Мост через Зи́му

      Повстанческая армия продвигалась вперед в хорошем темпе, не слишком быстро, но и не слишком медленно. Тарес, конечно собирался догнать итарков как можно быстрее. Но так, чтобы его люди не оказались перед лицом врага вымотанными и обессиленными. Нет, он собирался грамотно использовать все преимущества своего численного превосходства и если уж вступать в битву, то в подходящий момент и в подходящих условиях.       Потерять преследуемых можно было не бояться. Достаточно было следовать за явственно видными на разъезженной дороге колеями от подвод, отмечающими их путь. А чтобы столкновение не вышло неожиданным, Тарес высылал далеко вперед конных разведчиков, они рассыпались веером, проверяли и дорогу, и окружающие ее леса, а на ночь возвращались назад.       Расстояние между двумя армиями таяло с каждым днем.       А это означало приближение решающего сражения. Впрочем, Тарес все еще был готов не доводить дело до такой крайности. Он собирался предложить итаркам новый договор. Вот только условия в этот раз назначить куда жестче. Для начала пускай Ленед отдаст все золото, которое он вымогал у жителей Эйнаса. И нужно подумать о заложниках. А вот если итарки упрутся и попробуют отказаться… Хотя на самом деле Тарес не думал, что до этого дойдет. Было очевидно, что противник любой ценой хотел бы избежать этого сражения. Опыт показал, что осознание собственной слабости располагало итарков к разумной беседе и заставляло идти на уступки.       А пока приходилось шагать все дальше по колеистой, влажной от талой воды просеке, а на привалах коротать время за разговорами.       Сорен с Барном не раз пытались поддеть увязавшегося с ними купца и пробить стену его всегдашней самоуверенности, если не сказать самодовольства.       — Скажи-ка, Эркен, а ты не боишься, что мы разобъем армию Ленеда, а итарки все же вернутся из-за гор, многочисленнее, чем прежде? — с усмешкой спрашивал Сорен. — И призовут к ответу тех, кто помогал нам? Тогда-то твоему славному городу Эйнасу, пожалуй, не поздоровится.       — Почему это Эйнасу должно не поздоровиться? Жители, конечно, снабдили вас всем необходимым, но они и итарков снабжали, — хладнокровно парировал Эркен. — Да и попробовали бы мы отказать в чем-то вооруженным людям. Нас заставили!       — А как насчет того, что именно посланник и представитель города уговорил нас напасть на итарков, да еще и сам отправился с нами в поход? — хитро ухмыльнулся Барн.       — А кто тебе сказал, что я — представитель славного города Эйнас?! — очень естественно удивился Эркен. — Да, я — глава купеческой гильдии, но если, паче чаяния, итарки опять войдут в силу, внезапно выяснится, что я — всего лишь черная овца и действовал всегда исключительно на свой страх и риск. Да и из гильдии меня давно изгнали, о чем имеются соответствующие бумаги. А славный город Эйнас во главе с бургомистром Марнином всегда придерживался заключенного с Ленедом после взятия города договора о мире. Так он и заявит, наш достойный бургомистр, нисколько не погрешив против истины!       — Но что тогда станется с тобой? — заинтересовался Сорен. — Ты ведь сгинешь вместе с нами.       — А я, друзья мои, в случае чего всегда успею взойти на борт флагмана моего торгового флота — прекрасного корабля под названием «Веселая косатка», быстрого и прочного, и покинуть на нем здешние места. В Восточных пределах у меня имеются кое-какие торговые партнеры. Они давно приглашали меня войти в пай их компании. Или я мог бы занять пост, скажем, главного казначея при дворе моего благородного друга, короля Гальвара Могучего. Про итарков в тех далеких краях и слыхом не слыхивали, там я могу не опасаться их мести…       Барн с Сореном молча уставились на купца. У них не было слов.       — На самом деле я на вашей стороне, друзья мои, — серьезно и искренне сказал Эркен. — И на стороне Тареса. Я мог бы поступить так, но я не собираюсь сбегать, бросив вас на произвол судьбы, как и не планирую покидать Эйнас. Я поставил на успех этого восстания и пойду этим путем до конца, каким бы он ни был.       Сегодня разведчики Тареса возвратились еще засветло, встревоженные и довольные одновременно. Впереди на дороге они наткнулись на заслон. Очевидно, часть армии Ленеда окопалась, чтобы попытаться остановить наступление повстанческой армии. Весть об этом прокатилась по рядам марширующих людей, пошли разговоры и приготовления к бою.       