Вкус твоего тела

Со времен атаки гоблинов на Хогвартс прошел почти год. Несмотря на то, что Руквуд и Ранрок были повержены, банды темных магов и небольшие отряды гоблинов все также терроризировали некоторые поселения. Хотя стоит отметить, что масштабы и частота их нападений заметно уменьшились, видимо, сказывалось отсутствие должного командования. Пока криминальный мир потихоньку восстанавливался от своих потерь, Алекс и остальные его сокурсники сдали СОВ и успешно поступили на шестой курс. Кому-то экзамены дались легко, а кому-то знатно пошатнули нервную систему. Впрочем, для троицы друзей Стандарты Обучения Волшебству пролетели незаметно, особенно если сравнивать экзамены с тем, через что им пришлось пройти на пятом курсе. Себастьян Сэллоу и Оминис Мракс всегда считались талантливыми и сообразительными студентами. Порой некоторых даже интересовало то, почему этих молодых людей распределили на Слизерин, а не на Когтевран. Действительно, начитанности Себастьяна Сэллоу и глубоким знаниям Оминиса Мракса можно было позавидовать. Дело в том, что Себастьян очень быстро усваивал информацию, даже быстро пробегая глазами по тексту очередного древнего как школа учебника. Это привычка, которой он обязан своим родителям. Из-за того, что они работали преподавателями, гранит науки коснулся их сына задолго до поступления на первый курс. То же самое можно было сказать и про Оминиса Мракса. Из-за своего аристократического происхождения детям дома Мраксов прививали знания до поступления в Хогвартс в обязательном порядке. Для его семьи было немыслимым запятнать свою честь и гордость плохими отметками в учебе. Если ты Мракс и ты плохой маг, то тебя, скорее, сочтут за ошибку природы, чем за потомка самого Салазара Слизерина. Именно поэтому юный Оминис, даже будучи на первом курсе, мог без проблем давать ответы на те вопросы, которые задают студентам третьего или даже четвертого курсов. Однако Распределяющая шляпа все же отправила двух друзей на Слизерин, ведь дело было не только в их остром уме (и происхождении Оминиса), но и в невероятной хитрости и амбициозности этих студентов. Несмотря на знания Мракса и Сэллоу, эта парочка не особо любила бывать на занятиях, предпочитая проводить время так, как было интереснее им. Поэтому они быстро приноровились к своей собственной "схеме учебы" еще на первом курсе: каждый из них посещал только "свои" лекции, внимательно слушая и конспектируя их. Позже, встречаясь в крипте, они простым, порой понятным только им языком, обменивались знаниями, обучая друг друга тому, что сами выучили на занятиях. На удивление, это была очень продуктивная схема. На лекциях иногда присутствовало большое количество учеников, и преподаватель не мог уделить каждому свое время для контроля или проверки. Благодаря этому прогульщик мог остаться в глазах учителя примерным студентом, появляясь на занятии в два, а то и в три раза реже. Оминису и Себастьяну это помогало экономить свое время и силы. Пока один сидел на занятии, второй посвящал время своим личным целям, которые могли никак не пересекаться с учебой. А после окончания занятий они проводили время вместе, обмениваясь информацией или тренируя заклинания, вместо того, чтобы сидеть в тишине за библиотечным столом, самостоятельно заполняя те пробелы, которые образовались по тривиальным причинам во время скучных лекций. Единственное, что мальчики любили вместе посещать, так это занятия по защите от Тёмных искусств. Однако со сдачей СОВ данные занятия больше не проводились, так как этот предмет является обязательным только с первого по пятый курсы обучения. Возможно, нынешнее отсутствие любимого предмета стало одной из причин уже их совместных прогулов. Появление Алекса в их компании никак не усложнило их студенческую жизнь, ведь Оминис и Себастьян уже бывали в роли преподавателей, когда учили друг друга. Поэтому обучение Алекса не вызвало никаких сложностей, учитывая невероятный талант к магии у нового студента, а также помощь его Руководства, которое заполнялось с невероятной скоростью. Троица часто проводила время