Косвенные улики

— Хан Джувон. Не думал, что нам доведется свидеться раньше, чем земля налетит на небесную ось, — О Сонхван налил ему и себе чаю. — Мне казалось, у молодых людей есть занятия поинтереснее. — Где Ли Донсик? — потребовал ответа Хан Джувон. — Зачем он выбросил телефон? — Едва ли я тот, кого следует об этом спрашивать. — Согласно распечатке его телефонных переговоров, за последнюю неделю он звонил вам пять раз. Не пытайтесь сделать вид, что вы совершенно ни при чем. Я могу добиться того, что мне передадут расшифровки записей ваших разговоров. — Как продвинулись технологии. Зачем же ты тогда пришел? — Ли Донсик достаточно умен, чтобы самое важное не доверять телефону. Он ведь недавно приезжал. Верно? — У Ли Донсика появился безумный план, и он забыл тебя в него посвятить? — О Сонхван улыбнулся. — Как на него похоже. Но это не повод врываться к ушедшему на покой старику и лишать его законного отдыха. — Когда он приезжал? — Недавно. Ты сам ответил на свой вопрос. — О чем вы говорили? — Как всегда. Мы придавались воспоминаниям, — О Сонхван пил чай, медленно прихлебывая. Это бесило. — Он поделился, где будет искать Пак Ёнсук? — Такие вещи с ним мы не обсуждали. Ли Донсик способен носиться по столице бешеной собакой, а я старый усталый пес. Да и не взял бы он меня с собой на настоящее расследование. Никогда не доверял мне настолько. — Он же спас вам жизнь в тюрьме? — Ему выгодно было иметь в должниках человека вроде меня — хорошо знающего местные порядки, — заметил О Сонхван. — Еще и бывшего полицейского. Изгоя вроде него самого. — И вы не капли ему не благодарны? — опешил Хан Джувон. — В прошлый раз мне показалось, что вы старые приятели. — Если кто-то стал свидетелем того, что с тобой произошло что-то ужасное, это не делает вас старыми приятели. Выжившие жертвы авиакатастроф или землетрясений ведь не обязательно поддерживают связь. Так и с тюрьмой. Это не закрытый клуб по интересам, где ты обрастаешь друзьями на всю жизнь. — Я могу вас арестовать за сокрытие информации о пропаже офицера полиции, — пригрозил Хан Джувон. — Вам лучше рассказать все по-хорошему. — Я никогда не стал бы вредить Ли Донсику. Я ценю тот срок, что мне остался на свободе. — Вы соврали нам в прошлый раз. Адвокат Ли рассказал, что вы под давлением закрыли дело об убийстве его дочери. — И где сейчас этот адвокат Ли? — спросил О Сонхван и засмеялся. — Поди где-нибудь в Китае? Старый лис. Хан Джувон достаточно времени провел со опытными обманщиками, чтобы не идти у них на поводу. — Я наводил справки. Вы вели дело об убийстве Ли Мэй. — Я предпочел не растягивать его сверх меры, — сказал О Сонхван. — Если ее отцу показалось, что я сдался, не посадив виновных, это его право. Не все готовы двадцать лет искать убийцу сестры, как Ли Донсик. — Вас посадили в том числе за взятки, — холодно напомнил Хан Джувон. — Злоупотребления полномочиями. Вы брали деньги у мафии. — С годами я пришел к выводу, что всех денег не заработаешь. Сделка с совестью порой обходится дороже, чем ты готов потом заплатить. — Почему вы тогда не признаетесь, что задумал Ли Донсик? — Я не знаю, что он задумал, — ответил О Сонхван. — Он поехавший. Невозможно предсказать, что он дальше выкинет. Ты сам этого еще не понял? — О чем вы говорили? — Я уже объяснял. Мы придавались тюремным воспоминаниям. Он спрашивал меня о людях, с которыми мы вместе сидели. Помню ли я того? Или этого? Знаю ли я, что с ним стало. Большинство людей, о которых он спрашивал, или еще сидят, или умерли. — Он искал кого-то конкретного? — Скорее тыкал пальцем в небо. Совал мне под нос фотографии с какой-то частной вечеринки. Спрашивал, не кажется ли мне кто-то из гостей знакомых. — Вечеринки министерства иностранных дел? — Хан Джувон оживился. — Вы кого-то узнали? — Нет. Ли