Тут как тут подвернулся Эркен с явным намерением переговорить с Таресом. Еле удалось от него отвязаться. К счастью, осматривать вражеские позиции с ним, Сореном и Барном он не отправился.       — Я не удивился бы, если б надоедливый купчина увязался за нами даже сюда! — похоже, Барна посетила та же самая мысль. Все трое подобрались к возведенному итарками заслону довольно близко. Впрочем, не настолько близко, чтобы ненароком подставиться под случайную пулю. И теперь внимательно изучали открывшееся их взгляду препятствие.       — Выглядит не слишком впечатляюще, — скептически заметил Барн.       Действительно, дорогу перекрывала невысокая, в пол человеческого роста насыпь, сложенная явно на скорую руку и из чего попало. Торчащие во все стороны ветки, нарытая тут же земля и, кажется, солома, какие-то камни, куски разломанных подвод и колесных осей. Чего там только не было.       — Да, солидным заслоном это не назовёшь, — согласился с помощником Тарес.       — Это потому, что итарки строили! Что они могут понастроить, мы уже видали…       — Так если эта насыпь слова доброго не стоит, почему мы до сих пор стоим и ничего не предпринимаем? — перебил его Сорен.       — Нужно сначала понять расстановку сил, посмотреть, нельзя ли обогнуть эту насыпь через лес. Со стороны реки или с противоположной. А еще лучше с обеих, — спокойно объяснил ему Тарес. — Я бы тогда послал два отряда бойцов в обход через лес, чтобы незаметно зайти итаркам в тыл и окружить их.       — Но зачем все это, зачем тянуть время? Нас достаточно, чтобы в прямой атаке снести эту жалкую преграду, разве не так?       — Затем, что я считаю — не стоит бросаться в бой очертя голову, с наскока, даже не разобравшись в том, что приготовил нам враг.       Таресу показалось, что Сорен сейчас скажет что-то пренебрежительное по поводу его преувеличенной осторожности, но великан вдруг отступил назад, беззаботно улыбнулся и пожал плечами.       — Ладно, ладно, тебе виднее. Если ты считаешь, что нужно ждать, мы подождем.       Особенно долго, впрочем, ждать не пришлось, новые разведчики, посланные Таресом, вскоре вернулись и доложили, что невидимая отсюда река как раз на уровне заслона изгибается, сужая промежуток между собой и дорогой. И эта узенькая часть леса, примыкающая к реке, заболочена, а сейчас, из-за оттепели, сделалась и вовсе непроходимой. Опасность потонуть в холодной полужидкой грязи едва ли не с головой была слишком велика.       А попытавшихся обогнуть наспех сооруженный вал с другой стороны, где почва была значительно суше, встретили завалы между деревьями и огонь засевших на деревьях стрелков. Это означало, что обе стороны воздвигнутой перед ними насыпи надежно прикрыты и прямого штурма все же не избежать.       Но зато доклады разведчиков только подтвердили первое впечатление, сложившееся у Тареса: хотя место для заслона враги выбрали очень удачно, но вот сам заслонный отряд был не слишком многочисленным.       Итаркам, конечно, уже сделалось известно, что Тарес у них на хвосте. И Ленед, чтобы задержать его, решился бросить на растерзание небольшую часть своих солдат. Не удивительно, более того, ожидаемо и вполне в его духе. Там, за наспех сооруженным ограждением, прячется пара сотен, не больше.       Тонкая шеренга итарков за игрушечной насыпью. Прорвать ее, и дело сделано. Но Тарес не жалел, что не ринулся в лобовую атаку, как предлагал Сорен с самого начала. Сравнительная узость оставшегося им прохода помешает его людям сразу использовать все свое количественное преимущество. Наступать плотной кучей по пристрелянной местности означало для них неминуемые и нежелательные потери. Особенно обидные теперь, когда они уже почти победили врагов.       Тарес решил сломить сопротивление врагов малой кровью. А потерянное время они еще нагонят, Ленеду все равно не уйти далеко.       Он распорядился сколотить тяжелые деревянные щиты, похожие на те, что использовали при защите Эйнаса. А пока строились щиты, выслал вперед всадников. Нет, не чтобы брать насыпь штурмом. Всадники должны были провести несколько конных атак, приближаясь к насыпи и быстро отступая.       