вместе в крипте, устраивая дуэли и просто тренируя заклинания на импровизированных целях. С переводом на шестой курс таких встреч, к сожалению, становилось все меньше... Произошедшие события значительно повлияли на друзей. Алекс все чаще пропадал вне школы, по крайней мере, так считали Оминис и Себастьян. Они не знали, какая ноша легла на плечи юного мага после победы над Ранроком, учитывая то, что Алекс пообещал и себе, и ныне покойному профессору Фигу хранить тайну о древней силе вечно. Хоть троица и считала себя близкими друзьями, Алекс решил никогда не посвящать их в то, что под Хогвартсом находится хранилище, в котором заключена могущественная магия. Одной из причин принятого решения была жажда власти, которую ему было суждено заметить у Себастьяна. Алекс знал, что его друг не единственный, кому может вскружить голову такая сила. И пусть Себастьян сейчас искренне раскаивается за произошедшее, сообщать ему тайну о хранилище, тем самым искушая, Алексу совершенно не хочется. Себастьян стал реже появляться в крипте, еще сильнее погрузившись в знания на страницах древних книг. Анна все еще была проклята, а Себастьян больше не мог ее навещать. Он даже не знал ее текущего местонахождения, что было к счастью для него. Зная, он бы наверняка не выдержал и сорвался прямо к ней, падая на колени и моля о прощении. Прошло совсем мало времени, раны у обоих близнецов были слишком свежие. Себастьян чувствовал, что своими мольбами и жалостью он бы наломал только больше дров. Ему пока хватало того факта, что Оминис поддерживал переписку с его сестрой, по возможности даже ее навещая. Тем самым Себастьян решил наконец начать прислушиваться к советам своих друзей, дав Анне время на раздумья. Хотя этого времени становилось у нее все меньше и меньше... Оминис же, напротив, ежедневно появлялся в крипте. Ему нравилась тишина и спокойствие этого места, его тайна. Хотя присутствие здесь друзей нравилось ему гораздо больше. В такие мгновения ему казалось, что они отрезаны от всего мира, от насущных проблем, и есть только их смех, их постоянные подколы, их тренировки, и порой даже глубокие разговоры о вечном. Каждое приятное воспоминание о его друзьях сменялось на тяжелое, навязчивые мысли лезли в голову, мешая изучать очередную книгу. Оминис тоже искал способ, как помочь Анне. Хоть он и мог видеть текст благодаря своей палочке, чтение все равно давалось ему куда медленнее, чем Себастьяну, который мог в течение дня прочитать пару книг. Постоянная концентрация на магии только для того, чтобы читать, истощала Оминиса, вынуждая его делать частые перерывы между чтением. В такие перерывы он любил представлять то, как они нашли лекарство от проклятия, как Анна снова заходит в крипту, как Себастьян рядом с ней задорно смеется, как они снова собираются за игрой в плюй-камни. Эти воспоминания мотивировали Оминиса, напоминая о той цели, ради которой он и Себастьян стараются. Оминис никогда не мог похвастаться такой же целеустремленностью как у его давнего друга. Пока Себастьян шел напролом, невзирая ни на чье мнение и свои страхи, Оминису нужна была подпитка, и он нашел ее в воспоминаниях и грезах. Думая об этой черте Себастьяна, у Оминиса часто проскальзывала мысль, что, возможно, это именно страх подгоняет юного Сэллоу, даруя ему уверенность в собственных силах...

***

Жизнь в Школе Чародейства и Волшебства кипела. Через пару недель наступит Рождество, поэтому и преподаватели и студенты суетились, приготавливая подарки для близких. За несколько дней до праздника все разъедутся по домам, чтобы встретить Рождественскую ночь в кругу семьи. Праздничное настроение и суета обходили Себастьяна и Оминиса, которым некуда было возвращаться. Для Оминиса это было не первое Рождество, которое он проведет не в фамильном доме, но то, что он останется в школе на праздник, было впервые. Раньше близнецы любезно приглашали его в Фелдкрофт на все возможные праздники, теперь же даже Себастьяну некуда было возвращаться. Дома его никто не ждал. Только немного накрененная каменная плита грустно стояла рядом с