Ты спасешь меня?

      Дадзай просидел в ожидании весь день. Тело Оды небрежно утащили в одну из дверей. Подростку только и оставалось, что хвататься за него в эти последние мгновения взглядом в судорожном страхе забыть его лицо.       Все в помещении погрузилось в какое-то вязкое безвременье. Дадзай как сел, обхватив колени и положив голову на них, так и не двигался. Ацуши и Акутагава, притихнув, забились на самую дальнюю койку и оттуда испуганно поглядывали на своего учителя и то место, где раньше лежал мертвый Сакуноске. Почему-то никто из взрослых не вспомнил о них. Осаму не обращал на них внимания. Также он не переменил позы, когда принесли обед и ужин. Он не притронулся к еде.       Ближе к вечеру пришла Йосано. Она о чем-то тихо поговорила с мальчиками. Судя по последнему жесту, она разрешила им уйти. Они сначала было двинулись, но на полпути остановились, смотря на Дадзая, все еще ожидающего кого-то, кто должен был войти через дверь.       Йосано подошла вплотную к нему, глаза подростка на миг перебежали на нее, но тут же снова вперились в дверь. Женщина приложила руку к его лбу, к шее. Постояла, смотря на пациента, а потом неуверенно, неловко сказала:       — Тебе нужна какая-нибудь помощь? В такой ситуации я смогу добиться для тебя вызова определенного специалиста…       — Мне нужно только решение Фукудзавы. Я переиграл и вывел из себя не одного специалиста в области психологии у Мори. Как думаете, могут ли они мне помочь?       Женщина ушла. Напоследок ее рука потянулась к его лохматой шевелюре, но она оборвала себя на полпути. Дадзай продолжал сидеть. Угрюмый и бледный. Глаза горели гневом и обидой и сверкали болью.       Ацуши первый оторвался от стены и подошел к своему учителю. Он робко положил руку на плечо Осаму, как часто делал Ода и сказал:       — У-учитель… — наверное, он бы и решился продолжить. Может, он или Акутагава пережившие смерти близких взрослых и нашли бы верные слова, но Дадзай прервал его.       — Ацуши, лучше уходите. Я сейчас… странен.       Мальчик отшатнулся, поклонился и, оглядываясь, вышел из комнаты. Акутагава молча подошел и, не глядя в глаза своему учителю, положил перед ним на кровать приставку. Дадзай поднял на него глаза, кивнул и снова перевел взгляд на дверь.       Он остался один. Лишь богу известно о чем он думал в эти часы. В одни мгновения его лицо пылало ненавистью, в другие оно было смешано, растерянно, а через мгновение оно кривилось, словно он был готов расплакаться. Но он так и не разрешил себе дать волю слезам.       Когда стемнело, и Осаму из-за выключенного света уже не чувствовал пространства, дверь раскрылась. Включившийся свет вытолкнул высокую фигуру Куникиды. Он поправил очки и встал перед кроватью Дадзая. Подросток выжидательно посмотрел на своего посетителя.       — Директор не против сотрудничества с тобой, но ты должен понимать, что будут приняты меры предосторожности, с которыми ты сможешь лишь смириться.       — Я и не ждал от вас безрассудного доверия, — Дадзай откинулся, опираясь на руки сзади. — Лишите меня связи с внешним миром, изолируйте, поставьте на меня маячок или прослушку — мне все равно. С вашей стороны я прошу лишь дать мне возможность убить киллера Оды своими руками. А царство Мори я итак вам помогу уничтожить. Вся необходимая информация о Портовой Мафии — ваша. Если вы будете мне давать информацию, то я смогу предугадывать ходы пешек Мори. Поверьте, с этим я справлюсь гораздо лучше, чем этот ваш Ранпо.       Куникида кивнул, отчего его очки вновь съехали. Он положил перед Дадзаем стопку одежды. Значит, его наконец-то переведут из этого давящего лазарета, в котором запах крови уже слился с воздухом. Дадзай переоделся в слишком широкую футболку и джинсы, которые, если бы не ремень, то тоже бы спадали с бедер. Куникида хотел было уже уйти, но Дадзай остановил его просьбой:       — Пожалуйста, когда-нибудь покажите мне, где могила Оды. И еще, — он протянул приставку мужчине. — Отдайте это Акутагаве. Куникида взял приставку и кивнул. Он повел под конвоем Дадзая по коридорам Агентства. Будь у парня желание — ему бы хватило минуты, чтобы без шума расправиться с ними. Они остановились перед дверью.       За ней оказалась узкая комната, со всех сторон утыканная камерами. В углу была опрятная кровать, прилагалась и крохотная уборная. Стол, два стула, книги. Окон не было.       — Пока поживешь здесь. Так и ты будешь в безопасности — мы не знаем, какие намерение у главы мафии относительно тебя, — и мы. Надеюсь на сотрудничество и понимание.       Куникида поклонился и вышел. Дверь заперли. Дадзай больше по привычке оценивать обстановку, в которую он попал, обошел комнату и цепко осмотрел в ней все. Ничего необычного или интересного он не нашел, поэтому просто лег на кровать, подтянув колени к груди. Пусто, а может холодно.