Роман в письмах

Милый Женя!

      Несказанно рад был получить твоё письмо и узнать, что у тебя всё в порядке. Я уже начал немного волноваться, памятуя твоё бесстрашие и тягу к авантюрам. Надеюсь, ты не подвергаешь себя ненужной опасности?       У меня всё по-прежнему хорошо. Всё так же, как было годы до этого. Но вышло так, что я очень привык к тебе, и теперь мне как будто чего-то не хватает. Иногда бывает грустно знать, что ты не зайдёшь вечером, что мы не сходим куда-нибудь вместе. Но мне приятно тебя ждать и заранее представлять, как ты приедешь. Ты, должно быть, изменишься к тому времени, но надеюсь, что не слишком сильно.       Из твоего письма мне показалось, что тебя что-то гнетёт. Может быть, всего лишь показалось. А если нет — ты можешь мне написать, коли имеешь в этом потребность и позволяют обстоятельства. Особенно если это связано с твоей раной. О ситуации у вас на фронте я узнаю из газет и понимаю, что радоваться пока преждевременно, но верю, что всё будет хорошо в целом, и, в частности, у тебя.       Сирень у нас давно отцвела, зато цветут розы. Жаль, ты их не видишь. Ходил недавно в синематограф, и всё так же решительно отказываюсь понимать, что люди находят в этом безвкусном кривлянии. Зато от «Колизея» дошёл зачем-то до твоего двора, и, стоя уже в сумерках, искал твоё окно. Кажется, нашёл, и жаль было, что оно не горит и тебя там нет.       Пишу сейчас при свете лампы, а за окном какой-то небывало розовый закат, и в воздухе что-то вроде розовой дымки. А во Львове я никогда не был, и мне сложно представить, что ты видишь сейчас.       Ты спрашиваешь насчёт высылки и известных тебе дел, не беспокойся — меня это не коснётся. И теперь мне, да и всем, странно вспоминать о том кратком помутнении. Не думаю, что теперь допустят повторение. Поэтому не волнуйся за меня. А вот себя береги, насколько это возможно. И пиши чаще. Среди обыденности и рутины твои письма подобны глотку горного воздуха. Я тоже буду писать, хотя того, что достойно упоминания, у меня происходит не в пример меньше, чем у тебя.       Засим позволь откланяться. Жду твоих писем и тебя самого.

Твой Генрих.