Вкус твоего тела

На завтрак Себастьян отправился в хорошем настроении. Настолько хорошем, что готов был идти вприпрыжку. Если раньше студентов отталкивала язвительность и даже иногда грубость парня, то теперь их отталкивала его внезапная перемена настроения. Те, кому не посчастливилось иметь с Себастьяном дело, находили эту перемену даже радикальной. Девушки же, чьим объектом воздыхания был Сэллоу, были в растерянности и недоумении. Никто из них не получил от него ответа, ни положительного, ни отрицательного, а теперь Себастьян проходит мимо них и словно светится как заклинание "Люмос" на конце палочки. И его хорошее настроение, и его новая прическа, сразу же стали горячими новостями для обсуждения, особенно шепотом за его спиной. Себастьяну не было до этих сплетен никакого дела, что раньше, что сейчас, зато Оминиса они быстро стали раздражать. Чуткий слух в этой ситуации был совсем некстати. Блондину начало казаться, что вся школа превратилась в один громкий голос, который беспрестанно повторял имя его друга. Идти в Большой зал уже совсем не хотелось, ведь стоило только представить, как все эти сплетники соберутся вместе, Мракса уже начинало мутить. Он попытался сконцентрироваться на речи Себастьяна, который всю дорогу о чем-то радостно щебетал, иногда язвительно подшучивая. Брюнет же весь путь пытался подловить момент и коснуться руки Оминиса, делая это так, чтобы это осталось незамеченным для других взоров. Даже если Сэллоу и привык к сплетням, разводить их как пушишек в загонах все равно не хотелось. Прикоснуться к руке друга у него получилось пару раз, а на третий удалось даже недолго подержать, робко переплетая пальцы. От каждого прикосновения, пусть даже недолгого, на душе становилось очень тепло и радостно, от чего сдерживать улыбку было все сложнее. Открыв двери в Большой зал, мальчики сразу почувствовали запах вкуснейших блюд, которые их уже заждались. Садясь на свои прежние места рядом друг с другом, Себастьян стал быстро накладывать себе на тарелку все, до чего мог дотянуться. В итоге получилось так много, что при одном неловком движении пара сосисок и варёных яиц выкатились бы на стол. Оминис лишь многозначительно хмыкнул на внезапный аппетит друга, переключаясь на свою яичницу с беконом и старательно пытаясь не обращать внимания на перешептывания за столом. Своим коленом он ощущал колено Себастьяна, которое тот не убирал до конца завтрака. Первым занятием на сегодня стала История магии, на которую Себастьян пошел вместе с Оминисом, хотя по их давней договоренности был не обязан этого делать. Мракса это не могло не насторожить, и, стоя рядом с кабинетом, блондин в ожидании объяснений скрестил руки на груди. — Знаешь, иногда бывает неплохо появляться там время от времени, — приглаживая волосы на затылке, проговорил Себастьян. — Соглашусь, — сказал Оминис, поспешно добавляя: — Если мы говорим про любое другое занятие. Но занятие с профессором Бинсом? — Ну... если бы ты поменьше спал на его уроках, может быть понял бы всю важность его лекций, — с ухмылкой отвечает Себастьян, находясь слишком близко к Оминису, которого это ничуть не волновало. Его поза была расслабленной, а грудь плавно вздымалась от спокойного дыхания. На мгновение многозначительный взгляд Сэллоу задержался на шее его собеседника. — Поверить не могу, что слышу это от тебя, — недовольно мотает головой блондин. — Я посмотрю, как ты сейчас сам продержишься, не заснув, — бросает он, уже направляясь в класс. — Прости, но ты в этом не силен, — явно довольный своей шуткой Себастьян догоняет друга. — Возможно, на занятии мне стоит сесть от тебя подальше — боюсь заразиться твоим плоским юмором, — невозмутимо проговаривает Мракс, все равно садясь рядом с Сэллоу. Они еще недолго что-то обсуждают, каждый приготавливая перо и пергамент, хотя оба понимают, что вряд ли ими сегодня воспользуются. Катберт Бинс пролетает