Заенька

07.03.2023 Утро. 07:07       Очередной страшный сон сковал лёгкие Арсения своей ледяной когтистой лапой, так что он, вздрогнув от ужаса, проснулся и уставился на виднеющееся в окне белое небо, испещрённое серыми снежными точками.       Полузабытие постепенно отступало, панический страх сменялся спокойствием. Арсений понял, что окончательно очнулся, лишь когда ему перестало казаться, что если он сейчас моргнёт, то весь мир в тот же момент рухнет. Тяжесть на плечах, которую ощущал в кошмаре, так и не исчезла, но Арсений с немалым облегчением вздохнул, когда понял причину — обнимал его вовсе не сонный паралич, а Антон, во сне прижавшись грудью к спине и укрыв своим большим горячим хвостом.       — Спи, заяц, — ошпарив горячим дыханием затылок, буркнул волк, когда Арсений непроизвольно пискнул от накрывшего его осознания близости. — Там снег идёт.       — Угу, — боясь спугнуть момент, тихо отозвался Арсений и притёрся ещё ближе к Антону — без единого намёка на секс, несмотря на то, что его хвост лишь сильнее вжался тому в пах.       Расслабиться удалось далеко не сразу, но как только получилось, Арсений вырубился моментально, нежась в горячих, надёжных руках Антона. Как будто только так и было правильно.