Пускай измотают засевших за ней итарков, не дадут им покоя, потреплют нервы, заставят потратить побольше боеприпасов. А пока конница делает свою работу, будут готовы непробиваемые для пуль щиты, и под их прикрытием пойдет на итарков пехота. Те ничего не смогут противопоставить этой волне. Вал будет сметен с минимальными потерями.       Сорен рвался в бой и вызвался сам руководить предварительными кавалерийскими атаками. Он даже ради такого случая взгромоздился на лошадь покрупнее и посильнее. К удивлению Тареса, оказалось, что великан очень даже ловко ездит верхом. Правда, задуманные атаки пошли не так гладко, как предполагали.       Обнаружилось, что перед валом итарки прокопали на такой случай невидимые издали неглубокие канавки, скорее борозды, о которые лошади спотыкались, а самые невезучие даже ломали себе ноги на скаку. Той же цели служили и врытые тут и там в землю коварные обломки колесных осей. К тому же враги не столько отстреливались, сколько бросались во всадников крошечными пороховыми бомбочками. Те, может, и не обладали большой разрушительной силой, но зато пугали лошадей куда больше, чем ружейные залпы. Они шарахались, становились неуправляемыми...       Вертевшийся тут же Эркен только головой качал, глядя на Сорена. Тот только что вернулся после третьей не то четвертой атаки злой, взъерошенный, с одеждой, опаленной порохом, ругая итарков на все корки.       Насмотревшись на него, купец привязался к Таресу. Он непременно желал знать, почему до сих пор не атакуют вал всеми силами.       — Потому что я решаю, когда нам действовать и как! — внешне спокойно ответил Тарес. Он не позволит этому купчине командовать собой, но и не скатится до ругани. Если уж он вынес самого Ленеда, то что ему какой-то Эркен.       Купец нервничает, суетится, так ведь и его где-то можно понять. Он слишком много инвестировал в этот поход, и не только денег. Поэтому его так мучительно терзает каждая задержка. Пожалуй, во всей армии не найдется человека, который бы желал догнать итарков больше, чем Эркен.       Но Тарес больше никого не пошлет на штурм без надлежащей защиты. Под надежным прикрытием щитов его бойцам не страшны ни пули, ни бомбочки. А вырытые итарками подленькие канавки солдаты перешагнут и не заметят. Важно только успеть до вечера.       Тут, к его радости, как раз прибежал мальчишка с сообщением от плотников, что два первых щита готовы. За ними вскоре последовали остальные.       Вот теперь действительно подошло время для решающей атаки.       Итарки выжидали, подпуская к себе повстанцев все ближе — вероятно, поняли, что стрелять бесполезно, и экономили боеприпасы. Наступающие тоже не открывали огонь заранее. Они подступали неторопливо и неотвратимо. Сосредоточенные, уверенные в себе… Щиты, настолько массивные, что каждый могли поднять только несколько человек разом, несли лишь те, кто шел в первом ряду, но этого было вполне достаточно.       Все происходило в почти полной тишине, которая становилась все более напряженной. Вот атакующим осталось только несколько шагов до несерьезного вала, наспех сложенного из чего попало. Предолеть его, а там уже итарков ничто не спасет. В открытом бою они будут быстро уничтожены.       Внезапный взрыв грохнул на правом фланге, ему ответила вспышка на левом, два хлопка слились в один. Тарес подумал в первый момент, что у противника все же сдали нервы и итарки открыли бесполезный огонь по стене щитов. Но оказалось, что они подожгли собственную баррикаду. Очевидно, использовали что-то горючее, потому что пламя с необычным голубым оттенком взметнулось над валом стеной в минимум два человеческих роста, и солдаты Тареса остановились. Некоторые даже оказались настолько малодушны, что побросали тяжелые щиты и делали жесты для защиты от злых духов. Плохо бы им пришлось, вздумай противник стрелять по ним с такого близкого расстояния. Впрочем, вражеского обстрела можно было пока не опасаться: обе враждебные стороны надежно разделяла высокая непроницаемая стена ровного синего пламени. Резкий запах гари и серы стоял в воздухе.       Тарес, Гилдар, Барн, Сорен и остальные мрачно ожидали, пока огненный вал не отпылал.       