сквозь классную доску, обозначая тем начало урока. После короткого приветствия его монотонный голос заполняет комнату, вещая об очередном важном событии, которое сыграло большую роль в истории магии. Оминис некоторое время старательно слушает профессора, настолько сильно ему хотелось показать Себастьяну, что он не только спать сюда приходит. Но спокойный и местами тихий голос, словно колыбельная, мешает концентрироваться на словах лектора, и Мракс уже с трудом подавляет зевки. Подперев голову рукой, блондин поочередно постукивает четырьмя пальцами по своей щеке в надежде, что это поможет не заснуть. Помогает не очень. Себастьян же перестал обращать внимание на профессора сразу же после его приветствия. Он прекрасно знал, что с таким учителем он никакую информацию не усвоит. Намного полезнее будет после прийти в библиотеку и самому быстро прочитать сегодняшний материал. Однако сейчас он сидит в этом кабинете, в окружении засыпающих студентов и уже крепко спящих картин. Фоном он слышит монотонную речь профессора, а его серьезный взгляд направлен на Оминиса, который уже сонно моргает. Себастьян смотрит на блондина как в первый раз, внимательно изучая его профиль. Смотрит на его волосы, на его глаза, на его нос, на его губы, которые он немного закрыл своей ладонью. Его изящные пальцы тихонько постукивают по щеке, пробуждая в Себастьяне желание к ним прикоснуться. Взять их в свою руку, нежно притягивая к губам и оставляя на них глубокий укус... Сэллоу вздрагивает от своих же мыслей, резко отворачиваясь от Мракса и хмуря брови. Его сердце быстро колотится, а дыхание становится учащенным, что Себастьян и пытается скрыть, подпирая голову руками и прикрывая рот сцепленными в замок пальцами. Со стороны он несомненно смотрится как порядочный студент, который внимательно слушает своего профессора, однако мыслями он совершенно далек от занятия. «Почему все опять сводится к этому!?», — раздраженно думает Себастьян. Незнание всегда порождало в нем чувство неуверенности, заставляя нервно постукивать ногой по полу и злиться. «Все же было хорошо: набрался смелости и сказал Оминису, что думаю. Он принял. Опять. И что сейчас не так?!», — еще сильнее хмурясь, размышлял Сэллоу. Зубы опять начинали зудеть, а память стала подкидывать воспоминание о том укусе, о том, как же приятно это было. «Интересно, след все еще остался?», — Сэллоу перевел взгляд на Мракса, надеясь заметить его запястье под манжетой, обнаруживая, что Оминис уже лежит на парте, положив голову на руки. Его лицо повернуто в сторону Себастьяна, глаза закрыты, а нос и губы не видно из-за рукавов мантии. Он мирно посапывал. Сэллоу не смог сдержать улыбки, даже не замечая, как раздражающие мысли исчезли также внезапно, как и появились. Зубы тоже больше не зудели. Кажется, все чувства обратились в тепло, которое скапливалось где-то в солнечном сплетении. Хотелось нежно поправить выбившиеся светлые пряди, легким касанием заводя их за ухо. Хоть сейчас Оминис и спал так, что пол лица его не было видно, это все равно не помешало Себастьяну представить, как от уха он опускается ниже, кончиками пальцев проводя по линии челюсти, и задерживается на подбородке, большим пальцем касаясь нежных губ. Почему-то Сэллоу казалось, что они нежные. Он позволяет себе запустить пятерню под локоть Оминиса, стараясь не потревожить его сон, и аккуратно нащупывает пальцы его левой руки. Себастьян нежно их поглаживает, обводя указательным пальцем каждый ноготь, и думает о том, какие они у него маленькие. Переплетая только кончики пальцев, брюнет еще немного держит так руку и убирает ее только когда Оминис начинает немного ерзать, сильнее зарываясь лицом в сгиб локтя. Себастьян обводит взглядом помещение, проверяя, не заметил ли кто-то его порыва. К счастью, почти все спали, а кто не спал, тот занимался своими делами. Скорее всего, выполнял домашнее задание к следующему