Песнь загнанного зверя

      Эта ночь превратилась в сумятицу из липких дегтевых кошмаров и мучительной действительности. Казалось, ей не было конца.       Кот бежал через удушливую мглу. Сырой лесной лабиринт уводил его все глубже в темную рощу, и он рвался вперед на всех четверых, спотыкаясь об извивистые корни и царапая руки о шипы колючих кустов. Оставаться на месте было нельзя. Никакой передышки, нет и нет. Несмотря на то, что за спиной он не слышал ни шагов, ни голосов, шерсть на затылке вставала дыбом — в мороке за ним что-то скрывалось. Следовало по пятам и тянулось к его шее, чтобы вырвать последний крик.       В нос ударяет тяжелый металлический запах. Он рвется из цепких объятий кошмара и резко вскакивает, ошалело оглядываясь по сторонам. Тени больше не тянули к нему своих лап, а тишину нарушало только прерывистое дыхание Смерти.       Неужели опять?       Кот легко касается сгорбленной спины. И мир перед ним делает сальто. К сырой земле его прижимает серп, тупая сторона лезвия холодит кожу горла.       — Он снова делает это, — натужно шепчет Муэрте. Металл давит на подбородок, заставляя его откинуть голову и смотреть прямо в карминовые глаза. В них горит нездоровый плотоядный блеск. Герой неровно выдыхает.       Когда резкий приступ огорошивает его ударом молнии, волк скрючивается и ругается сквозь зубы. Острая боль пронзает хребет сотней разрядов, она ломает и собирает его кости вновь, а артерии и вены ошпаривает кипятком. Он тычется вспотевшим лбом в живот Кота и тот судорожно поджимается.       Герой всегда понимал, что нужно делать, чтобы Перрито становилось лучше во время его болезней. И так же они с Перро всегда могли поднять настроение Китти новым грабежом. Но что можно было сделать для Смерти?       У него не было с собой гитары и вряд ли он смог бы так хорошо свистеть. Но он больше не мог оставаться в метре и просто смотреть.       Мягкие лапки ложатся на его виски в неловком поглаживании. И когда Муэрте безропотно поддается под утешения, становятся смелее.       Вдруг волчьи уши вздергиваются, словно услышав какой-то шум извне. Они поворачиваются в другую сторону, пытаясь уловить чье-то призрачное присутствие, какие-то мельчащие шорохи. Зверь низко рычит, предупреждая каждого, кто посмел бы приблизиться, и внутренности Кота от этого гортанного звука нервно сжимаются.       Смерть рвется из его цепкой хватки, кидаясь на бесформенные тени, роящиеся вокруг них, в безумии не понимая, что они с Котом были только вдвоем. Герой шепчет какую-то успокаивающую чушь, которую в свое время слышал от Перрито, и в моменты приступов гладит его по светлому меху щек. И тогда Муэрте действительно становится тише. Пока агония не затмевает его разум вновь. Совсем близко скрипели острые волчьи зубы, но Кот не отстранялся от них, даже когда мокрый нос уткнулся ему в горло. Волк жадно вдыхает его запах у челюсти и опускается к животу, его когти вцепляются в имбирную шерсть. Коту казалось, что его сейчас разорвут и проглотят.       — Gato, gato, gatо, — сбивчиво бормотал волк, сдерживая постыдный скулеж. И его отчаянный зов смешивался с обрывками каких-то фраз на давно забытых языках.       — Я здесь, — каждый раз отвечал Кот, зарываясь пальцами в светлую шерсть.       Приступы накатывали волнами, одна сильнее другой. И герой терял счет их количеству, пока постепенно они не стали реже, а затем и вовсе не сошли на нет.              Он бежал через густой темный лес, и сухие ветки, будто холодные руки мертвецов, вцеплялись в его шерсть, мешая прорваться. Но он все равно мчал вперед, избегая всех попыток впиться в его плоть и затянуть в свое змеиное логово, где даже душа не смогла бы сбежать от этого неистового голода.       Тени хватают его за плащ, и он оголтело отпинывается от подбирающихся лоз. Они хотели закутать его в свой кокон, выпустить токсичные соки и сожрать, не оставив от него и костей.       Треск.       Плащ рвется. Добыча сбегает прямо из пасти.       