Playing With Fire

Папа Беа иногда шутил, что неслучайно имя его дочери всего на одну букву отличалось от названия очень злого насекомого.*Игра слов Bea и Bee (от англ. пчела). Это раздражало Беа, что только подтверждало точку зрения ее отца. Беа могла быть невероятно забавной, когда злилась. Она выглядела обманчиво милой — ее рост едва превышал пять футов, ее лицо имело сердцевидную форму, губы всегда были изогнуты в полуулыбке. Она не была похожа на человека, который мог ринуться в спор с целеустремленным упорством вельштерьера. Несмотря на то, что мы были лучшими друзьями с одиннадцати лет, удивительно, как легко иногда я об этом забывала. Она уже смотрела на меня, когда я вошла в гостиную в тот вечер, так как она расположилась в одном из кресел у камина, что позволяло ей непрерывно наблюдать за портретным проемом. У меня не было возможности прокрасться наверх в спальню, так я бы только усугубила ситуацию. Я репетировала свои аргументы, направляясь к ней: я не хотела лгать, просто так получилось, я не умею говорить о таких вещах… — Как давно ты так пялишься? — спросила я, садясь на стул напротив нее. — Шарлотта Виктория Льюис, не пытайся сменить тему. — Я не могу сменить тему, если мы еще не начали разговаривать, — возразила я. — И не пытайся спорить со мной о семантике, — сказала она, угрожающе сверкнув глазами. — Ты абсолютно точно знаешь, почему мы здесь, я жду серьезных объяснений. — Слушай, я знаю, что ты не довольна мной… Беа фыркнула. — …и я понимаю, почему. Я знаю, что солгала тебе, и мне очень жаль. Я не хотела, чтобы все так получилось. Правда. Было ли это очередной ложью? Я не уверена. — Мне не нравилось держать это в секрете. Все просто как-то… произошло, и я действительно не знала, что с этим делать, поэтому я не говорила тебе. — Для этого есть я, идиотка! — воскликнула Беа, вскинув руки в мольбе к небесам. Меня воодушевил тот факт, что она назвала меня идиоткой — Беа не любила идиотизм, но была склонна воспринимать его как временное, а иногда и простительное состояние. Она была гораздо менее снисходительна к чертам, которые считала врожденными. — Черт возьми, Шарлотта, если бы ты только сказала мне, я бы помогла разобраться. — Знаю, знаю- — Тогда почему ты не…? — Потому что это не так просто, Беа. — Конечно, это просто… — Возможно, для тебя это так, но… — Я начинала волноваться, так как мы приближались к истине. — Я имею в виду — как часто ты слышала, чтобы я говорила о мальчиках? Чертовски редко. — Да ты и не пыталась, — возразила она. — Я уже говорила это раньше и скажу еще раз: ты почти не уделяешь времени тому, чтобы быть молодой и глупой. Это был непрекращающийся спор между нами. Беа чувствовала, что мне нужно уделять больше времени развлечениям, которые она определяла как случайные интрижки или даже эксклюзивные отношения. Поскольку у меня уже была тайная влюбленность, которую я не собиралась раскрывать, я оправдывалась тем, что могу быть молодой и глупой во время летних каникул, но в течение учебного года я была слишком занята. Беа чувствовала, что я упускаю суть. Возможно, она была права. Конечно, я не могла сказать ей и половины правды. Я сделала глубокий вдох. — Слушай, просто… я… я всегда чувствовал себя очень… странной и уязвимой из-за подобных вещей. — Я это уже поняла, но почему? Мы приблизились к правде, по крайней мере, отчасти. — Я не хочу быть похожей на своих сестер, — сказала я через мгновение. — Они милые, замечательные девушки, но когда в их жизнь вмешивается мальчик, они превращаются в идиоток. Я никогда не хотела быть такой, поэтому я просто… я просто полностью избегала такой возможности. К моему