Не присылай мне роз

ГЛАВА 52. Вечернее телешоу 4 сентября 1989 года Париж, башня Монпарнас, телецентр Студия медиа-холдинга TF1, съемки шоу «На первой полосе»       — Пятиминутная готовность! — объявил ассистент ведущего. — Прошу участников занять места в студии!       Гримеры, как по команде, закончили свою работу и наконец-то оставили в покое Родольфо, Сонью и Диего. Трое заговорщиков смогли повернуться друг к другу, чтобы подтвердить стратегию поведения на передаче.       Колонна, по праву старшинства, начал первым:       — Так, друзья мои. Действуем строго по плану, не даем Тьерри никаких лазеек для его любимых провокационных вопросиков. Диего, это в первую очередь касается тебя! Если он спросит что-то не по сценарию, не вздумай купиться, не затевай с ним споров и не кидайся опровергать его версии! Держи паузу, улыбайся как ни в чем не бывало — ты это умеешь! — и предоставь мне и Сонье отбиваться самостоятельно! Это понятно?       — Понятно, синьор! — Диего нервно усмехнулся уголком рта. — И не нужно разговаривать со мной как со слабоумным!       — Ты не слабоумный, ты просто горячий, как Везувий! И впервые участвуешь в телешоу!       Диего не оценил благородного стремления Руди помочь ему в предстоящем испытании и ощетинился еще больше:       — Но это далеко не первое шоу, в котором я буду выступать! Если ты вдруг забыл, я не только повар, но еще и артист, так что при виде самого Тьерри Ардиссона не написаю в штаны!       — Ой, а я боюсь, что написаю… — вздохнула Сонья и положила руку на живот, еще почти незаметный, но все же успевший несколько округлиться, и потому тщательно скрытый и задрапированный многочисленными складками летнего шифонового платья.       — Тебе-то чего бояться? Ты телекамеру видишь едва ли не чаще, чем зеркало!       — А я теперь все время писаю! Каждые полчаса! Даже при виде бутылки с минеральной водой…       Диего, вопреки своему саркастическому настрою, посмотрел на любимую с нежной тревогой — и сейчас же перевел требовательный взгляд на Родольфо, как будто от него напрямую зависела не только продолжительность записи телешоу, но и самочувствие беременной женщины.       — Руди, мы же сможем остановить съемку на несколько минут, если понадобится?       — Эмммм… Конечно! В любой момент! Это же не трансляция в прямой эфир! Да хоть была бы и трансляция! Лишняя рекламная пауза не повредит шоу… — он бережно дотронулся до руки Соньи, — и вообще никакое шоу не стоит твоих неудобств и волнений для моего будущего крестника или крестницы!       — Три… два… один… внимание! Начали! — донеслось из динамиков, за декоративными панно, отделявшими гримерную зону от студийного пространства, вспыхнули разноцветные лампы и заиграла мелодия музыкальной заставки. Едва музыка стихла, донесся сухой шелест зрительских аплодисментов и, усиленный микрофоном, зазвучал хорошо поставленный голос ведущего:       — Добрый вечер, дорогие друзья, добрый вечер! Сегодня у нас особые гости! Морской король, промышленный магнат, известный меценат и, наконец, один из самых молодых и красивых бизнесменов Европы — и дочь стального короля, самая прекрасная и добрая принцесса, известная своей активной общественной деятельностью, учредительница именной стипендии в Университете Прованса и трех благотворительных фондов! На протяжении многих лет они составляли самую красивую пару среди именитых женихов и невест… и казались созданными друг для друга! Слух о расторжении их помолвки, об отмене «свадьбы века», произвел эффект атомной бомбы! Телефоны в студии едва не расплавились от звонков, мы получили тысячи писем с одним только вопросом — что же произошло? И мы сделали все возможное и невозможное, чтобы зрители нашего телешоу первыми узнали ответ! Поверьте, устроить сегодняшнюю встречу было нелегко!.. — и Тьерри с упоением принялся перечислять все трудности, которые пришлось преодолевать героической редакции телешоу.       — Святые угодники, вы только послушайте, что несет этот идиот! — проворчал Диего. — В какой словесной помойке они находят свои речевые обороты?.. Мерзкая бессмысленная чушь!       — Успокойся, Джеки (1), мы же на телевидении, а не на спектакле в «Комеди Франсез» и не в Консерватории! — с досадой возразила Сонья. — Что ты надеялся услышать — стихи Мольера?.. Оставь Тьерри в покое, он отлично работает…       — Да уж, работает, как коверный в шапито!       — Все верно, Диего, Тьерри в своем репертуаре! Знает, как разогреть интерес зрителей… — Руди поддержал Сонью и усмехнулся: — Вот только скромно умолчал, что фамилия Колонна значится в реестре ключевых акционеров «TF1 Групп»… (2)       — А размер его гонорара зависит от того, насколько ты будешь доволен сегодняшним шоу? — ядовито осведомился Диего.       — Разумеется, зависит!       Руди очень хотелось добавить и нечто более резкое — предложить Диего сбавить обороты. Напомнить, что вообще-то на весь этот цирк с конями он подписался не ради него, а только ради репутации Соньи и будущего крестника… но, взглянув на бледное и напряженное лицо своей несостоявшейся жены, предпочел сдержаться.       — Синьор Родольфо! Прошу вас, пройдите в студию! — раздался голос помощницы режиссера. Колонна глубоко вдохнул и встал с кресла, оттолкнувшись от подлокотников, как от поручней при выходе на горнолыжный спуск:       — Ну все, я пошел!       — Удачи тебе, Мистер Конг! — Сонья слабо улыбнулась и дернула его за полу пиджака — «на счастье».       Тьерри тем временем плавно закруглил вступительную речь:       — Вы ждали, дорогие друзья, спасибо вам за проявленное терпение и неослабевающий интерес… и вот, наконец-то, напряженные графики удалось согласовать, привести уважаемых гостей в нашу студию — и наконец-то узнать из первых рук ответы на все интригующие вопросы о «свадьбе века»! Итак, встречайте нашего первого гостя… Родольфо Колонна!       Под громкий треск аплодисментов, Руди вышел из-за декоративной панели, утонул в слепящем свете софитов и, галантно взмахнув рукой в сторону невидимого амфитеатра, сел в предложенное кресло, точно король — на трон. Помощник вручил ему микрофон, похожий на скипетр.       Тьерри, расплывшись в профессионально-любезной акульей улыбке, тут же ринулся в атаку:       — Шестнадцать лет, Руди! Шестнадцать долгих лет ты был обручен с прекрасной Соньей Ламберто! Я ничего не перепутал?       — Нет. Нас обручили, когда мне исполнилось четырнадцать, а Сонье — всего семь лет.       — Звучит как-то архаично…       — Так принято у нас на юге.       — Так это в силу традиций ваша помолвка побила все рекорды по длительности?       — О, да. Наша семья очень привержена традициям.       — Это была действительно очень долгая помолвка! — Тьерри поднял брови, повернулся к залу, и зрители поддержали его аплодисментами.       Ведущий снова обратил испытующий взор на Руди и поинтересовался:       — Если не ошибаюсь, за это время свадьбу переносили три… нет, четыре раза?..       — Да, ты прав, четыре раза.       — Почему?       — Каждый раз в силу разных причин… но все они были уважительными.       Тьерри скорбно вздохнул и заметил без улыбки:       — Не спрашиваю о первых трех, что касается последней — мы все соболезнуем твоей утрате…       — Спасибо. — Руди прижал ладонь к груди и слегка склонил голову.       Ведущий выдержал тактичную паузу и снова вернулся к быстрому темпу беседы:       — Несмотря ни на что, вся Франция с замиранием сердец ждала вашей свадьбы! Согласно опросам, Руди и Сонья намного популярнее у зрителей нашего канала, чем Чарльз и Диана!.. И весть о расторжении помолвки — как гром среди ясного неба! Вы так долго не давали комментариев, что возникали самые безумные версии!       Руди выразительно посмотрел в зал через фронтальную камеру и признал:       — Что ж, я здесь для того, чтобы рассеять слухи и раскрыть вам всю правду!       Зрители вновь приветствовали его слова громкими и нетерпеливыми аплодисментами.       Тьерри сделал вид, что смотрит в свою «шпаргалку ведущего» — хотя в действительности помнил дословно каждую реплику и каждый вопрос — и вкрадчиво проговорил:       — Позволь, я помогу тебе… правда ли, что, несмотря на расторжение помолвки, свадьба все-таки состоится… и уже в этом сентябре?       По залу прокатился довольно громкий удивленный гул, а Руди, нимало не смутившись, ответил:       — Да, это правда. В конце сентября Сонья расстанется со статусом невесты и станет женой, но… не моей!       — О-ля-ля! Вот это поворот сюжета! — воскликнул Тьерри, но его слова почти полностью утонули в еще более громком шуме зрительного зала.       