его домом, напоминая ему о вине, которую он не сможет искупить до конца его жизни... Себастьяна раздражала эта праздничная атмосфера, в которую постепенно погружался замок. Раздражали студенты, которые шуршали праздничными упаковками и постоянно обсуждали места, где можно прикупить отличные подарки. Раздражали профессора, которые рассказывали друг другу их планы на праздник. Но как бы он не хмурился на весь этот шум и гам, больше всего его раздражало то, что, возможно, прошлое его Рождество было последним в кругу его близких. Раздражение сменялось грустью, и в голову лезли навязчивые мысли. Почему на его долю выпало такое испытание? Почему у других школьная жизнь протекает совершенно обычно без проклятий, опасностей, и сожалений? Почему ему суждено было лишиться сначала родителей, потом дяди, и, наконец, сестры? Сестра... Себастьян с сожалением осознал, что и для нее это Рождество потеряет все краски. Даже еще хуже - с Себастьяном останется хотя бы Оминис, а Анна в новом месте будет "праздновать" наедине со своей болью. Себастьян нахмурился. «Надо бы попросить Оминиса, чтобы он составил ей компанию в Рождественскую ночь», — решил Сэллоу. Анна точно не заслужила этого одиночества. Сейчас юный слизеринец сидел за самым дальним столом библиотеки, изучая очередную книгу на наличие лекарства для Анны. Он отметил для себя несколько глав, которые показались многообещающими, однако чем меньше глав оставалось для проверки, тем сильнее росло раздражение Себастьяна. Он стал резче перелистывать страницы, лицо его становилось все более угрюмым, а трясущаяся от нервов нога все громче стучала небольшим каблуком по полу. Дочитав последнюю страницу, Себастьян громко захлопывает книгу, запуская пальцы в свои непослушные волосы и взъерошивая их еще сильнее. Плавно опускает руки к лицу, заводит их за шею, растирая напряженную воротниковую зону, и медленно выдыхает. Ему надо выпустить пар, избавиться от накопившегося стресса. Если не учитывать "случайные" стычки с сокурсниками и распихивание младшекурсников, которые своим мельтешением мешают передвигаться по коридорам школы, Сэллоу помогала еда, а точнее сладости. Накатывало такое желание волнами: то Себастьян мог месяцами не притрагиваться к сладкому, то в какие-то дни он питался только им. Хотя и его обычный рацион нельзя было считать нормальным. Студент часто пропускал приемы пищи в обеденном зале, теряя счет времени за книгами. Голод охватывал его в периоды "затишья", когда в его голове не крутились тайфуном тысячи идей. Тогда приходилось перекусывать тем, что есть под рукой, а точнее тем, что было разбросано по гостиной его факультета. Обычно в подобной ситуации внезапной тяги к сладкому Сэллоу бы просто отправился в "Сладкое королевство" и накупил его любимых шоколадных эклеров, но только не сегодня. Точнее даже не в последний месяц. Дело в том, что "Сладкое королевство" наряду с парочкой других магазинов сейчас испытывали трудности с поставками. На главные торговые пути часто стали нападать какие-то негодяи. Сэллоу не мог точно сказать, были ли это темные маги или кто-то другой, так как Министерство так и не начало заниматься этим делом, а констебль пока не предоставила никакой информации. Недовольно постукивая пальцем по деревянной поверхности стола, Себастьян думает, как достать желанное пирожное с заварным кремом внутри. «Возможно ли, что на складе осталась парочка последних партий, просто их не выставляют на витрину?», — размышлял он. Стоило проверить. В любом случае других книг на примете у него больше не было, а Оминис вернется с занятия только минут через сорок. Если Себастьяну повезет, то он будет слушать объяснения новой лекции от Мракса, наслаждаясь своим любимым десертом. С этими мыслями Сэллоу встал из-за стола, забрал свою волшебную палочку, и уверенным шагом отправился к тайному проходу в подвал "Сладкого королевства", не удосуживаясь убрать за собой десяток книг, которые он успел просмотреть. Агнес Пергамм одаривает слизеринца угрюмым взглядом, на что Себастьян лишь мило улыбается и кивает в знак прощания. Его