удивлению, у меня подступил ком к горлу — неужели меня действительно беспокоило то, что я скрывала это от Беа? Беа вздохнула, но не злобно. — Сиська Мерлина, Шарлотта. Ты, без сомнения, самая умная ведьма, которую я знаю, но иногда ты невероятно тупишь. Теперь пришла моя очередь злиться. — Я обнажаю здесь свою чертову душу, Беа… — Нет, я не имела в виду… — Она на мгновение замолчала, казалось, борясь со своими словами. — Ты не просто умна, Шарлотта: у тебя есть здравый смысл. Эти качества не исчезают просто из-за того, что у тебя появится парень. Тебе не о чем беспокоиться. Мое сердце вдруг почувствовало себя намного легче, чем было с тех пор, как все это началось. — Спасибо, Беа, — тихо сказала я. — Всегда пожалуйста, но в следующий раз просто поговори со мной, ладно? — Ладно. Мне очень жаль. — Я знаю. — В уголках ее губ показался намек на улыбку — настоящую. — И теперь, когда ты обнажила свою душу и различные комплексы, я понимаю твое нежелание делиться последними событиями в твоей романтической жизни. Я готова принять сонет-извинение, которое ты, без сомнения, уже сочинила для меня к концу этого разговора. — Извини, но я не пишу сонеты. — Это не подлежит обсуждению в соответствии с разделом 7, пунктом 3, параграфом 8 нашего Договора о дружбе, — сказала Беа, ее тон был прозаичным. — И теперь, когда мы прояснили вопрос о твоей недавней секретности, это подводит меня ко второй теме: твои романтические приключения в последнее время. — Что не так с моими романтическими приключениями в последнее время? — Преимущественно то, что я ничего о них не знаю. — Ты хочешь узнать что-то конкретное? — О, всего несколько деталей, — беззаботно сказала Беа. — Включая, но не ограничиваясь: как это произошло, когда это произошло, качество поцелуев и других действий, степень других действий, как долго он тебе нравился и когда свадьба? — Я не знаю, это просто как-то… случилось, — неуверенно ответила я. Я не особо продумала эту часть нашего разговора. — Неудовлетворительный ответ. Попробуй еще раз. — На самом деле рассказывать особо нечего. Мы пару раз потанцевали на Святочном балу, он начал кидаться в меня апельсинами, потом мы стали соседями по парте, он попросил помочь с заданием… — И…? — …и он появился во время моего обхода в том коридоре, и мы начали разговаривать, а потом он поцеловал меня, и это было довольно мило. — И…? — И что? Беа тяжело вздохнула. — Честно говоря, Шарлотта. Для человека, столь внимательного к деталям, ты изъясняешься на удивление расплывчато. — Ну, я действительно не знаю, что еще рассказать! — Давай начнем с того, как долго это продолжается. — С субботы. — Каждый день с субботы? Я почувствовала, как румянец покрывает мою шею. — Может быть. Беа выглядела впечатленной. — Поцелуи! Шесть дней подряд! Как будто я тебя даже не знаю. Ну, и как тебе? — Что? — Поцелуи, конечно. — Я сказала, что это было довольно мило, не так ли? — Не очень-то подробно. Мои щеки пылали. — Он… он довольно хорош. — Это просто поцелуи или… — Штаны Мерлина, Беа, не прошло и недели, мы даже не… Я не знаю, кто мы сейчас друг другу. — Это подводит меня к следующему вопросу, — сказала Беа, внезапно став очень серьезной. — Он должен пригласить тебя на настоящее свидание. — Я думаю, ты достаточно четко обозначила это в коридоре. — Я серьезно! Никаких шуток, это нечестно по отношению к вам обоим. — Что случилось с «быть молодой и глупой», и со всеми твоими разговорами об интрижках? — Это другое, — сказала она. — Интрижка — это мой друг из Шармбатона… — Как его зовут кстати? Ты так и не сказала. Она закатила глаза. — Девереукс. — Это его имя? — Теперь ты знаешь, почему я называю