Свадебное ханьфу

      В тишине и темноте, которую так и не сумел разогнать свет едва тлеющей свечи, было слышно только тяжёлое мужское дыхание и шорох одеяла. То, что здесь происходило, было своего рода развратным и в то же время священным таинством. — Ах… Молодой господин… — прошептал мужчина, крепко сжав своё достоинство; он уже был близок к финалу, но хотел растянуть удовольствие.       Тот самый молодой господин — Вэнь Чао, обращение к которому еле слышно прозвучало среди ночи, сейчас ни о чём не подозревал и спокойной спал в своей комнате. А тем временем его верный телохранитель, Вэнь Чжулю, сгорая от стыда и страсти одновременно, удовлетворял себя, представляя самые горячие картины.       Виной всему был увиденный сон, после которого Чжулю проснулся весь мокрый и с каменным стояком. Ему снилось, что он разложил Вэнь Чао в его покоях. Прямо на полу. И втрахивал его то в пушистый ворс ковра, то в мягкий матрас до самого утра. Молодой господин, растеряв всю свою гордость, стонал и, хватаясь за широкие плечи телохранителя, просил ещё.       Разгорячённый, покорный, только с ним, только для него.       «О, так ты хочешь ещё? Ненасытный. Я дам тебе ещё, — мысли звенели в голове Вэнь Чжулю, пока тот проводил рукой вверх-вниз по члену. — Я тебя ещё и раком поставлю. И выебу, пока ты будешь скулить, словно послушный щенок… Ах!»       Жар прокатился по телу с новой силой, предвещая о приближении логического завершения. Движения руки становились всё быстрее, а удовольствие — всё острее и ближе. Сдавленно выдохнув, Чжулю замер, ощущая, как последствия его греха сделали бельё грязным.       ***       Хмурое утро медленно, но верно отвоёвывало своё время у ночи. Цишань постепенно оживал, слуги сновали из одного помещения в другое, носили воду, растапливали очаги. Адепты ордена, как и обычно, также поднялись рано и ушли тренироваться. Жидкий рассвет просочился сквозь бумажные окна, совсем не принося уюта. На улице шёл редкий снег. Он опускался на землю и тут же таял. Вэнь Чжулю уже давно был на ногах и сейчас направлялся к комнатам Вэнь Чао.       Остановившись перед покоями своего господина, Чжулю на миг замер. Вроде бы ничего особенного — служанка передала, что второй молодой господин позвал своего телохранителя. Вот только Сжигающий ядра почему-то колебался. В последнее время он часто испытывал подобное чувство. — Молодой господин, — сказал он, прикасаясь к двери. — Это ты? — раздался нетерпеливый голос. — Чего ты там топчешься? Заходи.       Вздохнув, Чжулю вошёл внутрь. Вэнь Чао сидел к нему спиной перед медным зеркалом, он был в одних лишь нижних одеждах, а распущенные тёмные волосы струились вниз по плечам. Телохранитель сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну. — Новые служанки, которых нанял отец, ни на что не годятся, — раздражённо проговорил парень, даже не глядя на Чжулю. Второй молодой господин хоть и вставал чуть ли не позже всех в ордене, но всё равно был постоянно недоволен всем вокруг по утрам. — Вот эта, что я прогнал… Даже причёску нормально сделать не смогла. Только волосы дерёт, дура какая-то. — Молодой господин… — Сжигающий ядра медленно приблизился. Чао поймал его взгляд в зеркале и повернулся.       В последнее время Вэнь Чао звал к себе Чжулю слишком часто. Предлоги были какими-то совсем уж надуманными и со стороны выглядели, как обычные капризы избалованного господина. Вот только мужчина в глубине души верил, во всяком случае, хотел верить, что за всеми этими выкрутасами есть что-то более значимое. Конечно же, озвучивать свои предположения он не осмеливался.       Вэнь Чао молча сунул ему гребень. Чжулю протянул руку, заметив, как изменилось лицо господина: изгиб бровей и морщинка между ними, недовольно поджатые губы. Такое выражение у Чао всегда было в моменты, когда его заставляли ждать. А он ненавидел ждать, ненавидел, когда не получал то, что хотел, по первому требованию. Сжигающий ядра знал об этом, как никто другой.       И хоть Чжулю хотел бы ещё немного посмотреть на своего господина в таком виде, с распущенными волосами, отдельными прядками обрамлявшими лицо, он взял гребень и без лишних слов принялся за работу. Он знал, что должен делать, ведь это происходило уже не в первый раз.       