явно не волновало то, что о нем подумают всякие библиотекарши, которые не раз его ловили в Запретной секции. По крайней мере жаловаться директору на неубранные учебники она не станет. Студент минует знаменитые лестницы Хогвартса, приближаясь к статуе одноглазой ведьмы в коридоре третьего этажа. Оглядывается по сторонам и уверенно произносит заклинание "Диссендиум". Подземный проход встречает его темнотой и спертым воздухом. Когда Себастьян произносит "Люмос", он замечает огромное количество пыли, чью безмятежность он нарушает своим появлением. Спускаясь вниз по единственной лестнице, Сэллоу уже готовится использовать заклинание "Репаро", так как он слышал от других студентов, что проход давно заброшен из-за поломки лифта, и он знал, что ему не составит труда использовать такое легкое заклинание на груде железа и деревяшек. К его удивлению, лифт был рабочий: он потянул за рычаг и вызвал его с нижнего этажа. Дальше слизеринец также продвигался без проблем. Все платформы и механизмы были в рабочем состоянии, от студента лишь требовались хорошие прыжки и несколько применений его любимого заклинания "Конфринго" на вездесущей паутине и парочке жаровен почти перед самым входом в подвал магазина. Поднявшись по лестнице, запах сладостей сразу ударил ему в нос. Себастьян прислушался, отмечая, что вроде бы в подвале он один. Не хватало еще ему нарваться на продавца, воруя пирожное. Сэллоу быстро ведет светящей палочкой вдоль разноцветных коробок на полках подвала, ища его любимые эклеры и плавно лавируя между ящиками и бочками, чтобы не наделать лишнего шуму. — Трайфлы, каменные кексы, бланманже, шоколадное печенье... Не то, не то, все не то, — недовольно бубнил себе под нос Себастьян, подходя к новому стеллажу с цветными упаковками. Тут хранились различные леденцы и карамельки, которые брюнет вообще терпеть не мог. Даже если у него начнется страшная ломка по сладкому, он все равно к ним не притронется. В силу своего импульсивного характера Себастьяну просто не хватало терпения, чтобы рассосать леденец до его сердцевины. Вместо этого он почти сразу пытался сломать сосательную конфетку зубами, что часто вызывало зубную боль. Да и чувство того, что тебе приходится жевать как будто бы битое стекло, не приносило парню никакого удовольствия. Себастьян еще раз оглядел подвал, вспоминая, у каких стендов он еще не был. Так как заварное пирожное давно не появлялось на прилавках, логично предположить, что его упаковка будет лежать не на виду. Сэллоу еще раз проверил все закутки, куда можно бы было запихнуть сладкое. Только он начал проклинать судьбу за то, что поставки повлияли именно на кремовые десерты, слизеринец наткнулся на почти пустую коробку его любимых эклеров. Быстро обрадовавшись, он также быстро огорчился. — Всего четыре? — расстроено произнес он. — Они вообще пригодны к употреблению? — забавно, что Себастьян подумал об этом только сейчас, учитывая сколько их не выставляли на продажу. Он внимательно осмотрел десерт на наличие каких-то видимых дефектов, понюхал, и, не заметив ничего необычного, переложил четыре эклера в бумажный пакет, который он быстро нашел в этом же подвале. Все-таки волшебный мир подразумевает решение тривиальных проблем с помощью волшебства. Большая коробка с красивой надписью "Шоколадные эклеры" осталась пустой, вызывая чувство неуверенности в правильности происходящего у студента. Себастьян поджал губы, смотря на немногочисленные крошки, которые остались в уголках коробки. «Только вором еще не хватало стать для полного вступления в мир криминала», — подумал он и прикинул, сколько бы стоили четыре эклера. Достав нужную сумму из кошелька, он положил горсть галлеонов в коробку, возвращая ее на прежнее место. Путь обратно по секретному проходу не принес никаких проблем. Снова оказавшись перед статуей одноглазой ведьмы, Себастьян замечает больше народу в коридорах школы. Вот мимо проходит Мирабель Чесноук, на занятии которой слизеринец должен был присутствовать сегодня вместе с Оминисом. Благо профессор не замечает прогулявшего ее занятие