его «своим другом из Шармбатона». — Она вздохнула и покачала головой. — Он даже не соглашается на «Дев». Он думает, что это обычное дело. Он настаивает на том, чтобы называть меня «Беатрис» по той же причине. — …И тебе нравится этот человек? — Видишь ли, в том-то и дело: к концу года я, вероятно, больше никогда его не увижу. И это нормально, потому что, кроме интереса к поцелуям, у нас очень мало общего. Девереукс — яркий пример интрижки: весело, но несерьезно. — А Фред…? — Ну, очевидно, ты еще увидишься с Фредом в следующем году. Но Фред не интрижка. С первого взгляда он кажется интрижкой, потому что половину времени он не может воспринимать что-либо всерьез, но когда дело доходит до отношений, он не ведет себя как интрижка. Думаю, и Джордж тоже. — Она замолчала и слегка улыбнулась. — Я думаю, что Фред мог бы стать чем-то особенным, если бы ты позволила ему. Я бы никогда не подумала свести вас двоих вместе, но в этом есть определенный смысл. Я поерзала на стуле, пытаясь скрыть дискомфорт. Смысл всего этого эксперимента состоял не в том, чтобы привести Беа к выводу, что Фред и я предназначены друг для друга: смысл был в том, чтобы мы оба оказались с другими людьми. — Я не знаю, будет ли у нас свидание, — сказала я как можно небрежнее. — Я имею в виду… мы толком не говорили об этом… — Да, ну похоже, ты вообще мало говорила… — Она увернулась, когда я нацелилась ударить ее ногой по голени. — Я бы не стала списывать эту возможность со счетов — Хогсмид уже в субботу. Время практически идеальное. Практически идеальное. О Беа, если бы ты только знала. — И кроме того, — сказала она, пытаясь подавить улыбку, — я, кажется, припоминаю, что Хогсмид — это остановка Льюис-Экспресс… — Беа, если ты скажешь еще что-нибудь о поездах, клянусь, я расскажу Пивзу о том пустом классе, в котором ты и Девереукс обычно целуетесь. — Но я была права! — захихикала она. — Ты отвергла мою прозаическую силу только для того, чтобы быть сбитой с толку поездом правды! Я позволила ей насладиться ее моментом, хотя и неохотно. В конце концов, она была права лишь наполовину насчет Фреда и меня. — Вспомнишь солнышко… — сказала она, кивнув в сторону портретного проема, через который Фред и Джордж прошли в гостиную. — Эй, Льюис! — позвал Фред, как только увидел меня. — Что такое, Уизли? — Ты собираешься в Хогсмид в субботу? — Да… — Хочешь пойти со мной? — Как на настоящее свидание? — вмешалась Беа. Фред изобразил обиду, когда они с Джорджем плюхнулись в два пустых кресла. — Конечно, это настоящее свидание, я джентльмен, не так ли? — Это спорно, — сказала Беа, — но она принимает твое предложение. — Ты что, мой социальный секретарь? — спросила я. — Да, — ответила Беа. — А также твой консультант по гардеробу, и ты позволишь мне сделать тебе макияж. Потому что ты мне должна. Я не собиралась спорить об этом перед Фредом и Джорджем. — Фред, ты позволишь мне сделать тебе макияж? — спросил Джордж, хлопая глазами. — Извини, приятель, Ли попросил первым, — сказал Фред. — В следующий раз. — В следующий раз? — спросила Беа. — Ужасно уверен в себе, не так ли? — О, у меня есть хорошее предчувствие, — сказал Фред, многозначительно глядя на меня, и я позволила себе легкую застенчивую улыбку в ответ. Беа и Джордж изогнули брови, как будто они знали что-то, чего не знали мы. *** Утро субботы выдалось ясным и холодным. Я знала это, потому что Беа распахнула портьеры моей кровати вскоре после того, как солнце начало выглядывать из-за горизонта. — В чем дело? — я зевнула, прикрывая глаза. — Подъем! В душ! — сказала она весело. Ее нечесаные волосы вкупе с маниакальным блеском в глазах заставляли ее выглядеть