Ведущий дождался, пока все немного успокоятся, и заявил:       — Руди, теперь ты просто обязан объясниться! Сказки не должны так заканчиваться… кто твой счастливый соперник, и почему ты уступаешь ему без борьбы? Неужели долгая помолвка сыграла злую шутку с вашими чувствами? Нет, наверняка здесь кроется какая-то любовная тайна!       Экспрессивная реплика Тьерри не то случайно, не то намеренно воткнулась Руди в больное место, как бандерилья в холку быка. Он ощутил, как уши и щеки начали предательски краснеть, и на шее под волосами проступил горячий пот.       «Святой Христофор, дай мне силы и терпения сыграть это все с одного дубля! Повторов я не выдержу!»       Небесный покровитель отозвался на его мольбу и послал на помощь ангела. Сквозь шум крови в голове Руди отчетливо услышал знакомый певучий голос:       «Хабиб, успокойся… вдохни поглубже, как я тебя учил: на счет, без паузы… Тьерри говорит не о нас с тобой. Эту реплику вы написали ему вместе с Соньей… а сейчас ты должен улыбнуться… и пригласить ее!»       Руди последовал совету. Трижды глубоко вдохнул, медленно поднес микрофон к губам и повернулся к ведущему:       — Позволь я отвечу на твои вопросы в обратном порядке. Мои чувства к Сонье не изменились и никогда не изменятся. Клянусь в этом перед Богом! — он вскинул руку в эффектном жесте паладина, присягающего даме сердца, и заслужил новые аплодисменты и одобрительный гул. — Да, это так, но… природа моих чувств всегда была особой: нежной, преданной… братской любовью!       — О… о! — Тьерри изобразил полное изумление и слегка отшатнулся. — Уж не хочешь ли ты сказать, что Сонья Ламберто — твоя… сестра?       — В определенном смысле так и есть. Я заменил Сонье обоих ее погибших братьев, и она всегда любила меня исключительно как брата, что, как ты понимаешь, весьма затрудняло наше вступление в брачный союз.       — Но… вы же все-таки планировали свадьбу, верно? Готовились стать новобрачными и любить друг друга, как мужчина и женщина?       Руди поднял брови в притворном удивлении:       — В детстве? Нет, мы не думали о свадьбе всерьез. Мы просто подчинялись воле родителей. А когда выросли, то поняли, что наши чувства мало похожи на чувства жениха и невесты…       — И оказались в затруднительном положении!       — О, еще в каком! Как примирить две семейных традиции — слушаться родителей и… жить со своим избранником долго и счастливо? Мы этого не знали и просто откладывали свадьбу…       — Год за годом…       — Да! Ну а потом наши уловки, видимо, надоели судьбе, и она все решила за нас!       — Ты нас просто до предела заинтриговал! Ну теперь ты готов открыть тайну?       — Нет, не готов, поскольку это не моя тайна. Но Сонья сегодня пришла сюда со мной и… с тем, кого ты назвал моим счастливым соперником! И тебе пора пригласить их присоединиться!       — Приветствуем наших новых гостей! — оживился Тьерри и радостно объявил:       — Я рад представить вам Сонью Ламберто и… ее избранника, таинственного Диего Морено!       Сонья и Диего, вышедшие под новую бурю аплодисментов, заняли места рядом с Родольфо, и ведущий шоу профессионально переключил на них внимание зала.       Получив небольшую передышку, Руди выдохнул и нетерпеливо взглянул на часы:       «Так… еще семь минут, отведенные Тьерри на интервью Соньи и Диего, потом минут десять на растерзание пираньями — и финиш! Святой Христофор, если все пройдет гладко, как по маслу, я поставлю тебе самую большую свечу, какую смогу отыскать!»       Как только о предстоящей свадьбе Соньи и Диего — и о его новой роли Гаруна аль-Рашида (3) во всей этой истории — станет известно журналистам, они вцепятся в новость, как стая акул, и будут пережевывать по меньшей мере месяц, до самого бракосочетания…       «Свадьба века» тоже надолго займет и первые полосы светской хроники, и рты досужих сплетников.       