Косвенные улики

— Ты как? — Как и вчера. Мой отец мертв. Не надоело задавать один и тот же вопрос? — Прошло больше месяца, а я никак не могу добиться от тебя, что ты чувствуешь по этому поводу. — Я должен что-то к нему чувствовать? После всего, что он натворил? Хан Джувон приподнял бровь, вышло наиграно. Непонятно, зачем он пытался притворяться тем, кем на самом деле не являлся. Например, неблагодарным сыном. Ли Донсик не имел ничего против того, чтобы Джувон злился — на кого угодно — или горевал. Только не замыкался в молчании. — Он внезапно завещал тебе все свои оставшиеся деньги, — напомнил Ли Донсик. — Такое трудно проигнорировать. — После того, как несколько лет потратил на то, чтобы в судебном порядке отобрать у меня все, на что я мог претендовать. Никак не пойму, что под конец на него нашло. Я выбрасывал его письма из тюрьмы, не читая. Я так и не простил его. Не общался с ним. Я его ненавижу. — Я тоже его не простил. Пусть катится прямиком в ад. — Что ему в конце концов было от меня нужно? — вздохнул Хан Джувон. — Я разочаровал его всеми возможными способами: уехал из Сеула, забив на карьеру, так и не женился, не завел детей, связался с полицейским, который засадил его за решетку. — Возможно, на фоне его соседей по камере ты снова стал примерным мальчиком? — предположил Ли Донсик. — Тюрьма меняет перспективу. — Или он рассчитывал потратить их на взятки, чтобы выйти пораньше, но когда не выгорело, решил из глубин ада манипулировать моим чувством вины. — Ты потратил его деньги достаточно иронично, — заметил Ли Донсик. — Хотя это было необязательно. — Делать тебе новое ухо на деньги человека, который лишил тебя сестры? — Хан Джувон потянулся к его шее и пальцем провел вдоль шва. — Как оно? — Чешется! — пожаловался Ли Донсик. — Достало! Врачи явно решили перестраховываются с выпиской. Боятся вдруг на работе мне снова что-нибудь отрежут и все их труды насмарку. Хан Джувон наклонился ниже, его дыхание обожгло шею. В альтернативной реальности это мог бы быть поцелуй. Возможно, это и был поцелуй. Ли Донсик его не чувствовал, но помнил прикосновение языка. — Чувствуешь? Хотелось соврать, что «да». Рядом с Хан Джувоном каждое «нет» и «мог бы» ранили сильнее. Своим существованием он вечно напоминал обо всем, что Ли Донсик потерял. Врать ему было глупее, чем отражению в зеркале. — Джувон, ты же знаешь, что нет. Прошло слишком много времени. Это была бессмысленная эстетическая операция вроде подтяжки морщин или увеличения члена. Не то что бы Ли Донсик планировал когда-либо делать то или другое. — Выглядит как настоящее. Красиво вышло. — Хирург обещал, что они будут одинаково уродливые. Как мои родные! Не стоило доверять человеку, зарабатывающему на жизнь пришиванием фальшивых ушей. Хирург предлагал сделать ему ухо из ребра, но этот вариант Ли Донсик в ужасе отмел. Неужели есть на свете люди с лишними ребрами? Разве это не каннибализм? — Ты слишком сильно из-за этого паришься. Хан Джувон подошел и поцеловал его здоровое ухо. Это Ли Донсик сразу почувствовал. По затылку растеклось приятное тепло. — Кто еще парится? Не я потратил целое состояние на любовника с уродливыми ушами. — Неправда. Ни капли они не уродливые. — Тогда у меня для тебя плохие, новости, Джувон, — пальцы Ли Донсика плавно расстёгивали рубашку. — Ты фетишист. У тебя встает на… — На тебя, — перебил его Хан Джувон. — С ушами или без. — Тогда целуй там, где я могу это почувствовать. Хан Джувон опустился на колени и расстегнул ширинку на его брюках. Там пластика не требовалась. Ли Донсик рукой облокотился о стену — врачи пока запрещали активные физические нагрузки. Но он ведь и не напрягался? Хан Джувон делал все сам. От и