Our Doomed Love

      — Вы знаете друг друга? — спросил Чанбин.       — Ты мог бы и предупредить меня о других гостях, — говорит Феликс, позволяя ему глубокому голосу постепенно возвращать каждую крупицу столь болезненных воспоминаний, но я не хочу их возвращать, поэтому слегка махаю головой и фыркаю, — Что? — устремляет он свой взор на меня.       — Тебе никто ничем не обязан. Не нравится, что ты не контролируешь ситуацию? — я закатываю глаза и в отвращении качаю головой.       — Я тебя не спрашивал, — выплюнул он сквозь стиснутые зубы.       — Ох, простите, что вмешался, — с сарказмом произнёс я, сделав реверанс, — К сожалению, никто не знает, что у тебя в башке, Феликс. Повзрослей в конце концов!       — Я уже, — огрызается он, — А вот ты, видимо, далеко нет.       — Действительно, — вновь закатываю я глаза, — Эгоистичный калека возражает и отрицает свою истинную сущность, пытаясь влиться туда, где он никогда не сможет найти своё место в жизни. Что ж, некоторые вещи подавно не меняются.       — То же самое и с тобой придурок, — глаза Феликса стремительно наполняются слезами, поэтому тот сердито моргает, стараясь притупить солёный водопад, — Пытаешься унизить меня перед всеми, ведёшь себя так, будто ты самый красивый человек в округе! Нет. Как потерянная звезда Голливуда! Ты используешь людей, чтобы получить то, что хочешь, а тебе самому глубоко начхать на них!       — Я этого не делаю, — рычу в ответ.       — Нет? — наиграно удивляется тот, — Я бы знал, если бы это была ложь. Всё же ты всегда говорил, что я знаю тебя лучше, чем кто-либо ещё.       — Может быть, и знал, — тихо признаю я, — Но ты понятия не имеешь, кто я теперь. Ты сдерживал меня, не давал раскрыться и дать волю своим мечтам, а теперь я наконец-то хоть чего-то добиваюсь!       — Как это? Будучи сквернословным напыщенным изменником, жаждущим запредельного внимания ото всех и сразу, да так, чтобы потом все в итоге устроили кровавую бойню, а ты и дальше смог продолжать сидеть на нескольких стульях сразу? Сомневаюсь, что такой эгоистичный, грубый и уродливый внутри человек смог достичь чего-то стоящего! — выплёскивает тот быстро и чётко.       — Нет, — скрещиваю я руки, как и Феликс в тот вечер, — Это то, в чём преуспеваешь ты. Всё это и нарушение обещаний.       Феликс на это громко хмыкает и с поднятой головой разворачивается, стремительно приближаясь к выходу из клуба. Я же провожу рукой по давно отросшим волосам, стараясь подавить недавние приступы гнева.       — Что это сейчас было? — очнулся от шока первым Минхо, — Ты знаешь, какой Феликс чувствительный и нежный парень? Ты только что разбил ему сердце своей глупой детской злобой!       — Я разбил ему сердце? — тут же возмущаюсь я, — Нет. Вы даже крупицу не знаете от настоящей истины. И, конечно, он чувствительный — он никогда никому не позволяет объяснить столь тяжёлую, но чистую правду, предпочитая полагаться на свои внутренние силы, шестое чувство, или что там ещё у него в мозгу такое находится, что позволяет ему вести себя, как конченный мудак!       Я заканчиваю, не желая больше ничего говорить. Я просто стою и глупо смотрю в одну точку, пока из транса не выводит чужой голос.       — Хёнджин, о чём ты говоришь? — мягко спрашивает Джисон то, о чём каждый из присутствующих боялся спросить.       Слёзы нагло подступают, и я мотаю головой, пытаясь их смахнуть. Это всё Джисон и его глупая нежность! Точно это и ничто иначе!       — Мне нужно идти, — выдавливаю я, — Удачи вам на выступлении. Веселитесь, ребята! Спокойной ночи.       И также, как и он, быстро иду на выход, уже на улице поворачиваю за угол в тёмный переулок и наконец-то позволяю себе минутную слабость в виде надрывистых всхлипов и нескончаемого потока слёз.