Дочь «стального магната» отказывается от «морского короля», повенчанного с бизнес-империей, и бросается в объятия «принца из Камарга», никому ранее неизвестного — о, все это напоминало романтический мюзикл или голливудскую мелодраму! К тому же неравные браки давно вошли в моду среди европейской знати (как ехидно заметил на днях какой-то очередной щелкопер из «Юманите»)… интересные слухи ходили о семье Гримальди, и даже будущий король Испании позволял себе публично заявлять, что собирается жениться не на принцессе, а только на той, кого полюбит, будь она хоть прачкой, хоть медсестрой… (4)       «Ловушка для мух» сработала идеально. Журналисты, хотя и сумели пронюхать о более чем тесной дружбе Родольфо Колонны с молодым человеком, которого в одних публикациях называли Анхелем Корсини, а в других — Эдгаром Штальбергом, и нутром чуяли назревающий скандал, все же не связали эту историю с расторжением многолетней помолвки Руди и Соньи.       Черноглазый, отменно сложенный и язвительный Диего Морено выглядел более чем привлекательно для женской части аудитории — и оказался вполне годным объектом бурной страсти дочки миллиардера. К тому же, благодаря сговору Колонны с Бенито Ламберто, Диего получил отличное «приданое», в виде процветающей фермы в Камарге и семейного отеля с рестораном в Сен-Тропе… и ловко пущенного слуха, что семья Морено в прямом родстве с дворянским родом Марбо.       Ловко приукрашенная любовная история превратилась из фривольной гравюры в прелестную салонную виньетку. Вот только у Родольфо каждый раз случался приступ мигрени, стоило ему вспомнить разговор с матерью и дядей о расторжении помолвки — и последующее объяснение между ним, Соньей, Диего и Бенито Ламберто.       Старик сперва метал громы и молнии, топал ногами, снова грозил любовнику Соньи смертью, на сей раз немедленной — но моментально сник, узнав о беременности дочери. Когда же Родольфо растолковал ему, что выбор состоит всего из двух вариантов: согласиться на быстрое бракосочетание — или навсегда потерять дочь и внука, Бенито оказался полностью деморализован.       Подсластить пилюлю (и не довести отца Соньи до инфаркта) удалось с помощью заверения Руди в своей готовности взять на себя хлопоты по организации свадьбы и объяснению с журналистами, а в будущем стать крестным отцом ребенка, со всеми сопутствующими обязанностями.       Отдельной головной болью была независимая позиция Диего, не желавшего принимать «милостыню», и в каждом слове Руди или Бенито подозревавшего обман и подвох…       Неизвестно, чем бы это закончилось в итоге, если бы Сонья не потеряла терпение и в крайне жесткой форме не потребовала от Диего выбрать между ней и ребенком — «и твоей проклятой гордостью!». Гордец был повержен, стал целовать руки невесте и заверять ее в любви до конца жизни… а Руди подумал, что, если бы он был не он, а кто-то другой, способный по-настоящему любить женщину, то не пожелал бы в жёны никого, кроме Соньи.       За этой мыслью пришла другая, еще более горькая: что на самом деле он не желает никого, кроме Анхеля, что только с ним одним намерен жить долго и счастливо, до конца своих дней… но едва ли сможет когда-нибудь предъявить его всему свету в этом качестве. Прилюдно назвать не только другом, но и супругом…       Делая вид, что внимательно слушает, и автоматически подавая нужные реплики, Руди сам не заметил, как перенесся мыслями из студии парижского телецентра и башни Монпарнас в родной Марсель. Анхель обещал приехать туда из Валлориса и встретить его в аэропорту, и Родольфо ничего не мог поделать со своим воображением. Он в ярких красках представлял встречу, дорогу домой… и что будет потом, когда они останутся наедине. Все, что целый месяц то и дело разлучало их, вынуждало жить в разных домах, в разных городах, наконец-то должно было кануть в прошлое после выхода сегодняшнего шоу в вечерний телеэфир!       «Это еще не все, не думай, что сможешь надолго расслабиться!» — теперь в голове Родольфо прозвучал язвительный голос дяди Джу. — «Ты что же, забыл про регату, а самое главное — про американцев? Про чертову тучу чертовых янки, которых ты сам пригласил в Марсель, поленившись съездить в Нью-Йорк еще в июне!»       «О, боже… дядя Джу! Разве ты дашь мне забыться хоть на миг!» — раздраженный напоминанием о новом витке деловой гонки, Руди едва не пропустил вопрос Тьерри:       — …станешь крестным отцом?       — Да-да, конечно стану… отцом… в положенный срок… Дети — это же прекрасно! — он скользнул взглядом по лицам Диего и Соньи, весьма заметно покрасневшим, понял, что допустил промашку, и ринулся отвлекать внимание от смущенной парочки:       — Ведь свадьбы и играются за тем, чтобы рождались дети, много детей! Это наше наследие, наша самая главная инвестиция, наш… смысл жизни, в конце концов! — Родольфо, в ужасе от того, что несет, пытался припомнить, что обычно говорил отец, когда ему приходилось выступать в городском совете, или на торжественном ужине в честь чьей-то свадьбы, или давать интервью «Провансалю» или «Монд»…       Цель была достигнута: ведущий и зрители смотрели на него во все глаза, и за столиками прессы его слушали очень внимательно… В конце прочувствованного монолога о семейных ценностях Тьерри не упустил возможности подловить его:       — Прекрасная речь, Руди, прекрасная! Ты еще не думал о том, чтобы баллотироваться в парламент на следующих выборах от «Объединения в поддержку Республики»? (5)       — Я пока не думал о парламенте, но наша семья традиционно поддерживает Жака Ширака, а до него — поддерживала генерала де Голля. Это не секрет.       — Да… но ты так и не раскрыл свой главный секрет: кто же теперь станет твоей избранницей, готовой подарить тебе много наследников! Я думаю, все незамужние красавицы Франции уже осматривают свои пальчики и гадают, достаточно ли они тонки для королевского кольца!       В подтверждение слов телеведущего, из зала — с той его стороны, где сидели приглашенные в студию актрисы и эстрадные звезды — донеслось сразу несколько восторженных дамских возгласов:       — Руди! Женись на мне! Я хоть сейчас готова стать твоей королевой!       — Нет, на мне! На мне женись! Я так давно тебя люблю, Руди, что это не всякой жене под силу!       — Нет, Родольфо мой! Он должен выбрать меня! И выберет, потому что ему всегда достается лучшее!       Дамы подняли веселую перепалку, но их звонкие голоса неожиданно перекрыл густой мужской бас:       — Наивные дуры! Да он никогда ни на ком из вас не женится! Родольфо Колонна — позор своей фамилии! Он развратник, наркоман и содомит!       Руди прикрылся ладонью от слепящих софитов и, высмотрев на верхнем ряду темную фигуру негодяя, осмелившегося на гнусную выходку, гневно прорычал:       — А ну-ка покажись, выйди на свет! Спустись сюда, трус! Поговорим как мужчина с мужчиной! — и двинулся встать с кресла…       — Руди, нет!.. — испуганно воскликнула Сонья и схватила его за рукав, и Диего со своей стороны повис у него на плече:       — Тихо, нам еще драки под камерами не хватало!..       — Камеры стоп! Охрана! Уберите этого провокатора! — немедленно отреагировал Тьерри. Темная фигура метнулась к проходу, но была перехвачена охранниками и жестко выдворена за пределы зала «для профилактической беседы».       Шум в зале не утихал, несмотря на усилия ассистентов. Тогда сам Тьерри сделал в сторону зрителей успокаивающий жест и объявил в микрофон:       — Дамы и господа, призываю вас к спокойствию! Близится осень… и сумасшедшие становятся такими… заметными!       Восстановив порядок, ведущий снова обратился к гостям:       — Прошу прощения за неприятный инцидент… Мы это все вырежем, будьте уверены! И запись уничтожим! Нужна ли вам небольшая передышка?       Родольфо вопросительно переглянулся с Соньей и Диего, но они были солидарны с ним в желании поскорее все завершить.       — Нет, перерыв не нужен, давай продолжим.       — Хорошо. Тогда я повторю последний вопрос к тебе, Руди. Похоже, ты меня не расслышал. Но речь в защиту семейных ценностей я бы оставил и смонтировал с другим вопросом, если не возражаешь.       Родольфо кивнул: в крови все еще кипел адреналин, и он боялся от ярости наговорить лишнего. Ему было глубоко плевать на слова мерзавца, наверняка подосланного кем-то из «доброжелателей» семьи — но подобные выходки косвенно задевали Сонью… и потому прощать их было нельзя.       Сонья как будто услышала мысли Руди, положила тонкую ручку на его запястье и успокаивающе пожала…       — Итак, Родольфо… кому же теперь ты предложишь примерить фамильное обручальное кольцо? И… когда?       Руди вдохнул и замер — из груди рвалось признание в том, что единственный, кто достоин носить его обручальное кольцо, зовется Эдгаром Штальбергом, но горло отказалось выпустить его имя на волю. К счастью для него, в беседу вмешалась Сонья:       — Тьерри, ты задал неправильный вопрос! Прежде чем новая избранница сможет примерить кольцо, ей придется… кое-что сделать! Испечь пирог любви… без этого никакого обручения не получится!       