Часть 4
18 марта 2023 г., 23:38
Регулус не думал, что когда-нибудь чувствовал такой неимоверный холод, который не может перебить ни теплая одежда, ни горячий душ, граничащий с кипятком.
Он впервые за, наверное, всю жизнь совсем один. Нет рядом ни Кричера, ни матери и уж точно нет Сириуса. Он до сих пор чувствует боль в груди такую сильную, что слабеют колени, когда вспоминает взгляд брата. То, как он отвернул лицо, повернулся к своим друзьям и больше не оборачивался.
Как будто Регулус что-то, чего стоит стыдится. От одной этой мысли горло сжимается и желудок опускается.
Он сидит за столом Слизерина и бесполезно катает по тарелке еду, едва способный съесть даже немного.
Первокурсники вокруг разговаривают, заинтересованно оглядываются и, хотя Регулус не планировал заводить друзей, сейчас он чувствует себя особенно одиноким. Всё его существо болит, скуля и царапаясь. Он смотрит на брата, надеется, что тот обернётся, поймёт, простит. В конце концов они живут в одном доме, Сириус, как никто другой, должен осознавать, что Регулус испытывает.
Но нет.
Сириус не поворачивается, даже не делает попыток. Он смотрит на Джеймса, улыбается немного натянуто, шутит с Питером и заглядывает за плечо Ремусу.
Регулусу больно. Он хочет встать, встряхнуть брата и умолять посмотреть на него. Пусть он кричит, пусть бьет, проклинает, но хотя бы взглянет на него.
Сириус не оборачивается, нет, но это делает Джеймс.
Когда Сириус в очередной раз отвлекается на Питера, Поттер оборачивается и встречается глазами с Регулусом, немного напрягшись. Он переводит взгляд на друга рядом и обратно, неловко пожимая плечами, но посылая быструю улыбку.
Регулус чувствует себя так, словно с его плеч свалился огромный груз. Не всё потеряно. Это не его брат, даже не близко, но может быть…
Сириус бросает на него взгляд тяжелый, болезненный взгляд, и стеснение в груди возвращается с удвоенной силой, оставляя его корчиться на месте.
— Не обращай на него внимания, — раздается сбоку нежный голос Нарциссы, когда она ласково приглаживает его волосы, берет под руку и ведёт в противоположную от брата сторону, — если он не может принять все стороны тебя, значит, он не достоин тебя, маленький принц.
— Но как он может так просто отвернуться? — спрашивает он так невинно, что сердце девушки замирает.
Она видит в мальчике рядом отражение себя, то, как она смотрит на своих сестер, нежно и тоскливо.
— Боюсь, этого знать я не могу, милый, — она улыбается грустно, предпочитая игнорировать то, как понуро опускается голова Регулуса, — но не отчаивайся, если он знает, что для него лучше, то одумается.
— Но что, если без меня ему будет лучше? — он удивленно пищит, когда врезается в спину резко остановившийся Нарциссы.
Девушка оборачивается, нежно берет его за щеки и заставляет посмотреть на себя, пристально глядя ему в глаза.
— Слушай меня внимательно, хорошо, Регулус? — она ждёт, пока он кивнет, — ты не заслуживаешь ничего меньше, чем отличное, любящее отношение к себе. Наша семья не самый лучший пример, но знай, что я говорю правду, когда утверждаю, что ты хороший, чистый и великолепный ребёнок.
Он только открывает рот, чтобы нерешительно возразить, но тут же захлопывает его, когда получает слабый щелчок по голове.
— Никаких возражений, слышишь, дорогой? Ты, маленькая звездочка, сияешь так ярко и чудесно, что те, кто не понимает этого, слепы. Ты — вселенная, ты — мир, Регулус. Я лишь надеюсь, что ты найдёшь кого-нибудь, кто будет любить тебя чисто и безоговорочно.
Они стоят в безлюдном коридоре, глядя друг другу в глаза, пока Регулус не всхлипывает и бросается на Нарциссу, пряча лицо в её одежде, крепко сжимая.
— Ну-ну, милый, я здесь. Если понадобится, я заколдую твоего не сообразительного брата, но больше не позволю тебе страдать, маленький принц.
Что-то внутри него успокаивается впервые с момента сортировки.