Донсик вышел из себя, обозвал меня старым маразматиком и свалил. Хан Джувону понадобилось пятнадцать минут, чтобы разыскать фотографии с того вечера. Тщеславие гостей было столь велико, что их каждый раз выкладывали в специальный альбом. Хан Джувон попал в объектив, когда разговаривал с Сон Юной. — Мило смотритесь с этой барышней, — заметил О Сонхван. — Но если я не узнал никого тогда, то и сейчас не вспомню. Меня давно не зовут на светские рауты. Наверное, глупо было на что-то надеяться, но у Хан Джувона не оставалось другого выхода. Ему нужно было найти Пак Ёнсук. Понять, куда пропал Ли Донсик. — Была же явно фотография, что не давала Донсику покоя. Он несколько раз вам ее показывал. Пытался повлиять на вашу память. Давил. — О, это он умеет. Только я не преступник, из которого легко выбить признание. Если я не знаю, то не знаю. Мне ни к чему оговаривать себя или кого-то другого, — О Сонхван замер, когда палец Хан Джувона долистал до фотографии из середины альбома. — Вроде она. Никогда не видел раньше этих японцев, но Ли Донсику они пришлись не по душе. На снимке Профессор, еще живой, ослепительно улыбался в компании нескольких японских бизнесменов. И Хан Джувону они тоже не нравились. Потому что это были те самые японцы, с одним из которых Ли Донсик поругался, когда работал охранником на входе в клуб. *** — Как ты узнал меня? Пак Ёнсук учили, что неприлично подслушивать взрослые разговоры, но разговаривали они очень громко, а ей некуда было деваться. Она вжалась в стену и сделала вид, что ее здесь нет. Что она бабочка, парящая над солнечным лугом. — Трудно забыть голос человека, который пытался тебя убить. — Неужели я тогда настолько запал тебе в душу? — самурай засмеялся. — Или ты пришел сюда, чтобы дать мне закончить начатое в прачечной? — Ты первым ко мне прицепился в клубе. На улице я бы прошел мимо. — Что ж ты сразу меня не арестовал, инспектор Ли Донсик? — самурай улыбался. Настолько широко, что становилось жутко. — Никто из моих старых подельников не узнал меня после пластики. Только ты и моя мать. Трогательная привязанность. — Я навел справки и выяснил, что ты умер от сердечного приступа сразу после того, как меня выпустили. Твой приятель Профессор убедил всех, что давно и хорошо тебя знает. Я решил, что память сыграла со мной злую шутку, а все японцы похожи друг на друга. — И что заставило тебя прийти сюда в одиночку? Глупость или желание умереть? — Ты написал моему коллеге, чтобы он приехал забирать труп. И легко мог бы его убить, приедь он на пару минут раньше. — Ты испугался? — Мы оба знаем, что я ничего не боюсь, — он говорил спокойно, будто не лежал связанный на полу, а тянул время в ожидании спасения. — Что ты мне сделаешь? Изобьешь до смерти? Придумай что-нибудь новенькое. — Ты прав. В прошлый раз это надоело мне раньше, чем ты умер. — Дело было не так. О Сонхван позвал охрану, и меня увезли в медицинскую часть. — Но ты промолчал, откуда взялись твои раны. Соврал, что споткнулся и упал на сушилку двадцать раз. Поэтому я и решил оставить тебе жизнь. Бесполезно спорить со святыми, детьми и безумцами. — Почему ты до сих пор не отпустил девочку? — спросил Ли Донсик. Пак Ёнсук хотелось попросить его замолчать, не привлекать к ней внимание. Ведь она почти обратилась в бабочку и улетела на небо к маме. — Ты держишь ее при себе, хотя она ничего не знает. — Предлагаешь обменять ее на тебя? Побитый жизнью циничный полицейский взамен юной наивной красавицы. Ёнсук, хочешь обратно к тетке? Пак Ёнсук энергично покачала головой. Она стала необычайно хороша в том, чтобы понимать его с полуслова и давать только правильные ответы. — Прости, но Пак Ёнсук остается со мной. Я бы отдал ее родной матери, но полиции? Опекунше, которая ее не любит? Жестоко возвращать прекрасный цветок