уроку. Брюнет немного понаблюдал за плавными полетами профессора по кабинету, снова возвращаясь взглядом и мыслями к Оминису. Он пытался сосредоточиться на этой теплоте, которая рождалась только рядом с блондином, то ли пытаясь понять ее причины, то ли просто наслаждаясь ею. Он еще недолго смотрел на Мракса из-под опущенных ресниц, пока боковым зрением не заметил мельтешение у входа в кабинет. Повернувшись для лучшего обзора, взгляду предстала рыжая кудрявая голова его сокурсника, который незаметно пытался пробраться на урок. Прилично опоздав, Гаррет Уизли занимает первое попавшееся пустое место, уже доставая пергамент и перо, как его взгляд случайно пересекается со взглядом Себастьяна. Сэллоу даже не успевает приветственно кивнуть, как Уизли быстро собирает с парты свои принадлежности и, подгадав момент, пока профессор не смотрит в сторону студентов, встает со своего места и подкрадывается к парте Себастьяна. Пихая брюнета локтем, он вынуждает того подвинуться и присаживается на край скамьи. Сэллоу смотрит на все происходящее, как на немое кино, и в его взгляде читается недоумение. Зато взгляд Уизли уж слишком радостный, Себастьяну начинает казаться, что еще немного, и из его глаз посыпятся искорки, как от одного из недавних испорченных зелий Гаррета. Это заставляет брюнета немного отодвинуться от его нового соседа, ближе придвигаясь к Оминису, снова задевая его колено своим. — Ну что, рассказывай! Хочу знать все из первых уст! — радостно шепчет Уизли, немного наклоняясь к Сэллоу, чтобы его было лучше слышно. — Рассказывать что? — озадаченно и также шепотом отвечает Себастьян. — Не прикидывайся! Уже все знают! Ну, по крайней мере, мальчишки-то точно, — ухмыляясь и сощурив глаза, говорит Уизли. Брюнет лишь растерянно моргает, а в его голове проносится ворох мыслей о том, какую сплетню Гаррет может иметь в виду. Эта неуверенность снова начинает распалять Себастьяна, и он немного громче отвечает: — Скажи уже прямо, гриффиндорец, мне твои намеки ни о чем не говорят. — А твои визиты в женские туалеты о чем-то говорят? — ехидно отвечает Уизли, пододвигаясь ближе к собеседнику и задевая его колено своим. Теперь Себастьян буквально зажат между Гарретом и Оминисом, и он сдерживает желание прижаться к последнему еще сильнее, то ли чтобы избежать настойчивости рыжего, то ли просто желая касаться Мракса больше. Немного шикнув, Сэллоу раздражительно произносит: — Имельда все-таки рассказала. — У-у, так ты был с Имельдой? — чуть ли не нараспев протягивает гриффиндорец, раздражая Себастьяна еще больше. — Не знал, что ты с ней в таких отношениях. Давно встречаетесь? — Мы не встречаемся. И никаких "таких" отношений у нас с ней нет. И я вообще не понимаю, как это тебя касается, — холодно произносит брюнет. — Да ладно, а как же мужская солидарность? Мне же интересно, — наигранно расстраиваясь, произносит Гаррет. — На самом деле, мне тоже интересно, — слышится слева тихий шепот. Себастьян резко поворачивает голову, замечая, что Оминис не спит. — Привет, Оминис! С пробуждением! — пытаясь вложить в шепот всю радость, произносит Гаррет, вызывая у блондина ухмылку. — Я и не спал. Так что там про женские туалеты, Себастьян? — брюнет поджал губы, немного испуганно смотря на Мракса. «То есть он не спал, даже когда я касался его руки?», — взволнованно подумал Сэллоу, и его ладошки немного вспотели. Он понимал, что Оминис разрешил его касаться, но почему-то поглаживать его спящего было для Себастьяна чем-то на другом уровне. Чем-то более... интимным? А если бы он лег по-другому и Сэллоу действительно бы мог провести пальцами по его лицу и губам? Брюнет немного потряс головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, замечая, как быстро колотится его сердце. Пауза затягивалась, и Себастьян судорожно пытался найти хоть какое-то оправдание, но как назло все мысли, которые обычно как рой пчел жужжат в