***
Его дни стали лишь немного лучше. Нарцисса проводит с ним больше времени, но у неё есть свои друзья и свои связи, поэтому он чаще один, чем нет. Регулус сидит один, посещает лекции и чувствует, что увядает всё сильнее, плечи опускаются, а глаза редко отрываются от пола. Он предпочтет годы пыток матери, чем неделю холодного отношения Сириуса. Единственное, что хоть немного скрашивает его дни — заклинания и защита от темных искусств, успешно отвлекая внимание от серой действительности. Он несколько раз наблюдает за прекрасной кошкой в коридорах, которая не похожа на Миссис Норрис — злую, лохматую, но успокаивающую кошку Филча. Кошка добрая и инициативная, хотя никогда не остается надолго. Её шерсть никогда не бывает грязной или взлохмаченной, всегда сияющая красотой. Он гладит её и слышит мурлыканье, и кажется, что, может быть, все не так плохо. Он сидит в библиотеке, отвлекаясь на мир книг. Регулус самозабвенно читает, не отрываясь, почти не обращая внимание на окружающих людей. Лишь пару раз он замечает Люпина краем глаза, напрягается, но, благо, тот не подходит. Он видит рыжеволосую, о которой регулярно кричит Поттер. Та сидит, потерявшись в книге даже больше него, отвлекаясь, только тогда, когда этого просит Снейп. Глядя на них, на то, как Гриффиндорец и Слизеринец общаются, смеются и обмениваются секретами, сердце Регулуса болит. Он никогда не может смотреть на них слишком долго, всегда чувствуя, как болезненно становится даже дышать, не говоря уже о подступающих слезах. В глубине души Регулус рад за них, но ещё больше он чувствует горечь — ревнивую и острую. Это несправедливо. Несправедливо то, что Снейп, грубый и ворчливый, без проблем общается с рыжей и даже позволяет себе улыбаться. Несправедливо то, что пока Снейп и его гриффиндорка смотрят друг на друга так чертовски нежно, Сириус даже не пытается подойти к нему. Он собирает свои вещи и уходит из библиотеки.***
На следующий день рыжая в библиотеке одна, и, признаваясь в глубине души, Регулус чувствует облегчение. Она с прежним рвением строчит на листе бумаги, хмурясь и бормоча. На этот раз она заканчивает быстрее, даже не отрываясь, без друга рядом. Регулус ещё какое-то время сидит после рыжей и думает, что было бы приятно, иметь кого-нибудь, увлеченного также, как он. Но одиночество режет его душу, сжимая в тисках, а письмо от матери огнем горит в кармане, даже не давая намека на столь необходимую любовь, кратко и по существу.***
Кажется, прошло уже несколько месяцев с момента начала учёбы, но холод, распространяющийся по всему телу, не отступает ни на шаг. Он чувствует себя вне своего тела, едва способный функционировать. Мир не наполнен красками, такой же серый, как в день, когда его брат отвернулся от него. Мать напоминает ему о семейном долге, приказывает не быть позором, и Регулус делает всё, что в его силах, но это кажется почти невозможным с тем, как его тело кажется всё тяжелее, едва находя в себе силы вставать по утрам. Нарцисса рядом с ним — теплое, твёрдое присутствие. Рядом с ней он может дышать, мир становится немного светлее. Она заботливо кладёт еду ему на тарелку и мягко подталкивает, когда всё, что делает Регулус — катает её по тарелке. Нарцисса видит, как он сжимается всё больше, и Регулус видит, как она отдаёт всю себя заботе о нем. Он чувствует вину, но это быстро заглушается такой дикой потребностью в контакте и прикосновениях, в заботе и любви, что он трясется от нужды. Нарцисса гладит его по спине, нежно сжимает руки, приглаживает волосы, которые он всё реже укладывает, и шепчет так, так мягко: «я люблю тебя, маленький принц, больше, чем кого-либо.» Регулус не подвергает её слова сомнению, принимая их, как умирающий от жажды воду, прикрывает глаза и дышит. Он знает, что любовь Нарциссы к сестрам безгранична и сильна, как пожар в лесу, как палящее солнце, как огромная волна, сбивающая с ног своей силой. Но он также чувствует, как Нарцисса любит его. Она говорит об этом так часто, как может, не позволяя забыть. Она показывает это в жестах, больших и маленьких. Нарцисса кормит его, когда всё, что он делает — смотрит на узоры на дереве столе, она укрывает его, когда холод в Хогвартсе накладывается на лёд души, оставляя дрожать, зарытый в шарф девушки, она заботится о нем, когда кажется, что всё, чем он является — тень брата, разбитая на такие мелкие куски, что их никогда не собирать воедино, она приходит за ним, когда библиотека должна закрываться, а он так погрузился в книги, что потерял счет времени. Она — его сестра, она — его семья, она — его мир. Нарцисса улыбается так любяще, что становится тепло, каждый раз, когда он отвечает, что любит её. Также сильно, также ярко и пламенно.***