в жестокий мир, где он до этого рос, чтобы он быстро зачах. — В тюрьме ты не западал на малолеток. — Видел, какой у тебя красивый молодой напарник. Инспектор Хан Джувон, сын Хан Кихвана. Какая ирония. Наверное, ищет тебя. — Он ищет Пак Ёнсук. Отпусти ее и мы достанем тебе то, что ты хочешь. Дяденька полицейский еще не понял, что с самураем невозможно договориться — только встать на его сторону. Изобразить покорность, принести вассальскую клятву. Притвориться. — Я понял, зачем ты пришел сюда в одиночку. Ты испугался, что с инспектором Ханом что-то случится? — у длинной металлической палки в его руках было название, но Пак Ёнсук его забыла. Когда он проводил ей по полу, она каждый раз издавала жуткий скрежет. — Как с этим идиотом Ян Хиджоном. Они вроде работали в одном отделе с инспектором Ханом. Забавное совпадение. — Ян Хиджон тоже участвовал в контрабанде? — Нет. Пак Дауль встречалась с ним и могла именно ему доверить большой куш. Кто станет искать кошку в темной комнате, а украденные сокровища у офицера полиции? — Ты ничего не нашел, — сказал Ли Донсик. — Ты же обычный бандит. Ты впустую потратил несколько месяцев, но так и не вычислил, где Пак Дауль спрятала то, что забрала. — Почему впустую? Мне удалось вернуть все, кроме брильянтов, — заметил самурай. — У Пак Ёнсук удивительная память на лица. Она помогла мне найти многих из тех, с кем общалась ее мама. Ли Донсик поднял голову и посмотрел на нее. Не с осуждением, но по-другому. Совсем не так, как когда впервые нашел ее у заправки. Пак Ёнсук опустила глаза. Той наивной дурочки она и правда больше не знала. — Ты удивлен, что она мне помогает? Пак Ёнсук — умница. Она сама согласилась, чтобы я отрезал ей палец. — Ты заставил ее, — сплюнул Ли Донсик. — Насилие пережитое с улыбкой на лице остается насилием. Или становится чем-то похуже. — Если бы я заставлял ее, то давно бы сделал своей служанкой. Или затащил в постель, — сказал самурай, и Пак Ёнсук вздрогнула. — Но я даю ей свободу выбора. Я уважаю ее. — Когда ты пять раз переехал того должника на машине в Сеуле и тебя посадили в тюрьму, дав срок как за «нечастный случай», это и то было честнее. Когда ты пытался забить меня до смерти, в этом и то было больше уважения. Пак Ёнсук крепко зажмурилась, но все равно слышала звук, с которым длинная металлическая палка ударилась о спину полицейского. Один удар. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Шестой. На десяти она перестала считать. В японской мобильной игре, в которую они одно время часто играли с Чон Сумин, у каждого персонажа была полоска здоровья. Пак Ёнсук с закрытыми глазами чувствовала, как быстро у Ли Донсика она уменьшалась. Неотвратимо. Смерть Син Наён, маминой подруги, осталась чем-то за кадром, но если самурай не остановится, то Пак Ёнсук будет суждено до конца жизни вспоминать, как перед ней до смерти забили человека из-за того, что она промолчала. Ли Донсик был дураком, но не был ни в чем виноват! Он был обыкновенным полицейским, который искал ее, когда она сбежала! — Постойте! — она открыла глаза. При виде спины и затылка Ли Донсика ее чуть не стошнило. — Не убивайте его! Пожалуйста. — Вот видишь, инспектор Ли Донсик. У малышки Пак Ёнсук хватает смелости за тебя вступиться. А ты убеждал меня, что я совсем ее запугал. Умничка, Пак Ёнсук. Что бы я без тебя делал? Будь Пак Ёнсук чуточку наивнее, то поверила бы, что на этом все закончится. Но самурай всегда желал получить что-то взамен. Больше, чем она готова была отдавать. — Полезешь к ней, я вернусь с того света и оторву тебе яйца. — Мне нравятся налившиеся плоды, а не кислые яблоки. Я бы увез Пак Ёнсук в Японию и подождал, пока законно не смогу на ней жениться. Пак Ёнсук не верила самураю. Не когда он глядел так, будто на свежее мясо в голодный