Это тоже произошло не постепенно, а почти мгновенно. Пламя вдруг резко опало, как будто споткнулось на бегу и рухнуло на колени, а вскоре и вовсе захлебнулось белым туманом, прибилось к остаткам того, что недавно было заслонным валом, а теперь выглядело откровенно жалко. Огонь потух, как будто и не бывало, а туман очень скоро рассеялся в холодном воздухе.       Так же, как и итарки. Пока вал пылал, они успели вскочить на своих коней и умчаться прочь.       Сорен жаждал открытого, честного боя и шел в первом ряду, неся в одиночку один из тяжелющих щитов. Когда обнаружилось, что сражаться не с кем, он долго и с чувством ругался. Трусливое и в то же время коварное поведение врагов, в особенности их внезапное исчезновение, заставило его почувствовать себя обманутым.       Тарес вполне понимал гнев и разочарование соратника, но не мог разрешить преследовать итарков прямо сейчас. Для этого было уже слишком поздно. Небо над головами хмурилось, покрытое тяжелыми, серыми тучами. В такой пасмурный день стемнеет особенно рано, и Тарес не готов был двинуть своих людей в темноте, по просеке, с двух сторон окруженной лесом, против быстро меняющих свое местоположение врагов, предпочитающих как раз нападать из укрытия и под покровом тьмы. Лучше уж отдохнуть и пуститься в погоню с утра.       Немного оправившись от неожиданности, Тарес решил, что то, что произошло в этот день, обидно, но не более того. Самое главное, что ущерб его армии был нанесен минимальный. Пару лошадей пришлось пристрелить, и несколько раненых перекочевали в обоз.       А нынешняя задержка, хотя и досадная, Ленеда все равно не спасет. Правда, оставленный им арьергард может попытаться устроить новую засаду, но вряд ли им попадется еще раз такое же удачное место, на котором они смогут остановить наступление огромной армии. И все же Тарес на всякий случай приказал взять построенные щиты с собой, даже если это означало лишнюю нагрузку для обозных лошадей. Что бы там ни задумали итарки, а он практически не сомневался, что еще встретится с отрядом прикрытия. Тарес хотел быть готовым ко всему.       Остаток вечера использовали на оборудование лагеря. Особое внимание Тарес уделил патрулям и охране. Его нисколько не удивило бы, если бы противник только сделал вид, что бежал, а сам тайно вернулся бы, чтобы в разгар ночи атаковать края лагеря. Он тщательно расставил часовых так, чтобы они могли постоянно держать друг друга в поле зрения. Даже посадил несколько метких стрелков в засаду на деревья, чтобы в случае чего накормить итарков их же лекарством. Но ночь прошла на удивление тихо и спокойно.       Это произошло потому, что Тиммел, надежно оторвавшись от повстанческой армии, тоже решил дать своим людям время на отдых до утра. После первой стычки потерь у него в отряде оказалось меньше, чем он опасался. Как ни странно, этим они были во многом обязаны изменившейся тактике дарийцев, ставшей более продуманной и осторожной. Если бы те бросились напролом, не щадя себя, как обычно, вал пришлось бы поджигать куда раньше, да и солдат бы Тиммел потерял больше.       Так что главной проблемой тарни сейчас была простая физическая усталость. Сосны недобро шуршали кронами, и задувал холодный ветер с реки, но некомфортные условия ночевки не помешали им забыться сном.       Не мудрено. Всю предыдущую ночь они, обнаружив, наконец, на пути следования армии подходящее для устройства засады место, под командой Лаэнта строили и укрепляли преграду через просеку. Разламывали подводы, которые уже сыграли свою роль и теперь стали бы только помехой стремительному бегству, закладывали привезенные с собой горючие материалы, копали канавки в земле, рубили сучья и расщепляли их, сооружали завалы между деревьями. Упругая древесина сопротивлялась топору, нужно было следить за тем, чтобы не поранить себя. От непривычной работы ныли руки, спина наливалась тяжестью...       Только закончили устраивать засаду, пришло время сражаться, а потом, под прикрытием огня, со всей поспешностью уносить ноги, так что отдых им всем был просто необходим. Лошадей решили не расседлывать, чтобы не терять времени и, если что, сохранить мобильность, и те всю ночь беспокойно фыркали, всхрапывали, переступали ногами, удивляясь, должно быть, столь досадной оплошности хозяев.