что это Пак Дауль ее забрала? — Хан Джувон нахмурился. — Вам не кажется, что ваши показания противоречат друг другу, госпожа Пак? О Чжихва постучала ручкой по столу. — Пак Ёнсук специально оставила дома телефон. Как будто кто-то взрослый предупредил ее, что человека легко отследить при помощи сим-карты. Раньше она могла не брать трубку, игнорировать мои сообщения, но всегда и везде брала с собой телефон, — Пак Хаюн задумалась, словно припоминая. — Еще она взяла с собой теплую куртку, термос и фонарик. Обычно она и зонтик-то забывала дома, когда обещали дождь, и я двадцать раз накануне ей напоминала. Меня позабавила ее решимость, и я решила подыграть. — Подбросить улики вы тоже решили поэтому? — зная, что не дождется ответа, спросил Хан Джувон. — Вы понимаете, что, если бы не это, мы могли уже найти Пак Ёнсук? — Сомневаюсь, что это на что-то повлияло, — ответила Пак Хаюн так снисходительно, что Хан Джувон два раза повторил про себя номер статьи, запрещающей насилие при опросе подозреваемых. — Вы все равно ее до сих пор не нашли. — Уже поздно, — заметила О Чжихва. — Джувон, мы можем продолжить завтра. Хан Джувон посмотрел на часы. Оставался час до полуночи. По-хорошему следовало отпустить Пак Хаюн или домой, или спать в изолятор, раз они ее задержали на сутки. Если бы здесь присутствовал Ли Донсик, Хан Джувон бы настоял на соблюдении правил, но здесь и сейчас… Хан Джувон не чувствовал себя хорошим полицейским. Его злило, что Пак Хаюн заставила его приехать сюда из Сеула практически впустую. Он обязан был хоть что-то ценное узнать! — Тогда мы все здесь заинтересованы в том, чтобы побыстрее закончить и разойтись. Нам с госпожой Пак хватит полчаса на все. — Полчаса? — Пак Хаюн приподняла бровь. — У вас есть зацепки, о которых вы умолчали, инспектор Хан? Хан Джувон снова разблокировал телефон и повернул дисплей к Пак Хаюн, но на этот раз не чтобы звонить Ли Донсику. Он открыл галерею и долистал до фото из доков, где на земле лежал труп Син Наён. Пак Хаюн поднесла ко рту руку и отвернулась. — Кто это? — Син Наён. Подруга Пак Дауль. Она умерла недавно. — Я с ней не встречалась, — сказала Пак Хаюн. — Я уже говорила, что не общалась ни с какими подругами Пак Дауль! Живыми или мертвыми. Ни с кем! — У вас больше общего, чем вам бы хотелось думать. Пак Дауль тоже доверила Син Наён крупную сумму денег, которую рассчитывала получить назад после своей «смерти». Мы познакомились с Син Наён случайно. Тогда она спрашивала у меня, кому лучше передать деньги, но в итоге очевидно решила оставить их себе. Ничего не напоминает? Пак Хаюн явно сделалось не по себе. Она долго молчала прежде, чем продолжить: — Я правда не понимаю, что еще ему от меня нужно, если не страховка? — Кому? — почти ласково спросила ее О Чжихва. — Скажи, кто тебе угрожает, Хаюн? — В школе Пак Ёнсук ходила на кружок оригами, — начала Пак Хаюн. — Ей нравились японские мультики. Самураи. Бумажные журавлики. В первый раз, случайно найдя в доме бумажного журавлика, я его выбросила. И во второй. И в третий. Ее давно не было дома, я не могла понять, откуда они тогда брались. Я записалась к психиатру. — Вам не пришло в голову, что похититель пытался выйти с вами на связь? — опешил Хан Джувон. — На обратной стороне не было записки? Вы, что, не читая, их все выбрасывали? — Выбрасывала! — вскинула голову Пак Хаюн. — Я решила, что кто-то надо мной издевается. Может, ее подружка, Чон Сумин. Или кто-то другой из ее школы. — Идиотка, — процедила О Чжихва. — Или идиоты мы, что пока следили за домом, ни разу их не заметили. Ни журавликов, ни тех, кто