год. — Скажи мне, Ёнсук, почему я должен оставить в живых этого пошляка, Ли Донсика? Он же говорит о нас ужасные вещи. Не повредит ли это твоей репутации, когда ты вырастешь и решишь выйти замуж? «Когда я вырасту, я убью тебя, — вертелось на языке у Пак Ёнсук. — И я хотела бы вырасти пораньше». — Полицейских зовут, когда что-то пропало. Разве он не сможет помочь? — Нашел же он тебя, — кивнул самурай. — Но в Сеуле столько полицейских… Зачем нам оставлять в живых того, кто порочит мое имя и способен узнать меня по голосу? Самурай снова взял в руки металлическую палку. Ли Донсик притворялся равнодушным или же отупел от боли. Крови вокруг него было столько, что хотелось зажмуриться, не смотреть, спрятаться. Хотелось, чтобы этого никогда с ними не происходило. — Если… если ты… если ты убьешь его, — от волнения Пак Ёнсук начала заикаться. — Я не скажу, где мамины брильянты. *** — Миахара торгует морепродуктами для ресторанов. Еще никогда я столько не слушал о том, как правильно ловить и отбирать для продажи рыбу, крабов и морских ежей, — Пак Чончжэ сделал глоток кофе, хотя на часах было восемь вечера. — Только зря время потерял. Чжихва, что у тебя? — Такеда занимается контейнерными перевозками, — сказала О Чжихва. — Чтобы уверить полицию в прозрачности их бизнеса, его многочисленные помощники весь день таскали меня по различным терминалам в порту и окрестностях. — Было что-то подозрительное? — с надеждой спросил Хан Джувон. — Если ты о том, нашла ли я контейнер со связанными Ли Донсиком и Пак Ёнсук, то, к сожалению, нет. Никаких намеков на контрабанду. Если они занимаются чем-то противозаконным, то явно не перед приехавшими с проверкой полицейскими. Хотя господин Такеда — занятой человек и уделил мне всего полчаса, весь остаток дня его помощники компенсировали это тем, что показали мне если не все, то половину грузовых терминалов и контейнеров. О Чжихва закинула ноги на подлокотники дивана и с наслаждением потянулась. — Вы не представляете, как у меня после сегодняшних прогулок болят ноги! Чур, диван мой. — Так и быть, — сказал Пак Чончжэ. — Посплю на полу. Джувон, у тебя найдется запасной матрас? — Вы не сняли номер в гостинице? — вытаращил глаза Хан Джувон. — Вы серьезно решили у меня остановиться? — У тебя нет запасного матраса? — обеспокоился Пак Чончжэ. — Давай я быстро в супермаркете надувной куплю. И постельное белье сразу. Два комплекта — себе и Чжихве. — Неужели выгонишь бывших коллег? — О Чжихва ногой скинула на пол диванную подушку. — Или не рад нам? Хан Джувон честно признался: — Я не понимаю, почему вы все бросили и приехали в Сеул. Разве в Маняне не произошли недавно важные подвижки в расследовании? — Подвижки, м-м-м, — О Чжихва задумалась. — Пак Хаюн больше тянет расследование назад, чем двигает вперед, но Ким Чжэюну и полиции в Маняне к этому не привыкать. Справятся без нас как-нибудь. — Говорил же, сначала нужно спросить разрешения остановиться у Джувона, а ты «Донсик никогда ничего не спрашивает», — Пак Чончжэ покачал головой и добавил извиняющимся тоном: — Мы постараемся прилично себя вести. По сравнению с Ли Донсиком, ты практически не заметишь нашего присутствия. Я могу помыть посуду или прибраться лишний раз. Мне не сложно. — Пак Чончжэ, зачем вы на самом деле приехали в Сеул? — Хан Джувон догадался, что от О Чжихвы ему не добиться правды. — Не помогать же мне опрашивать японцев, посетивших тот злополучный прием у министерства иностранных дел. — Зачем мы приехали? — О Чжихва фыркнула. — Ли Донсик — наш лучший друг. Ты вообразил, что один на свете такой особенный, кому есть до него дело? — Чжихва, полегче с ним. Ни к чему сгущать краски. Джувон, на самом деле О Чжихва боялась, что ты что-нибудь с собой сделаешь. — Вы из ума выжили?! — Хан Джувон с трудом мог подобрать