🐰 🐰

07.03.2023 Утро. 10:10       Когда он проснулся снова, тепла чужого тела, как и самого Антона, в кровати уже не было, за окном всё так же продолжал идти снег, а небо ослепляло своей белизной. Арсений поворочался, неосознанно перекатившись на Антонову часть постели, и зарылся носом в пахнущую волчатиной подушку, обняв её обеими руками. Внизу живота томительно тянуло — до разрушающего всё на своём пути стремительно надвигающегося похотливого шторма было ещё далеко, но он грозил обрушиться цунами вожделения в любой момент. Видимо, близость волка и его феромоны каким-то образом нейтрализовали все действия таблеток, отчего Арсению хотелось взъебаться, даже несмотря на грёбанные подавители.       Глухо застонав, он поджал ноги, сворачиваясь в позу эмбриона — так проще было переждать «приливы», какими бы острыми они ни были.       Арсений, конечно, надеялся, что этот будет не слишком сильным, но за считанные минуты температура его тела и, кажется, самой комнаты, подскочила — бросило одновременно в жар и холод: взмокли подмышки, подколенки и, похоже, даже пятки, у подшёрстка на пояснице засвербило, хвост завибрировал, в затылке, висках и ушах загудело, а член из-за ёбнувших во всю мощь гормонов моментально напрягся, прижимаясь к животу и начиная сочиться предэякулятом.       — Ну ёбаный ты ро-о-от…       С силой прикусив уголок подушки, Арсений запыхтел и зажмурился до головокружения, стараясь пережить первый, самый мощный приток, чтобы можно было потом, в более-менее осознанном состоянии хотя бы подрочить… Ожидание могло занять как пять минут, так и полчаса, и Арсений, если честно, очень надеялся на первый вариант. Ведь если это продлится дольше, он окочурится от боли, тесно переплетённой со зверским желанием, которое и так уже заставляло все рецепторы биться в агонии.       Где-то на задворках сознания мелькнула мысль — хорошо, что Антона нет рядом, иначе Арсений бы не сдержался. Если в первый день гона он с трудом, но сумел совладать с собой, то сейчас животные инстинкты вопили сиренами так оглушающе, что ни одна клеточка тела не воспротивилась бы тому, чтобы оседлать волка. Арсений и так чувствовал себя до жопы неловко за ебалу, которую творил ночью с его хвостом, а сейчас он бы не контролировал не только руки, но и всего себя. Да один только Антонов запах, намертво пропитавший подушку, что с ним творил… В любой другой момент своей жизни Арсений ворчал бы, что Антон попросту пахнет псиной, и вообще это — фи. Но сейчас, из-за работающих во всю мощь рецепторов, ему казалось, что это самый охуенный и дурманящий запах в мире: густой, пронизывающий насквозь, проникающий в каждую клеточку и заставляющий трепетать и полыхать ярко, как подожжённый камыш.       Наверное, из-за этого подавители и действовали как-то выборочно — волчьи феромоны перекрывали все их медикаментозные свойства. Это бесило не на шутку, но ничего поделать с этим Арсений даже при большом желании не смог бы.       Срочно хотелось буквально заткнуть себе задницу чем-то — сейчас идея с предложенной Антоном в тот раз морковкой не казалась такой уж плохой… Более того, на данный момент она представлялась единственно доступной для приведения себя в сознание.       От вновь посетивших его пошлых мыслей судороги внизу живота разрослись до немыслимых размеров — Арсений заскулил, слюнявя подушку и подбородок, и, приподнявшись на коленях, без раздумий полез рукой в трусы: обхватил пальцами член и тут же начал сперва медленно, а через секунд пять уже быстро надрачивать, непроизвольно двигая бёдрами в кулак.       «Это поможет, это поможет, это… блядь» — уговаривал он себя мысленно, пальцами забинтованной руки с силой сжимая промокшую от слюны подушку и дурея с каждой секундой всё сильнее от переполняющих его ощущений. Как приятных, так и не очень, кипятком бурлящих в крови.       Казалось, его так не накрывало даже в прошлый его проёб с принятием подавителей. Хотя Арсений каждый раз думает, что новый прилив сильнее предыдущего — он выворачивает внутренности, сводит с ума пуще прежнего, так что невозможно оставаться в сознании, и в голове набатом бьётся одна-единственная мысль: трахаться, трахаться, трахаться.       В такие моменты он ненавидит свое тело, свою природу и эволюцию в целом за то, что те так над ним постебались, сделав похотливым, блядь, зайцем.       Он всё продолжал двигать рукой по горячему, пульсирующему члену, пребывая на грани, но так и не получая желаемой разрядки; умолял собственное тело поддаться, спустить, расслабиться. Это нисколько не помогало: из глаз вместе с искрами уже текли слёзы, впитываясь в Антонову подушку вместе со слюнями, а Арсению всё было мало, мало, недостаточно…       — Сука, блядь, сука, су-у-ука-а-а, — проскулил он протяжно и испуганно дёрнулся, когда на его поясницу под футболкой легла чужая ладонь и провела вниз от начала редкой шёрстки до самого кончика хвоста.       — Тих-тих-тих-тих-тих… — низкий шёпот лишь подстегнул Арсения: запищав и задрожав всем телом, он зажмурился и, ещё каких-то пару раз толкнувшись в собственный кулак, быстро кончил, выстреливая горячей спермой себе в ладонь и сгорая со стыда, но не получая того удовольствия, на которое рассчитывал. Хотя не то чтобы он рассчитывал на него всерьёз, ведь в такой момент ни о каком удовольствии речи не шло — это была ёбаная необходимость, иначе можно было не кончить, а кончиться.       Дыша бешено и сбито, словно пробежал километров десять по пересечённой местности, Арсений без сил, дрожа от остаточного оргазма, упал на кровать и попытался осознать произошедшее. Сердце было готово выскочить из груди — так молотило, в ушах по-прежнему шумело, голова была тяжёлой и, по ощущениям, весила целую тонну.       Стыд накрывал собой, как лавина — казался таким же огромным.       А Антонова ладонь всё так же покоилась на его непроизвольно вздрагивающем хвосте, и Арсению хотелось завопить, уйти от прикосновения, стряхнуть руку, и в то же время наоборот — попросить погладить, двинуться ниже, где зверски пекло и было влажно от пота, а ещё пульсировало так сильно, словно у него не гон, а грёбаная течка.       — Помочь дойти до душа? — Говорил Антон всё так же шёпотом, словно тоже боялся громких звуков. Арсений, не совсем соображая, что именно тот от него хочет, кивнул и почувствовал, как сильные руки соскребли его с промокших от пота простыней и скомкавшихся одеял.       Более-менее пришёл в себя Арсений только когда просидел на толчке под холодными струями воды минут десять, успев не только замерзнуть, но и охуеть. До него с огромным опозданием дошло, что именно сделал Антон и в какой момент он зашёл в комнату.       — Пизде-е-ец… — простонал Арсений, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладонях.       Обычно он не испытывал такого разрывающего стыда за своё желание и не страдал ненавистью к себе за секс во время гона, а наоборот стремился получить от этого максимум удовольствия. Наверное ещё и потому, что после жаркого траха с незнакомцами «в эти дни» (который можно, наверное, сравнить с сексом под каким-нибудь ЛСД), он, не парясь, удалял их из контактов и старался больше не встречаться. А вот сейчас такой возможности не предвиделось, поэтому перспектива остаться навечно в гробике-душе казалась более привлекательной, чем необходимость выйти и встретиться с Антоном взглядом.       Но ведь Арсений взрослый мальчик! И должен уметь смотреть в глаза не только страхам, но и одному конкретному такому волку, который, по сути, практически ничего не сделал, а просто помог избавиться от проблемы — будто он не занимался этим последние три (или уже четыре?) дня, в самом деле.       Уговорить себя выйти Арсений смог не без труда, но всё равно затормозил на пороге ванной, не зная, куда податься. Судя по запаху, Антон находился в большой комнате — значит, можно было незаметно юркнуть в спальню и прикинуться ветошью, авось прокатит. Но не столько животные инстинкты, сколько просто безбашенность Арсения и его едва ли слушающиеся ноги сами понесли его в сторону большой комнаты.       Антон обнаружился сидящим за столом и смотрящим на бутылку из темного стекла в своей руке — носа Арсения коснулся запах хмеля.       При приближении Арсения Антон поднял на него какой-то затуманенный взгляд и глубоко вдохнул густой, горячий воздух с целым калейдоскопом запахов.       — Живой, заяц? — его отливающие желтизной глаза смотрели прямо в душу.       — Да… Спасибо… — пробормотал Арсений, неловко переминаясь с больной ноги на здоровую. Антон, так и продолжая сверлить его взглядом, отставил пиво в сторону и со скрипом отодвинулся на стуле от стола.       — Иди сядь, ногу перебинтую.       Арсений неловко схватился за полотенце, обмотанное вокруг бёдер, словно боялся, что оно свалится (заляпанные спермой штаны он решил простирнуть и забыл на крючке в душевой), и так и не сдвинулся с места, ощущая себя пришпиленным к полу хищным волчьим взглядом.       — Я могу сам? — вопросительно предположил он.       — Сядь, — повторил Антон требовательно, и Арсению ничего не осталось, кроме как подчиниться.       Вот только доковыляв до волка, он понял, что садиться некуда — второй стул был утащен в комнату под ноутбук. Не на колени же к Антону забираться, в самом деле? Ещё несколько минут назад Арсений, конечно, был бы не против. Но не сейчас.       Без слов Антон кивнул на стол, и Арсений, вздохнув, послушно опустился задницей на край напротив, тут же удивлённо охнув, когда Антон взял его за бёдра и подтолкнул дальше, усаживая на столешницу нормально. Пришлось судорожно схватиться за полотенце, норовившее совсем сползти. Арсений с бешено колотящимся сердцем наблюдал, как Антон берётся за его больную ногу и разматывает промокший в душе бинт на лодыжке.       Голова шла кругом — не столько от того, что Арсению в ближайшем будущем грозил новый прилив неудержимой похоти, сколько от того, какими осторожными и нарочито спокойными были действия Антона: несмотря на то, как тот держался, было заметно — его тоже хуёвило. Арсений мог распознать это по тому, как раздувались его ноздри, как бегали глаза, как Антон то и дело оскаливал зубы, демонстрируя острые выдающиеся клыки, как блестел кончик его языка, проходясь по пересохшим от частого дыхания губам, как подрагивали сильные руки.       — Ты… сам как? — осмелился спросить Арсений, прикусив губу и уставившись в кудрявую макушку, в которую нестерпимо захотелось запустить пальцы и, уткнувшись носом, втянуть запах.       И сойти с ума окончательно, очевидно.       — Сойдёт, — коротко ответил Антон и подался вперёд всем корпусом: Арсений непроизвольно задержал дыхание, сперва не поняв, что происходит, но когда Антон просто взял лежавший на столе за его спиной тюбик с мазью, облегчённо выдохнул.       