их подкладывал. — После пальца вы поняли, что дело серьезно, — сказал Хан Джувон. — Что кто-то по-настоящему похитил Пак Ёнсук и требует что-то от вас. — Я несколько раз пересмотрела комнату и вещи Пак Ёнсук, там ничего особенного нет! Ничего, за что стоит отрезать ребенку палец! Хан Джувон подумал, что мог бы рассказать ей про контрабанду брильянтов, а потом понял, что это ничего не изменит. Наоборот, сделает хуже. Пак Хаюн вцепится в одну единственную версию и будет настаивать на ней, даже если преступник на самом деле искал что-то другое. Поэтому он не стал ничего говорить. — Детектив О права. Нам всем нужно хорошо отдохнуть. Завтра с новыми силами мы обыщем дома и комнату Пак Ёнсук. Попробуем разобраться, что же так отчаянно ищет похититель. Госпожа Пак, в целях безопасности вам сегодня лучше переночевать в участке. Возможно, за ночь вы что-нибудь еще вспомните. — В камере? — В дежурке есть кушетка, — предложила О Чжихва. — Сможешь там поспать до утра. О Чжихун и Пак Чончжэ за тобой присмотрят. Уже на улице О Чжихва спросила его: — Джувон, у тебя в итоге получилось дозвониться до Ли Донсика? — Ты его знаешь. Если он не желает брать трубку, то не берет трубку. Звонить бесполезно. — Будешь спать на улице в машине? — Взломаю дверь в дом Ли Донсика, — признался Хан Джувон. — Не в первый раз. Он не обидится. — Я могла бы отдать тебе запасные ключи. Они у меня дома, — сказала О Чжихва. — Но если у вас так принято — развлекайся. — Разберусь как-нибудь. Позвоню, если не получится. — Увидимся завтра. — Надеюсь, что к завтрашнему утру Ли Донсик доберется до Маняна и дом Пак Хаюн мы обыщем все вместе. Я оставлю ему длинное голосовое сообщение. Голосовые сообщения Хан Джувон писать не любил, но Ли Донсик имел привычку не читать тестовые сообщения, если они были на его вкус слишком длинными или их было слишком много. — Передай Донсику, если первым его увидишь, что мог бы и раньше приехать! Почему мы должны за него отдуваться? *** Впервые вламываясь к Ли Донсику, Хан Джувон специально выбрал момент, когда его не будет дома. Он не испытывал ни неловкости, ни угрызений совести. Ему казалось, что он вот-вот разоблачит серийного убийцу. Это оправдывало любые методы! Вчера Хан Джувону так не казалось. Он знал в этом доме каждую мелочь, но без хозяина чувствовал себя здесь неуютно. Не помогло даже отмыть до блеска оставленную Ли Донсиком у раковины грязную кружку. Они уезжали в Сеул вместе — после того, как О Чжихва вызывала их из-за отрезанного пальца в почтовом ящике, Хан Джувон представить себе не мог, когда кружка успела запачкаться. Возможно, ее затянуло сюда при помощи торнадо под названием Ли Донсик. Спал он плохо: старый дом издавал слишком много звуков. С Ли Донсиком это никогда не было проблемой, достаточно было взять его за руку, чтобы призраки прошлого перестали донимать. Хан Джувон сам не знал, отчего настолько тревожился. Это был не первый и явно не последний раз, когда Ли Донсик не отвечал на его звонки. Хуже было бы, будь телефон совсем выключен, а абонент недоступен. — Доброе утро! Хёк, надеюсь не разбудил? — И тебе, Джувон. Через сорок три минуты я выезжаю на работу. Что ты хотел в такую рань? Чего было не отнять у Квон Хёка, это его пунктуальности. Квон Хёк не опаздывал никогда. — Помнишь я оставлял тебе запасные ключи? — спросил Хан Джувон. — Я не забрал их в прошлый раз. — Тогда хорошо, что ты сейчас мне позвонил. Захвачу на работу, заберешь в обед. У меня как раз будет перерыв во время заседания. Где-то между трех тридцати двух и четырех пятнадцати. — Можешь заехать перед