Однажды он бредет по Хогвартсу, уныло глядя на прекрасные стены, которые никогда не казались такими серыми, как сейчас. Регулус водит рукой по стене, чувствуя холод подземелий особенно остро. Картины сменяют друг друга, он проводит рукой по их холстам и резко отпрыгивает, когда груша начинает смеяться, стоит ему провести по ней легкой рукой, и открывает ему проход. Если бы это было опасно для студентов, его бы здесь не было, полагает Регулус и принимает ответственное решение войти внутрь. Внутри огромное помещение, почти такое же, как большой зал, заполненное столами и кухонной утварью. А по всей комнате снуют домовые эльфы, общаясь между собой громкими голосами, бегая от места к месту с ложками, вилками и скалками в руках. — О боже, ученик на кухне! — внезапно пищит один из эльфов и все, как один, оборачиваются на него, удивленно навострив уши. — Ученик! — Подопечный Хогвартса! — О боже! — Какой стыд, у нас так грязно! — Кто-нибудь, быстрее уберитесь! — О, какой он маленький! — Мы можем оставить его себе? — Тишина! — громко приказывает один из эльфов с большим половником в руке, который у неё в руках выглядит как королевский жезл, — возвращайтесь к работе и кто-нибудь сделайте гостю чай! Маленькая эльфийка, выглядящая готовой принять вызов, решительно идет к Регулусу, подняв голову и глядя ему в глаза. — Как вас зовут, мистер? Я Линки. — Регулус Блэк, — немного сконфуженно отвечает слизеринец, но, справедливости ради, он полностью погружен в сладкие запахи кухни и теплую атмосферу, убаюкивающую его. — Какой чай вы предпочитаете, мастер Регулус? — важно спрашивает эльф и вся светится, когда ученик перед ней не может удержаться от слабой, но искренней улыбки. — Черный с молоком, если это не затруднит вас, пожалуйста, — вежливо отвечает он и делает вид, что не слышит, как эльфы вокруг, даже отвлеченные работой, сладко воркуют над ним. Линки убегает с поручением, за ней следом бегут ещё пара эльфов, оставляя Регулуса прямо перед эльфийкой с половником в руках. — Я Шинель, уважаемый мастер Регулус, заведующая этой кухней, — гордо отвечает она и кажется, что само её присутствие заставляет рабочих вокруг обращать на неё взгляды, полные уважения, — а теперь, пока Линки, Динки и Туттам занимаются подготовкой, Шинель считает своим долгом позаботиться о вас. Регулус только открывает рот, чтобы возразить, когда маленькая, но оттого не менее сильная рука хватает его и тянет к ближайшему столу, усаживая и приглаживая его одежду. — Мастер Регулус не должен быть тут, но ему будут рады, если он придет снова. Он слышит, как эльфы вокруг гудят, возбужденные и счастливые, заряжаясь энергией вокруг себя, такой счастливый, как давно не был. Ему приносят чай и целый поднос со сладким, убеждая попробовать каждый десерт, а потом он уже не может оторваться — настолько они вкусные. Шинель и Линки сидят рядом с ним, навострив уши каждый раз, когда он о чем-то рассказывает и в ответ рассказывают о своих делах в Хогвартсе, даже когда Шинель иногда прерывается, чтобы рявкнуть приказы зазевавшимся эльфам. Регулус не хочет уходить так сильно, что не может заставить себя подняться и он знает, что эльфы это видят — чуткие маленькие существа смотрят на него тоскливо, но заботливо. Шинель кладет руку ему на его ладонь и мягко сжимает, глядя ему в глаза так пристально, что перехватывает дыхание. — Мастер Регулус должен идти, эльфы понимают это, — говорит она и не дает ему возразить, — но возвращайтесь завтра, Шинель и Линки будут ждать тебя. Он кивает, жмурясь, и делает вид, что глаза не горят подступающими слезами. Регулус ещё раз горячо благодарит эльфов, смущенно краснея, когда они благодарят его в ответ ещё яростнее, чем он. Он покидает уютную и теплую кухню, уже зная, что вернется на следующий день. Он не чувствует одиночества, такой невероятно счастливый.***