слова от возмущения. Они считали его настолько непрофессионалом? Или настолько идиотом, чтобы вместо того, чтобы искать Ли Донсика, он будет корить себя, ничего не делая? Это было бы невероятно жалко! Абсолютно непродуктивно. О Чжихва запустила в Пак Чончжэ подушкой и перебила: — Например, бросишься в одиночку искать Ли Донсика и пропадешь без следа. В этом вы с ним похожи. Ужасно раздражает. — Со мной бы ничего не случилось! Что за глупости? — И кто еще в курсе твоей новой теории с японцами? — О Чжихва подложила под подбородок вторую подушку. — Сообщил бы ты кому-то из нас, если бы утром мы не заявились у тебя на пороге и не предложили помощь? Хоть кому-то бы сказал, а, Джувон? — Я собирался написать об этом Квон Хёку! — возразил Хан Джувон. — Когда у меня будет больше доказательств. Не только слова О Сонхвана и конспирологические теории, что Ли Донсик опознал какого-то японца, с которым вместе сидел. Хотя Квон Хёк не нашел у них судимостей. — Да, все трое с виду чисты перед законом, — согласилась О Чжихва. — Что странно. Даже штрафов за превышение скорости нет. — Они иностранцы, вот и ведут себя осторожно, — сказал Пак Чончжэ. — Заботятся о деловой репутации. — Или знают, кому дать взятки, — сказала О Чжихва. — Дружили же они с мутным приятелем Джувона. — Профессор обожал играть роль всеобщего друга, но на самом деле мало кому открывался по-настоящему. Во время моего прошлого расследования мы убили несколько месяцев, но так и не смогли восстановить его реальную биографию. — А что третий японец? — спросил Пак Чончжэ. — Господин Сайто. Он что-нибудь полезное рассказал тебе, Джувон? Хан Джувон тяжело вздохнул. — Секретарша господина Сайто заявила, что все вопросы я могу подать в письменной форме, она обязательно ему передаст. Господин Сайто сейчас очень занят. — Ты не представился, что из полиции? — Я показал ей фотографию трупа Профессора, но это совершенно ее не впечатлило. Господину Сайто жаль, что в Сеуле до сих пор происходят убийства, но у него нет времени со мною встречаться для частной беседы. Если полиция уверена, что именно его показания помогут раскрытию дела, то может прислать официальный вызов на допрос. Тогда секретарь включит поход на допрос в его сложный график. — Не может одна секретарша заведовать всеми его делами. Что она о себе возомнила? — Когда у меня не вышло с этой секретаршей, я попробовал других его помощников. Все твердят мне одно и то же — господин Сайто невероятно занят. Ему не до нас. — Откуда этот подозрительно занятой бизнесмен знает мертвого Профессора? — поинтересовался Пак Чончжэ. — Разве не в его интересах очистить поскорее свое имя? — Это я выяснил, — сказал Хан Джувон. — Дочь господина Сайто, Ан Сонхи, вышла замуж за юношу по имени Лим Чжинхи. После заключения брака оба переехали в Токио. Профессор помогал уладить формальности с визами и устроить пышную церемонию заграницей. — У нее другая фамилия? — заметила О Чжихва. — Первая жена господина Сайто была кореянкой. Они разошлись, когда Сонхи была малышкой, и он на несколько лет уехал из Кореи. После того, как первая жена господина Сайто погибла в автомобильной аварии, ребенка воспитывала бабушка. Сам Сайто вернулся в Корею относительно недавно. — Это тебе все секретарша рассказала? — Это я прочитал в интернете и в соцсетях самой Ан Сонхи. — И все же странно, что он категорически отказался с тобой встречаться, — сказал Пак Чончжэ. — Никто обычно не остается равнодушным, когда зверски убивают человека, организовавшего свадьбу любимой дочери. — Ты писал Ан Сонхи в соцсетях? — Сомневаюсь, что господин Сайто посвящает ее в нелегальные дела, — сказал Хан Джувон. — Они с мужем уехала в Японию. Вряд ли она что-то знает о Пак Ёнсук. — Лим Чжинхи, — пробуя имя на вкус, повторила О Чжихва. — У этого парня