Он срывается с выступа и катится с горки в безжизненную рощу, собственной шкурой собирая все углы и шипы, пока не врезается в какое-то дерево. В ушах стоит звон. Путая верх и низ, Кот пытается встать на нетвердые лапы, но падает вновь. Кора, за которую он схватился, царапает подушечки его лап. Герой впивается когтями в листву, пытаясь отползти. Нельзя медлить, нужно бежать, карабкаться, цепляться в каждый клочок земли. Его не собирались оставлять в покое так просто.       Впереди, среди колючих кустов, раздается громкий чавкающий звук. На иссохшей багровой траве, над телом бездыханного оленя, склонился дикий зверь. В его клыках кости ломались в крошку, тянулись и лопались нежные жилы. Он оголодало грыз плоть, и его белоснежная морда пачкалась в теплой крови.       Кот задерживает дыхание. Сгорбленный монстр замирает. Его уши заинтересовано навострились, и даже окружившие их тени не посмели выйти из-за мрака деревьев. Они были в ужасе, в неописуемом страхе перед ним настолько, что оставили эту маленькую потерянную душу ему. Зверь оборачивается. В его зрачках застывает отблеск молнии и в ее свете он искажается, словно еще одна тень.       Скрипят и ломаются ветки. Волк крадется к нему, и каждый его беззвучный шаг оставляет за собой багряный след.       Кот не может отвести от него глаз. Он не делает и попытки, чтобы уйти. Зверь нависает над ним необузданным чудищем, оголодавшим до такого безумия, что остальные лесные твари отступали перед ним в страхе.       Несколько капель крови стекают с его подбородка и окропляют рыжую шерсть. Он опускается к горлу Кота и пробует тяжелый воздух на вкус.       Зверь разочарованно фыркает.       Ведь Кот не боялся.       Герой крупно глотает морозный воздух ртом и, путаясь в тяжелых темных тканях, не сразу понимает, что он больше не в туманном лесу, и тьма не рвалась сожрать его с кишками. Он касается пальцами своей щеки, но не обнаруживает на ней и следа крови. В утреннем солнечном свете кошмар тлеет призрачной дымкой. Кот выпутывается из одежд и трет разморенное лицо, пытаясь сложить все события ночи в кучу.       Однако его мысли образовали тягучую кашу и измотанность последними днями тянула его обратно в мир грез. Он трясет головой, сбрасывая с себя сонливое наваждение. Его приветствует приторный яблочный аромат.       Герой потягивается, разминая залежавшиеся мышцы, и ойкает, когда синяки и ушибы отзываются болью. Вчерашнее падение с высоты точно добавило его уставшим костям пару новых трещин. Муэрте тоже постарался вложить свой вклад, черт бы его взял. Кот перебирает шерсть на животе и боках, пока не находит тонкие царапины, покрывшиеся корочкой.       Кстати о нем.       Муэрте рядом не было. Была только его… О.       Герой принюхивается. От кучи темных тканей, которую он использовал, как удобную лежанку, разило серебром.       Por dios!       Герой вскакивает, словно обжегшись, неуклюже спотыкается о капюшон и только в последний момент удерживает равновесие. Держа приличное расстояние, он долго смотрит на пончо, словно на главное мировое бедствие и катастрофу масштаба всего сказочного мира. Кончик его хвоста встревожено заметался из стороны в сторону. Будто от глотка крепких сливок, щеки разгорячила кровь.       Бац!       Его осыпает кучей холодного снега. Но даже она не остужает его пыл. Кот не мог разобраться с мечущимися мыслями, он пытался найти момент, в котором оказался завернутым в накидку Смерти, но-       Так. Погодите-ка.       Он касается нескольких снежинок, оставшихся на животе, и они холодят подушечки его лап, пока причудливый узор не тает в тепле рук. Стряхивая его с макушки, Кот поднимает голову к кронам яблони. Сверху, в щелях коры, проглядывались кусочки светлого неба, и с переплетений веток слетал морозный белоснежный пух. Только теперь герой замечает, как с каждым его выдохом, изо рта вырывалось облачко пара.       Команда «Дружба» до первого снега должна была направиться на юг, но вместо этого пришла на северные земли. Эта мысль оставляет в груди неприятный осадок.       