Miles to go before I sleep

Земля 616. День 9.

Would you love me If you knew what I’ve done? Jay Denton & Hannah Parrott, “Secrets”

За окнами темнело. Шел дождь. А в Башне - теплый свет ламп и смех. Пусть и натянутый местами. Кто-то приглушил звук на телевизоре. Диктор беззвучно двигал губами, внизу экрана ползла бегущая строка с новостями. Роуди, полулежащий на диване, медленно читал ленту на телефоне. Брюс сидел с планшетом, но уже минут десять как не перелистывал страницу. Наташа устроилась на подоконнике, вытянув ноги. Стив сидел на полу с книгой. Феникс сидел в кресле, завернутый в свой любимый красный плед. В руках миска с овсянкой, всунутая кем-то. Он флегматично подносил время от времени ко рту ложку. Нехотя. Просто по привычке. - Ну, началось, - пробурчал Роуди. Помахал телефоном в воздухе. - Фейсбук уже сделал тебя святым. Никто не отозвался. - Не шучу, - продолжил он. Фыркнул. - Мемы, картинки, подписи "Наш Мессия", "Пламя возродилось", "Босоногий спаситель". Вот, смотри-ка, - он повернул экран в сторону Брюса. Тот глянул мельком, усмехнулся уголком губ: - Людям свойственно верить во что-то. Нет настоящего чуда - сделают сами. Наташа подняла бровь, скользнула взглядом по Фениксу: - Ты, конечно, сам им это подкинул. Белая рубашка, босые ноги, шрамы. Ты им дал картинку. Роуди снова ткнул в телефон: - Тут фан-страницу завели. "The Black Phoenix Risen". Уже больше пяти тысяч подписчиков. На аватарке ты с крыльями. Хохотнул коротко. Тони, как обычно, перемазанный машинным маслом, зашел в гостиную. Упал на диван. Брюс со вздохом отложил планшет. - Осталось только крест тебе выдать, - попытался пошутить. Не получилось. Слишком усталым был его голос. Феникс задумчиво вертел в пальцах ложку. Смотрел на нее, будто в ней было что-то, требующее особого внимания. - Был и на таком, - сказал он, посмотрев на свою ступню, торчащую из-под пледа. - Никому не пожелаю сего. Наташа медленно выпрямилась, убрала ногу с подоконника. Роуди опустил телефон, не глядя, оставив экран гаснуть в руке. Слишком резко, как будто что-то оборвалось. Стив громко захлопнул книгу. Положил на колени. Тони вдохнул резко, сжал кулак. - Это те двенадцать больных на голову...? - спросил сипло. Шпионка стрельнула в него глазами. Спрашивать не стала. Парень безразлично пожал плечами. - Велика была вера их. Брюс медленно поднялся со своего места. Подошел. Присел на корточки перед Фениксом, стараясь не делать лишних движений. Тот все равно подобрался весь, насторожился. - Можно? - спросил Беннер осторожно. Как врач перед тем, чтобы снять повязку. Феникс кивнул, не отрывая взгляда от ложки. Наконец, решился, зачерпнул еще каши. Брюс взял его ступню. Осторожно, двумя руками, будто это была древняя реликвия, готовая рассыпаться от любого резкого движения. Он нахмурился. На коже были не только поджившие порезы от недавнего побега. Тонкие, как следы от стекла. Но и новые следы. Ожоги. Потемневшие прожилки вдоль арки стопы, будто сама магия, вытекшая сквозь кожу, оставила свои следы. Узловатые росчерки - точно руны древнего, позабытого языка. Брюс провел пальцами по ним медленно. Почти погладил. - Ты вообще что-нибудь чувствуешь? Ледышка. Кожа оставалась ненормально холодной. Брюс присмотрелся внимательнее, коснулся второй ноги. - Серьезно, Феникс. Опять? Никакой реакции. Брюс нахмурился сильнее. Пальцы его все еще держали ступню, но теперь осторожность в жестах мешалась с тревогой. Доктор большим пальцем медленно провел по шраму, грубому, вздутому, как веревка под кожей. На том месте, где у других людей кожа мягкая, уязвимая. Медленно, почти с извинением, повернул ступню в ладонях. Провел пальцами по внутренней стороне, потом по подошве. Замер. Шрам выходил наружу. Тот же рубец - вздувшийся, плотный, чуть серебристый. Пробивал ступню насквозь, как нитка игольное ушко. Под кожей натянуто, твердо. - Черт, - выдохнул Беннер. Негромко. Поднял голову на парня, безразлично