♡♡♡

*Дзынь*

*Дзынь*

*Дзынь*

      Я игнорирую звонящий телефон, позволяя тому переключиться на голосовую почту, пока переодеваюсь в пижаму после душа. Ни сил, ни настроения разговаривать с кем-то сегодня не было больше вообще. Я срываю покрывало с кровати вместе с подушкой, бросая те в противоположный угол в надежде, что сон на одном голом матрасе хоть чуточку облегчит мои страдания. Гнев, замешательство и горечь от неожиданной встречи с Феликсом ударяют мне в голову с особой силой, от чего я подскакиваю с кровати, хватаю висевшую на спинке кресла одежду и швыряю ту об стену.       Телефон всё ещё звонит, и это раздражает меня ещё больше. Когда тот наконец-то замолкает, я стою несколько минут в центре, наслаждаясь тишиной и спокойствием, а после беру себя в руки и нажимаю кнопку воспроизведения, намереваясь привести скомканные вещи в порядок.       — Ты думаешь, я эгоист? — гневно спрашивает Феликс.       Он не звонил мне более с того вечера, я вообще не знал, что у него всё ещё остался мой номер. Кажется, он плакал, судя по едва слышимым всхлипам и шмыганью.       «Отлично. Пусть рыдает, он это заслуживает.»       — Ну, позволь мне кое-что сказать тебе, Хван Хёнджин. Это не я эгоист, а ты. И ты глубоко ошибаешься в своих рассуждениях. Я, наконец, нашёл себе место, где я не просто существую, а реально наслаждаюсь жизнью. У меня есть Минхо-хён и Чанбин-хён. Они любят и уважают меня, помогают мне в трудную минуту, и я им оплачиваю той же добротой и помощью. Можешь ли ты сказать то же самое о себе? Я искренне сожалею, что когда-либо говорил тебе простое «привет». Я ненавижу тебя, Хёнджин… Я ненавижу тебя всем сердцем!       — Ага? — кричу я, хотя прекрасно знаю, что он меня не услышит, — Я тоже тебя ненавижу! — одежда вновь летит из рук, только теперь не в стену, а по периметру комнаты, — Я никогда терпеть тебя не мог! Достал! — в этот раз телефон летит в противоположную сторону, к счастью, падая на кровать, — Ненавижу!       Следующей летит кружка с ночного столика, но та всё же разбивается с гулким звуком об стену, разбрасывая десятки осколков по полу. Я бросаю глиняную ласку, которую Феликс сделал для меня много лет назад, но оставил после расставания, так как не смог выбросить, а сейчас наслаждаюсь, как та разлетается в дребезги. Я продолжаю бросать вещи, кайфуя от звука разбивающегося стекла.       — Я тебя ненавижу! — снова кричу я, скатываясь вниз по стене и подтягивая колени в груди, — Я тебя ненавижу! — повторяю я, заставляя поверить собственным словам, — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — меня заметно начинает неудержимо трясти и не понятно от чего: то ли от гнева, то ли от горьких слёз, катящихся по моим щекам. Я не уверен. Да я вообще больше ни в чём не уверен!       — Хёнджин?       В дверь моей спальни тихонько стучат, прежде чем в дверном проёме показываются Джисон, Сынмин и Чонин.       — Ты в порядке? — слышится тихий обеспокоенный голос Кима.       Я поспешно вытираю слёзы с лица рукавом, хотя понимаю, что они их уже давно увидели, как и разбросанные вещи с кучей осколков на полу вместе с ужасающими криками.       Они входят в мою комнату, и Чонин сворачивается рядом, укладывая голову на бедро, как всегда. Сынмин осторожно убирает пару осколков на кровати, садясь на ту, пока Джисон устраивается под другим боком, обнимая меня одной рукой.       — Извини, что пропустил твой концерт, — сдавленно произношу я с трудом.       — Всё в порядке, — Джисон пожимает плечами, слегка улыбаясь, — Они у нас проходят каждую неделю.       — Понятно, — я несчастно киваю, — Как вы вошли? — Чонин тут же размыкает кулачок, в котором лежит ключ от дома, что я ему давно-давно дал.       — Ты выглядел сегодня очень расстроенным, — тактично умолчал он об инциденте с Феликсом, — Мы пришли проведать тебя и услышали, как ты кричишь.       — И звук брошенных вещей, — кивнул Сынмин, указывая на осколки стекла и глины, разбросанные по комнате. Затем обращает внимание на скомканную одежду, одеяло и простынь, что порвалась в нескольких местах, — Очевидно, что мы пришли как раз вовремя.       — В чём дело? — спрашивает Чонин, а я качаю головой, не в силах ответить.       — Всё нормально, — тут же успокаивает Сынмин, — Ты не обязан нам говорить. Мы просто хотим знать, что с тобой не случилось ничего серьёзного, так что ответь нам, пожалуйста, и мы оставим тебя в покое, хорошо? — я вновь киваю.       — Ты в порядке? — мягко спрашивает он, на что я мотаю головой.       — Можем ли мы чем-нибудь помочь? — доносится снизу.       — Просто оставьте меня в покое, — умоляю я.       Они переглядываются друг с другом, после чего медленно встают, когда Джисон предлагает мне руку.       — Давай, Хёнджин.       — Куда мы идём? — спрашиваю я.       — Ты не можешь оставаться здесь вот так, — объясняет Чонин.       — Всё верно, — кивает Сынмин, — Мы беспокоимся о тебе, хён, — на что я выдавливаю улыбку.       — Я в порядке, правда. Мне просто нужно поспать. Я позвоню вам завтра, когда проснусь. Уверен, что после хорошего крепкого сна я буду, как новенький! — на что ребята останавливаются и колеблются.       — Обещаешь? — спрашивает младший.       — Обещаю, — грустно улыбаюсь я.

♡♡♡

      Я просыпаюсь один в своей комнате за полдень, окружённый сущим беспорядком. Мне немного неловко из-за того, что я разгромил дом моих дяди и тёти, пока те в отъезде, но это было так терапевтично, на душе и вправду стало легче. Я лежу на чистой кровати, под головой подушка, а сверху одеяло, рядом же лежит записка, которую я тут же хватаю, попутно вспомнив, что было накануне. На ней же всего четыре слова и три подписи разным почерком.

Не забывай, ты обещал

Чонин, Джисон, Сынмин

      Я невольно смеюсь и хватаю мобильник, создавая групповой чат со всеми нами.

Я:

Привет

Innie: Ты проснулся! Quokka: Как ты себя чувствуешь?

Я:

Хорошо, спасибо за вчера

Puppy: Не волнуйся об этом Innie: Что будешь делать сегодня?

Я:

Учиться. Пары никто не отменял. Да и отчислиться из колледжа не особо хочется

Quokka: Позвони нам, если тебе что-нибудь понадобиться, хён

Я:

Обязательно, пока

Innie: Пока-пока, хён! Quokka: Мы ещё созвонимся Puppy: Увидимся на паре

♡♡♡

      Я стою и медленно одеваюсь. Оглядываю свою комнату, прежде чем решить, что начинать уборку бесполезно и лучше это сделать по возвращении домой, поэтому я достаю из-под груды вещей свой портфель, складываю его и ухожу.