Кот застегивает ремень и защелкивает плащ. Надевая шляпу, он краем глаза косится на лежащую накидку. Что-то было в ней по-зловещему притягательное.       Герой присаживается рядом с грудой ткани и касается ее кончиками пальцев. Она все еще хранила его тепло. Сколько лет эта накидка успела пережить и сколько видела кровавых воин? Должно быть, она так глубоко пропиталась чужим страхом, что количеству прерванных жизней не было конца.       От какой-то неожиданной шальной мысли сердце пропускает удар. Нечто животное задевает струны его души. В горле пересыхает.       — Это останется только между нами. — Герой угрожающе щурится, и пончо отвечает ему смиренным молчанием.       Боже, он совсем не должен этого делать. В последний раз он занимался чем-то подобным, еще будучи котенком. В приюте, в котором герой вырос, вещи довольно редко разделялись на свои или чужие. Так что иногда, чтобы почувствовать себя несколько комфортнее, Кот позволял себе эту крохотную вольность. Пускай люди ничего и не замечали, это дарило ему ощущение спокойствия.       Герой подносит край накидки к своему лицу. Если Муэрте сейчас вернется, он клянется, что на этом же месте задушит себя собственными руками.       Кот выдыхает.       И трется о пончо щекой, оставляя на нем след от пахучих желез. Легкие наполняются запахом серебра и дождя.        Ткань была плотной и приятной наощупь, напоминая о мягкой кровати на губернаторском корабле или собственной лежанке, которая сменила сиротскую корзину. Это было… стыдно. Во имя всего святого, даже со своими вещами он так не делал! Но сейчас кот просто не мог заглушить в себе этот порыв.       От своего занятия его отрывает только аромат еды.       — Mis disculpas, — находит нужным сказать Кот.       Он выходит из расщелины. Первый снег блестел на яблонях, подобно кристальному покрывалу. Температура заметно упала, но ядовитым плодам было все ни по чем. В белоснежных хлопьях они блестели, словно вкрапления рубинов.       Герой замечает Муэрте около костра. Его единственной компанией была рыбина, нанизанная на ветвь. Ее бока уже подрумянились, но казалось вовсе не от огня, а от его пронзительного взгляда.       Кот спускается по толстым корням яблони к нему и не находит ничего умнее, чем ляпнуть:       — Проголодался?       Многозначительный взгляд волка говорит о его кошачьих мозгах больше, чем все возможные слова.       Герой, струси́в снег с какого-то бревна, присаживается напротив. В окружении жемчужной белизны и среди багровых, будто пятна крови, яблок, Муэрте походил на призрака этого сада. Уверенный, сильный и с шелковистой шерстью. Теперь, когда кот знал, насколько мягкий этот светлый мех на ощупь, он не мог не засмотреться. Густой и пышный — просто загляденье. Может быть, ему совсем немного не хватало ухода? Маловероятно, что Муэрте заботился о таких мелочах, как вычесывание путанных узлов или стрижка. Он мог бы показать ему, что такое роскошные ванны Тридевятого Королевства, в которых всегда витал запах эфирных масел. К тому же на рыночной площади ежемесячно проходила ярмарка, на которую съезжались купцы со всех уголков мира. Кот знал толк в драгоценностях и смог бы подобрать ему роскошный гребень.       — Я должен тебя поблагодарить, — Кот улыбается. Несмотря на бесстрастный вид Смерти, его уши навострились. — За пончо.       Вспомнив о нем, волк поднимается.       — Вы, смертные, такие хрупкие, — сетует он, недовольно взмахнув хвостом. От раздражения под его ногами скрипит снег. — Немного времени и вот — риск умереть от гипотермии, — цыкает Муэрте и вытаскивает свою одежду из яблони.       — И ты решил поймать рыбу, потому что-       Его взгляд становится кислым.       — Если не гипотермия, так голод.       Он возвращается на свое место и подталкивает к нему рыбу, все еще ворчащий о слабости кошачьего тела. Герой прыскает со смеху, наблюдая за его мельтешением. Dios mío, это было так… очаровательно?       