студента, что-то мило обсуждая с Ленорой Эверли. «Это заняло больше времени, чем я думал, раз занятие по травологии уже закончилось», — отмечает для себя Себастьян, провожая взглядом профессора. Оминис наверняка уже ждет его в крипте. Спешным шагом Сэллоу направился в их тайное место, расталкивая невнимательных студентов на своем пути. Особенно ему нравилось так делать с первым курсом. Еще никто не высказал ему свое недовольство, напротив, многие в страхе опускали глаза, замечая студента предпоследнего курса. У Себастьяна уже была репутация отличника и в принципе многообещающего студента еще на пятом курсе, вдобавок он водил дружбу с самим наследником дома Мраксов, о родословной которых слышали многие. Это уже говорило о том, что лучше не наживать себе врага в лице Сэллоу. К тому же после произошедшего с дядей и Анной, Себастьян стал нелюдимым. Раньше его тоже сложно было заметить в группе сокурсников в общей гостиной или на занятиях, но это было только потому, что он много времени проводил в библиотеке. А теперь с ним было сложно завести диалог даже преподавателям. Всем кроме Оминиса и Алекса он отвечал односложно, сам разговоры не начинал, если того не требовалось. Часто его можно было заметить погруженным в свои мысли с полностью безучастным к происходящему лицом. К его удивлению такое поведение привело к куче писем с признаниями, которые он ни разу не читал. Видимо такие ингредиенты как уверенность, пытливый ум, загадочность, симпатичная внешность, и показная грубость вылились в рецепт под названием "Один из самых желанных парней школы". К каждому новому письму Себастьян относился со скептицизмом, но он находил забавным искреннее удивление Оминиса, когда тот слышал о новом признании, адресованном его другу. Перед входом в крипту Себастьян осматривается по сторонам. Замечая мимо проходящих студентов, ему приходится делать вид, что его явно заинтересовали портреты на стенах. Поймав нужный момент, он, словно змея, незаметно проскальзывает в тайное помещение. Глаза быстро привыкают к темноте, но он все же решает зажечь еще пару канделябров с помощью "Конфринго". Оминис, который сидел на полу рядом с колонной, вздрагивает от внезапного звука вспыхивающего огня. Он несомненно слышал, как открылась герса и зашел его друг, но использование заклинания застало его врасплох. Легкий испуг друга не остался без внимания Себастьяна, и он виновато проговорил: — Извини, не хотел напугать. — Ничего страшного, — отзывается Оминис. — Ты припозднился. Удалось найти что-то стоящее? Мракс имел в виду возможное лекарство, на что Себастьян лишь тяжело вздохнул, присаживаясь рядом с другом так, чтобы их плечи соприкасались. Обоих это нисколько не смущало, наоборот, это давно стало обыденностью. Сэллоу знал, что по его реакции уже можно было не давать ответ Оминису, ведь он итак уже все понял, но брюнет все равно ответил: — Нет. В этих бесполезных книгах бесполезной библиотеки в бесполезной школе ничего нет, — раздражение снова нарастало, и Себастьян корил себя за это. Не хотелось портить настроение своему другу, поэтому он поспешно извинился, снова тяжко вздыхая. — Что делали на уроке? — Ничего особенного: делали то, что и ты, и я уже хорошо знаем. Однако на следующем занятии нам предстоит работать с Ядовитой Тентакулой, поэтому тебе лучше присутствовать на изучении нового растения. — Как будто бы я про нее ничего не знаю, — бурчит под нос Себастьян. — Во-первых, практики у нас еще не было, а во-вторых, на твоем месте я бы хотел стать свидетелем того, как Тентакула неожиданно вцепится в кого-то из наших сокурсников, — ухмыляется Оминис. Себастьяну быстро передается эта игривость и он произносит мечтательным голосом: — Хоть бы это был Леандер Пруэтт, — на что Оминис тихо посмеивается, наверняка тоже представляя то, как бедный Леандер будет кричать и ругаться. Парни ненадолго замолкают, пока Себастьян не замечает, как забавно у Оминиса начинает подрагивать нос. Он словно пушишка, которая что-то унюхала. Сэллоу широко улыбается и спрашивает: — Отгадаешь с первой попытки? — У меня есть