ковыряющегося в тарелке. - Ты ведь и правда висел на кресте? - Они были добры. Поначалу. Потом как водится. Сбежать не успел. А потом не желал. Думалось что... Заслужил. Он говорил так, как будто вспоминал чужую, старую историю. Как будто это было не с ним. Наташа резко соскочила с подоконника. Зашипела сквозь зубы, прижала к себе больную руку. Встала. Слишком прямая, слишком собранная. Словно по стойке смирно. И ушла на кухню. Каблуки стучали по полу глухо, отрывисто. Никто не остановил ее. Никто не позвал. Только спустя пару секунд Роуди тихо пробормотал, не отрывая взгляда от телевизора: - Умеешь же ты доводить, Птаха. Без злости в голосе. Просто констатировал факт. Феникс не ответил сразу. Отставил тарелку на стол. Осторожно, будто боялся, что она взорвется от неосторожного движения. Стив все всматривался в него. Словно ожидал подвоха. Удара. - Она тоже, бывает, верует: боль - то должное, - произнес он наконец. Тихо. - Что взымается по праву. Тони выдохнул медленно, сквозь зубы. - Да чтоб тебя, Птичка. Сказал это почти с нежностью. Почти с отчаянием. Где-то за стеной кто-то поставил стакан на стол чуть громче, чем нужно. Наташа не возвращалась. - Вот почему босиком? - мягко спросил Брюс. Держа в руках чужую ногу. Как реликвию. Как святыню из прошлой эры. Парень рассеянно кивнул. Остановился глазами на докторе и словно уцепился за него. Как утопающий за дрейфующую доску. И голос вдруг стал проще. Моложе. Почти обычным. Почти без неслышного перезвона кладбищенских колоколов. Почти не пахнущим полынью. - Обувь давит, - ответил. - Без нее легче. Но болит всегда. На руках зажило. А там... Доктор настороженно посмотрел на чужие ладони. И только сейчас заметил на тыльной стороне белые, почти что плоские круги, чуть-чуть светлее бледной кожи. Едва заметные. Феникс развернул тонкопалую ладонь в немом знаке поражения. Признания. Показывая шрам на внутренней стороне. Смещенный. Грубый. Неровный, как будто рука дернулась. Как будто передумал в последний момент. Но тот, кто держал гвоздь, не остановился. Тони выругался под нос. На кухне что-то упало со звоном. Стив поднялся на ноги, посмотрел в ту сторону. - Я проверю, как она. - Они верили, - улыбнулся Феникс. - Готовы были на все, лишь бы доказать, что они правы. Феникс чуть пошевелил пальцами ноги, медленно, осторожно. Как будто каждое движение давалось с трудом. Брюс все еще не отпускал его ступню. Проводил пальцем вдоль рубца, медленно, как читают старую надпись на камне. - Такое… бывает, - сказал под нос, как будто для себя. - При застарелых травмах. Когда кость обрастает рубцом, а инородное тело… - Осекся. Посмотрел на выступающий из подошвы серебристый валик шрама. - Они еще там, да? Феникс чуть склонил голову набок. Пожал плечами, будто это было неважно. - Вероятно. Иногда, редко, я забираю что-то из... - оборвал себя. В его руках была ложка. Обычная. Металлическая. Блестящая. Он крутил ее между пальцами. Неуверенно. Почти с интересом. Как ребенок, которого на минуту оставили одного на кухне. Роуди зашевелился первый. Откашлялся. Брюс положил чужую ногу на кресло, осторожно, как возвращают вещь на алтарь. Поднялся. Тони не двигался, только смотрел на парня. Внимательно. Слишком. Как на дикое животное, которое обычно никогда не показывается людям. Наташа со Стивом вернулись в гостиную, тихо переговариваясь. Затихли на пороге. Феникс улыбнулся им. Как будто стеснялся. Или просил прощения, сам не зная за что. Брюс вдруг протянул руку. Немного резко. Требовательно. Парень со вздохом отдал ему ложку, спрятанную в слишком длинном рукаве толстовки. Пальцы сжались на ручке, словно не хотели отпускать. На долю секунды. Но этого хватило. Наташа увидела. Как всегда. Она промолчала. Только добавила это к длинному списку наблюдений за тем, кого все труднее называть «объектом». Аномалией. Опасностью для планеты Земля. Телевизор продолжал беззвучно гонять повтор пресс-конференции. Стив