Присев, Муэрте кладет накидку рядом с собой. Он достает из потайного кармана моток ткани. Его старая перевязка покосилась за ночь и покрылась следами перламутра. На его ладони тоже был криво замотанный бинт, и после всех проблем с отловом пищи, он насквозь промок.       Кот хрустит рыбой, когда замечает, насколько неловко ему давалось одновременно завязывать узел одной рукой и удерживать натяжение. Волк раздраженно выдыхает. Он опускает на секунду веки, и когда поднимает их, уже буравит героя красноречивым взглядом. Он поджимает губы.       «Ты знаешь, что я хочу попросить».       Кот позабавлено щурится.       «Так попроси.»       Волчьи уши раздраженно дергаются.       «Gato.»       «Lobo.»       Муэрте фыркает и, прекратив их молчаливую перепалку, отворачивает от него голову. В тишине он снова пробует справиться сам, однако конец лоскута куда-то убегает и ему приходится совершить еще одну попытку. Кот даже перестает жевать.       Три.       Муэрте вновь теряет нужное натяжение. Перевязывает бинт заново.       Два.       В этот раз ему не хватает длины, чтобы сделать полноценный узел. Само собой.       Один.       Раздается вздох.       — Мне нужна твоя помощь.       Герой даже не пытается сдержать довольный вид. Он бодро вскакивает на ноги и манерно приподнимает шляпу в почтении.       — Кот в сапогах к Вашим услугам, сеньор.       Он оставляет рыбу в стороне и подбирает к волку ближе. Герой приглашающе подает лапы и скалится в своей самой обольстительной улыбке. Муэрте уныло кривится, очевидно, моментально пожалев о своей просьбе. Однако ладонь все же протягивает. Кот распутывает неуклюже затянутый бинт. Порез под ним, удивительно, все еще кровоточил. Он хмурится. В это же время на щеке волка было совершенно пусто.       — След, который я оставил тебе, так быстро зажил, что я даже забыл про него. Но порез от Охотника? Он выглядит совсем свежим.       — Эти ранения не от обычного оружия смертных. Это, мм, другое, — он замолкает, заметно выбирая, какой информацией мог бы поделиться, а какую решал оставить при себе. Они до сих пор не поговорили о том, как Муэрте смог влипнуть в эту историю. Еще в тот день, когда они нашли мертвого оленя, волк ясно дал понять, что он думает о чужом любопытстве.       — Если ты выбираешь между удушением и рассказом, я бы все же предпочел второе.       Раздается смешок. Муэрте таки снисходит:       — Охотник забрался в наш дом, когда я был занят работой. И Вида, — он негодующе щелкает языком, — конечно, приняла его. Она всегда была простодушной, но уединение сделало ее более легкомысленной. Она позволила ему заменить древко для алебарды.       Кот непонимающе сводит брови.       — Но это всего лишь рукоять.       — Это деревья из садов Жизни, gatito. Для смертных разницы никакой. Но я более, — он медлит, подбирая нужное слово, — восприимчив.       Вот оно что. Герой с озарением кивает.       — После этого он решил заманить тебя в деревню и отравить соком яблок.       Волк морщится, явно не желая признавать, что его смогли застать врасплох такой мелочью, как смертельные яды.       Кот завязывает последний узел на его ладони. Его пальцы касаются повязок на торсе, и волк резко втягивает живот, отстраняясь от прикосновения. Затем выдыхает и расслабляется, позволяя герою заняться своим делом. И Коту льстит это доверие, даже спорить об этом не стоит.       Убрав все использованные бинты, герой задерживает взгляд на ранении. Шерсть слиплась вокруг него и между его краями до сих пор сочилась серебристая кровь. С того дня, когда их команда нашла волка в глубине пещер, Муэрте больше ни разу не давался в его лапы. И откровенно говоря, ситуация совсем не улучшилась.       Кот берет новый моток ткани. Волк помогает ему обернуть бинт вокруг своего торса, и они вместе, оборот за оборотом, перевязывают его пострадавший бок.       — Я все равно не могу понять, gato, — нарушает он тишину и Кот, не отрываясь от своего занятия, вопросительно вскидывает брови, — почему ты решил остаться со мной?       В его голосе звучит такое искренне недоумение, что герой не сдерживает возмущенного оханья.       — А ты хочешь сражаться с ним один? Как я… как я могу вообще? — он настолько задыхается от негодования, что затягивает слишком сильно.       — Delicado! — болезненно шикает волк и наученным у Китти жестом натягивает шляпу ему до носа. — Por dios, остуди свой геройский зад. Hay tantos problemas con los gatos.       — Ой? — Поправив шляпу, герой вскидывает на него оскорбленный взгляд. — Если бы не этот кот, где бы ты сейчас был? Вчера мне показалось, что мы уже сошлись на том, что эта неостуженная геройская задница пытается помочь тебе выбраться из той проблемы, в которую ты вляпался.       — Я вижу, ты снова кидаешься на рожон и пренебрегаешь жизнью, которую я тебе оставил. — Муэрте буравит его таким взглядом, что Кот должен запечься следом за рыбой. Но он больше на это не поведется.       — Тогда ты лицемер, если обвиняя меня в пренебрежении к своей жизни, не ценишь свою. Я попрошу Перрито провести для тебя терапию, после всего и-       Перед ним заблестел металл. С гладкого отражения на него смотрела пара зеленых глаз. Тяжелый серп падает ему в руки, и Кот непонимающе крутит его в лапах, пока на той стороне не замечает восемь забавных перечеркнутых голов. Каждая из его жизней. Прожитые в постоянной фиесте и потерянные во имя глупых амбиций.       Он касается самой верхней подушечками пальцев и проводит до самого низа, где… ох. Неприятный холодок пробрался под шерсть. Там была выцарапана его девятая жизнь. Но она все еще не была отмечена смертью. Волк стучит по ней когтем.       — Можешь считать, что вчера ты умер. Тебя разорвали мертвецы, ты утонул или твой кишечник вывернуло наружу из-за отравления трупными ядами — неважно. Твоя душа уже была готова к жатве, — его уши опускаются.       Герой смотрел на нее и не мог отвести глаз. Скорее всего, Муэрте пытался предложить ему уйти. Запугать, чтобы он догнал своих друзей, и они все вместе направились на юг, оставив его разбираться одного. Неужели его маленькая кошачья жизнь настолько задевала бога смерти?       — Когда мы искали звезду желаний, — мягко начинает Кот, — темный лес подготовил каждому из нас свой путь. Наши с Китти дороги были несколько… опасными, — он тепло усмехается, — но путь Перрито оказался залит солнцем. Ему было не нужно это желание и он не дрался с нами за карту. Наивный идиот — казалось мне тогда. Но Перрито показал нам, что означает задержаться и ценить момент. И сейчас для меня ценен именно этот.              Он решительно вкладывает серп в сильную ладонь.       Дыхание Муэрте перехватывает, в глазах появляется блеск. Его взгляд не просто так напоминал пышные цветения маков. Это была чистейшая опиумная лихорадка, возносящая рецепторы в состояние опьянения и эйфории.       Муэрте сжимает пальцы вокруг рукояти.       — В следующий раз я могу не успеть.       Кот самоуверенно усмехается и подмигивает ему.       — Ты просил меня прожить свою жизнь хорошо. И я делаю это. Так что дай мне самостоятельно ею распоряжаться.       Волк довольно хмыкает. Он подкидывает серп в воздух и ловит его той же рукой.       — В таком случае, нам пора идти.       Закончив с перевязкой, Муэрте надевает пончо и вдруг замирает. Он шумно втягивает воздух носом и отводит взгляд. Никто из них не поднимает эту тему.       Они выдвигаются в путь по заснеженному саду. Теперь под белоснежным одеялом невозможно было заметить похороненных героев и случайных путешественников. Сугробы не были большими, но их было достаточно, чтобы шаг Кота замедлился. Снег забивался в сапоги и морозный ветер забирался под плащ, заставляя кутаться в него плотнее.       Вдруг его подхватывают волчьи руки.       — Lobo! — он вцепляется в его ладони когтями.       — Calmate! — Муэрте усаживает его на свое плечо. — Выйдем из сада и переместимся.       — Почему мы не сделаем этого сейчас?       — Мои силы нестабильны. Они могут срезонировать с магией Королевы, а я не хочу тревожить несобранные души. Будет хуже, если они разойдутся, чем ты спокойно посидишь.       