до. Бывало, увлекался и глотал. И куда девалась его знаменитая брезгливость? Осталось ли от нее за эти годы хоть что-то за исключением ворчания за немытую посуду или невыброшенные очистки на кухне? Трудно вытравить из перфекциониста привычку во всем добиваться совершенства. Хан Джувон сосал очень ответственно, как человек, качественно выполняющий свою работу. В отличие от Ли Донсика, он не отвлекался. Не дразнил головку, то выпуская изо рта, то снова принимаясь за дело. Не прерывался на остроумные комментарии. Не играл пробную партию, а сразу шел за выигрышем. Хан Джувон не был фетишистом. Ему нравилось вгонять людей в пожизненные долги. *** Поля тянулись до самого горизонта, но и там не заканчивались. Уходили за горизонт. За пределы Южной Кореи, а, может, и Северной. К концу мира. В древности люди верили, что земля плоская и стоит на четырех слонах, в такие моменты Донсик их понимал. Поля напоминали лысину молодящегося старца, безуспешно пытающегося показать внукам, что он еще «ого-го». Местами полосками сохранились посевы, но многие участки давно забросили — трава на удобренной земле росла густая. Достаточно высокая, чтобы легко спрятать тело. Ли Донсик не помнил, откуда впервые узнал про это место, но полюбил приезжать сюда, когда хотелось немного побыть в одиночестве. Раньше он представлял себе, как находит там сестру. Выбирался из машины и неприкаянный бродил в чистом поле. По макушку зарывался в мокрую после дождя траву. Глядел на небо, слушая тихий шелест ветра вокруг и стрекод цикад. Сегодня Ли Донсик ленился выйти из машины. Он смотрел в лобовое стекло, как на старую заставку рабочего компьютера или того медицинского прибора, где из-за невозможности разглядеть кривой домик в щелке окулист выдал ему рецепт на очки. Поля тянулись до самого горизонта, но и там не заканчивались. Осознание дарило ложное чувство успокоения. Его жизнь больше не заканчивалась за теми полями. Ему не хотелось остаться здесь навеки вместе с Ли Юён. Он приходил сюда любоваться гармонией жизни, а не думать о смерти. Вдруг Ли Донсик услышал рядом гул двигателя и скрип шин. Странно. О Чжихуна он высадил в участке. Видно, тот вернулся, что-то забыв в служебной машине. Телефон? Или отчет? Спустя пару мгновений Донсик вспомнил, что машина О Чжихуна сломалась, поэтому пришлось перед дежурством забирать его из дома. Это был другой человек. — Джувон, не рановато ли ты вышел на смену? У тебя разве не через сутки? Хан Джувон приехал на личной машине и припарковался окна в окна. Вот только одет был в служебную форму. Что-то случилось? Нет, тогда бы передали по рации. Свою Ли Донсик не выключал, пока не возвращался в участок. — Усиление? — продолжил вслух гадать Ли Донсик, когда со скрипом тонированное стекло напротив опустилось. — Или опять отправляют в командировку? Приехал попрощаться? Несмотря на усилия, которые Хан Джувон прилагал, чтобы остаться незамеченным, его любили приглашать помочь расследовать запутанные дела в соседних провинциях. Умных и исполнительных людей, внимательно анализирующих улики, в полиции вечно не хватало. Поначалу Ли Донсик тоже с ним ездил, потом надоело. С тем же успехом он мог ознакомиться с делом в переписке и часто делал выводы не хуже, что и на месте. Это Хан Джувон любил бегать по полям, Ли Донсик теперь наблюдал издалека. — Ты не вернул вовремя служебную машину на место, — укорил его Хан Джувон. — Твоя смена давно закончилась. Это нарушение! — Они могли бы сами написать мне, а не посылать тебя ее конфисковывать. И трех часов не прошло. Даже взыскания не положено, если напишу, что двигатель перегрелся. — О Чжихун решил, что ты нарочно высадил его в участке, а сам куда-то укатил