случайно не осталось в Корее родственников, с которыми мы могли бы поговорить? *** — Как вы познакомились с господином Сайто Дзиро? — спросил Пак Чончжэ. — Вас кто-то представил? — предположил Хан Джувон. — Насколько хорошо вы его знали? — добавила О Чжихва. — Я не знаю, на какой вопрос мне отвечать, — смешалась Лим Джиён и поправила очки. — Не могли бы вы спрашивать по очереди? — Как вы познакомились с вашим сватом, господином Сайто Дзиро? — Пак Чончжэ протянул Лим Джиён групповую фотографию, где она вместе с мужем в нарядном платье улыбалась на свадьбе старшего сына. — Я думаю, вы хотели, чтобы Чжинхи был счастлив. Вы бы не стали давать согласие на брак, не убедившись в этом. — Чжинхи и Ан Сонхи учились вместе в университете. Она на менеджера, мой сын — на программиста. Сначала я не имела ничего против их романа. Ан Сонхи — красивая девушка. — И что заставило вас беспокоиться? — задал вопрос Пак Чончжэ. — Материнская интуиция? — Родители Ан Сонхи развелись много лет назад. Мы ни разу не видели отца Ан Сонхи, пока мой Чжинхи не сделал ей предложения. Она носила фамилию покойной матери. Кто мог подумать, что… — Что ее отец японец? — добавил Хан Джувон. — Для вас ее национальность настолько принципиальный вопрос? — Прадедушка Чжинхи не для того погиб во время оккупации, чтобы его внука охомутала ушлая японка! Разумеется, все наши родственники были против, чтобы Чжинхи с ней встречался. Тем более, господин Сайто настаивал на том, что на их свадьбе должна присутствовать японская родня, а молодые — уехать жить в Японию. Мой сын — в Японии? Тогда мне казалось, что лучше он найдет себе кого-нибудь дома! Мало ли на свете хороших девушек? — Лим Чжинхи, должно быть, сильно любил эту девушку, раз сумел вас уговорить дать благословление, — деликатно заметил Пак Чончжэ. — Моя мама всегда была ужасно строга к моим избранницам. Матери хотят лучшего для своих сыновей. — Господин Ито, друг моего мужа, поручился за господина Сайто. Он хороший человек. Хан Джувону стало интересно, чем занимался супруг госпожи Лим, раз дружил с Профессором, но деликатно промолчал. — Будь у меня сын, я бы тоже беспокоилась о его судьбе, — кивнула О Чжихва. — Господин Ито заверил моего мужа, что за Ан Сонхи дадут богатое приданное. Ее родители давно развелись, а мать скончалась совсем молодой. Бабушка решила не сообщать отцу и воспитывать внучку сама. Господин Сайто испытывает чувство вины, что в трудный момент не приехал в Корею и не забрал малышку себе. Зато, когда отец и дочь воссоединились, господин Сайто не станет притеснять избранника Ан Сонхи или вмешиваться в их отношения. — Но свадьбу проводили заграницей? — спросил Пак Чончжэ. — Почему? — Таиланд прекрасен летом. У наших детей были великолепные цветочные венки! Честно говоря, мне тогда показалось, что господин Сайто не такой уж жуткий человек. Он был весьма галантен, приглашал меня на танец. — Ваш сын с Сонхи в итоге переехали в Японию? Хотя изначально вы были против? Неужели ей достаточно было того, что родственники Ан Сонхи оплатили свадьбу, чтобы позабыть о предрассудках? — Лим Чжинхи прекрасно владеет английским. Ему внезапно предложили работу в одной крупной международной корпорации с головным офисом в Токио. — И большой у него к тому времени был опыт работы? — Хан Джувон приподнял бровь. — Раз в Токио пригласили. Он хорошо говорил по-японски? — Он закончил университет с высоким средним балом. На стажировке ему написали великолепные рекомендации. Наверное, вы не в курсе, инспектор Хан, но английский для программиста важнее японского. Японский легко выучить. Хан Джувон покачал головой и обменялся выразительными взглядами с О Чжихвой. — Никто не спорит с тем, что вашего сына взяли на работу за его таланты, — сказал Пак Чончжэ. — Но возможно его будущая