Возбуждение, немного схлынувшее после оргазма и холодного душа, вновь начало подкатывать, медленно, но уверенно разрастаясь внизу живота приятной томной пульсацией. Теперь хотя бы без болезненных спазмов, от которых хотелось выть — Арсений прикрыл глаза и изо всех сил постарался не застонать, пока сильные Антоновы руки обрабатывали его ногу: аккуратно мазали синяки и мягко придерживали свод стопы.       Было по-прежнему немного стыдно за случившееся ранее, но в то же время приятно и волнительно до чёртиков. Ещё Арсений неиронично восхищался чужой выдержкой, отчасти даже завидуя Антону — тот был твёрд, как скала.       Мужик — кремень! На его месте Арсений уже давно бы дал ёбу. Хотя сейчас конкретно хотелось дать волку.       Не совсем отдавая себе отчёта в том, что творит, Арсений упёрся здоровой ногой в Антонову ногу и начал плавно поглаживать от колена вверх к бедру и обратно, слыша, как учащается чужое дыхание и сердцебиение. Он готов был к тому, что его сейчас пошлют, обматерят и скажут никогда больше не подходить ближе, чем на сто километров к этому домику и его хозяину, но остановиться было выше его сил — приятная пульсация уже сконцентрировалась в паху, и Арсений непроизвольно поелозил задницей по столу, прогибаясь в пояснице: потёрся напрягшимся членом об опоясывающее его полотенце, ничуть не парясь из-за того, что его возбуждение чётко виднелось под натянутой махрой.       В носу свербило из-за разнообразия запахов — горящих в камине поленьев, мази, пива на столе и выкуренной недавно сигареты — но Арсений умело выцепил один-единственный, не сравнимый ни с чем, который знал, как свои пока ещё пять пальцев: кружащий голову солоновато-терпкий мускусный аромат желания.       Не своего, чужого.       Распахнув глаза, Арсений встретился взглядом с прожигающими его насквозь двумя тлеющими угольками и охнул, когда Антон схватился за его здоровую ногу, которая всё так же ненавязчиво поглаживала бедро. Показалось, волк собирается его оттолкнуть, уйти и больше никогда не касаться, но тот поразил его до глубины похотливой и взбудораженной душонки: всё так же не разрывая зрительного контакта переместил его стопу себе на пах, чуть придавливая и демонстрируя — не только один Арсений тут с ума от вожделения сходит.       И что запах, который тот почувствовал, ему вовсе не померещился.       Хвост, привычно прижатый к копчику, нетерпеливо затрясся, почти завибрировал не то в предвкушении чего-то, не то в страхе. На этот раз Арсений от стона не удержался и вцепился обеими руками в край стола, чтобы не грохнуться в обморок и хотя бы ощущать какую-то опору — чувствовать под стопой твёрдый, горячий даже через одежду член, было сродни опьянению.       И даже боль в порезанной ладони не отрезвляла.       — Заяц… — низко пророкотал Антон, привлекая к себе арсеньевское внимание, словно оно и без того не было сконцентрировано на нём.       Его широкий блестящий язык снова прошёлся по нижней губе, примагничивая к себе взгляд, и Арсений шумно выдохнул, прежде чем на автомате ляпнуть тоненькое:       — Волк.       Тогда Антон, усмехнувшись и утробно рыкнув, взял Арсения за бёдра и притянул к себе, сам при этом подавшись вперёд — уткнулся носом в живот, выбивая тем самым все связные и не очень мысли из захмелевшей от похоти головы.       Арсений непроизвольно заскулил, по-прежнему мягко прижимаясь стопой к его члену.       На мгновение показалось, что всё это очередной бредовый сон, и организм просто так по-новому изощрённо над Арсением издевается, отчего хочется принимать желаемое за действительное.       Антон заурчал и потёрся носом о его футболку, а бородатым подбородком по стояку, всё так же прикрытому слоем махровой ткани. Руками он не нарушал границ — держал их строго на полотенце, но при этом так сильно впивался пальцами, что Арсений на секунду запереживал о возможных синяках на бёдрах.       Впрочем, похуй.       Теперь задрожал не только хвост, а весь Арсений, словно тростиночка на ветру. Он с силой продолжал цепляться за стол, уже ощущая как тянет мышцы рук и наверняка кровоточит вчерашний порез, но прекратить не мог, как не мог и контролировать сердце, заполошно колотящееся о грудную клетку, и свои бёдра, которыми поддал вверх, навстречу Антону.       Это точно не могло быть реальностью, подумал Арсений, снова жмурясь и стараясь не стонать при каждом вздохе, так как близость Антона, его действия и терпкий запах, который ощущался остро даже несмотря на слои одежды, просто срывали крышу.       Вожделение, которое хотелось бы списать на гон, было не похоже на приливы, хотя по степени желания и зашкаливающих гормонов, ощущения можно было бы сравнить именно с ними. Арсений бы соврал, если бы сказал, что никогда подобного не испытывал, но нельзя было отрицать, что сейчас все чувства будто были умножены в тысячу раз. Словно каждая клеточка его тела была заряжена и жаждала секса.       И виной тому был именно Антон.       Который — пока Арсений не предпринимал попыток оттолкнуть или наоборот прижать к себе сильнее и вообще оторваться от удерживающего его в реальности стола — опустил голову, утыкаясь носом теперь аккурат в Арсеньев член, чем вызвал новую волну сжигающего, нетерпеливого желания. Не болезненного, но какого-то как будто запретного, на грани со страхом — заячья натура Арсения всё ещё пребывала в трепетном полуужасе из-за того, что Антон был, сука, волком. И именно это распаляло сильнее обычного.       С силой прикусив губу, Арсений захныкал, когда Антон потёрся об него щекой и задрал носом футболку, чтобы жарко и щекотно-колюче из-за бороды выдохнуть на голую, покрывшуюся мурашками и испариной пота кожу.       — Тебе лучше остановить меня, — низко предостерёг он и повёл раскрытым ртом над пупком из стороны в сторону, едва-едва касаясь кожи зубами, будто в намёке на укус.       Арсения обдало жаром вперемешку со страхом, но желание всё равно превалировало и перекрывало собой все остальные чувства.       Его затуманенное сознание тщетно пыталось уловить смысл Антоновых слов. Но вместо того, чтобы воспользоваться советом и попытаться отстранить волка, Арсений оторвал руку от стола и зарылся пальцами в мягкие шелковистые кудри на чужой макушке, прижимая его к себе ещё сильнее.       — Блядь, за-а-аяц… — простонал Антон и зарычал, крепче стискивая пальцы на его бёдрах. — Что же ты делаешь…       — М-м-м, — промычал Арсений, едва ли вслушиваясь в то, что до него пытаются донести.       Ему совершенно не хотелось, чтобы Антон прекращал эту медленную, заставляющую полыхать внутренности, пытку. Он даже не думал о том, чтобы позволить Антону отстраниться и лишить себя возможности мучительно сгорать от ощущений. Не собирался содействовать тому, чтобы Антон перестал доводить его до беспамятства своими губами, которые, по сути, ещё даже ничего не делали, а только елозили по животу, заставляя тот поджиматься, а всё тело — трепетать.       Член, накрытый махрой, истекал прекамом, упираясь в бородатый подбородок, пальцы непроизвольно сжимали чужие волосы, бёдра разъезжались, насколько позволяло сковывающее их полотенце, хвост трясся, распространяя приятную вибрацию вдоль позвоночника до самого затылка.       Арсений зарылся и второй рукой в Антоновы волосы и запрокинул голову назад, открывая рот в немом крике, когда волк совсем ошалел и провёл языком от низа живота до пупка и почти невесомо прикусил повлажневшую от пота кожу, тем самым вызывая блаженную дрожь, прокатившуюся до затвердевших сосков и загоревшейся смущением шеи.       — Ты… хочешь меня съесть или трахнуть? — более-менее совладав с дыханием, спросил он тихо, не в силах больше ни пошевелиться, ни нормально говорить.       — Зависит от тебя, — так же шёпотом отозвался Антон, снова опалив дыханием живот, и наклонился ниже, шумно вдыхая запах прямо над влажным пятном на полотенце.       Переместив руку Антону на затылок, Арсений с силой вжал того в себя и поддал бёдрами вверх, отчего у Антона рык буквально заклокотал в груди, и он, не иначе как в отместку, переместил свои руки на вставший хвост.       Арсений аж вскрикнул, когда длинные горячие пальцы сперва невесомо погладили вдоль редкой шерсти на пояснице, а затем схватили чувствительный дрожащий хвост в свои тиски и чуть оттянули, вынуждая заметаться на столе и едва ли не грохнуться на спину — Антон не позволил, придерживая поперёк спины другой рукой.       — Анто-о-он… пожалуйста… — лихорадочно облизывая пересохшие от частого дыхания губы, простонал Арсений, сам не особо соображая, о чём именно просит.       Но Антон его, похоже, понял.       — Ты пожалеешь об этом, — предупредил низко, короткими поцелуями спускаясь от пупка к кромке полотенца и обратно.       — Не-е-ет.       — Точно?       — Точно.       — Посмотри на меня. — Требовательность в его голосе мгновенно заставила Арсения открыть глаза и посмотреть вниз.       Глаза Антона были двумя пламенными кострами, в которых он готов был гореть сотни лет, если тот попросит.       Да даже если не попросит — он был готов примерно на всё.       — В тебе сейчас орут гормоны, как и во мне. — Антон облизнулся и погладил хвост, снова заставив Арсения задрожать, как старый дребезжащий холодильник на кухне. — Ты точно уверен?       — Да, — выдохнул Арсений едва слышно даже для себя.       Он был благодарен Антону за его всё ещё теплющееся здравомыслие и поистине железную выдержку и прекрасно понимал, что тот прав, он действительно может пожалеть обо всём позже — его накроет ещё больший стыд, чем получасом ранее, когда Антон застал его дрочащим в собственной постели.       Но сейчас это всё предательски отодвигалось на задний план, и держаться не было никаких сил.       — Хорошо, — кивнул Антон, и не успел Арсений ничего сообразить, одним движением руки размотал полотенце, открывая дёрнувшийся влажный твёрдый член. Арсений лишь тихонько восторженно-испуганно охнул, как волк тут же, не давая времени на отступление и осмысление, прижался к нему губами и носом, теперь без каких-либо преград вдыхая острый запах. — Блядь, как же вкусно ты пахнешь…       Арсений заскулил, нетерпеливо заёрзав на столе: он не знал, куда податься — на так и продолжающую ласкать хвост руку или к лицу Антона, но выбирать и не пришлось: тот, высунув свой невообразимых размеров язык, лизнул от поджавшейся мошонки к покрасневшей сочащейся головке, одновременно с этим оттягивая хвост Арсения и сжимая его пальцами так потрясающе хорошо…       Эффект был такой, как если бы Арсения ебали несколько часов без передыху — бёдра его лихорадочно задрожали, пальцы ног поджались, внизу живота яростно запульсировало, и он, успев лишь жалобно пискнуть, кончил, стоило Антону лишь пару секунд подразнить кончиком языка уздечку и потеребить пушок под хвостом.