предположение, в котором я уверен почти полностью, но..., — хмурится Оминис. — Как ты их достал? Неужели торговые пути снова безопасны? — К моему великому сожалению - нет. Не знаю, чем там занимаются ответственные за решение этой проблемы. Скоро же праздник! Разве магазины не потеряют кучу прибыли при наличии такого скудного товара, что у них есть сейчас? — всплескивая руками, вопрошает брюнет, как будто бы его вообще волновал бизнес в Хогсмиде. С момента как Себастьян подсел к Оминису, он не отводил от него взгляда, и сейчас замечая как тот немного прищурил глаза. Себастьян так и не ответил на главный вопрос и сразу поспешил исправиться: — Нашел последние на складе магазина. Не волнуйся, деньги я оставил там же. — Порой я не могу понять, какое чувство у меня вызывает твоя любовь к сладостям: удивление или напряжение. Проигнорировав слова друга, Себастьян открывает бумажный пакет с эклерами, доставая оттуда один из них. — Держи, — уверенно говорит брюнет, точно зная, что Оминис не откажется. — Всего было только четыре, поэтому два - мне, два - тебе. Мракс протягивает руку, успев протереть ее платком, и Сэллоу аккуратно кладет туда эклер, который по размеру даже немного больше, чем ладонь блондина. — Мне хватит и одного, можешь съесть остальные, — тепло говорит Оминис, и улыбка озаряет лицо Себастьяна. Его радует не факт того, что ему достанется больше, а то, что Оминис все еще придерживается их негласной традиции, которую начала еще совсем юная Анна. И это после всего того, что натворил Себастьян... Их матушка при жизни любила баловать детей домашней выпечкой. Какой бы десерт она ни готовила, его текстура всегда получалась мягкой и пропитанной. Возможно, именно поэтому Себастьян так любил крема и другие нежные начинки. Их вкус напоминал ему дом. Дом, в котором всегда было тепло, где ему были рады, где не существовало проклятий и чувства вины. Родители сразу разглядели в юном Сэллоу маленького сладкоежку и всегда тепло вспоминали, как тот часто бегал на кухню за очередной сладостью, хотя сам еще еле-еле доставал до стола, на котором они лежали. Анна тоже любила мамины десерты, но еще больше любила видеть радость на лице брата, когда она отдавала ему последнюю вкусняшку, которая по идее предназначалась ей. С тех пор началось их негласное правило, которое потом поддержал и Оминис. Будучи на первом курсе, Мракса умилила реакция Себастьяна, когда с ним поделилась десертом его сестра. Они еще не успели стать хорошими друзьями, но уже тогда Оминис решил, что тоже хотел бы побыть на месте Анны. Себастьян до сих пор помнит, как однажды к нему подошел замкнутый 11-летний блондин во время обеда и, то ли стесняясь, то ли боясь, предложил ему свой кусок пирога с патокой, ссылаясь на то, что уже наелся. В тот же день на ужине они уже сидели втроем. Себастьян откусил большой кусок шоколадного эклера, быстро жуя и чуть ли не закатывая глаза от удовольствия. Еще укус, и еще несколько, и вот он уже облизывает большой и указательный пальцы, которые испачкались в шоколаде и креме. Рука быстро ныряет в пакет за новой порцией. Перед очередным укусом Себастьян замечает, что Оминис не съел даже четверти своего десерта. Несмотря на то, что Мракс сидел на полу пыльной крипты и ел без столовых приборов, его аристократическое воспитание все равно было заметно: ровная осанка, идеально уложенные волосы, опрятная одежда без единой складки, маленькие укусы, тонкие пальцы, которые держали эклер как будто бы это какое-то произведение искусства, его грациозность и элегантность в каждом движении... Себастьян так засмотрелся на блондина, что даже сам не заметил, как доел вторую порцию. Оминис, будто ощущая своей кожей внимательный взгляд друга, спросил: — О чем ты так задумался, разглядывая меня? Его бархатный голос словно "Диффиндо" разрезал тишину, ударяясь о стены крипты и вызывая табун мурашек по коже Сэллоу. Как будто бы его заворожила вейла и он внезапно очнулся от ее чар. Быстро взяв себя в руки, Себастьян на удивление невозмутимым голосом проговорил: — Ты ешь словно бабочка, — брови блондина