работой ко мне и быстро кое-что проверить? — Полить цветы? — Квон Хёк помедлил. — У тебя и кактусов нет, Джувон. Ты оставлял мне ключи из паранойи, что за время отпуска в Маняне у тебя прорвет трубу и ты зальешь соседей. Погоди, ты снова куда-то уехал? — Просто хочу убедиться, что все в порядке. На своих местах. После того, что случилось с Ян Хиджоном. Хан Джувон хотел убедиться в том, что труп Ли Донсика не лежал посреди его гостиной с катаной в животе. Именно это полночи преследовало его в кошмарах. — Кто рассказал тебе про Ян Хиджона? — осторожно поинтересовался Квон Хёк. — У тебя появились новые источники? — То, как Ян Хиджона ранили при исполнении, показывали по телевизору, Хёк. Мы ведь это с тобой обсуждали. Забыл? Постой, он же не умер в больнице? — Нет, до сих пор в реанимации. Вчера вечером его дядя, чиновник в управлении, решил навестить его квартиру… Кто-то вломился туда и перевернул все вверх дном. Дядя устроил дикий скандал и дошел до прокуратуры. Мы удвоили охрану у его палаты. Хотел бы я поговорить с Ян Хиджоном, когда он наконец придет в себя! Если выяснится, что он имел отношение к контрабанде, я сам его придушу. — Ты усилил мою паранойю, — признался Хан Джувон. — Вы нашли чьи-нибудь отпечатки? — Только Ян Хиджона и девушки, которую он недавно приглашал к себе домой. Нескольких разных девушек. Опрашивают их всех. Вы с Ли Донсиком накопали что-то интересное про Пак Дауль или того лихого мстителя с катаной? — О Чжихва попросила меня приехать поскорее, а Ли Донсик не брал трубку, поэтому в Манян пришлось ехать одному. — Почему бы тебе не попросить Ли Донсика написать, что с квартирой, а не отвлекать меня от дел? — удивился Квон Хёк. — Раз он остался в Сеуле. — Я не знаю, где он, — выдохнул Хан Джувон. — Целые сутки не берет трубку. — Вы поругались, и он отключил телефон? — предположил Квон Хёк. — Или что там у вас случилось? Сутки — маленький срок, чтобы по-настоящему переживать. Тем более, для полицейского, увлеченного расследованием. И все же Пак Ёнсук пропала, никто до сих пор ее не нашел. Хан Джувон выразительно промолчал. На самом деле он точно не знал, какую версию Ли Донсик прорабатывал. Тот отмахивался, что ничего серьезного, одни догадки. Потом расскажу. — Так ты хочешь, чтобы я отследил его телефон? — Да. О Чжихва ждала его на улице, опираясь на капот машины, и нервно курила. — Что-то случилось? — спросил Хан Джувон. — Пак Хаюн сбежала ночью? Ему вдруг вспомнилось, как они оставили спать в участке Кан Минчжон, она ушла к себе домой, и с тех пор ее никто никогда не видел. Большинство людей, связанных с Пак Дауль, погибли. Почему бы истории не повториться? — Нет, но с обыском придется повременить. Пак Чончжэ полчаса назад ввел меня в курс дела. Есть один нюанс. Хан Джувон перебирал в голове самые невероятные варианты: — Кто-то ночью вломился к ней домой? Облил бензином и поджог? — У тебя богатая фантазия, Джувон, — хмыкнула О Чжихва. — Ничего такого, к счастью. — Тогда что нас останавливает? — За ночь Пак Хаюн успокоилась, набралась сил и устроила скандал. Она отказалась от вчерашних показаний и предъявила лично шефу Киму за нарушение нами правил ведения допроса. Она требует нового адвоката и против государственного защитника, которого ей раньше предоставляли. — Это было ожидаемо, — признался Хан Джувон. — Решила, что рассказала слишком много? Может, ее припугнуть? — Если выяснится, что я позволила отстраненному от дела полицейскому проводить допрос, у всех будут неприятности. — И подобная мелочь останавливает нас от того, чтобы тайно вломиться к ней домой