💥💥 💥💥

      Не свалился спиной на стол он только благодаря поддерживающей его сильной руке волка, который выпрямился, немного удивлённо вздёрнул брови и насмешливо констатировал факт:       — Быстрый ты, заяц. — Он медленно, словно пробуя на вкус, слизал сперму с губ и собрал капли пальцами с бороды, чтобы тут же их похабно обсосать, вызывая у Арсения тонкий скулёж одним своим видом.       — Я… могу дольше! — пролепетал он едва слушающимся языком.       — Не сомневаюсь.       Стыдно за то, что кончил так быстро, как ни странно, не было.       Пока.       Арсений, тяжело дыша, собрал глаза в кучку и посмотрел сверху вниз на то, как волк начал бережно обтирать уголком полотенца его тазовые косточки и живот, куда тоже попала сперма, и почувствовал лавину нежности, которой не испытывал раньше ни к одному из своих случайных и не очень любовников. Наверное, потому, что те не были с ним такими обходительными и заботливыми, как Антон.       Чёрт, это по-любому было всего лишь влиянием гона — нельзя же влюбиться в кого-то за пару дней, ведь правда?       Главное — в первую очередь убедить в этом себя.       — А ты? — хрипло уточнил Арсений, сползая со стола и маяча перед носом Антона обмякающим членом.       Воспоминания о горячей твёрдости под ногой в начале всего произошедшего безобразия до сих пор зудели в мозгу, и Арсению не столько даже хотелось оказать ответную услугу, сколько просто сделать Антону так же хорошо.       Совершенно безвозбезддо — то есть, дадоб.       — Сам как-нибудь справлюсь, — мягко улыбнулся волк.       — Но почему? — опешил Арсений. Он уже готов был падать ниц перед его ногами, раздевать его не только взглядом, и «отработать» всё накопленное за время пребывания здесь.       Но Антон, казалось, был непреклонен:       — По кочану.       И, видимо, пока Арсений не начал яростно возмущаться, притянул его к себе за бёдра и снова уткнулся носом в живот, щекоча и чуть-чуть покалывая кожу бородой. Сейчас мурашки не были настолько агрессивно-будоражащими, и Арсений просто наслаждался приятным послевкусием и теплом, которые охватывали его своими мягкими объятиями.       — Потерпи до вечера, хорошо?       Это прозвучало как обещание, и Арсений заметно расслабился, кладя здоровую руку на кудрявую макушку. Все ещё мокрый после душа бинт на левой ладони пропитался кровью с растревоженного пореза, но это были такие мелочи.       — Точно? — недоверчиво уточнил Арсений.       — Да. Если ты не уйдешь в отказ, когда до тебя дойдёт.       В отказ Арсений не ушел, но дошло до него часа через три, когда его настиг новый, не такой сильный, но прилив, скрутивший внутренности спазмами: дышать даже с приоткрытой форточкой стало жарко, словно в легких разгоралось пламя так же активно, как в камине.       Желание, возбуждение и похоть, смешанные со стыдом и осознанием реальности как произошедшей, так и происходящей, бурлили кипящим коктейлем в Арсении, когда он накрыл голову подушкой и ритмично начал вколачиваться бёдрами в матрас, скуля на одной ноте и мечтая лишь о том, чтобы это поскорее прекратилось.       И чтобы Антон снова оказался рядом.