слегка сумасшедше. — Слишком рано, — пробормотала я. — Я знаю тебя, Шарлотта Льюис, — сказала она, сдергивая одеяло с моей кровати. — Ты проведешь не менее пятнадцати минут, неподвижно сидя на своей кровати, пытаясь проснуться, двадцать минут будешь возиться в уборной, не менее часа проведешь в душе, еще двадцать минут возни после душа, а потом тебе захочется позавтракать, и ты, вероятно, будешь настаивать на том, чтобы почитать чертову газету — у меня едва хватит времени, чтобы привести тебя в презентабельный вид. — Я начинаю жалеть, что согласилась на это, — проворчала я, садясь. — Слишком поздно! — сказала Беа, сияя. — А теперь начинай сидеть неподвижно на своей кровати, у нас есть расписание, которому нужно следовать. Осведомленность Беа о моих утренних привычках приводила меня в замешательство. Когда я наконец вышла из душа, было около половины девятого. Я вернулась в спальню и обнаружила, что Беа оделась, приняла душ и вывалила все содержимое моего гардероба на мою кровать. — Что ты- — Хорошо, ты закончила. — Она бросила свитер, который рассматривала. — Пошли, у нас есть двадцать минут на завтрак. — Надеюсь, ты собираешься положить все на свои… — Двадцать минут! — повторила она, хватая меня за запястье и быстрым шагом спускаясь по лестнице. — У нас расписание. Едва я успела насладиться апельсиновым соком и овсянкой, как Беа уже закончила есть. — Ты не дала мне прочитать газету, — запротестовала я, садясь на кровать Беа, так как на моей не было места. Беа копалась в куче моих свитеров и рассеянно махнула на меня рукой. В конце концов она остановилась на мягком сером платье-свитере длиной чуть выше колен и черных леггинсах. Отругав меня за то, что у меня не было подходящей пары нарядных ботинок, она наложила на свои собственные чары увеличения, с четкими инструкциями снять их до того, как чары начнут развеиваться, чтобы они не остались растянутыми навсегда. Она завершила образ одним из своих широких ремней, туго затянув его на талии. — Не уверена, что ремень нужен, — сказала я, оценивая свое отражение. — Нет, идеально, — сказала Беа. — Он связывает весь наряд воедино и делает фигуру похожей на песочные часы. А теперь садись, у меня едва хватает времени, чтобы привести в порядок твою прическу и макияж. Беа не позволила мне смотреть в зеркало во время этой части — «лучше, если ты увидишь готовый продукт», — поэтому я провела следующие двадцать минут или около того, тупо глядя в пространство перед собой, пока Беа бормотала что-то себе под нос и возилась со шпильками и бесчисленными баночками и тюбики всевозможных косметических средств, время от времени инструктируя меня смотреть вверх, смотреть вниз, закрыть глаза или перестать ерзать. — Все, — наконец сказала она, закрывая тюбик помады. Она оценивающе посмотрела на меня и улыбнулась. — Теперь можешь посмотреть. — Ты понимаешь, что я оказала тебе огромное доверие?.. — Ну давай, посмотри в зеркало, — сказала Беа, закатывая глаза. Я встала и повернулась к напольному зеркалу. Беа проделала хорошую работу — она убрала мои волосы назад в свободный пучок на затылке, позволив нескольким прядкам выбиваться то тут, то там. Макияж, который она выбрала, был мягким и естественным, подчеркивал мои глаза и придавал моим губам и щекам розоватое сияние. Я выглядела как… ну, я выглядела как девушка, которая собиралась пойти на настоящее свидание. — Но это фальшивое свидание, — сказал тихий противный голос внутри меня. Я поспешно отогнала эту мысль. Было не время для подобных размышлений, не сейчас, когда Беа выжидающе смотрела на меня, а часы отсчитывали минуты до встречи с Фредом. — Доверие оправдано, — сказал