Внешне как всегда спокойный, внутренне Чжулю обливался потом, расчёсывая и укладывая в пучок волосы своего молодого господина. Ощущение тяжёлых прядей в руках, запах масел для волос и близость его тела — это было так много и так мало одновременно.       Вэнь Чао довольно оглядел свое отражение, и на его лицо наползло привычное высокомерное выражение. Он развернулся к своему телохранителю и посмотрел на него снизу вверх. «Ооох», — подумал Чжулю, чувствуя, как его бросает в жар. Мужчина был готов на что угодно, лишь бы вечно видеть эту ухмылку и эти брови вразлёт. — Эй, Чжулю, — по хитрому выражению мордашки было видно, что парень снова что-то затеял. Наглец знал, что его телохранитель согласится на любую авантюру. — Что за ерунда у тебя постоянно на голове? — Чт… — Чжулю машинально прикоснулся к своим волосам и отступил на шаг. — Вам… Вам не нравится? Почему?       Сжигающий ядра искренне полагал, что воину украшения ни к чему. Он всю жизнь просто зачёсывал часть волос назад и скреплял их сзади обычной лентой, не пользуясь вычурными заколками, даже когда принимал участие в торжественных мероприятиях. — Хм, — парень повернулся обратно к зеркалу и открыл стоявшую перед ним большую шкатулку. Весь его вид выражал то, что ему под хвост попала вожжа очередной безумной идеи. — Эту заколку мне отец подарил…       Он начал перебирать свои украшения для волос, что-то бормоча под нос, и, наконец, довольно хихикая, выудил самое вычурное. Здоровенная позолоченная заколка, инкрустированная красными камнями, красиво переливалась, а на конце шпильки, которая должна была закреплять всю эту громоздкую конструкцию, была приделана фигурка в виде эмблемы ордена Цишань Вэнь.       «Кошмар, — подумал Чжулю. — Пошлятина и безвкусица».       «Красота, — подумал Чао. — Дорого и богато».       Глаза Вэнь Чао уже загорелись, и Чжулю понимал, что, если господин что-то задумал, его не остановить. — Садись, — приказал парень. — Нет, от зеркала отвернись. Сейчас и тебя сделаем красавцем!       Страдальчески вздохнув, Сжигающий ядра подчинился. Кого-нибудь другого он бы уже убил за это. Но молодому господину было можно всё, и он начал старательно творить красоту. Пыхтя и едва не высунув язык от усердия, он сделал своему телохранителю причёску и довольно потёр руки. — Ну, поворачивайся! Как тебе? Я во всём хорош, а?       Чжулю глянул на своё отражение и прикрыл глаза. Чао сделал ему гульку, скрепленную заколкой на макушке, оставив длину волос сзади и пару игриво торчащих прядок спереди. Украшение резко контрастировало со строгим обликом мужчины, и это выглядело так, словно его голова принадлежала какому-то другому человеку. С одной стороны, Вэнь Чжулю был рад, что его господин доволен, а с другой… — Ну кра-со-та! — Вэнь Чао разве что не пританцовывал. — Эй, хватит тут вздыхать! Что не так? — Молодой господин, это… слишком вычурно для меня, — подумав, произнёс телохранитель. — Да и неудобно. Как я буду сражаться с этой… короной на голове? — Чжулю, — настроение Вэнь Чао мгновенно сменилось на недовольное. Эмоциональные перепады он явно унаследовал от отца, хотя, в отличие от Жоханя, у Чао они были относительно безобидны. — Ну вот почему ты такой? — Какой? — Такой! — парень топнул ногой. — Не уходи. Сиди так! Сейчас…       Он метнулся к стоявшей возле кровати ширме, на которой висело что-то подозрительно красное. Схватив дорогой шёлк, Вэнь Чао набросил его на плечи Чжулю. — Ох, — Сжигающий ядра чуть не подавился воздухом.       Это было свадебное ханьфу, а точнее, его верхний слой. Чжулю помнил его: дорогая ткань, расшитая узорами в виде эмблемы клана, именно в нём Чао когда-то женился. Вэнь Чжулю удивился, что молодой господин до сих пор хранит эту вещь. Ведь со своей законной женой Вэнь Чао уже давно даже не разговаривал. — Зачем вы так? — Сжигающий ядра осторожно снял дорогую одежду, вставая, сложил её и протянул парню. — Тебе не нравится? — Всё нравится, но… Зачем же так шутить?       