Залу понравилась отсылка к полюбившейся сказке (6)- зрители ответили смехом и аплодисментами. Нескольких секунд форы Руди хватило, чтобы собраться и подхватить сказанное Соньей:       — Ты совершенно права… похоже, многие дамы в этом зале были бы огорчены и разочарованы, огласи я прямо сейчас заветное имя! Нет, я просто не могу совершить такой негалантный поступок!       — Вот как, значит, ты каждой хочешь дать шанс?       — Почему бы и нет? В сказке было именно так!       — Ну что ж, дорогие дамы, в таком случае, конкурс невест для Родольфо Колонны можно считать официально открытым! — шутливо подвел итог ведущий. — Будем надеяться, что он не растянется еще на шестнадцать лет! А сейчас мы уходим на рекламу, после чего нас ожидает блиц-интервью для приглашенной прессы!       — Какое еще блиц-интервью? — недовольно спросил Диего, пока все переводили дыхание и пили воду во время короткого перерыва. — Ни о чем таком не было договоренности!       — Не волнуйся, к тебе и Сонье это не относится… а мне придется отдуваться, я обещал Тьерри, что отвечу на пару-тройку вопросов от прессы «в свободном формате»! — вздохнул Руди, уже успевший десять раз пожалеть о своем обещании, но отступать было поздно.       — Значит, мы можем уходить? — в голосе Диего явственно послышалось облегчение, но Сонья возмущенно шикнула на него:       — Нет, мы останемся поддержать Руди! И это не обсуждается!       Диего шумно выпустил воздух сквозь губы, но в который раз засунул свою гордость куда подальше, и смиренно сложил руки на груди:       — Слушаю и повинуюсь…       Тут Руди уже не выдержал и сам вскипел, как чайник:       — Тоже мне джинн нашелся! Не старайся, не похож!       — Пффф! Много ты джиннов видел!       — Да уж побольше, чем ты! И качеством получше!       — Мальчики, прекратите! — прошипела Сонья сердитой кошкой и вцепилась обоим в запястья. — Я с джиннами не знакома, но в ведьму умею превращаться… и тогда всем тут не поздоровится, обещаю!       Угроза возымела действие, и Руди с Диего отвернулись друг от друга с подчеркнуто равнодушным видом.       Техническая пауза истекла. Операторы переместили камеры, техники развернули часть софитов вправо и влево, чтобы осветить столы по краям студии, за которыми разместились журналисты. Режиссер, убедившись, что площадка и гости готовы к продолжению съемки, дал команду начинать. Вновь прозвучала музыкальная заставка программы.       Тьерри кратко анонсировал блиц-интервью и повернулся к Родольфо:       — Ты готов?       — Да.       Вопреки опасениям, вопросы от репортеров были довольно беззубыми, даже доброжелательными, и отвечать на них не составляло никакого труда.       Самым ехидным (и хорошо осведомленным) оказался хорошенький мальчишечка из «Диманш», поинтересовавшийся, кто будет готовить торт для свадебного торжества — «ведь, по слухам, месье Морено увлекается кулинарией, и настоящий ас по части кондитерских изделий!»       Руди отшутился, сообщив, что «Диего Морено, конечно же, ас — но свадебный торт испечет мэтр Дюкасс, а у жениха совсем другие обязанности!..» В очередной раз вознагражденный смехом и аплодисментами, он окончательно расслабился — и, как оказалось, зря.       — Жаклин Тревельян, газета «Культурный Марсель»… Да, да, месье Колонна, я нарочно приехала из Марселя, чтобы вас повидать, потому что вот уже целый месяц пытаюсь добиться ответа на всего один вопрос!       — Какой? — машинально спросил Руди, пытаясь припомнить, где и когда видел эту верткую девицу в больших очках, делавших ее похожей на стрекозу. В памяти мелькало что-то хмельное и не очень приличное… почему-то связанное с Розамундой… но вопрос девицы прилетел ему в ухо, как запрещенный удар в боксерском спарринге:       — Эдгар Штальберг… точнее, человек, называющий себя этим именем… он тоже будет почетным гостем на свадьбе вашей бывшей невесты и… месье Морено?       Родольфо устоял под ударом, устремил на Жаклин пронзительный взгляд и ответил с холодной уверенностью:       — Разумеется, будет. Эдгар Штальберг один из первых в числе приглашенных, как друг Соньи, мой близкий друг и будущий компаньон.       — Он и мой друг тоже! И отличный парень! — неожиданно для всех добавил Диего и с тем же вызовом посмотрел на журналистку.       — Нисколько не удивлена, что этот субъект — еще и ваш друг, Диего! — дерзко ответила Жаклин и нанесла новый удар, призванный шокировать собеседника и сбить с него спесь:       — Ответьте честно, Родольфо… почему вы покровительствуете этому мошеннику и наглому самозванцу, смеющему притязать на чужую фамилию? Кстати, тоже вашей компаньонки, Розамунды Штальберг! Вы настолько наивны… или настолько бессовестны?!       — Стоп, мадемуазель! — строго сказал Тьерри и снова подал знак остановить съемку. — Немедленно покиньте зал!       — За что? За то, что я говорю правду, как меня обязывает моя профессия?!       — За вопиющий непрофессионализм и нарушение регламента! — отрезал ведущий, и журналистка, больше не споря, вскочила с места и поспешно вышла, сопровождаемая неодобрительным гулом зрительного зала.       Тьерри, ловко управляя процессом, быстро восстановил порядок, принес извинения гостям — и позволил журналистам задать оставшиеся вопросы. К счастью, последнее действие пьесы не затянулось и заняло не более пяти минут.       После завершающей короткой речи и финальной музыкальной заставки, Тьерри наклонился к уху Родольфо и виновато пообещал:       — Я проведу разбор полетов с сотрудниками пресс-службы… не знаю, как эта Тревельян сюда просочилась! — но будь уверен, больше она никогда не получит аккредитации.       — Нет! — отрезал Руди. — Наоборот! Пусть придет еще раз, ты специально пригласишь ее на следующее шоу… с участием Эдгара Штальберга. Посмотрим, как она посмеет назвать его самозванцем, когда мы расскажем его историю и представим доказательства!       — А он действительно Штальберг?       — Да, он Штальберг! И это так же верно, как-то, что я — Колонна!

***

Два часа спустя. Париж, Дефанс, Башня Рыб Офис «Компании морских перевозок»       После завершения передачи Руди быстро распрощался с Диего и Соньей, отказался от совместного обеда с ними и с Тьерри — и поехал в офис, чтобы закончить парижские дела перед долгожданным отлетом в Марсель.       Франсин сработала на отлично: заранее подготовила, разложила по папкам и принесла в кабинет все документы, требующие резолюции или подписи босса. В отдельной стопке лежали факсы, пришедшие из Нью-Йорка, вместе с уже подготовленными, переведенными на английский и отпечатанными ответами. В результате Руди не потратил ни одной лишней минуты и завершил возню с бумагами ровно в тот момент, когда ему позвонил пилот, чтобы сообщить о полной готовности к вылету.       — Хорошо, я выезжаю… — он в последний раз окинул взглядом кабинет, проверяя, все ли оставлено в нужном ему порядке до следующего визита, и собрался встать из-за стола.       Как назло, включился селектор, и голос Франсин сообщил:       — Месье Родольфо, вам звонит мадам Штальберг…       Упомянутая всуе фамилия «Штальберг» произвела обычное действие — Руди бросило в жар, но возбуждение мгновенно трансформировалось в раздражение и злость:       — Скажи, что меня нет в офисе.       — Я сказала, месье, уже дважды. Она звонит в третий раз и настаивает… говорит, что у нее для вас очень важная и личная информация, которую вы захотите услышать!       — Ладно, соедини. И предупреди водителя, что я уже выхожу.       — Хорошо. Соединяю. — Франсин переключила канал, и в трубке послышался знакомый женский голос:       — Рууууди, нехорошо прятаться от меня, дорогой! Я ведь знаю, что ты все еще сидишь в своей башне… как угрюмый дракон!       — Розамунда! Что тебе от меня нужно на сей раз? — Родольфо и не думал скрывать неприязни в голосе.       — Я соскучилась….       — Надо было приходить на шоу самой. Я даже разочарован, что тебя там не было. Твоя змеюшка оказалась слабовата, не успела впрыснуть достаточно яда. Говори, что тебе нужно, или разговор окончен!       — И куда ты так спешишь? — усмехнулась Розамунда. — В Валлорис, к своему алмазному мальчику с золотой задницей? Не трудись отвечать, я знаю, что к нему… но можешь не торопиться. Он тебя не встретит!       — Что? Что ты несешь!       — Чистую правду, дружок. Твой мальчик тебя не встретит! Я стараюсь тебя подготовить к… очень неприятному известию!       