На следующий день Регулус даже решает пропустить свой поход в библиотеку, нарушая уже устоявшийся распорядок дня, лишь бы провести больше времени в комфорте и тепле. Он сидит за столом в большом зале и впервые за долгое время ест с наслаждением, зная, что это приготовили маленькие эльфы, усердно старающиеся вчера. Никогда прежде еда не казалась ему такой вкусной. Регулус не ест слишком много, желая оставить место для сладостей, который ему, безусловно, опять предложат и игнорирует яростное чувство предвкушения, чувствует, что ещё немного и начнет вибрировать на месте от ожидания. В то же время он не хочет навязываться, кажется, что он только отвлекает эльфов от работы, но они яростно уверяли, что будут рады ему, так что… Он полагает, что не будет приходить, если они скажут, но до тех пор, он возьмет всё, что сможет.***
Он заходит на кухню и останавливается, неловко стоя в проходе, когда замечает, что не один в окружении эльфов. Девушка в синей форме Когтеврана сидит в окружении маленьких существ, выглядя мечтательно и счастливо, проводя рукой по голове каждого из них и говорит с ними тихим, но нежным голосом. Шинель стоит немного позади, уперев руки в бока, но оживляется, когда замечает нового гостя, который упорно раздумывает об уходе. — Мастер Регулус, вы пришли! — пищит она и в мгновение парня окружают десятки эльфов, их голоса накладываются друг на друга, когда они кланяются ему и обнимают его ноги. Хор голосов прерывается звонким смехом девушки, которая не поднялась с пола, уютно расположившись там, но теперь она смотрит прямо на Регулуса и улыбается ему, нежно и счастливо, как будто не знает, что он Блэк, член темной семьи. Шинель стучит деревянным половником по столу и эльфы разбегаются по местам, пища, весело и довольно, когда их лидер качает головой. Регулус ничего не может поделать с собой, он улыбается и подходит ближе в тот же момент, когда девушка встает на ноги и оглядывает его, все еще выглядя мягкой. — Пандора Лестрейдж, — наконец говорит она звонким голосом, который словно таит в себе тайны, — маленькие друзья все уши мне прожужжали о тебе. — Регулус Блэк, — отвечает он, неловко пожимая плечами, — не могу сказать того же о тебе. Девушка не выглядит обиженной, нежно улыбаясь и садится за стол, похлопывая по месту рядом. Регулус даже не успевает подумать о том, что, наверное, теперь им будет неловко, когда Пандора уверенно берет нить разговора и тем же мягким голосом рассказывает ему о своих успехах в учебе, которые медленно, но верно, перетекают в её рассказы о мифических существах, кажущиеся сказками, но она выглядит такой одухотворенной, что Регулус не может не поверить ей. Даже не прилагая усилий, Пандора успокаивает какую-то часть внутри него, заставляя расслабиться и смотреть на неё заинтересованно, мягко. (Она никогда не признается, но в тот момент он выглядел, как котёнок, такой маленький, лежащий головой на столе, медленно моргая на неё, сразу растопив сердце) В ответ Регулус, сначала неуверенно, но постепенно всё смелее, рассказывает ей о своей увлеченности звездами, начиная с традиции семьи и заканчивая интересными легендами. Он знает, что становится слишком активным, но ничего не может поделать с собой, когда Пандора смотрит на него так ободряюще, кивая и улыбаясь, передавая свой настрой и ему. Он размахивает руками и смеется, когда это делает девушка. Пандора улыбается и гладит его по голове, оставляя взъерошенным и раздраженным. — Знаешь, что? Я передумал, ты мне не нравишься, — фыркает Регулус и отсаживается от неё подальше. Пандора смеется с сияющими от счастья глазами. — О, прости меня, маленькая звездочка! Я больше никогда так не поступлю, — говорит она и выглядит искренне извиняющейся, так что Регулус принимает ответственное решение, кивает и возвращается на место рядом с ней, только для того, чтобы в ту же секунду она снова растрепала его только уложенные обратно волосы. — Дора! — вырывается у него возмущенное и обиженное. Стоит ему осознать, что они знакомы всего пару часов, он заливается краской, особенно остро осознавая, что она придумала ему прозвище ещё раньше и бровью не повела. Но Пандора только улыбается, сияя ещё раньше, довольная и счастливая. — О, меня не часто так называют, но ты можешь, Реджи! — смеется она, когда он выглядит ещё более красным. — Что угодно, но не Реджи и Редж, я отказываюсь! Сейчас же перестань! — добавляет он, что заставляет Пандору смеяться только громче. — О, ты чудесен, — она улыбается и видит, как он весь напрягся, — Реджи. — Дора! Эльфы вокруг них воркуют, нежные, как любящие родители, наблюдающие за своими детьми.