🐰 🐰

      — Так, короче. Плохие новости — пикап отказывается со мной сотрудничать.       Антон вошёл в комнату, когда Арсений более-менее пришёл в себя после очередной утомительной дрочки и уже не хотел взъебаться об любую поверхность и пойти поклянчить у Антона его «волшебный хуй», чтобы избавиться от адского наваждения.       — Хорошие — я знаю, в чём беда. Снова плохие — у меня нет нужных исправных деталей. И свечей.       — Плохих больше.       — Так и живём.       — И что нам делать? — Арсений специально сказал «нам», потому что ему хотелось быть полезным и решать проблемы вместе, а не валяться целый день в комнате бессмысленным сгустком гормонов, только мешающих Антону и отвлекающих его.       — Понятия не имею. По-хорошему было бы, конеш, дойти до базы… ну лесничества. Но точно не с твоей ногой. Как она, кстати?       — Нор-мально?.. Я… дойду, если надо, — закивал Арсений, на самом деле очень сомневаясь в собственных возможностях — для него дойти до туалета уже было подвигом, а Антон ещё в первый день говорил, что шагать до базы примерно… дохуя?       — Заяц, это восемь километров — туда, а потом ещё обратно пиздовать. А там снега навалило тебе по сраку, думаешь, норм идея? — Антон потёр переносицу пальцами и устало опустился на край кровати — непозволительно далеко от Арсения. — Я помню, что обещал тебя туда отвести, если с пикапом не срастётся, но надо рассчитывать силы… И твои, и мои. Ну типа мне-то дойти — запросто. Но тащить тебя… сомнительное удовольствие.       Арсений нахохлился и пожевал губу, опуская взгляд на свои колени в растянутых Антоновых штанах, уже высохших после утреннего «момента». От воспоминаний о произошедшем здесь в кровати, а потом ещё и за столом (на столе), от мыслей о горячем языке, ласкающем Арсеньевы живот и член, снова легонько защекотало под хвостом и потеплело в паху, но Арсений силой заставил себя перестать фантазировать.       Дёрнув головой, он попытался сосредоточиться на их разговоре с Антоном. И для начала вспомнить, о чём шла речь…       А, да, тащить его по лесу — сомнительное удовольствие.       Обидненько, с одной стороны.       С другой, по факту, Антон был прав: если идти на базу вместе, то Арсений будет неистово его тормозить и придут они в лучшем случае только к вечеру (если вообще придут), даже если выдвинутся в путь ранним утром. Ещё была большая вероятность по пути поймать прилив, чего Арсению очень бы хотелось избежать, ведь переживать его всяко приятнее дома, чем на улице в снегу.       Кстати, об улице и снеге… Арсению стало так стыдно за то, что пока он тут отлёживается в тёплой постели, в доме, прогретом камином, Антон и Дьявол ночуют снаружи в машине и будке, где «снега по сраку навалило».       — Слушай, я вроде как… уже лучше себя ощущаю? И мне типа некомфортно, что из-за меня Дьявол сидит на улице, — пробормотал Арсений неуверенно. — Может, пора впустить его домой?       Он поднял голову, тут же ловя слегка удивлённый и в то же время насмешливый взгляд Антона.       — А ты в окно не выглядывал, да? — спросил тот с мягкой улыбкой и таким тоном, словно разговаривал с ребёнком.       «Сколько тебе, шестнадцать?» — вспомнилась его недавняя фраза.       — Ну… в это — выглядывал, — кивнул Арсений на окно над головой.       Ведь не всё же время он дрочил и изнывал от похоти, пока валялся в кровати (да, большую часть времени, но всё равно!), он ещё и в окно иногда выглядывал, и даже сериал какой-то начал смотреть, правда название его не запомнил, да и посмотрел всего полсерии, прежде чем упасть в беспокойную дрёму.       Ещё он посмотрел-таки немного Антонова порно. И был до охуевания поражён тем, что именно он там увидел. При всём разнообразии и куче жанров — стрейт порно, бипорно, гейпорно, трисомы, гэнг бэнги, двойные проникновения, глубокие глотки, как с гибридами, так и без — у Антона явно одной из любимых тем было кое-что оригинальное… Порно с гибридами-волками и гибридами-зайцами заставило даже Арсения, имевшего дохера партнёров разных видов и привыкшего ко всякому, восторженно захлебнуться слюной, когда он, едва ли контролируя дрожащий от предвкушения хвост, включил первое видео в папке с игривым названием «Ну, погоди! 18+».       Он весь вспотел спустя двадцать секунд порнухи, которая раскачалась сразу, без прелюдий.       У зайца на экране были гораздо более явные признаки гибрида — помимо хвостика у него были ещё уши, заячий нос и вибриссы, что ни капли его не портило, а только делало картинку более… красочной. У волка тоже были уши, растительность на его руках и теле была внушительнее, чем у Антона (хотя Арсений ещё не видел его тела, тот практически всё время ходил, завернувшись в балахоны), также был шикарный чёрно-серый хвост, выдающиеся клыки и волчьи когти, а ещё — о-господи-боже — узел у основания члена, от вида которого Арсений заскулил и выключил порно нахуй, не успели актёры даже перейти к главному: ему стало так жарко, как не было даже в прилив — он сидел, пыхтел и наверняка был краснее спелого помидора.       И, разумеется, ему было любопытно до жопы, есть ли узел у Антона…       Не подрочилось в тот момент Арсению потому, что он долгое время пялился перед собой и переваривал увиденное, думая, насколько был близок к правде, представляя Антона страшным маньяком-извращенцем, готовым его трахнуть-убить. Ну и ещё потому, что он только-только подрочил и был под валерьянкой, всё-таки найденной в аптечке — ёбнул сразу пять таблеток, чтобы наверняка.       Какое-никакое, но спокойствие.       Хотя о каком спокойствии могла идти речь после порно и мечтах об Антоновом члене с узлом. Это ведь ещё не доказано — у него мог быть совершенно обыкновенный, человеческий хуй, безо всяких аномалий (хотя с учётом, как Арсению везло на «оригинальные» хуйцы его любовников… делайте ставки, господа!). И Арсению бы, на самом деле, приструнить свои хотелки, ещё не факт даже после произошедшего утром, что Антон допустит его до своего члена, и что у него будет возможность узнать его поближе (во всех смыслах).       — Понятно. Пойдём, покажу чё. — Антон встал и протянул Арсению руку, вырывая из пошлых воспоминаний и раздумий о его члене.       — Куда? — удивился он, подняв взгляд и уставившись на чужую ладонь.       — Господи, заяц, для любопытной почемучки ты недостаточно любопытный. Пойдём.       Арсений послушно вложил свою ладонь в горячую Антонову и стёк с кровати, вставая на пол здоровой ногой и стараясь не беспокоить больную.       — Наступи на меня, — прошуршал Антон прямо в ухо, отчего Арсений удивлённо крякнул и повернулся, практически утыкаясь носом ему в бороду.       — Ч-чего?       Антон, видимо поняв, что сказал и о чём при этом подумал Арсений, удивительно красиво, высоко и невероятно заразительно засмеялся фальцетным смехом, который никак не вязался в голове Арсения с видом сурового волка-санитара-леса.       Глаза Арсения полезли на лоб, пока он смотрел на хохочущего Антона. Внезапно накрыло пониманием, что он достиг той самой точки невозврата: влип по самые яйца; встрял до макушки; увяз, как пчела в сиропе или жираф в зыбучих песках. И прочие эпитеты и синонимы к слову «влюбился». И нет, тут не в гормонах дело, вовсе не в них, чёрт бы его побрал.       — Бля, ну ты просто… у-у-ух… — Антон протяжно выдохнул, успокаиваясь и, бросив на Арсения быстрый взгляд немного сверху, хмыкнул. — Да на ногу мне наступи, дурилка ты картонная. Так проще будет, ну. Давай, Арсений, иди...       — А. — Арсений с трудом удержался, чтобы не стукнуть себя по лбу.       Он сделал, как ему велели, поставив больную ногу на чужую стопу — Антон тут же подхватил его под локоть одной рукой, а второй обнял за талию, и они, как на «Весёлых стартах» в школе, зашагали в комнату на трёх ногах.       Когда дошли до окна рядом с выходом, Антон просто кивнул, чтобы Арсений выглянул в него.       — Там пристройка, видишь?       Он встал позади, снова непозволительно близко, почти прижимаясь грудью к спине, а пахом к хвосту, но при этом всё-таки выдерживая какую-то дистанцию. Арсению хотелось бы сократить её — пройти уже эту эстафету — вжаться в Антона крепко-крепко и запрокинуть голову ему на плечо. Чтобы снова почувствовать на коже — шее, плече, лице — горячее дыхание, будоражащее всё нутро.       Хвост Арсения приятно задрожал от этих мыслей и желания, а низ живота опять томительно свело. Но этого было недостаточно, чтобы полноценно возбудиться. Хотя, ещё не вечер.       Поэтому он лишь бездумно кивнул словам Антона и поглядел на небольшую деревянную пристройку, о которой тот говорил.       — Это тип должна была быть баня, — объяснил Антон, всё же обжигая дыханием ухо, а своей близостью — всё остальное тело. — Точнее была когда-то баней, но ею не пользуются, как баней, уже лет десять, наверно. Эт скорее сарай с ненужным разным хламом. В сенях там тепло, если растопить ненадолго. Дьяволу пиздец, как кайфово там зимой дрыхнуть. Так что он не на улице, не боись.       — А ты?.. Тоже там? — помявшись, уточнил Арсений. От души отлегло, если быть честным. Всё-таки, он погорячился, когда подумал, будто Антон — настолько плохой хозяин, что из-за первого встречного-поперечного заблудившегося в лесу зайца выгонит своего пса жить в снегу, пусть даже в будке.       — Угу. В машине я б задубел насмерть, ты чё, на улице мерзлота такая шопиздец, — усмехнулся Антон и внезапно уткнулся лицом ему в затылок, шумно втягивая носом воздух. Арсений замер, забывая сам вдохнуть, и вцепился пальцами в деревянный подоконник.       — Но ты пришёл… ночью, — напомнил он тихо, вспомнив, как горячий Антон обнимал его руками и хвостом и прогонял плохие сны.       — Ты же попросил… — потираясь носом из стороны в сторону, прошептал волк.       Арсений мелко затрясся, едва не тая от горячего дыхания и низкого голоса.       — Ты… пойдешь на базу? — поинтересовался он тихо — голос отчего-то надломился.       — Надо.       — Сам?       — Так будет быстрее. Заодно попытаюсь раздобыть колёса.       — Я думал… ты говорил… проблемы в свечах.       Антон фыркнул и следующим действием заставил Арсения едва ли не вскрикнуть — он мягко прикусил его загривок, проходясь клыками по чувствительной коже шеи.       — Я про подавители. Но, кстати, я слышал, что они есть и в виде свечей.       Арсений тоже слышал и даже пробовал как-то — из-за желания заткнуть себе задницу во время гона, такой вид подавителей ему показался лучшим. И действовали свечи быстрее, чем таблетки. Вот только стоили раза в три дороже, а врачи не рекомендовали использовать их каждый период гона — максимум через один. Арсений, если честно, прослушал, почему, но вроде как там были какие-то дурацкие побочки, которых не давали колёса.       — А на базе есть?       — Ну должны быть, вроде. Не знаю, если честно.       — А почему она так далеко? Разве она не должна быть в пешей доступности?       — А она в пешей, заяц. Я быстро бегаю, я ж волк.       Антон, ещё раз шумно вдохнув воздух у затылка, отстранился — Арсений едва удержал в себе протестующий стон — и размял плечи, сообщая: он голодный, как «ты не поверишь». Арсений фыркнул и кивнул, отмечая, что и сам бы не против что-нибудь в себя закинуть — раз уж вставить не светит — ведь за полдня у него во рту не было ни хуя.