один. — Ревнуешь? Или только тебе можно задерживаться после работы? — Просто… — Хан Джувон замялся, словно сочинял правдоподобное объяснение. — Захотелось приехать. — Ты опять боишься, что со мной что-то случится? — Ли Донсик поставил локоть на окно. — Со мной ничего не случится, Джувон. Одно Ли Донсик никак не мог взять в толк: почему Хан Джувон был в форме? Встретил О Чжихуна, когда ездил завозить бумаги в канцелярию? Или действительно решил поработать в выходной? Некоторое время после возвращения в Манян они с Джувоном работали в паре только друг с другом, но видеться и дома, и на работе, быстро им обоим осточертело. Теперь они предпочитали разных напарников, стыкуясь сменами только по воле случая или на интересных делах. — Я приехал не из-за того, что не доверяю тебе. Есть одно дело. Не знаю, как к нему подступиться. — Ты надел форму, чтобы настроиться на нужный лад? Хорошо, ради тебя немного поработаю сверхурочно. Показывай, что там тебе опять прислали. Форма помогала: в ней Ли Донсик чувствовал себя более законопослушным и терпеливым, чем без нее. Форма заставляла соблюдать негласный полицейский кодекс. Прямее держать спину. Строже относиться к чужим проступкам и ошибкам. — Ты однажды обещал, что исполнить любую мою фантазию, — наконец решился Хан Джувон. — Или желание. — По-моему за то время, что мы вместе, я исполнил далеко не одну твою фантазию. Чем ты собрался меня удивлять? — Обещай, что не будешь смеяться. — Буду. По-доброму! Хан Джувон молчал так долго, что Ли Донсик не выдержал и продолжил: — Играем в серийных убийц-каннибалов вон в тех полях? Джувон, ты захватил с собой нож? — Поэтому я долго не хотел тебе рассказывать, — вздохнул Хан Джувон. — У тебя слишком живое воображение. Ты все испортишь. — Твои фантазии всегда такие простые, Джувон. Не грех придать им огоньку! — Этого я и боюсь. — Придумай правила, и я буду им следовать. Хан Джувон молча вышел из своей машины, открыл дверцу служебной и плюхнулся на соседнее сидение. Решительно и бесцеремонно, как в старые добрые времена. Ли Донсик заулыбался. — Хочешь арестовать меня и трахнуть? Или чтобы я тебя арестовал? — Сможешь ненадолго притвориться, что мы снова напарники? — Мы работали вместе один раз на прошлой неделе. Успел соскучиться? — Нет. Я хочу, чтобы все было, как когда мы расследовали дело Ли Юён, — Хан Джувон набрал побольше воздуха в легкие и быстро пробормотал: — Только, чтобы ты меня трахнул. Усадил к себе на колени. В форме. — На член усадил или на колени? — Нельзя и то, и другое? — Нежно или грубо? — Как в первый раз. — Джувон, будь реалистом. Насколько бы хороша ни была твоя или моя актерская игра, как в первый раз уже не получится. — Тогда чтобы это не выглядело, будто ты злоупотребил полномочиями. Хочу романтично. — Ты тогда был выше меня по званию. Да и недавно опять выслужился, а расслабляться до сих пор не умеешь, — рука Ли Донсика потянулась и ослабила ремень. — Но мы это легко исправим, правда, инспектор Хан? — Не так, — Хан Джувон нахмурил брови. — Знал же, что это плохая идея. Ничего не выйдет. Каким Хан Джувон был, когда они познакомились? Никому не доверяющим закрытым параноиком? Или искренне пытающимся найти убийцу Ли Юён молодым героем? Очаровательным в наивной вере, что это дело не будет ничего ему стоит, а его собственные ошибки закопаны настолько глубоко под землю, что их никто не сыщет? Или глупцом? Надежным напарником или незнакомцем, готовым при первой возможности вцепиться в горло? Контролфриком или слабаком, не способным контролировать свои эмоции? Проницательным следователем или тем, кто идет на повожу у ложной догадки? Мыслил ли он трезво или в любой момент был готов сорваться