ради спасения ребенка? — не поверил Хан Джувон. — О Чжихва, тебя ночью тоже кто-то подменил? Будь на твоем месте Ли Донсик, мы бы заканчивали осматривать кухню. — Это да, — впервые за утро О Чжихва улыбнулась. — Донсик бы плевать хотел на ее угрозы. — Вы ведь осматривали раньше ее дом? — напомнил Хан Джувон. — И недавно поймали ее на попытке обналичить страховку, что делает ее одной из главных подозреваемых. Разве это недостаточное основание? — Прошло много времени с тех пор, как Пак Ёнсук пропала. Обстоятельства изменились. По закону положено запрашивать новый ордер. Нельзя бесконечно наведываться к кому-то домой только на том основании, что раньше у тебя возникло подозрение в его виновности, Джувон, — сказала О Чжихва. — Что Ли Донсик? Не приедет? — До сих пор не берет трубку. Я попросил Квон Хёка отследить его телефон. — Настолько за него беспокоишься? — О Чжихва приподняла бровь. — Он однажды неделю меня игнорировал. — Вы не расследовали вместе сложное дело. — Мы тогда расследовали вместе сложное дело. Я подняла на смех его теорию, и он пытался что-то мне доказать. Поверь, я знаю, насколько самоуверен и невыносим он бывает. — Он не говорил мне, что у него за теория, — выбирая слова, произнес Хан Джувон. — Хотя обычно его не заткнуть. Мне это не нравится. — Хотел перед тобой позже покрасоваться, — пожала плечами О Чжихва. — Поехали. Отвлечешься. — Куда? У нас же нет ордена на повторный обыск? — напомнил Хан Джувон. — Если я попрошу, Пак Чончжэ сделает вид, что не передавал мне распоряжение Ким Чжэюна насчет отмены обыска дома Пак Хаюн. Что они сделают? Уволят меня? Ситуация с кадрами в провинции была настолько плачевная, что двух инспекторов взяли обратно на работу после того, как они отсидели в тюрьме. Хан Джувон сомневался, что О Чжихве с ее великолепным послужным списком что-то грозило. — Пак Хаюн ведь устроит скандал. — Судя по звукам, доносящимся из окна участка, она уже его устраивает, — подмигнула О Чжихва. — Воспользуемся моментом, пока она отвлеклась и осмотрим ее дом без свидетелей? — Иногда я думаю, что на воспитание детей надо выдавать лицензию, — сказала О Чжихва. — Как на оружие. Чтобы психиатр проверял, способен ли опекун испытывать эмпатию. Или хотя бы ее имитировать. — Может, Пак Хаюн собиралась делать ремонт в детской? — предположил Хан Джувон. — Или не хотела, чтобы детские вещи лишний раз попадались ей на глаза? — Или она знала, что Пак Ёнсук никогда сюда не вернется и планировала здесь отдельную гардеробную, — заметила О Чжихва. — О, гляди, эта подписана. На огромной картонной коробке кто-то аккуратно написал «в приют». Хан Джувон вздохнул. Он сам всегда легко избавлялся от вещей и тягостных воспоминаний — у него не осталось ничего, что связывало его с матерью, — но Пак Хаюн вышла на новый уровень. Хан Джувон часто бывал в домах людей, у которых пропал ребенок. Кто-то закрывал на ключ комнату, кто-то занавешивал шторами окна шторами. В любом случае что-то всегда свидетельствовало о пропаже. Гневе. В том числе в семьях, где родители и дети не были близки. К детям привыкали, детей считали, как минимум, своей собственностью. Их утрату, если родители не были запойными алкоголиками и наркоманами, воспринимали близко к сердцу. Как личную обиду. Еще никогда ему не попадался настолько бессердечный опекун, готовый все сложить по коробкам и отдать в приют, когда и полгода с пропажи не прошло. — Будем по очереди перебирать каждую коробку? — спросила О Чжихва. — Или можно разложить вещи по местам. Пак Чончжэ тогда сделал много фотографий. Надо было позвать его с нами. Чего