Мост через Зи́му

      Эркен нетерпеливо ждал, когда сопровождающие его слуги спешатся и помогут ему спуститься с коня. Он все же преодолел дорогу сюда, невзирая на все неудобства.       В сущности, таверна располагалась не так уж далеко от города. Летом это путешествие могло бы, вероятно, считаться приятной верховой прогулкой, если бы Эркен в принципе любил ездить верхом.       Но нынче путешественников встречал промозглый, пробирающий до костей ветер, туман и внезапно наступившая распутица. По пути купец не раз думал, что ни за что бы не снялся с места, если бы не важность взятой на себя миссии. То и дело начинал идти снег, но снежинки таяли, не долетая до земли, оборачиваясь очередным дождем. Грязь стояла по колено лошадям, иногда даже больше. В одном месте дорогу размыло так, что слуги пытались уговорить его повернуть назад, пока Эркен не одернул их. Настроение у главы купеческой гильдии славного города Эйнас было на редкость скверным. Он устал, кости ломило, нижняя часть тела ныла, натертая в самых неожиданных местах, а шею, кажется, порядком продуло. Проклятущий ветер умудрился все же пробиться сквозь плотную шерсть плаща, наброшенного сверху на жилет.       Правда, окинув скептическим взглядом цель своего нелегкого путешествия, Эркен несколько смягчился. Таверна, вопреки его опасениям, вовсе не производила впечатление какого-то грязного придорожного притона с покосившейся дверью и выбитыми стеклами, где пьянствуют местные селяне. Совсем наоборот.       Когда Эркен наконец оказался внутри, возле горячего очага, на свежеоструганной сосновой скамье, укрытой мягкой подстилкой, а бойкая девушка, которая выглядела вполне прилично и опрятно, подала ему теплого травяного чая и печенья с корицей, он смягчился еще больше. Тем более, что из открытой двери на кухню многообещающе тянуло печеной уткой и еще чем-то не менее приятным.       — Не подскажешь ли, уважаемая, как мне найти Тареса? — со снисходительной вежливостью обратился он к вышедшей поздороваться с важным гостем хозяйке. Ее внешность и приличный городской наряд производили приятное впечатление. А в поведении не было подобострастия или суетливости, только спокойная сердечность. Хозяйка была под стать своему заведению, или, вернее, заведение было под стать хозяйке.       От вопроса Эркена она немного смутилась или заколебалась, провела узкой ладонью по прямым волосам очень светлого оттенка, необычного для Эйнаса и окрестностей, а бледная щека окрасилась легким румянцем. Но прежде, чем хозяйка таверны успела обдумать свой ответ, в разговор вмешалась та самая бойкая служанка.       — Так Тарес и остальные, они, считай, каждый вечер здесь столуются. И этим вечером наверняка будут.       — Ну что же, раз так, я пока отдохну с дороги, перекушу да подожду их, — широко улыбнулся ей Эркен, устраиваясь на своей скамье поудобнее.       На самом деле ждать он не любил, отвык. В последние годы в основном другие люди ожидали, пока он найдет для них время. Но это дело того стоило.       Да, стоило! — расправившись со своим чаем и немного отогревшись с дороги, Эркен удовлетворенно вздохнул и попросил еще.       Взять вот эту владелицу таверны, — думал он, расстегивая свой меховой жилет. — Любопытная особа. Прекрасная кухарка, а уж как держится! Ни дать ни взять благородная дама. Но, как и любая дама, явно себе на уме и лишнего не расскажет. А вот девчонка, что прислуживает за столом, она из другого теста, сразу видно. Проворная, смышленая и поговорить любит. Когда хозяйка будет занята на кухне, нужно будет предложить девчонке серебрушку и поболтать с ней немного о Таресе, да заодно об этом новом вожде восстания, о Сорене.       В конечном счете Эркену пришлось ждать не так долго, как он опасался. Тареса он узнал сразу, много раз видел его в городе во время осады, как и худющего юношу с хитрым выражением лица, а вот светловолосый великан, должно быть, как раз знаменитый Сорен.       Совместный ужин прошел дружно, тем более вновь прибывшие были голодны и от еды на разговоры особенно не отвлекались. Эркен и не торопился переходить к делу. Пусть сначала все насытятся и придут в более восприимчивое настроение. Но последовавшая за ужином серьезная беседа пока складывалась, к несчастью, совсем не так, как представлял себе глава купеческой гильдии.       