я с улыбкой. — Спасибо, Беа. — Пожалуйста. — Она посмотрела на часы. — О, нам пора идти. Мы закутались в наши пальто и шарфы и поспешили вниз во двор. Фред заметил меня первым. — Вот она, дама дня, — поздоровался он, стоя в сопровождении озорно ухмылявшегося Джорджа. — Как ты, голубь мой? — Продолжишь называть меня «голубь мой», и это свидание очень быстро закончится, — лукаво сказала я. — Ой, она сердится, — сказала Беа снисходительным тоном, которым родитель мог бы описать не по годам развитого малыша. — Это значит, что ты ей нравишься. — Мне нравятся дерзкие женщины, — сказал Фред, сверкая глазами, схватив меня за руку и потянув к очереди учеников, ждавших, пока Филч сверит их имена со списком студентов, у которых была привилегия посетить Хогсмид. — Пойдем, Джордж присмотрит за Беа. — Я прослежу, чтобы она не попала в неприятности, — торжественно сказал Джордж. — Так же, как я делаю во время урока. Беа фыркнула. — Ага. — Послушай, Беа, я не хотел тебе этого говорить, но все это зрелище было подстроено, — сказал Фред. — Вы двое стали слишком несносными во время занятия, — добавил Джордж. — Смеялись… — Шутили… — Не обращали внимание… — И эта ужасная сцена с навозными бомбами… — Мы должны были остановить вас, — вздохнул Фред. — Мы просто не хотели вас обидеть, — сказал Джордж, утешительно похлопывая Беа по плечу. — Я тронута, правда, — невозмутимо сказала Беа. — Видишь? Она в надежных руках, — сказал Фред. — Не о чем беспокоиться, — весело добавил Джордж. Беа сказала что-то, что я не совсем расслышала. Очередь двигалась медленно. Филч почти не взглянул на меня, но его глаза сузились, когда он увидел Фреда, и, казалось, он особенно внимательно просматривал свой список, пристально глядя на Фреда, как будто полагая, что может обнаружить нарушение правил, просто прищурившись. — Я слежу за тобой, — сказал он наконец, ткнув пальцем в Фреда. — Один шаг не в ту сторону, и будут последствия, помяни мои слова… — Ура, — радостно сказал Фред. — Я наполовину ожидала, что ты состришь, — сказала я тихо, как только мы вышли за пределы слышимости и подошли к деревне. Фред усмехнулся. — Нет, усвоил этот урок на горьком опыте во время первого визита в Хогсмид. Он не давал нам пройти почти два часа, пока пытался уговорить МакГонагал отменить наши привилегии похода в Хогсмид. — За то, что ты острил? Он пожал плечами. — Что-то о том, что у нас было явное намерение вызвать разрушение. Он не был далек от правды — мы действительно потратили около половины наших сбережений в Зонко, когда наконец добрались до деревни. Я поняла, что мы все еще держимся за руки. Покраснев, я попыталась отпустить руку Фреда. Он только сильнее сжал мою ладонь. — У нас свидание, Льюис, — тихо сказал он, немного наклоняясь ко мне. — О, точно. Извини, забыла. — Забыла? — сказал он, посмеиваясь. — Это что-то новенькое. — Ну, у меня было не так уж много фальшивых свиданий, — сказала я чопорно. — Кстати говоря, куда мы идем? — Конечно, к мадам Паддифут. — Мадам Паддифут? — Ты выглядишь так, словно я предложил попить чай в Азкабане, — сказал Фред, выглядя искренне довольным. — Возможно, тебе захочется выглядеть немного более довольной — если кто-то сейчас посмотрит, он не подумает, что мы хорошо проводим время. Я заставила себя улыбнуться. — Чай в Азкабане был бы лучше. Я ненавижу заведение мадам Паддифут. — Я тоже, но не в этом дело. Если мы хотим, чтобы люди начали сплетничать, это лучшее место, чтобы нас заметили. Я сдержала вздох, пытаясь сохранить лицо расслабленным и счастливым. Он был, конечно, прав. — Хорошо. Но только на полчаса, а потом идем в «Три метлы», как разумные люди. — Один