От самодовольной уверенности последней фразы Руди прошиб холодный пот.       — Что с ним? Говори!!!       «Анхель!.. Неужели ты разбился на проклятом байке?!» — беспощадное воображение немедленно нарисовало картину жуткой аварии. Тело затрясло в ледяном ознобе. Он стиснул трубку и заорал:       — Да говори же уже, дура! Что с ним?! Он жив?!       — О… пока — да. Жив и, смею думать, здоров. Ну а его дальнейшая судьба будет напрямую зависеть от тебя… от твоего благоразумия и сговорчивости.       Руди крайне редко терял самообладание до такой степени, чтобы орать на женщину последними словами, но это был тот самый случай:       — Сука!!! Жадная ненасытная гарпия! Подлая стерва! Ты его похитила, тварь! Я тебя убью! Уничтожу! Разорву тебя собственными руками, если с его головы упадет хоть один волос!       — Прекрасно! Кажется, ты начинаешь понимать, как обстоят дела… и почему я тебе звоню, а не приехала лично! Ну, успокойся, успокойся… не то тебя хватит удар, а это не входит в мои ближайшие планы! Считай, что он у меня в гостях… и золотые волосы пока еще в полной сохранности… лицо не обожжено кислотой, и он не превращен в евнуха.       Руди с огромным трудом взял себя в руки, и, хотя ему так и не удалось выровнять дыхание, сумел нажать клавишу записи разговора и проговорить более-менее четко:       — Что ты хочешь получить за Эдгара?       — О… замечательно. Значит, ты уже не готов меня разорвать, но готов обсудить условия! И будь уверен, мы их обсудим… но не сейчас, это не телефонный разговор.       — Где и когда?       — В Марселе… или в Валлорисе… или на борту одного из моих судов. Я еще не решила… и не сегодня, дня через три.       — Ты с ума сошла! Я не собираюсь ждать три дня!       — Боюсь, что у тебя нет выбора… — Розамунда хихикнула. — Ты считаешь меня дурой, и напрасно! Я очень хорошо подготовилась и спрятала Анхеля там, где ты его не достанешь. Переговоры будут, непременно будут… но только на моих условиях!       — Дай мне поговорить с ним! Сейчас же!       — Увы, Руди, это невозможно…       — Сука! Так дела не делают… даже такие грязные! Я должен убедиться, что он жив!       — Я пришлю тебе видеопривет от него. Когда ты прилетишь в Марсель, кассета с записью будет ждать утром… по одному из адресов, который я назову позже. Да… Руди! Вот еще что… не забудь навестить своего брата в госпитале Бруссей в Каннах. Вито будет совсем не рад тебя видеть — но ты передай ему привет и мою благодарность за то, что он так облегчил моим людям задачу! Примечания: 1. Имя «Диего», как ни странно, соответствует имени Джейкоб, а во французском варианте — Жак. В 80-е годы во Франции было довольно модным использовать для уменьшительных имен американизированные формы (Майк вместо Мишель, Джек вместо Жак или Диего, и т.д.). 2. Телеканал TF1 был приватизирован в 1987 году и стал медиа-холдингом. 3. Гарун аль Рашид — легендарный багдадский халиф, чье правление в конце 8-начале 9 века знаменовало наступление Золотого века ислама. Был покровителем наук и искусства, много занимался благотворительностью, постоянно пекся о благополучии своих подданных, усердно облегчал любые испытания страдальцев и заботился о нуждах бедняков. Многократно воспет в сказках «Тысячи и одной ночи», а также поэтом Саади в поэме «Гулистан». «Великолепие и богатство его правления были так велики, таково было его процветание, что этот период был назван «Медовым месяцем» — по словам арабского историка аль-Массуди. 4. Речь идет о Фелипе Астурийском, нынешнем короле Испании, который сдержал свое слово и женился по любви на незнатной и небогатой девушке. Семья Гримальди — потомственные князья Монако. Нынешний князь Ренье Третий был женат на голливудской актрисе Грейс Келли, а в 1991 году его дочь, принцесса Стефания, открыто завела роман со своим телохранителем, и это было только начало… 5. «Объединение в поддержку республики» (ОПР, фр. Rassemblement pour la République, RPR) — правая политическая партия Франции с 1976 по 2002 годы, относящаяся к голлистским партиям. Партия была основана Жаком Шираком в 1976 году. 6. Все рассуждения про кольцо и «пирог любви» — отсылка к знаменитому музыкальному фильму «Ослиная шкура», снятому Жаком Деми в 1970 году. В главных ролях снялись Жан Марэ и Катрин Денёв.