Пленница.

Фахрие знала, что весь гарем обсуждает ее. И большинство рабынь были абсолютно уверены, что она уж точно недостойна быть избранной, которой повезло попасть в покои султана. Шах Султан была безмерно рада тому, что наложнице удалось осчастливить падишаха и он не отправил ее назад, как предыдущих девушек. Кто-то злился на Фахрие за ее удачливость, кто-то восхищался, но она сама была не рада всему, что с ней происходило. – Молись Аллаху, чтобы ты понесла от повелителя, – постоянно напоминала главная калфа ей, и она не знала, что ей надо делать. – Ребёнок, а если Шехзаде это благословение! Сама Фахрие так не считала. Она знала, какая участь будет ждать ее ребёнка. Если родится девочка, то отдадут ее замуж за старого пашу в угоду Империи. А если мальчик, то и того хуже. Она знала о законе братоубийства. Все следующие дни она время от времени она стояла у главных дверец гарема и смотрела вдаль, надеясь хоть раз еще увидеть Шехзаде Баязеда. Но она сама не знала зачем. И в один из дней ей посчастливилось увидеть его еще раз. И это мог быть один из самых трепетных моментов в ее скучной жизни, если бы рядом с ним не шла наложница - белокурая и утонченная словно ангел. Фахрие опустила голову вниз, но всеми фибрами души почувствовала, как рядом с ней прошёл Он. – Все в порядке? – знакомый голос заставил ее вздрогнуть. Она несмело подняла голову, хотела ответить, но девушка опередила ее. – Да, конечно, – защебетал белокурый ангел. Фахрие изменилась в лице. Она усмехнулась про себя, подметив какой надо быть глупой, чтобы вообразить себе, будто шехзаде станет обращаться к ней. Баязед бросил мимолетный взгляд на Фахрие и поджал губы, стараясь сделать самое невозмутимое выражение лица, хотя внутри него все буквально содрогалось. Он пытался показать не только окружающим, но и самому себе, будто не имеет ни малейшего интереса к этой девушке и ему абсолютно безразлично, что прошлую ночь она провела в объятиях его отца. И как бы он не пытался раз за разом себе повторять, что тот падишах всего мира, а они лишь все его рабы, сердце наотрез не хотело этого признавать. Оно лишь больно билось в груди, как только все его мысли заполняла эта наложница. Искра, которая вспыхнула между ними двоими была лишь незаметна слепому и глухому. Остальные присутствующие возле них, в том числе и Дефне, сразу заметили неладное. - Как прошла ночь? – этот вопрос уже был задан Баязедом напрямую девушке. Она опешила немного, потеряла дар речи, а потом неуверенно переспросила. - Вам удалось осчастливить падишаха? – продолжал настойчивым тоном с нотками ревности говорить Баязед. И все вокруг замерли, шокированные столь дерзким вопросом шехзаде. Дефне широко распахнула свои голубые глаза, смотря на Баязеда, который смотрел на Фахрие. - Как Вы смеете задавать мне такие вопросы? – начиная злиться, ответила черкешенка. - Какие? – наигранно продолжал он. – Разве не все ли мы знаем, что вчера Вам посчастливилось провести ночь с султаном? Ревность – чувство страшное, сжирающее изнутри. Оно толкает нас на самые необдуманные поступки. Окутанные пламенем этого чувства, люди могут натворить ужасные вещи. Баязед, который раннее не испытывал ничего подобного даже к Хуриджихан, еще до конца и не понимал, что творится с ним. Но он вдруг почувствовал сильную и необъяснимую ярость и это страшное чувство накалялось в нем каждую секунду, проведенную рядом с Фахрие. - Я думаю, что нам не о чем говорить, - сухо ответила черкешенка, расстроенная столь наглым поведением наследника. Она сделала поклон и зашла в гарем. Баязед провожал ее взглядом, сотрясаясь от ярости, которая закипала внутри. Как только ее облик скрылся из виду, он резко дернулся и пошел в сторону своих покоев, не объясняя никому свое столько странное поведение.