жена, Ан Сонхи, помогала ему готовиться к собеседованию? Поделилась с ним особенностями японской культуры. Отчасти это и ее заслуга. Она ведь менеджер, верно? — Ан Сонхи помогала выбирать квартиру в Токио, — сказала Лим Джиён. — Квартиру? — переспросил Хан Джувон. — Новым сотрудникам ее арендуют? — В Японии не хватает программистов, поэтому власти идут на все, чтобы переманить ценные кадры, — заявила Лим Джиён. — Им купили служебные квартиру. Отрабатываешь несколько лет в компании, и она становится твоей. Удивительно, как у нас, в Корее, до такого не додумались? — Все так удачно сложилось, — сказала О Чжихва. — Вашему сыну невероятно повезло встретить Ан Сонхи. — Еще бы не был ее отец японцем, — вздохнула Лим Джиён. — Корейская бабушка Ан Сонхи, Ан Миён — добрая женщина, зато отец… Вроде бизнесмен, а глядит, точно нож вонзает в сердце. Ох, надеюсь, их дети пойдут не в него! *** Хан Джувон расчленял большого плюшевого медведя. Нож был острым, ткань легко поддавалась, обнажая мягкое белое нутро. Поролон летел во все стороны, но сегодня беспорядок ни капли его не беспокоил. Он знал, что ищет. Просто ждал подходящий момент, когда останется один и сможет проверить давнюю теорию. Хан Джувон вытащил весь поролон и заметил под плюшем аккуратно зашитое отверстие. Это был самый настоящий тайник. Столько раз Хан Джувон представлял себе, как найдет проклятые брильянты, но в реальности испытал едва ли не разочарование. Они лежали в пластиковом пакете вроде тех, куда фасуют наркоту. Ему даже показалось на мгновение, что кто-то подменил их на обычные стекляшки. Хан Джувон высыпал их на ладонь и медленно выдохнул. Отец когда-то учил его определять подлинность брильянтов. Стекляшки бы точно запотели, но поверхность камней осталась блестящей и гладкой. Тогда он взял кувшин, зубочистку и капнул немного воды на самый большой камень. Зубочисткой он попытался разогнать воду, но капля только стекла вниз на руку. Будь здесь отец, он вызвал бы настоящего оценщика. Он привык во всем полагаться на профессионалов, держащих язык за зубами. Хан Джувон не сохранил его полезных знакомств. Он руководствовался логикой. Если Пак Дауль украла не настоящие брильянты, к чему тогда проливать столько крови, чтобы их найти? Зачем похищать ее дочь? Зачем отрезать палец? Хан Джувон не сумел ничего накопать на Сайто Дзиро, как и лично с ним встретиться, но идиотом его не считал. Будь настоящие брильянты где-то в другом месте, они давно бы всплыли. Корейский черный рынок только кажется большим. Это должны быть настоящие брильянты, потому что в противном случае и Пак Ёнсук, и Ли Донсик были обречены. У Хан Джувона больше не осталось козырей. Он медленно вдохнул и выдохнул через нос, а потом позвонил Квон Хёку. — Джувон, у тебя что-то срочное? — взял трубку Квон Хёк. — Давай лучше завтра. У меня утром важное заседание. — Я нашел твои брильянты. — Что? — Квон Хёк переспросил, не веря: — Какие брильянты? — Вероятно, те самые, что украла Пак Дауль, а до этого помогал контрабандой привезти бывший министр Квон. — Ты услышал в новостях, что завтра заседание, и решил отыграться за мои прошлые грехи? Так и до инфаркта довести можно. Шуточки у тебя! — Стал бы я шутить? — вздохнул Хан Джувон. — Я сейчас пришлю тебе фотографию. — И где ты их вдруг нашел? — Среди вещей Пак Ёнсук. В Маняне. — Неужели дом раньше не обыскивали? — Их спрятали в детской игрушке. — Уверен, что это брильянты, а не хрусталь для бус? — Квон Хёк, я видел настоящие брильянты. Дома у меня нет ультрафиолетовой лампы, но это точно не стекло. — Завтра утром отправим на экспертизу. Там и выясним, — миролюбиво заключил Квон Хёк. — Когда ты их привезешь? Хотя, стой, не надо их никуда везти! Время позднее, но я сейчас позвоню кому-нибудь. Пусть пришлют офицеров с оружием