🐰 🐰

07.03.2023 День. 15:15       — Что это? — Арсений заглянул в сковороду, над которой колдовал Антон.       Шкварчащая на сливочном масле яичница в куске обжаренного с двух сторон чёрного хлеба, из которого была вырезана мякоть, источала просто невообразимо приятный аромат. У Арсения чуть слюни не потекли.       — Окошко, — отозвался Антон буднично. — Мне мама готовила, когда я мелкий был. В непогоду особенно актуально, типа чтобы солнце в окошке светило.       Он кивнул на сковороду, и Арсений, взглянув ещё раз на этот кулинарный шедевр из детства, довольно заулыбался, поняв «прикол».       — Дёшево и сердито.       — Мило и вкусно, — усмехнулся Антон, лопаткой и вилкой перекладывая готовое румяное «окошко» на подставленную Арсением тарелку.       — А ты яйца помыл? — не задумываясь, поинтересовался Арсений, разглядывая яичницу. Антон бросил на него красноречивый взгляд через плечо.       — Помыл, когда был в душе. А что?       — Да я не про твои! — кажется, Арсений покраснел — так заполыхали его уши.       Антон ничего не ответил, только насмешливо дёрнул плечом — издевался, волчара. Поймав себя на мысли, что ему это даже нравится, Арсений хмыкнул и вздёрнул нос, перемещаясь к обеденному столу.       Пока Антон жарил для них яичницу, он тоже решил не сидеть без дела: почистил найденные в кладовке пару морковок — «Будешь?», «Да, давай» — одну из которых просто нарезал ломтиками, а вторую натёр на тёрке и засыпал сахаром. Ему так тоже в детстве мама делала.       — А ты сегодня пойдёшь? — уже сидя за столом, спросил Арсений и отправил очередной кусок божественного жареного хлеба со стекающим с него яичным желтком себе в рот.       — Думаю, да. А чего тянуть? — пожал плечами Антон. — Это не должно занять больше трёх часов. Ну в худшем случае четыре. А щас сколько… ну три. К вечеру уже буду тут.       — Темно же будет.       — Я не боюсь темноты.       — А я боюсь, — буркнул Арсений недовольно. — Что мне делать, пока тебя нет?       — Ой, то-то ты не найдёшь, чем заняться. — Антон смешливо оскалился, чем почти заставил Арсения смутиться, но взгляда он не отвёл, стоически выдерживая волчий напор. — Хочешь, Дьявола тебе оставлю, чтобы не скучно было?       — А ты хотел его с собой забрать? — удивился Арсений, раскрывая рот и едва не теряя кусочки натёртой морковки.       — Ну, да, обычно беру, а то он тут от тоски может окочуриться. Он же старенький уже совсем…       Арсений нахмурился.       — Я видел фото тебя с мелким Дьяволом на стеллаже.       — Чёрт, не прокатило, — хихикнул вдруг Антон. — Да шучу я, ладно. Просто я не привык его одного оставлять, даже когда ненадолго куда-то ухожу. Но если тут будешь ты… Хотя я всё ещё сомневаюсь, что оставлять вас в твоём положении — хорошая идея.       — Я же не беременный, — закатил глаза Арсений и вцепился двумя руками в чашку с чаем.       — Ну вот и не надо, чтобы был, — важно кивнул Антон, отчего Арсений подавился и закашлялся.       — Ты в курсе, что я мужик?       — Да, я видел, у тебя есть член. — Антон ответил серьёзно, но в его зелёно-золотых глазах всё равно плясали бесенята.       — А ты знаешь, что мужики не беременеют?       — Что-то слышал такое, угу. Но кто вас, городских гибридов, знает. Мало ли какие у вас могут быть дополнения к основной прошивке.       — Дурак, — закатил глаза Арсений и махнул на Антона рукой.       На самом деле, в их-то мире, никто, наверное, и не удивился бы, если бы гибриды-мужчины вдруг начали рожать. Эволюция же выебнулась один раз и подкинула половине людей планеты прикольчики в виде рогов, хвостов и, простигосподи, узлов на членах, так с хуя ли она не может пиздануться ещё раз и сделать фертильными мужиков?       — Слушай, я чё подумал. Ты же можешь дать мне… — Антон наколол на вилку последний кусочек хлеба, собрал им с тарелки растёкшийся желток и отправил в рот, начав тщательно жевать, пока Арсений медленно охуевал от возникшей паузы. Он-то мог и был готов! Но что-то ему подсказывало, что Антон попросту над ним издевался и замолчал на этом моменте специально. Так и было: дожевав, он сделал глоток своего до безобразия сладкого чая и улыбнулся, только сейчас соизволив продолжить: — … телефон, кому позвонить. Чтобы, ну… тебя забрали. Если хочешь, конечно.       Арсений замер, уставившись в свою пустую тарелку.       Это был, конечно, вариант — если позвонить Серёге, то тот, как Чёрный Плащ появится, стоит только свистнуть.       Но беда заключалась в том, что Арсений не хотел уезжать отсюда.       По крайней мере не сейчас, когда у них с Антоном, вроде как, начинало что-то наклёвываться. Не сейчас, когда Арсений начал ощущать себя в лесу, посреди ничего, где-то у чёрта на куличках, хорошо и уютно. Не сейчас, когда все мысли были заняты большим и «страшным» волком, который трепетно обнимал, укрывал горячим пушистым хвостом и прогонял ужасные сны, жарко дыша в затылок, а потом готовил для него любимое «окошко» из детства. Не сейчас, когда Арсений в кои-то веки почувствовал себя… нужным? Да о нём никто никогда так не заботился! Даже родители… Не то чтобы с ними были какие-то «тёрки» или они были врагами, нет, но разногласия присутствовали. И если раньше те не воспринимались слишком остро, то со временем, в процессе взросления, Арсений начал понимать, что родители так и не смирились с его сущностью. Как бы ни старались показать обратного.       А с Антоном, даже с его напускной холодностью и суровостью, Арсений ощущал себя живым. И нет, никакого стокгольмского синдрома, Антон же не держал его тут силой — наоборот, сам предлагал варианты избавить от своей компании «если Арсений хочет».       И хотя прошло всего-ничего, каких-то четыре дня с момента его появления здесь, а переобуться он успел уже тыщу раз, и вообще был максимально не привычен к таким «экстремальным» условиям проживания, ему не хотелось уезжать.       Но вот предупредить Серёгу, что он по крайней мере жив, было бы неплохо. С того станется поднять на уши не только район, но и весь город тупо из-за того, что Арсений давно не выходит на связь.       Однако взвесив все «за» и «против», Арсений вздохнул и покачал головой:       — Телефон… он в нулину. Не заряжается, разбился. Что-то там… короче, хрень. А номера Серёги я не помню, — пробормотал он и прикусил губу, надеясь, что не краснеет из-за своей лжи, и что нос его не начнёт сейчас расти, как у Пиноккио.       — Понятно. Ну блин, ладно. Тогда будем надеяться, я смогу победить пикап в ближайшее время, ага? — Антон улыбнулся, и Арсений нервно кивнул, искренне надеясь, что вздыхает не слишком облегчённо. И если его пиздёж и был замечен, то акцентировать на нём внимание волк не стал.       Закончив с завтракобедом, Антон тут же засобирался в путь на базу, наказав Арсению ничего не делать с дотлевающим камином — сам прогорит, а тепло ещё будет до вечера стоять — и по возможности просто отдохнуть.       — Хорошо, мам. — Арсений уже устал закатывать глаза и послушно кивать: Антон оставил ему столько указаний, словно уходил не на пару часов, а на несколько дней.       — Не разгроми здесь ничего, ок? — хмыкнул напоследок тот, заворачиваясь в безразмерный пуховик, больше похожий на мешок для трупов.       Арсений едва удержался, чтобы не выпихнуть его раздражённо за дверь. И чтобы не уткнуться носом в тонкую полоску кожи на шее — тоже.       — Да я даже не успею!       — Кто тебя знает? Ты ж умудрился меньше, чем за двое суток и ногу сломать, и руку порезать. Чёрт знает, чё сделаешь за несколько часов с хижиной.       И вовсе не сломать…       И вовсе не меньше.       — И вовсе не меньше! — возмутился Арсений и вслух тоже, для наглядности показывая на пальцах трое суток.       Судя по насмешливому взгляду, Антон просто над ним подшучивал.       — Да ладно, не кипишуй, — поднял он руки в жесте капитуляции и сделал пару шагов назад, словно и в самом деле боялся, что Арсений на него сейчас нападёт. — Там, в общем… это… в нижнем ящике комода есть кой-чё… ну, короче, если чё, бери, не морковка, конечно, но тоже сойдёт, — расплывчато-туманно добавил Антон и подмигнул, прежде чем выйти из хижины и подозвать к себе радостно закряхтевшего Дьявола.       Арсений, если честно, ничего не понял.       Дошло до него только когда он, так и не поборов любопытство, открыл нижний ящик комода.