Он решает не спорить. Кем был Кот, чтобы не воспользоваться возможностью отдохнуть у Смерти на плече? Так что он весьма быстро находит для себя удобное положение. Снимая сапоги один за другим, герой вытряхивает из них забившийся снег.       — Вчера мне кое-что показалось странным, — он на секунду опускает веки и снова оказывается в часовне с высокими колоннами и рядами молитвенных скамеек. Алебарда со свистом режет воздух и в зале раздается вой органа. — Как ты и говорил, история Белоснежки и правда сотрясла все королевства, ее знает каждый. Разбуди любого среди ночи, после бурной фиесты, и он расскажет тебе ее, даже не понимая где он и кто, — герой задумчиво трет подбородок. — Но она не совпадает с тем, что сказал Охотник.       — О, mi gato стал внимательнее к мелочам, — улыбка касается его губ. — Хорошо, продолжай.       — Охотник упомянул, что ее заставили танцевать на балу до самой смерти. Однако история гласит, что Королева упала со скалы в ту ночь, когда отравила Белоснежку. Это вранье, я прав?       — Конечно, да. Ее срок пришел несколько позже. В день свадьбы Белоснежки. Король приказал надеть на нее раскаленные ботинки и заставил танцевать на протяжении ночи.       Кот ежится, пальцы на задних лапах невольно поджались.       — Белоснежка была согласна с этим?       Муэрте весело сощурился.       — Вопли Королевы перекричали оркестр, но она все равно была вынуждена плясать, пока Белоснежка не спустилась к ней с пьедестала. Королева больше не могла стоять на ногах. Она ползла через весь бальный зал, чтобы просить ее о пощаде.       Герой понимает, к чему он клонит сразу:       — Белоснежка не смилостивилась над ней.       — Она приказала снять ботинки. И снова поставить их на огонь. Я забрал ее уже на рассвете. И тогда же в ее замке началась резня, — Муэрте хищно усмехается, смакуя эти события, как самый изысканный напиток в своей жизни. Беспрерывный шепот леса вокруг них насторожено замолк. Он вслушивался и внимал этой истории в скорбном молчании. — Мне нравится, как вы, смертные, в один момент можете говорить о чести и благородстве, а в другой — переступаете через труп на свадьбе.       Кот знал Белоснежку лично, но никогда не общался с ней больше, чем того требовали обстоятельства. Слова о невероятной красоте подтягивали за собой и слухи о ее нежной натуре, своей добротой и утонченностью очаровывающей даже лесных зверей. Но именно она вместе с другими леди помогла Фионе освободить замок от принца Чарминга. И она же притащила на болото людоедов няньку-гнома весьма сомнительного вида. В конце концов, слухи довольно часто оставались слухами.       Они выходят на заснеженную поляну и последние яблони остаются позади них. Кот чувствовал затылком, как они не хотели их выпускать, как протягивали ветки со сладкими плодами, чтобы заманить путников вернуться обратно.       Муэрте поднимает голову и вслушивается в мягкое течение магии вокруг них. Он расправляет плечи и с неприкрытым воодушевлением произносит:       — Пора домой.       Мир тлеет и морозное белоснежное покрывало сменяется каменным гротом. Для этого понадобился буквально миг — он даже не успел моргнуть. Муэрте ставит его на землю, и Кот оглядывается по сторонам. За ними простирались темные туннели и с потолка свисали острые сталактиты. Зеленые стебли закручивались вдоль стен и, чем дальше уводил их проход, тем буйнее было цветение, и тем больше сочных ростков обвивало холодные камни.       — Так как выглядит Вида?       Волк ведет его по пещерам, и с каждым его шагом растения тянулись в приветствии, и редкие всполохи, словно светлячки, мягко освещали их путь.       — Уйдя на покой, она создала сады. Возвела леса, распростерла цветочные поля и запустила горные реки.       — Ты не ответил на мой вопрос.       Муэрте позабавлено фыркает.       — Вы слишком любите помещать все в рамки. Она находится во всем, что создает. В траве, в воде и в облаках, — от пронзительного взгляда Кота, волк все же смягчается: — Ее любимой формой всегда был аист.       