я не догадалась? — Если его поймают на незаконном проникновении, то накажут строже, чем тебя, — предположил Хан Джувон. — Ты вообще отстранен. — Мне терять нечего, а ему есть. — Это Ли Донсик настоял на том, чтобы Пак Чончжэ взяли обратно. Тот не хотел возвращаться, его не хотели брать назад. Но Донсику если чего взбредет в голову — он всех заколебает, пока не будет по его указке. — Я всегда думал, что Донсик возражал, — признался Хан Джувон. — Неудобно было спрашивать, как они помирились. — Ли Донсик его шантажировал. Сказал, что он ему должен. — Должен продолжать службу в полиции? — Должен исправить ту несправедливость, что совершил. Заботиться о том, чтобы никому не удалось больше сокрыть улики. Хан Джувон по очереди выдвигал ящики стола Пак Ёнсук и ставил их на место с громким щелчком. — Давай сначала осмотрим мебель и стены. Вдруг у нее был где-то тайник. — В ее возрасте я бы скорее сделала тайник в саду, — заметила О Чжихва. — Но мы перекопали весь сад, когда искали ее труп, и ничего не нашли. — Или в лесу, — добавил Хан Джувон. — Но лес осматривали с собаками после того, как Пак Хаюн выбросила ее телефон и мою перчатку. — Да, столько времени на это убили. Они простучали половицы. Стены. Еще раз проверили каждую страницу снятых с полок книг и школьных тетрадок с учебниками. Единственным открытием стал зажатый меж страниц пожелтевший бумажный журавлик из пожелтевшей бумаги, но никаких надписей на нем не было. Как и ответов в их деле. Хан Джувон чувствовал себя по-настоящему беспомощным перед лицом этой загадки. Где маленькая девочка спрятала бы драгоценности? Видела ли она их вообще? Или брильянты были не более, чем фантазией, стоявшей Пак Дауль жизни? — Похоже, его сложили до того, как Пак Ёнсук пропала, — заметила О Чжихва. — Надо поспрашивать в школе, действительно ли Пак Ёнсук увлекалась оригами. Возможно, Пак Хаюн нам не врала. — Этого медведя я помню, — сказал Хан Джувон и водрузил его на место. — Он сидел на спинке кровати, когда мы приходили сюда с Донсиком. — Помню его. Постоянно падал, — рассеяно кивнула О Чжихва. — Любят же дети уродцев вроде него. У медведя были темные глаза-бусинки, а левая лапа держалась на честном слове. Хан Джувон усадил его на место. Голова медведя накренилась на бок, и он сполз по спинке кровати и оказался на полу. — Не удивлюсь, если Пак Хаюн первым делом от него избавилась. Хан Джувон взял медведя за шкирку, сжал, и на мгновение ему показалось, что он нащупал внутри что-то твердое. Он замер, как ирландский сеттер, на охоте сделавший стойку у лисьей норы. В этот момент громко зазвонил телефон, и Хан Джувон отвлекся. — Да, Хёк. Ты уже полил мои цветы? — Очень смешная шутка, Джувон. По пустяками гонять уважаемого человека, прокурора, к себе домой. — У меня дома все в порядке? — Твоя квартира по-прежнему выглядит так, словно в ней живет поехавший на чистоте невротик. Еще хуже, чем я помню. Я пять раз вытер ноги о коврик, но все равно испытывал чувство вины. Если к тебе кто-то и мог вломиться, то человек-невидимка. — А телефон? — Ты уверен, что ничем в последнее время не обидел Ли Донсика? — голос Квон Хёка стал серьезным. — Ну знаешь, в отношениях бывает. Может, Ли Донсик банально психанул от ужасов жизни с тобой? — Что-то с Донсиком? — спросила О Чжихва, прекрасно слышавшая их разговор, и перехватила у Джувона трубку. — Куда он пропал? — Его телефон нашли на центральной свалке, — произнес Квон Хёк, и сердце Хан Джувона пропустило удар. — Судя по всему, его вчера кто-то выбросил в мусорный бак. Вы уверены, что это не мог быть сам Ли Донсик?