час, и я куплю тебе сливочное пиво. Это была не очень выгодная сделка, но я подозревала, что у меня было не так много вариантов. — Хорошо, — согласилась я. Было еще рано, но у мадам Паддифут уже собралось полно парочек, и все было так же отвратительно, как я это помнила. Мы заняли столик у окна, недалеко от Рошель ДиЛаурентис и Оливера Эспозито. Не было никаких признаков Эйдана или Анджелины. Я не могла решить, испытала ли я облегчение или разочарование. Мы заказали кофе и сняли пальто. — Хорошо, — сказала я со вздохом. — Засекай время. Один час. — Все не так уж и плохо, — сказал Фред, оглядывая вычурный декор. — Очень уютно. — Ты надо мной издеваешься. Фред ухмыльнулся. — Конечно. Мадам Паддифут вернулась с нашим кофе, и я быстро занялась молоком и сахаром. — Ты очень хорошо выглядишь, — сказал Фред. Я вздрогнула, почувствовав, как румянец начинает ползти по моей шее. — О, спасибо, — сказала я, случайно сбивая крышку с сахарницы. — Это все Беа. — Ах, да, социальный секретарь. — А также консультант по гардеробу и макияжу. — Я помешала кофе. — Она очень поддерживает это… — Я неопределенно указал на нас двоих. — Думает, что это пойдет мне на пользу. Фред поднял брови. — Я думаю, что это первый раз, когда кто-то предположил, что я оказываю положительное влияние. Очень странно. — Она думает, что я мало развлекаюсь, — сказала я. Фред, казалось, на мгновение задумался, но прежде чем он успел высказать какое-либо наблюдение, колокольчики на двери зазвенели, и Джордж, запыхавшись, ворвался внутрь. Беа плелась за ним. — Привет, — сказал он, подходя к нашему столу. Он одарил меня очаровательной улыбкой. — Извините, что прерываю, но мне нужно на минутку одолжить Фреда. — Зачем? — сказали мы с Фредом одновременно. — Он здесь. — Джордж многозначительно посмотрел на Фреда. — Три метлы. Выражение лица Фреда внезапно стало серьезным. — Что ж, мы должны… — Я знаю, поэтому… — Поскольку он не… — Ни одна из сов… Теперь Фред возился со своим пальто и шарфом. — Прости, Шарлотта. Я должен… — Беа составит тебе компанию, — предложил Джордж. Беа, которая выглядела несколько потерянной во время всего этого разговора, вздрогнула от звука своего имени. — Я? — Совершенно верно, — сказал Джордж, усаживая ее на стул, который только что освободил Фред. — Можете говорить о… обо всем, о чем обычно говорят девушки. — Макияж и гоблинская политика, — предложил Фред. — Точно. Фред неожиданно наклонился и коротко чмокнул меня в губы. — Мне очень жаль, я скоро вернусь. Они с Джорджем выскочили за дверь магазина, колокольчики весело зазвенели, когда дверь захлопнулась за ними. — Что сейчас произошло? — спросила я. Беа пожала плечами. — Мы зашли в «Три метлы» выпить сливочного пива. Следующее, что я помню, это то, что Джордж тащит меня по улице, бормоча о том, что нам нужно найти Фреда. — Есть идеи, с кем им так отчаянно нужно поговорить? Беа сделала глоток кофе Фреда, скривилась и потянулась к сахарнице. — Понятия не имею. Там было полно народу, в том числе и несколько гоблинов. — Она бросила несколько полных ложек сахара в кофе Фреда. — Я думаю, он пьет кофе без сахара, — сказала я. — Тогда не надо было уходить, — сказала Беа, быстро помешивая напиток. — Итак, как твое свидание? — Э-э, ну, мы пришли сюда, немного поболтали, а потом он убежал, — сказала я, пожимая плечами. — Поэтому я не совсем уверена… хотя он сказал, что я хорошо выгляжу. — Достаточно хорошо, чтобы у него было чертовски хорошее оправдание, чтобы сбежать от тебя. — Ну, это казалось очень важным, — сказала я, когда Беа сделала еще один глоток кофе. — Что ты все еще делаешь с Джорджем? — Забавно: то, что вы двое на