Чао не дал ему договорить, обхватив мужчину поперёк широкой груди и повиснув на нём. Дорогущая ткань упала на пол, у Чжулю перехватило дыхание. Как и обычно, внешне он не подавал вида, а внутренне медленно умирал. — Чжулююю, мой Чжулю, — начал ныть парень, — какой ты у меня красивый! И почему ты ещё не женился? Хотя, нет, не надо, оставайся лучше со мной! — Конечно, я останусь с вами, — тихо сказал Чжулю и принюхался: «Он что, уже поддал с утра, что ли?» — Эй, чего это ты меня нюхаешь? — с деланной обидой проговорил Чао, продолжая виснуть на телохранителе. — Я не пил. Или ты не поэтому? — Вы же не собираетесь сегодня пропустить тренировку? — напомнил Чжулю. — Да не хочу я. — Молодой господин, я не всегда смогу быть рядом, чтобы вас защитить. — В смысле? Это так-то твоя работа, — Чао нахмурился. — Твой долг. — А если я умру? — спросил Чжулю. — Что за вздор! — парень только крепче сжал мужчину. — Я тебе запрещаю умирать.       Вэнь Чжулю ничего не ответил и аккуратно, но настойчиво убрал от себя руки парня. Тот хмыкнул, изобразив обиду. Чжулю не знал, как объяснить ему, что холодность и дистанция, которую он держал по отношению к молодому господину, вызвана одной вполне конкретной причиной. Но как о таком скажешь? Сжигающий ядра даже девушке ни разу не признавался, а тут… Много раз Вэнь Чжулю представлял себе, как он объясняется со своим молодым господином, и каждый раз предполагаемая реакция Вэнь Чао была, мягко говоря, однозначной. Ну, а Жохань его после такого точно выпроводит пинком под зад, и это при условии очень большого везения. Опозориться самому и опозорить второго молодого господина? Нет, Жохань за такое вообще без головы оставит. А на посту телохранителя есть хотя бы возможность просто быть рядом. На большее Сжигающий ядра даже не рассчитывал.       Ему было тяжело осознать свои чувства и принять их. Это заняло у него, пожалуй, несколько лет. Поэтому выходка молодого господина с этим свадебным ханьфу резанула ножом по сердцу Чжулю. Человек, ради которого он бы надел это, с кем хотел бы совершить три поклона перед небом, землёй и предками, был здесь и одновременно дико далеко. От этого было обидно, невыносимо обидно. Да, Чао мог из него верёвки вить, и он действительно был единственным, кому грозный Сжигающий ядра это позволял, но всему есть предел. — Если помощь с причёской — это всё, что от меня требовалось, я пойду. Ваш отец приказал мне явиться к нему. Молодой господин, — Чжулю поклонился, сложив руки перед собой, и вышел из покоев. Красное ханьфу так и осталось лежать на полу бесполезной тряпкой. Едва створки дверей задвинулись, Вэнь Чао в сердцах пнул свои свадебные одежды ногой и выругался. «Ну почему, почему он не понимает таких жирных намёков?!» — с досадой подумал парень.              Чжулю покинул крыло с жилыми помещениями и направился к Вэнь Жоханю во дворец Солнца и Пламени. Пока он шёл по территории Безночного города, снег усилился. Похолодание последних дней было странным и не характерным для этого времени года. Не так давно наступила весна, однако погода словно сошла с ума. Вэнь Чжулю усмехнулся про себя — хмурое небо и этот неприятный мокрый снег даже соответствовали его настроению. Но сейчас не было времени на душевные терзания. Он постарался переключить свои мысли на что-нибудь другое. Например, на причину, из-за которой Жохань мог позвать его к себе.       Войдя в главный зал и поприветствовав главу ордена, Чжулю чуть сквозь землю со стыда не провалился. Он совсем забыл про эту дурацкую заколку. Жохань, привыкший видеть своего подчинённого только со строгой причёской без украшений, ухмыльнулся и удивлённо вскинул брови: — Откуда это у тебя?       Сжигающий ядра замялся. Что сказать? Что с утреца пораньше избалованный отпрыск Жоханя решил сделать из своего телохранителя неизвестно кого? — Это Чао-эр тебе отдал? — Вэнь Жохань рассмеялся, узнав украшение. — А где остальное? — Что… остальное? — переспросил Чжулю. Ему не нравилось, когда Жохань смеялся. Настроение этого человека было переменчивым, он мог хохотать, а в следующую секунду скривить своё безупречное лицо и отбросить недавнее дружелюбие. Сжигающий ядра подозревал, что его благодетель, подаривший ему хорошую жизнь и фамилию, был ненормальным. Однако за годы жизни бок о бок Чжулю более-менее научился предугадывать действия главы и вести себя соответственно. — Оно неполное, — прокомментировал глава ордена. — Там же была часть, которая с ромбом на лбу, как у меня. Впрочем, ладно. Там, куда ты вскоре отправишься, тебя некому будет рассматривать. Разве что лютым мертвецам, ха-ха! Пойдём, обсудим детали, — Жохань развернулся, взмахнув своими непомерно длинными волосами.