🐰 🐰

      Держа в руке чёрный некрупный — дома у него был больше и толще — вибратор-кролик для стимуляции простаты, Арсений пытался не краснеть, будто впервые увидел такую игрушку.       Получалось у него так себе — хотя бы потому, что это был вибратор Антона, который тот радушно разрешил использовать, если будет надо. А надо будет, Арсений это прекрасно знал. И, разумеется, в голове вовсю начали плясать фантазии, как Антон самоудовлетворяется в периоды гона — да и просто так — этим девайсом: жаром скрутило не только низ живота, но и задрожавший в предвкушении хвост и напрягшиеся бёдра.       Не обошли его стороной и размышления: предлагая самотык, Антон думал-рисовал себе в голове, как Арсений будет его в себя пихать, чтобы усмирить очередную хотелку, которая должна была вот-вот нагрянуть? Или ляпнул просто так в порыве помочь и облегчить существование? Оба варианта нравились и не нравились Арсению одновременно.       Но самое главное, ему даже в голову не пришло, что он не будет пользоваться вибратором. Будет, да ещё как! Не сейчас — нет, но вечером, когда закончится действие валерьянки, и его настигнет новый прилив, ему будет точно не до моральных терзаний. Сдастся как миленький — он уже даже был готов прибегнуть к крайним мерам и воспользоваться советом трахнуться морковкой, благо в принесённой из машины куртке как раз были гондоны.       Тем временем без Антона дома было максимально скучно.       На ничегонеделанье и тоске Арсений поймал себя в первый же час, пока слонялся по хижине и думал, куда себя приткнуть. Даже когда волк возился целый день с пикапом, было и то не так уныло, ведь можно было хотя бы помаячить перед ним, выйдя на крыльцо, или они вместе обедали и болтали, а то и…       Арсений вздохнул, отгоняя от себя пошлые мыслишки. Думать о том, что произошедшее не повторится, не хотелось. А о том, что может — грозило неуместным стояком. Член и без того был полунапряжён всё время, даже несмотря на успокоительные, но дрочить хотелось сейчас в последнюю очередь — в период гона это становилось больше необходимостью, и удовольствия Арсений получал мало (другое дело, когда был полноценный секс или даже просто прикосновения колючего из-за бороды лица к животу, которые будоражили похлеще ебашущих гормонов). И чтобы насладиться по полной, нужно было как минимум не находиться в перманентном тонусе. Хотя будь тут Антон… готовый присоединиться, Арсений бы пересмотрел свои приоритеты.       Зато сейчас можно было направить рвущуюся наружу энергию в полезное русло.       Он успел три раза сходить в душ, два — в туалет, перебинтовать ногу, перемыть посуду, а заодно и раковину со столом, перебинтовать руку, подмести пол в кухоньке и даже в большой комнате (на одной ноге это было делать сложновато, но где наша не пропадала), протереть пыль на стеллаже, известись от нервов, что Антона нет уже целых два часа и почувствовать себя жёнушкой в декрете, ждущей работягу-муженька.       Такие себе ассоциации, конечно, но похуй.       Устало повалившись на кровать, Арсений покосился на лежащий на Антоновой половине вибратор — который как будто тоже зыркнул в ответ — и поспешно отвернулся, подтягивая к себе ноутбук, чтобы отвлечься от не желающих покидать его шальную голову фантазий о том, как он сам себя этим «кроликом» трахает, и как его, изнывающего от похоти, трахает Антон сперва игрушкой, а затем и своим членом… возможно, с узлом…       Мысль о том, действительно ли у Антона есть узел на члене, каким-то невообразимым образом оказалась в топе трёх самых важных на сегодняшний день, оттеснив даже желание поскорее добраться домой: ведь когда Антон предоставил ему шанс связаться с внешним миром, Арсений им не воспользовался.       — Да хоро-о-ош, — простонал он, едва удерживаясь, чтобы с силой не захлопнуть ноутбук — тот-то ни в чём не виноват. Даже в том, что руки Арсения сами полезли к папочке с порно с зайцами и волками, которое он выключил от греха подальше совсем недавно. Любопытство свербило в ладонях и мурашило всё тело, хотелось плюнуть на собственное установленное «нельзя» и превратить его в «можно», но Арсений сдерживался изо всех сил.       Эти четыре-пять часов отсутствия Антона обещали быть долгими. Хотя не факт, что когда тот вернётся, станет лучше.       Попытка сосредоточиться на каком-то фильме провалилась. Понимая, что уже несколько минут бездумно пялится в экран, Арсений отложил ноутбук и решил поспать, но и тут вышло не очень — он лишь проворочался на кровати больше получаса, даже вздремнуть не удалось. А когда ощутил уже более томительное и настойчиво нарастающее возбуждение, предвещающее новый прилив, то попросту уткнулся носом в подушку, накрылся с головой одеялом и попытался медленно дышать и считать до тысячи.       На трёхстах семидесяти пяти он сдался: рука сама потянулась к вибратору и плотно обхватила пластиковое основание с кнопками.       Арсений предусмотрительно помыл игрушку заранее, прекрасно зная, что рано или поздно всё-таки не выдержит и, как последний конченый извращенец, поддастся соблазну. Ещё он достал всё из тех же недр комода смазку, а из своей куртки презервативы — на случай, если Антон вернётся в самый подходящий момент, и от вида его, такого распалённого, жаждущего, изнывающего и сексуального, не удержится и решит присоединиться.       В его идеальном мирке так всё и было, а фантазии яростно поддакивали.       На самом деле, со стороны Арсений себя в такие моменты не видел, но ему хотелось верить, что выглядит он как минимум соблазнительно, а не жалко — с оттопыренной задницей, скулящий в подушку и вдавливающий в себя жужжащую игрушку, которая по смазке очень легко погрузилась внутрь и тут же, благодаря годам тренировки и особенности формы, уткнулась силиконовой головкой аккурат в простату, моментально послав импульс удовольствия по всему телу. Вторая, маленькая часть «кролика», разместилась на перинеуме, стимулируя простату ещё и снаружи, вынуждая Арсения сбито дышать широко раскрытым ртом. Колени от нахлынувших ощущений чуть разъехались, Арсений прикусил уголок подушки со свежей после утренних «приключений» наволочкой и подвигал бёдрами из стороны в сторону, наслаждаясь и относительной наполненностью, и ритмичной вибрацией, заставляющей тонко вздрагивать на каждом новом «крещендо».       Для поднятия градуса адреналина, и без того бурлящего в крови, даже представлять ничего не требовалось — хватало одной мысли о том, что это именно Антонов вибратор растягивает Арсения, и волк, пусть и находился сейчас далеко, всё равно знал, чем именно занимается его внезапный гость. И эти мысли, переплетаясь неразделимым клубком с тугим узлом внизу живота, жаром, полыхающим в груди и звоном в ушах, вынуждали Арсения тихо поскуливать и трахать измазанный в остатках смазки и натёкшего с головки предэякулята кулак.       Потребовалась всего пара минут, прежде чем Арсений, задрожав и вытянувшись стрункой на кровати, со всей силы сжал в себе вибратор и кончил, тут же начав размазывать ладонью горячую сперму по не желающему опускаться члену. Из-за непрекращающейся, давящей на простату вибрации, тело продолжало содрогаться, продлевая оргазм и превращая тот из физической необходимости в удовольствие, прошибающее каждую клеточку тела.