и поддаться безумию? Смотрел ли он в будущее или был таким же пленником своего прошлого, как все в вокруг? Ли Донсик не помнил. Разные версии Хан Джувона наслаивались друг на друга, словно коржи на торте, но Ли Донсику всегда нравилась двойственность. Загадка, дающая простор для интерпретации. Именно поэтому с Джувоном всегда было интересно — и в постели, и проводить время. — Переспать с тобой — самая лучшая из моих плохих идей, — Ли Донсик приобнял его за талию, чувствуя под рукой твердый пресс. Хан Джувон не пренебрегал физической подготовкой. Наверное, сейчас он тренировался еще усерднее, чем тогда. — Иди сюда, инспектор Хан. Я научу тебя всему, что умею. Как приласкать, как поцеловать, как стонать от удовольствия у меня на коленях. — Я привык сам справляться с трудностями. — И с этим тоже, инспектор Хан? — рука Ли Донсика бесцеремонно трогала ширинку. — Или помочь? Раз мы напарники. — Случайная реакция на физический контакт не может служить доказательством в суде. «Ты сам хотел романтично, — мог бы напомнить Ли Донсик. — Чего теперь огрызаешься?» Ли Донсик усадил Хан Джувона к себе на колени, лицом к рулю, и принялся трогать через униформу. Ничего до конца не расстегивая. Осторожно. Ласково. Когда вы оба в форме, в служебной машине, это даже ленная нежность ощущалась иначе. Обычно петтинг быстро Ли Донсику надоедал, но новизна придавала остроту. Ли Донсик однажды в молодости переспал с незнакомым парнем в клубе в Сеуле, когда работал под прикрытием, но значок ему не показывал. Все внедренные полицейские приходили рано или поздно к тому, что секс под прикрытием не считался за секс, если партнер не знал, что ты полицейский. Или если это помогало вам не вызывать подозрений и продолжать расследование. В глубине души Ли Донсик не верил, что Хан Джувон решится попрать честь мундира, тем более, в служебной машине, — только дразнил. Хан Джувон отзывался на каждое прикосновение. Ли Донсик через одежду чувствовал его нетерпение. Джувон был таким красивым! Таким влюбленным! Был ли он таким всегда? Фантазии ведь не рождаются за один день. Что-то дает им почву. — Чья случайная реакция, инспектор Хан? — Ли Донсик засмеялся. — Моя или твоя? Боковое стекло запотело. Хан Джувон заерзал у него на коленях. Это было лучшее чувство на свете — когда тебя настолько хотят, что это видно. — Помощник инспектора Ли, — начал Хан Джувон и закашлялся. — Вы… вы… ты научишь меня, как правильно? — Правильно что? Отчет заполнять? Это тебе в архив, к Пак Чончжэ. Попрошу его выдать тебе старые бланки. Перепишешь их пару раз и во всем разберешься. Дело плевое. — Помощник инспектора Ли, ты займешься со мной любовью? — Тогда придется раскладывать заднее сидение, — смешался Ли Донсик. — Надо было раньше говорить, я бы вещи переложил. Хан Джувон развернулся к нему лицом, вытянув ноги. Обхватил ими сидение. Прижался настолько близко и жарко, что заныли яйца. Это было невозможно! Кто ему разрешил таким быть? — Помощник инспектора Ли, трахни меня, — Хан Джувон наклонил голову и поцеловал его взасос. Такому щедрому предложению грех было сопротивляться. Ли Донсик так и не снял с Хан Джувона до конца штаны. Под мокрой от пота рубашкой проступили соски. Хан Джувон застонал, когда Ли Донсик вошел в него — сначала пальцами, потом членом. Вышло легко. Кое-кто готовился дома. Смазка почти не понадобилась. Ли Донсик представил, как Хан Джувон специально надел форму, чтобы, пока он на дежурстве, трахать себя пальцами. У них в спальня стоял зеркальный шкаф. Это была настолько завораживающая картина, что Ли Донсик отвлекся от нее, чтобы не кончить раньше времени. — Ты… Ты охренеть какой красивый, инспектор Хан. Такой отзывчивый. Такой… — вид