приподнялись в удивлении, и Сэллоу поспешил добавить. — Такими темпами ты будешь тут сидеть до завтрашнего вечера. — Не учи меня есть, Себастьян, — язвительно отвечает Мракс, но брюнет знает, что его слова не прозвучали обидно. Скорее, друзья вернулись к своему любимому репертуару — подколам. — Разве ты можешь действительно прочувствовать вкус, откусывая так мало? — Себастьян мысленно улыбнулся тому, что он сейчас сказал. Прозвучало так, как будто бы он настоящий гурман. — Крема много, а тесто мягкое. Если откушу больше, то начинка только вытечет мне на ладонь. — Оближешь. — Гадость, — хмурясь, говорит блондин, на что Себастьян с ехидной ухмылкой отвечает: — Что такое? Юному принцу подобное претит? — Очень забавно, — абсолютно серьезным тоном говорит Мракс. — Зря я только спросил. Было так хорошо, когда твой язвительный рот был занят, — Себастьян на это только тихо смеётся, уже запуская руку в пакет за последней порцией. Он вздрагивает, когда слышит возмущенное мычание Оминиса. — Я же говорил, что она вытечет! — только прожевав, восклицает Мракс. — Вот и следуй твоим советам, Сэллоу. В Себастьяне переплетаются разные чувства: ему смешно от того, что идеальный Оминис испачкался словно дитя; на его душе тепло оттого, что друг к нему прислушался; ему неловко оттого, что все же блондин оказался прав; ему жарко оттого... как Мракс выглядит сейчас... Спешно доев почти пустую оболочку в шоколаде, Оминис держит перед собой правую ладонь, по которой медленно растекается белый крем. Вот одна капля срывается на пол, вот другая сейчас забежит за манжету белоснежной рубашки. Краешек губ также испачкан в креме. Сэллоу шумно сглатывает. — У меня в правом кармане мантии лежит платок, помоги достать, — спокойно проговаривает блондин, и Себастьяна уже второй раз выдергивает из морока. Он недоуменно моргает, смотря на друга, и твердым голосом говорит: — Оближи. Мракс не верит своим ушам. Он ясно дал понять, что вылизывание рук ему противно. Он повторяет настойчивее: — Правый карман, Себастьян. — Оближи, — ни в какую не уступает брюнет. — Себастьян, для чего по-твоему были придуманы платки? - сощурив глаза, спрашивает Оминис. Сэллоу решает, что этот вопрос был риторическим. — Если ты такой упрямец, то доставай сам, — высокомерно проговаривает Себастьян. — От упрямца слышу. Если бы я мог это сделать, я бы тебя не просил, — копируя интонацию друга, отвечает Мракс. — Правая рука испачкана, а левой я не дотянусь... Тебе сложно помочь другу? — А тебе сложно не следовать своему дворцовому этикету даже в компании этого друга? Я с таким трудом нашел эти эклеры, а теперь самая вкусная их часть будет размазана по платку, — в голосе Себастьяна явно проскальзывали наигранные драматические нотки. Он нервно теребил край своей мантии, бросая взгляд то на хмурое лицо друга, то на испачканную ладонь. — О, поверь, я переживу эту утрату, — Оминис сейчас прозвучал очень раздраженно. Кажется, брюнет ходит по лезвию... Себастьян нервно вздохнул, смыкая губы и проводя языком по внутренней стороне зубов. «Зудят». Он уже больше не смотрел на лицо Оминиса, его взгляд был прикован только к белому нежному крему на светлой ладони, которая застыла, словно была частью статуи. Красивой статуи, место которой в известных музеях. Себастьян с силой стиснул зубы. «Зудят». На теплой руке Оминиса крем таял, стекаясь в центр ладони. Теперь его слегка влажные и изящные пальцы поблескивали на свету. Себастьян шумно выдохнул, нервно потирая свой рот рукой, не отводя взгляда от испачканной ладони. «Да почему же так зудят зубы?!». Он слышит тяжелый выдох и видит, как Оминис пытается дотянуться чистой левой рукой до правого кармана мантии. Сначала он не с первого раза нащупывает ее, а потом, подминая пальцы, тихонько подтягивает ее к себе, запуская руку в карман. Выглядит это все не очень удобно. Себастьян прикусывает нижнюю губу и не понимает, откуда опять нарастает эта волна раздражения. Что его так разозлило? То, что Оминис толком не поел свой десерт? Нет, не то. Может действительно стало жалко пропадающий просто так