свидании, означает, что мы с Джорджем предоставлены сами себе. Итак, мы решили избавить друг друга от одиночества. Мы планировали вашу свадьбу до того, как Джордж сбежал из «Трех метел». — Замечательно, — сказала я без всякого энтузиазма. — Это будет просто шикарно, — сказала Беа. — Джордж считает, что Снейп должен надеть боа и пэстисынасосочники, как у стриптизерш только на прием, а не на церемонию. К счастью, появление Фреда и Джорджа избавило меня от дальнейших тревожных образов. У обоих покраснели щеки, они запыхались и выглядели довольно подавленными. — …что-то в этом… — тихо сказал Джордж, когда они с Фредом подошли к нашему столу. — Ладушки, — сказала Беа, вставая со своего места. — Ну, мы с Джорджем пошли. Нам нужно спланировать церемонию. — Да, я думал об этом, — сказал Джордж Беа. — Как ты относишься к хору домовых эльфов? — О-о! Мы могли бы заставить их нести свечи! Джордж подмигнул мне, когда они с Беа ушли, погруженные в разговор о том, есть ли способ заставить хор домовых эльфов облачиться в белые церемониальные одежды, не освободив их случайно и не оскорбив одеждой. — А что насчет поющих домовых эльфов? — спросил Фред, устраиваясь на своем месте и снимая пальто и шарф. — Они планируют нашу свадьбу. — Ах, конечно, — сказал Фред, казалось, невозмутимый тем фактом, что Джордж и Беа планировали нашу свадьбу, и тем, что в ней участвовали поющие домовые эльфы. — Извини, что так сбежал. — Так что там такое? — Долгая история, — сказал он, делая глоток кофе. Он вздрогнул и чуть не выплюнул его. — У меня есть время. — Ну, это… — Он, казалось, подыскивал подходящее слово, отставляя кофе в сторону. — Это довольно… чувствительный момент. — Довольно чувствительный момент? Что случилось с твоими разговорами об «обнажении душ» и «доверии к нашей новоиспеченной дружбе»? И ты не думаешь, что должен дать мне надлежащее объяснение после того, как сбежал? Он ухмыльнулся. — Хорошо, Льюис. Но никому об этом не говори. — Фред Уизли, я скорее умру, чем предам партнера по танцам, — сказала я, процитировав его заявление о верности с Святочного бала. — Хитрюга. — Он вдруг потянулся через стол и схватил меня за руку. — С таким же успехом можно создать впечатление романтики — не закатывай глаза, ты испортишь момент. Я изо всех сил старалась придать своему лицу мягкое, кокетливое выражение, когда наклонялась через стол, чтобы лучше его слышать. — Джордж и я заключили пари на Чемпионате мира этим летом, — сказал он тихо. — Какова была ваша ставка? — Что Ирландия выиграет, но Крам поймает снитч, — сказал он. — Мы поставили на кон все наши сбережения. Я нахмурилась. — Но… значит, вы выиграли… — Да. Но букмекер выплатил наш выигрыш золотом лепреконов. Оно исчезло через несколько часов. Сначала мы подумали, что это ошибка, но он игнорировал наши письма. Мы пытались поговорить с ним в Трех Метлах, но… Я была в ужасе. — Кто это? — Бэгмен. — Моя сестра Элис работает в Министерстве, — неуверенно предложила я. — Я могу узнать, может она сможет помочь. — Мы этим занимаемся, — коротко сказал Фред, и я поняла, что тема почти закрыта. — Ну… если ты передумаешь… Он слегка мрачно улыбнулся и сжал мою руку. Звонок на двери магазина звякнул, и я взглянула, прежде чем быстро отвернуться. — Не смотри, — тихо сказала я. — Мой друг и… его друг только что вошли. — Нам действительно нужно придумать хорошие кодовые имена… Я попыталась сосредоточиться на Фреде. Эйдан и Женевьева подошли к столику, который был, разумеется, справа от нас. Эйдан галантно отодвинул стул для Женевьевы, его рука задержалась на ее плече, когда она широко улыбнулась… — Эй, Шарлотта. — Мой взгляд отвлекся всего