смотрел то на экран, то на Феникса. В кадре - он. Босой, в светлом, ослепленный софитами. Застывшая улыбка, взгляд, поднятый куда-то вверх, чуть в сторону. Свет вокруг головы ложился так, как художники веками писали нимбы. Камера поймала момент. Не произнесла ни слова. Не прокомментировала. Не убеждала ни в чем. Лишь показывала. Роуди вздохнул, потер лицо ладонью. - Ну все. Теперь точно будут на твой "светлый лик" молиться. Брюс не ответил. Смотрел на картинку, нахмурившись. Размышляя о своем. Парень откинулся на спинку кресла. Пальцы сжались на подлокотниках так, будто держался за что-то, чтобы не провалиться. - Знаешь, - осторожно начал доктор. - Я могу сделать операцию. Феникс вскинулся резко, неестественно быстро. Взгляд острый, как лезвие. Ни намека на сонность. Ни на смирение. - Нет! Лампочка над головой замигала. - Послушай, я не собираюсь… - начал было Брюс, но Феникс уже вжимался в кресло. Будто оно могло стать укрытием. Плед натянулся между сжатыми кулаками. В воздухе запахло озоном. По телевизору пошли полосы. - Не надо, - попросил глухо. - Прошу вас. - Тише, Птаха, - приблизился на пару шагов Тони. - Это Брюс. Твой друг. Он просто предложил. Это не лаборатория. Никто не... Никто не будет тебя трогать без твоего согласия. Феникс медленно опустил голову. Плечи остались поднятыми, напряженными. Ждали удара. - Были… в белом, - выдохнул он. Слова шуршали, как страницы столетней книги. - Лживые лекари. Он сделал вдох и осекся. Будто ломкое внутри дало трещину. А потом заговорил иначе. Тише. Совсем юным, почти детским голосом: - Резали. Больно. Сбежать не смог. Он по-прежнему не смотрел ни на кого. Брюс кивнул. Медленно. Отошел, как от чего-то хрупкого. Или святого. Не поворачиваясь спиной. - Понял. Прости. Не буду. Роуди отвел взгляд. Медленно покачал головой, как человек, который видел слишком много, но все еще не готов был это принять. - Просто знай, - тихо добавил Брюс, - если однажды… если ты решишь, что готов. Только скажи. Феникс медленно кивнул. Но взгляд оставался настороженным, как у зверя, запертого в клетке. Секунды медленно ползли. Он все еще сжимал плед. Как щит. Как будто он мог оберечь. - Прости, - пробормотал он почти шепотом. - Это… старая привычка. - Я тоже боюсь врачей, - не сразу отозвался Брюс. - Иногда, думаю, поэтому и стал одним из них. Феникс впервые за долгое время позволил себе медленно опустить голову на спинку кресла. Словно на миг, на мимолетное мгновение, можно было разрешить себе не бороться. Передохнуть. Но даже в покое - следил. Пальцы машинально тянули плед к груди, проверяя, на месте ли. Плечи были напряжены. Брюс, все еще стоя, заметил босую ступню, торчащую из-под пледа. Бледную, почти синюшную. - Птаха, нужно с этим что-то делать, - ласково, как ребенку. Парень даже не пошевелился. Перевел на него ленивый взгляд, за которым пряталось что-то. На дне его глаз, за мутной усталостью. За притворным смирением. Опасное. Голодное. Злое. Зверь, научившийся сидеть тихо. Все равно оставшийся зверем. Брюс прищурился. Сжал руку. Сильно, так, что кожа на костяшках натянулась. Удерживая рвущегося на волю Халка. Он замер, заставляя себя дышать медленно, ровно. Не было причин бояться. Не было причин для появления его "второго я". Не было. Только Феникс - бесконечно уставший путешественник, которого приютил Тони. И только после этого кивнул на ноги парня, сохраняя спокойный, мягкий голос: - Ты замерз. Феникс хмыкнул. - Случается. - Ванна. Сейчас. Пошли, - почти что как врач скомандовал Беннер. Парень растерянно посмотрел на него. - Зеленый... - Пойдем. Стоял с протянутой рукой. Феникс шмыгнул носом. - Ладно. Покорно взялся за чужую руку. Крепкую. Надежную. И в этот момент дверь за его спиной тихо закрылась. Мягко. Почти не слышно. Как капкан, который сработал без щелчка. Телевизор продолжал беззвучно крутить новости. А он шел. Послушно, босиком, сжимая чужую ладонь. Он все еще мерз. Не от холода.