на бронированной машине. Сиди дома и никому не открывай, пока я не дам знать! — Есть одна проблема. Видишь ли, Хёк… — Только не говори, что у тебя их уже украли! — воскликнул Квон Хёк. — Так и знал! — Брильянты в целостности и сохранности, но я не могу отдать их тебе. Ни сейчас, ни завтра. — Убегая от мафии, ты их проглотил? Джувон, я найму тебе лучшего гастроэнтеролога во всем Сеуле. Хан Джувон представил, как глотает пакет с брильянтами, его чуть не стошнило. — Ну и фантазия у тебя! Дело в другом. Ли Донсик… — Брильянты у Ли Донсика, и он не собирается отдавать их нам? Джувон, вы хоть понимаете, что у меня завтра слушание? Если не будет весомых доказательств, то завтра дело развалится, а министр Квон выйдет сухим из воды! — Ты же говорил, что поймал его на взятках? — Его адвокат требует смягчения условий содержания до домашнего ареста. В тюрьме у министра Квона обострилась язва желудка. А ты понимаешь, насколько легко может ускользнуть из-под домашнего ареста человек вроде него? — Сейчас же надевают следящие браслеты? — Ли Донсик вернулся домой с безумной идеей? Это в его стиле, а не в твоем. — О Чжихва считает, что его похитили из-за дела Пак Ёнсук. Я считаю, что его похитили из-за брильянтов. — И теперь кто-то тебя шантажирует, собираясь обменять его жизнь на брильянты? — Хан Джувон услышал, как Квон Хёк тяжело вздохнул по ту сторону трубки. — Классика. Ты же знаешь, как обычно поступают в таких случаях? Обычно драгоценности подменяли на качественную фальшивку или похожие камни меньшей стоимости. Фальшивки, как правило, помечали, а преступников задерживали на месте. Мало кому удавалось сбежать и потом попытаться их сбыть. — Меня никто не шантажирует. Никто, кроме тебя, ведь не знает, что камни у меня, — ответил Хан Джувон. — Великолепно! — в голосе Квон Хёка читалось облегчение. — Тогда во сколько нам завтра забрать камни? Если хочешь, мы могли бы подключить Сеульскую полицию к поискам Ли Донсика. Почему ты сам туда до сих пор не обратился? — Хёк, ты не понял. Я не могу отдать камни, пока мы не найдем Ли Донсика и Пак Ёнсук. Я хочу попросить тебя пустить слух, что именно я нашел камни, и это будет решающим доказательством против министра Квона. — Ты не хуже меня знаешь, что вещественные доказательства приобщают к делу. Если я сообщу об украденных брильянтах, которые никто в глаза не видел, то быстро вылечу с этой работы. — Действительно. Одной фотографии никто не поверит, — согласился Хан Джувон. — Ты мог бы приобщить камни к делу, а после проверок подлинности, я заберу их обратно. — Джувон, я понимаю, что это расследование непросто тебе дается, но ты хоть представляешь, насколько безумно звучит твое предложение? — Не менее безумно, чем человек, напавший на Ян Хиджона и при помощи катаны расправившийся с убийцей Пак Дауль. Ты хочешь сдать брильянты в хранилище для улик, но не думаешь, что оттуда ему будет еще проще их достать? — Лучше он отрежет тебе из-за них голову. Допустим, тебя не волнует наказание за кражу улик. Но ты не думал, что рискуешь гораздо больше, чем Ян Хиджон, надевший свой бронежилет на ребенка? Тебя ведь будет искать не конкретный злодей, а готов убить любой пьяный отморозок, прослышавший о брильянтах. Неужели поиски той девчонки стоят того, чтобы ради этого умереть? — Мне все равно умру я или нет, если это поможет раскрыть дело и освободить Пак Ёнсук с Ли Донсиком. — Я не буду упоминать на завтрашнем заседании про брильянты перед прокурором. Утром позвоню Ким Чжэюну и попрошу восстановить тебя в звании и взять обратно за неоценимую помощь следствию. Попрошу выдать тебе премию! Тогда точно пойдут разговоры, что дело нечисто. — Спасибо, Хёк! — Если дело не сдвинется с мертвой точки или ты потеряешь ценные вещественные доказательства, я сам приеду и убью тебя!