💥💥 💥💥

      Только теперь Арсений осмелился прикоснуться к напрягшемуся, плотно прижатому к позвоночнику хвостику, который дрожал в такт вибрации в заднице, и потеребить пальцами мягкий пушок там, где как раз было основание игрушки. Новая волна оргазмического удовольствия накрыла Арсения — если бы он мог кончить дважды за несколько секунд, он бы так и сделал, но пока он просто взвыл, сжимая бёдра, до головокружения кусая подушку и стараясь выключить вибратор, пока не вынимая его из задницы, чтобы продлить ощущение наполненности. Но скользкие от смазки и спермы пальцы слушались плохо: «кролик» так и продолжал стимулировать раздражённую простату, поэтому Арсений, отчаянно заскулив, выдавил его из себя, и тот с пошлым хлюпом упал на кровать, продолжая свои ритмичные нарастающие «вж-вжжж-ВЖЖЖ!».       Нет, сто пудов, увидь Антон его сейчас, подумал бы, что это самое несексуальное зрелище в мире. Но Арсению было наплевать.       Кажется, он всё-таки вырубился на какое-то время — вот уж в самом деле оглушительный оргазм его накрыл — потому что когда в следующий раз открыл глаза, за окном уже было темно, а последствия его маленького «преступления» засохли и неприятно стягивали кожу и шёрстку хвоста.       На закрытом ноутбуке, стоящем на табуретке у кровати, заботливо была оставлена бутылка воды и блистер с таблеткой, на котором оказался наклеен стикер в форме сердечка. Надпись «выпей меня» коварно насмехалась над Арсением, который отчаянно застонал и спрятался под одеялом с головой, мечтая провалиться сквозь землю от стыда.

🐰 🐰

08.03.2023 День. 13:13       Уныло лежать и представлять, как будет в очередной раз сгорать от неловкости, как только встретится с Антоном взглядом, Арсению надоело почти сразу. Однако он так и продолжил тюлениться в кровати и смотреть сериал про секс и драконов, не очень-то вникая в суть, аж до самого обеда, пока желудок жалобно не напомнил о том, что для нормального существования нужна не только дрочка и крепкий сон, но ещё и еда.       На крыльцо он вышел с почищенной морковкой и, оперевшись о косяк плечом, уставился в широкую спину Антона, так и ковыряющегося в капоте.       — Как дела, док? — хрустнув морковкой, спросил он.       Антон дёрнулся от неожиданности, резко обернулся и посмотрел на Арсения, словно впервые здесь увидел. Промелькнувшее на лице недоумение вмиг сменилось улыбкой, а затем он не сдержался и прыснул со смеху, видимо догнав отсылку к Багзу Банни.       — Зайца не видел? — поднял он брови, и Арсений едва удержался от умилённого скулежа.       — Высокого такого? — подыграл он.       — Ага.       — С тёмной шерстью?       — Да.       — С подбитой ногой?       — Верно.       — У него ещё хвостик? Пупочкой?       — Пупочкой, — едва сдерживая смех, кивнул Антон.       — Не, не видел, — улыбнулся Арсений, чувствуя, как недавнее стеснение уходит, а на замену ему приходит таких необъятных размеров тепло, что даже наспех накинутая на плечи волчья парка могла бы позавидовать.       Антон, утерев лоб рукавом фланелевой рубашки, опёрся о капот задницей, неотрывно глядя на Арсения.       Выбранная тактика делать вид, будто ничего сверхъестественного не случилось, и волку вовсе не пришлось лицезреть то, что он лицезрел вчера по возвращении домой, Арсению понравилась, и он решил тоже её придерживаться. Однако всё равно что-то в чужом взгляде переменилось, вот только что именно — разобрать было сложно.       — Как себя ощущаешь? — вкрадчиво поинтересовался Антон.       Если быть честным, ощущал он себя, как заваренный несколько раз чайный пакетик, но в целом, всё же лучше, чем днём ранее — его не пиздохало от желания, не хотелось залезть на Антона, как на пальму (кого он обманывает, хотелось, но не из-за гона, а из-за самого Антона), не было перманентного стояка.       — Чуть-чуть, — честно ответил он и вздохнул, откусывая морковку. — Шпащибо.       — Должен будешь, — как будто прощупывая почву, игриво ухмыльнулся Антон, и у Арсения внутри что-то затрепетало. Возможно, голод, а, возможно, то самое ощущение сдвинувшегося, наконец, с места неподъёмного груза. Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!       — А ты как?       — Норм, тоже ёбнул таблеток. Теперь хотя бы в трезвом уме и в здравой памяти могу работать. Завтра, думаю, уже отвезу тебя в город, если получится завести эту старушку. — Он кивнул себе за спину.       На Арсения вдруг накатили тоска и разочарование: это что же, ему уже завтра придётся с Антоном распрощаться? Вот просто так? Сразу? Уже? Он только-только начал чувствовать себя здесь уютно и «как дома», а уже придётся уезжать?       Чёрт, обидное.       — М-м-м, — протянул он, кивая и стараясь выдавить из себя подобие улыбки. — Круто.       Разговор зашёл в тупик. Просто так взять и попросить остаться Арсений не решался, хоть его и распирало от желания это сделать. Антону он явно как собаке пятая нога, и та покалеченная: он только и делает, что спит, объедает волка и дрочит на фантазии о сексе с ним; явно не самый лучший гость. На сайте каучсёрферов он бы получил минус пять звёзд. Хотя, нет, минус пять звёзд Арсений уже заработал, когда останавливался у чувака в Амстердаме и заблевал тому всю комнату после съеденного кекса с марихуаной. Вот тогда было пиздецки стыдно. А сейчас?.. Ну, сейчас от силы минус одна звезда, наверное.       Уезжать банально не хотелось. Но говорить об этом вслух не хотелось ещё сильнее.       — Я… пойду тогда. Не буду мешать. — Арсений всё-таки заставил себя беспечно улыбнуться в ответ на прямой взгляд Антона, который словно чего-то ждал.       Арсений уже развернулся, чтобы шагнуть в дом, как Антон его окликнул:       — Слушай. Ты к озеру не хочешь сходить? Я говорил, тут недалеко… типа… ну хотя бы посмотришь, как оно там. А то, наверное, задолбало уже сидеть в хижине?       — Хочу, — теперь уже искренне улыбнулся он, снова обернувшись к Антону. Тот в мгновение буквально расцвёл — на губах заиграла мягкая улыбка, открывающая клыки; у глаз появились лучики морщинок, которые Арсению захотелось целовать сто часов; даже чёлка, падающая на глаза, как будто завилась более радостно.       Арсений, ты поплыл.       — Тогда ок? Я щас тут… ещё полчаса где-то и буду готов, договор?       — Я… ага. Пойду в душ пока схожу.       — Окей.