сосков Джувона под рубашкой опять отвлек Ли Донсика, и он сбился. — Такой самоотверженный! Всегда… Ох, всегда работаешь с полной отдачей! Просто… Блядь, лучший напарник! Скажи он это Хан Джувону, когда они начинали работать вместе, тот бы решил, что Ли Донсик над ним издевается. Возможно, тогда обстоятельства сложились иначе. Но сейчас они понимали друг друга. Они работали в команде. — Я хочу два раза, — сказал Хан Джувон, изнутри сжимая его член. — Два раза кончить, пока ты меня трахаешь. — Твои аппетиты, инспектор Хан, выдают, что это у тебя не первый раз. — На твоем члене? Нет, — Хан Джувон улыбнулся, и Ли Донсику хотелось кончить назло, чтобы наказать его за нахальство. — Он такой большой. Как твой опыт расследования убийств. Ли Донсик не выдержал и заржал. Грязные разговорчики в постели у Хан Джувона всегда выходили смешными до слез. — Блядь, как опыт расследования убийств! — повторил Ли Донсик прежде, чем вернуть прежний быстрый темп. — Откуда ты это берешь? Никто ведь так не говорит! — Учился у лучших. — Пусть твой учитель… вернет тебе деньги! — А как ты предпочитаешь, ох, помощник инспектора Ли? — с последним толчком Хан Джувон выплеснулся ему в руку, Ли Донсик почти сразу к нему присоединился. — Погоди! Не двигайся. Ли Донсик прищурился, сжал его мягкий член рукой. Все же иногда Хан Джувон себя переоценивал. Самому скоро станет мерзко. Что уж говорить о форме! Хрен отстираешь. Сам будет жаловаться. И нудеть! — Не много ли ты на себя берешь, инспектор Хан? — Разве напарники не должны выручать друг друга в трудных ситуациях? — По-моему, ты сам создаешь себе трудности. Потрахались разок и хватит. А то О Чжихун явится искать машину, как ты будешь объясняться? Скажешь, что случайно приспустил штаны, споткнулся и упал ко мне на колени? — Я хочу, чтобы ты еще раз меня потрогал. Тогда у меня быстро встанет. «С чего ты решил, что у меня также быстро встанет?» — собирался спросить Ли Донсик и осекся. Он себе врал. Подобные фантазии настолько редки в реальной жизни, что одного раза кажется мало. — Ты бессовестный манипулятор, инспектор Хан, — Ли Донсик развернул его лицом к рулю, чтобы удобнее было лапать. — Ладно, можешь еще разок прокатиться у старшего товарища на коленях. Не каждый день из Сеула присылают подобного красавчика. У тебя шикарный пресс. Чувствительные соски. Длинные ноги. Белая шея — засосы, наверное, долго сходят, да? Перечислять было проще всего. Хан Джувон был настолько хорош собой, что достаточно называть все, что перед собой видишь. — Да, — простонал Хан Джувон. — Донсик… Если Ли Донсик был падок на любовные признания, то Хан Джувон, особенно после секса, был падок на похвалу. Падок и ужасно придирчив. — Ты такой… — Ли Донсик прислушался к себе в попытках поймать вдохновение на красивые и, главное, оригинальные слова, чтобы подчеркнуть другие важные качества Хан Джувона. Было непросто. Особенно после оргазма. Это до он мог разливаться соловьем. — Такой открытый. Такой искренний. Такой молодец. Каждое слово он сопровождал ласковым прикосновением. Хан Джувон охнул, когда Ли Донсик рукой провел от локтя до запястья. Когда погладил его пресс. Когда поцеловал ребра через ткань. Ли Донсик не был сентиментален, но иногда нежность накатывала на него и вулканическим пеплом накрывала все, к чему он прикасался. Он не мог это контролировать — только чувствовать. Попытаться передать через касания и поцелуи. Ли Донсик любил, как жил — порывисто, случайно, ничего толком не объясняя. Просто любил и все. — Всегда меня удивляешь, хотя я люблю делать вид, что уже все испытал в этой жизни и пресытился. — Нет, — прошептал Хан Джувон. — Еще не все. И Ли Донсик ему поверил.