Сорену явно пришлась по душе идея окончательно разгромить отступающих итарков. Но упрямец не желал поддержать в этом Эркена, просто потому, что недолюбливал горожан, в особенности купцов. Хитрющий худой парень — его звали Барн, Эркен помнил, что он во время осады города все время крутился вокруг Тареса или бегал по его поручениям — тот по каким-то своим личным соображениям не желал покидать окрестности Эйнаса. Ну, а сам Тарес проявлял странную нерешительность и полнейшее отсутствие честолюбия.       Но глава купеческой гильдии не собирался так легко отступаться. Он будет не он, если не сумеет переубедить своих собеседников. Тем более сама природа на его стороне.       — Вы видели, что творится снаружи? — в который раз махнул он рукой в сторону окна. Рубин на его пальце сверкнул красным огоньком. — Где это видано, чтобы в середине зимы было так тепло и вскрывался лед на реках? Разве все это не похоже на знак богов, которые ждут от нас великих свершений?       — Разве ты жрец, чтобы толковать знаки богов? — с едкой усмешкой перебил его Тарес, но Эркен не смутился:       — Напрасно насмехаешься. Разве эта необычная оттепель посреди зимы не спутала все итаркские планы отступления?! Или я не прав?       — Может, и прав, но я все еще не вижу, как отступление итарков касается меня.       — Ты еще спрашиваешь? Нет, действительно, ну как отступление итарков может касаться командующего объединённой повстанческой армией?! Ты рассуждаешь как старый, усталый от битв воин, которому пора на покой, а не как тот горящий жаждой действия Тарес, с которым я познакомился в прошлом году. Итарки все еще здесь. И они как никогда беззащитны и уязвимы. Ты можешь догнать их и добить. Они уж точно не стали бы колебаться в такой ситуации. Так чего ты колеблешься?! Я знаю подробности заключенного тобой с Ленедом договора…       — Да ты, кажется, знаешь о заключенном мною договоре едва ли не больше, чем я сам! — перебил его Тарес, начиная сердиться. — Тогда ты должен помнить, что я обещал итаркам безопасный проход. И я сдержу свое обещание, чего бы мне это ни стоило!       — Ну тут ты, с моей точки зрения, перегибаешь палку, — покачал головой Сорен. — Мало ли что ты обещал итаркам.       Барн ничего не сказал, но на его лице тоже мелькнула тень непонимания. Тарес переводил взгляд с одного собеседника на другого.       — Как бы вам объяснить… Во время наших переговоров Ленед все время вел себя так, как будто мое слово ничего не стоит вообще, и только потому, что я дариец и к тому же простой ремесленник, — наконец медленно проговорил он. — А комендант Инсевеля? Он ежедневно трясся от страха при мысли о том, что я могу сделать с его крепостью и ее обитателями, но даже не подумал пойти на сделку со мной. По этой же самой причине. Он просто заранее отказывался верить любым моим обещаниям. Я хочу, чтобы все стало по-другому, чтобы мое слово имело вес.       — Я это вполне понимаю, Тарес, и такие чувства делают тебе честь… — начал было Эркен.       — Ты-то откуда? — перебил его Барн. — Всем известно, что купец не обманет — не продаст!       Эркену эта дерзость пришлась не по вкусу, но он продолжил свою речь, не дрогнув ни единым мускулом на лице:       — Мы, купцы, никогда не обманываем друг друга. Иногда приходится торговаться без свидетелей, в спешке. Например, бывает, что корабль с ценным грузом только что пришвартовался в гавани. Радость, толкотня, суматоха… Иногда прямо на причале сгоряча заключаются сделки, которые потом оказываются для одной из сторон не такими выгодными, как показалось вначале. Но отказаться от своих слов — последнее дело, даже если в разговоре участвовали только двое. Репутация важнее.       Именно поэтому я понимаю и уважаю твою позицию, мой дорогой Тарес. Но ты ведь не обещал Ленеду, что не будешь нападать на него никогда больше. Ты пообещал, что дашь ему время покинуть наши земли, ровно двадцать два дня, так ведь? С тех самых пор, как его армия покинула Эйнас, срок пошел. А к тому моменту, как ты, друг мой, нагонишь итарков, он полностью истечет.       — Вот ты все требуешь от нас непременно догнать и добить итарков, — упрямо буркнул Барн. — Но вы все, богатые ремесленники и купцы, сами останетесь дома, в своих теплых, красиво обставленных домах. А в погоню за врагами хотите отправить нас, городских бедняков и нищих крестьян. Вам бы только ваши денежки вернуть, это вас волнует, а сколько из нас сгинет при этом, вам наплевать.       — Не существует вас и нас! — горячо воскликнул Эркен. — Мы нужны друг другу. Поймите одну простую вещь, друзья мои: эти итарки, конечно, уйдут. Но кто поручится, что они или же другие не захотят вернуться нынешней весной? Ополчение, которое может выставить славный город Эйнас, само с ними не справится. И что тогда? Они опять возьмут власть, и все у нас пойдет по-старому? Сначала подомнут под себя город, а потом доберутся и до каждой отдельной деревеньки в окрестностях.       — Мы не допустим этого! — прорычал Сорен.       — А для этого, друзья мои, нам всем нужна армия, которая сможет противостоять захватчикам. Посмотри на итарков — они тепло одеты, защищены от пуль. Сами знаете, какие у них лошади, какое оружие. Если бы у наших людей было все это, они воевали бы не хуже. Но! — Эркен сделал многозначительную паузу. — Но что для этого нужно?       Его собеседники вопросительно переглянулись.       — Одежда, упряжь, седла, порох, свинец и другие чудесные вещи покупаются за золото, друзья мои, — напомнил Эркен. — А еще солдат нужно накормить, снабдить оружием, хорошими, дальнобойными ружьями, а главное, им нужно платить жалованье, иначе они быстро разбегутся по деревням, заниматься своим собственным домом и хозяйством. А ведь еще армии необходимы подводы и обозные лошадки.       И кто же может дать на все это денежки? Город Эйнас, и в первую очередь — гильдии, в том числе и самая богатая из них, то есть моя. Мы с вами нужны друг другу!       — Купцы умеют сражаться только словами или золотом, — насмешливо бросил Сорен. — Рассуждают о битвах и сражениях, а сами отсиживаются в безопасности городских стен.       — Никаких стен больше не существует, если ты забыл! Как и никакого золота. То есть оно как раз существует, но находится у итарков. И это необходимо исправить!       — Сорен не так уж и не прав, — спокойно заметил Тарес. — Вы, горожане, конечно, потеряли часть своих богатств, которую сможете возместить со временем. Но крестьяне заплатили жизнями за изгнание врага…       — И это говоришь именно ты? Как будто уже забыл про городское ополчение, которое сражалось с тобой на стенах Эйнаса?!       Эркен обвел пронзительным взглядом собеседников, покачал головой и вдруг негромко заговорил:       — У меня был племянник… Всего лишь племянник, но я любил Ройфета не меньше, чем родных дочерей. Это был чудесный юноша. Умный, энергичный. Я возлагал на него столько надежд. Именно ему намеревался оставить свой торговый дом. И как же он охотно учился всему, что нужно, чтобы управлять им, вникал во все мелочи... А потом вступил в городское ополчение и погиб в тот же день, а вместе с ним и мои надежды передать дело всей моей жизни надежному наследнику. Так что и мы, горожане, оплатили освобождение самой дорогой ценой.       Он помолчал и совсем тихо добавил:       — Я прошу не за себя. А от имени всех жителей Эйнаса, пошедших за тобой, Тарес, и павших в бою. Итарки должны понести наказание за свои преступления. Если вы не хотите добивать их, то и не надо. Просто запугайте своей мощью и заберите у них то, что принадлежит по праву нам всем.       — Что же… смысл в этом есть — неохотно признал Тарес.       — А я от участия в хорошей заварушке никогда не отказывался! — заявил Сорен. Барн все еще хмурился и молча думал о чем-то своем, но его мнение было неважно, он все равно пойдет за Таресом, куда тот скажет. Эркен про себя торжествующе улыбнулся, понимая, что добился своего. А вслух, почти неожиданно для себя самого, заявил:       — Если вы все еще считаете, что горожане хороши только как мешки с деньгами и вечно прячутся за стенами своих домов, я докажу вам, что это не так! Я готов сам отправиться с вами и взять на себя все тяготы этого похода, шагая в рядах повстанческой армии. Я хочу своими глазами увидеть, как Ленеда загонят в угол. И как наше золото станет его погибелью!