крем? Да глупости все это. Что же тогда? Все эти мысли с невероятной скоростью проносятся в голове Сэллоу, который отчаянно пытается подумать, прежде чем действовать на эмоциях. И о Мерлин, он пытался! Только Оминис наконец выуживает злосчастный платок из кармана, Себастьян резко подается вперед, хватая блондина за кисть и чувствуя, как под его манжетой еще сильнее растекается крем. Он шумно вдыхает воздух прежде чем припасть губами к ладони, жадно ее вылизывая. Сначала поперёк, подхватывая языком большой сгусток крема, который вот-вот упадет на пол. Дальше большой палец —проводит от кончика до его основания, затем снова возвращается к кончику и полностью вбирает палец в рот, пару раз его обсасывая. «Вкусно». Переворачивает ладонь параллельно своему лицу, жадно и быстро проводит языком вдоль указательного и среднего пальцев, тягуче задерживаясь на самых кончиках, нежно обхватывая их губами. Крема осталось совсем мало, и, кажется, Себастьян уже забыл, что он вообще там был. Безымянный и мизинец он вместе берет в рот, немного прикусывая костяшки пальцев. «Как же вкусно». Он плавно опускается губами к кисти, в некоторых местах покусывая мягкую ладонь. Одним легким движением он расстегивает пуговицу на манжете, оттягивая рукав вниз так резко, что слышится звук парочки порванных ниток. Теперь ничто не мешает ему припасть губами к ярко выраженным венам, оставляя засос. Себастьян чувствует, как в его груди растет какое-то чувство, очень сильное, которому сложно противиться. Словно хищника выпустили на долгожданную охоту... Да, точно, это чувство... Чувство голода. Осознание того, что он голоден, а Оминис такой вкусный, бальзамом растекается по его сердцу. Он шире открывает рот и с силой впивается зубами в кисть блондина. «Наконец-то зубы перестали так зудеть», — последнее, о чем успевает подумать Сэллоу, прежде чем почувствовать сильный толчок в бедро. Ногой. Себастьян наконец отпускает "свою жертву", с детским удивлением смотря на тяжело дышавшего блондина. Оминис что... его только что пнул? — Это было больно, — спокойно проговорил Себастьян, хотя его бедро действительно отдавало тупой болью. — Это я должен сейчас говорить! — сжимая укушенную кисть другой рукой, зло прокричал Оминис. Сэллоу успел заметить, что на руке остались отпечатки его зубов. Почему-то это принесло ему чувство удовлетворения, возвращая привычную маску невозмутимости. — Извини, — отводя взгляд, проговорил Себастьян, с удивлением замечая один момент. — Но ты и не сопротивлялся. Оминис чуть не поперхнулся воздухом, настолько возмущен он сейчас был. Чтобы снова не сорваться на крик, он буквально на секунду закрыл глаза, медленно выдыхая, и холодным голосом отчеканил: — Я. Тебя. Звал. Он его звал? Действительно? Себастьян готов поспорить, что этого не было, он не слышал. Хотя... он даже не помнит, чтобы слышал звуки чавкающего крема, звуки того, как он вылизывал чужие пальцы. Такого же не может быть, верно? Сэллоу нахмурился. Уже третье выпадение из реальности за какие-то несколько минут, пока они сидят здесь. Что-то не то, это ненормально. Оминис почувствовал метания друга, и от его злости не осталось и следа. Он аккуратно положил руку на плечо Сэллоу. — Ты в порядке? Себастьян переводит взгляд на блондина, замечая все тот же злосчастный крем на краю его губ. И снова это чувство внутри вспыхивает с новой силой. Ведомый им, он немного наклоняется к Мраксу, приоткрывая рот... И вовремя останавливается. — Нет. Нет, я... Я не знаю, — брюнет хмурится и нервно потирает переносицу. Взгляд цепляется за платок, который уже лежит на полу между парнями, и Себастьян в спешке его поднимает. — Вот, держи платок. У тебя немного крема на губах осталось. А я... я пойду, — с этими словами он встает, поднимая пакет с последним десертом. — Куда? — Оминис теперь старается не оставлять его одного, если того не вынуждают занятия, конечно, но Себастьян уже молча выходит из крипты, погруженный в свои мысли. Уверенным шагом направляясь к гостиной факультета, он думает о том, каким же Мракс был вкусным. И его зубы снова зудят.