на полсекунды, но Фред это заметил. Он сжал мою руку. Я сделала глубокий вдох. — Извини. Не ожидала… — я замолчала. — Разве не глупо с моей стороны не ожидать этого сейчас? Он снова сжал мою руку. — Поговори со мной о чем-нибудь, — предложил он. — О чем? — О чем угодно. Ты была на чемпионате мира этим летом? — Да, это было наше приключение сестер Льюис, — сказала я. Он выглядел удивленным. — Ваше что? — Приключение сестер Льюис. Полагаю, это семейная традиция. Мы каждый год куда-то ездим — только вчетвером. Для поддержания связи или чего там еще. — Звучит забавно. — О, обычно все чудесно, пока Офелия не затевает ссору, — сказала я. — Это запускает цепную реакцию: Алиса в гневе кидается прочь, Бьянка пронзительно кричит на всех, а я сижу и тихо размышляю, как я оказался в родстве с тремя маньячками. Через два часа происходит групповое объятие со слезами на глазах, и все успокаивается до следующего раза. — Я рад, что у меня есть только одна сестра, — пылко сказал Фред. — Есть преимущества и недостатки. — Я услышала, как Женевьева хихикает. Фред снова сжал мою руку. — Продолжай рассказывать. Я рассказала ему о том, что прошлым летом наше приключение сестер Льюис проходило на выходных в Лондоне, где мы остановились в хорошем отеле. Алиса накрасила мои ногти лаком, который был заколдован, чтобы меняться вместе с моим настроением, пока Бьянка и Офелия посмеивались над игрой в плюй-камни. В тот вечер Офелия заказала еду на вынос в двух разных китайских ресторанах, потому что в одном не было яичных рулетиков в меню, а другой имел наглость положить грибы в их ло-мейн. Бьянка впервые попробовала огневиски, что не помогло, когда Офелия начала свою обязательную ссору, которая внезапно закончилась, когда Бьянку, набитую безгрибным ло-мейном и огневиски, эффектно вырвало в ее собственную сумочку. Я смеялась так сильно, что заплакала, в то время как Офелия кричала на меня за то, что я незрелая, а Бьянка кричала на Офелию за то, что она кричала и усугубляла ее головную боль. Алиса, которая ранее раздраженно убежала в соседнюю спальню, открыла дверь, чтобы наорать на Офелию за то, что она вообще принесла огневиски. Не знаю, почему я выбрала эту дурацкую, бессвязную и несколько неловкую историю, но чем больше я говорила, тем легче мне было сосредоточиться и не обращать внимания на низкий рокот голоса Эйдана и периодическое хихиканье Женевьевы. — Час почти истек, — сказал Фред, осторожно взглянув на часы. — Я думаю, нам стоит немного поцеловаться, прежде чем мы уйдем. — Он многозначительно взглянул на Надю Минковски и Отиса Уоррена, которые, казалось, изо всех сил старались проглотить друг друга целиком. — Разве мы не можем сделать это в «Трех метлах»? — Ароматный воздух начинал вызывать у меня головокружение. Фред ухмыльнулся. — Отличная идея, там мы тоже попробуем. — Теперь он наклонялся ближе. — Если люди увидят нас здесь, это придаст определенной легитимности. Кроме того, наш час еще не истек. Я вздохнула. — Ты чертовски невозможен. Фред фыркнул. — Я собираюсь поцеловать тебя, Льюис. Постарайся выглядеть немного более мечтательной. Мое сердце тяжело забилось в груди, когда он сократил расстояние между нами. У мадам Паддифут было больше людей, чем в темном коридоре… и я полагаю, что Эйдан мог мельком увидеть нас при лучшем освещении. Это заставило меня необъяснимо занервничать — что он подумает? Будет ли это вообще иметь значение? Рука Фреда поползла к моему затылку, притягивая ближе, словно говоря хватит, Льюис. Это фальшивые отношения. Перестань так много думать. Я закрыла глаза и попыталась отключить окружающие звуки, погрузившись во вкус кофе и апельсинов.