Кот знал, как очаровывать дам. Даже если они были бестелесными воплощениями чего бы там ни было. Прозвище Пушистый Донжуан досталось ему не за красивые глаза (хотя и это имело место быть, чего уж спорить). Однако в случае Виды герой был несколько в замешательстве. Не каждый день он знакомился с семьей не метафорической, теоретической и все-такое-прочее Смерти. Насколько у начал и концов вселенных вообще принято ориентироваться на мнение родни?       Слова вылетают быстрее, чем он дает себе о них отчет:       — Вида любит кошек?       — Она дала вам девять жизней. Как ты думаешь? — волк бросает на него взгляд и, когда видит, как кот поправляет плащ, искренне веселится. — Какое зрелище, Кот в сапогах нервничает.       — Нет! — взвинчивается он и, помявшись, добавляет чуть тише: — Нет. Но я в порядке?       — Не волнуйся, gato, — Муэрте тянется к его шляпе и одним плавным движением расправляет золотое перо. — У нее нет шансов.       В груди поселяется приятное тепло и улыбка сама собой загорается на его лице.       Они подбираются к освещенному входу, огороженному сухими стеблями. Волк убирает лозы с их пути, и глаза Кота слепит от яркого света.       Зрение проясняется.       Ох.       Все ожидания оказываются ложными. Не было ни широких полей, усеянными цветами, ни лесов с разнообразными деревьями, не текли реки и гордый аист их не встречал, расправив широкие крылья. Единственным словом, которым Кот мог охарактеризовать это место, было: «безжизненное».       Перед ними раскидываются километры и километры мертвой земли. И в доказательство того, что здесь когда-то были пышные цветения, осталась только зола и кривые почерневшие обрубки деревьев. Небо застелила непроницаемая облачная пелена и душный воздух оседал на языке таким привкусом гари, что вязало язык.       — Муэрте?       Его нос судорожно дергался в поисках тончайших запахов и по выражению его лица герой понимает, что он не находит то, что ищет.       Они минуют покрытые мглой земли. Не осталось ни единого живого ростка, ни капли в реках и озерах. Земля потрескалась так, будто не видела воды на протяжении долгих столетий.       Волк не говорил ни слова, и Кот не находил в себе сил прервать эту гнетущую тишину. Они поднимаются по склону к статуе благородного аиста. Когда-то величественная и окруженная пышной зеленью, теперь она была покрыта трещинами и ее окружал венец иссохших ветвей. Муэрте касается кривых пробоин. И под его руками они осыпаются мелкой крошкой.       — Он забрал у нее все, — его слова похожи на дуновение ветра. Он опускается перед ней на колени. — До последней капли.       Кот осматривает округу. С холма все выглядело еще хуже, чем можно было себе представить. Сады были в могильном запустении. Проще найти отголоски жизни в жаркой пустыне — среди высоких дюн и горячих песков.       — Охотник мог ее…? — герой запинается, не решаясь закончить фразу.       — Я не знаю.       Когти впиваются в ткань штанов, а клыки оголяются в яростном оскале, готовом превращать кости в порошок и рвать нежные связки и жилы. Кот видел это практически наяву: как пачкалась белоснежная морда в крови, и как в безумном голоде, словно дикий необузданный зверь, он крался через колючие кусты, оставляя за собой длинный багровый след. Утробное рычание сотрясает воздух.       Кот снимает с себя шляпу и кладет ее рядом. Он берет напряженную волчью ладонь в лапы и опускает ее на свою макушку. Пальцы болезненно впиваются в его скальп. Герой шипит и плотно прижимает уши к голове, но не отстраняется. И хватка, в конце концов, расслабляется. Ладонь гладит его короткий мех. Легко очерчивает уши и проходится по белесой полосе шрама.       — Ты помнишь, что обещал мне вчера? — Герой поддается под прикосновения Смерти, призывая быть смелее. Рука ложится на его щеку.       — Я говорил тебе, что разорву его на куски, — Муэрте поднимает шляпу с земли и опускает ее на голову Кота. — И я выполню это обещание.              Ветер становится буйнее, он закручивает пепел и щепки в водовороте. Позади них трескается ткань мироздания и открываются врата. Через сияющий вход переступает он.