голове, попрятались в свои улья. — Себастьян? — изогнув бровь, еще раз повторил Мракс. Брюнет то открывал, то закрывал рот, так и не произнеся ни слова. Не получалось даже придумать, как перевести тему или как превратить это в шутку. Попытки в оправдания были тщетны: «пробегавшая мимо кошка выхватила мою палочку и умчалась в женский туалет?», «меня туда парни забавы ради толкнули?», «решил умываться в окружении цветов и любоваться в большое зеркало?». Нет, нет, и нет. «Тогда остается правда? Хах, и что я должен ему ответить? Оминис, я просто перепутал туалеты, пока сломя голову бежал от тебя? Бежал, испугавшись своих... чувств... к тебе?», — время, казалось, совсем остановилось, стоило только осознать значение своих же мыслей. Волна жара прошлась по всему телу, словно как при простуде, а во рту пересохло. — Оминис, да он аж покраснел! Даже кончики ушей пунцовые! — на прикосновение к своим ушам Себастьян резко поворачивается, ударяя по руке Гаррета, на что тот только тихо посмеивается. — Теперь мне еще интереснее узнать о вчерашнем! — Гаррет! — низко и угрожающе произносит Себастьян. — О вчерашнем? — переспрашивает Мракс, и в голосе его слышна настороженность. — Не после этого ли... "события" твоя рубашка стала мокрой, грязной, и порванной? — Оминис! — уже на блондина восклицает Сэллоу. — Если бы я умел свистеть, я бы сейчас присвистнул! — восторженно произносит Гаррет. — Кхм, кхм, — слышится низкий голос позади троицы. Видимо, шепот парней уже далеко перестал напоминать шепот, привлекая внимание профессора. — Думаю, молодых людей необычайно заинтересовали итоги собрания Международной Конфедерации Магов 1709 года, раз дошло до такого бурного обсуждения. Мне будет интересно прочесть ваши рассуждения по этому поводу. Надеюсь увидеть десять страниц на своем столе к следующему занятию, — бесцветно пробубнил Катберт Бинс, возвращаясь к теме своей лекции. Парни тяжело вздохнули, представляя, какую мороку на себя навлекли. — Он же сказал десять страниц в общем, а не от каждого, верно? — стараясь говорить как можно тише, Уизли уставился на парней. В его глазах теплилась надежда. На что слизеринцы устало вздохнули еще раз. После троица больше не разговаривала, боясь увеличить себе наказание. Оминис и Гаррет спали до конца занятия, развалив руки на парте, оставляя Себастьяну совершенно мало места. Он лишь подпер голову рукой, раздумывая о том, не ошибся ли он с чувствами к Оминису. В конце концов, он никогда раньше не влюблялся. Может быть, это что-то другое? Когда урок был окончен, Сэллоу долго не мог унять странный восторг Уизли, как и в принципе избежать его общества. Увлекшись очередной угрозой, которые Гаррет упрямо игнорировал, Себастьян и не заметил, как потерял из виду Оминиса. Тот наверняка ушел на следующее занятие, не дожидаясь друга. Еще раз проклиная гриффиндорца, брюнет бегом направляется к лестницам и слышит, как Уизли кричит ему вдогонку, что он все равно от него не отстанет. «Вот же угораздило на него нарваться! Надо было вообще на него глаз не поднимать, а еще лучше Имельде вчера все высказать, чтобы своим длинным языком мне жизнь не портила!», — словно туча, Себастьян шел по коридорам школы, пока не заметил спину Оминиса, который как будто бы прогуливался, никуда не торопясь. Или он позволял Сэллоу его нагнать? Злость брюнета уступила место его волнению, и почему-то вся эта ситуация с Имельдой побуждала его сознаться, как будто бы он действительно был в чем-то виноват. Себастьян поравнялся с Оминисом, и тот без слов узнал его. — Отстал наконец? — устало вздыхает Мракс, не дожидаясь ответа. — Гаррет бывает слишком шумный, от него голова раскалывается. Как только Алекс терпит его общество? — К удивлению, Алекс терпит любое общество. Ты же сам знаешь сколько у него друзей, и все с разных факультетов. Неужели нас ему мало? — ухмыляясь, вопрошает Себастьян. — Вот кого-кого, а тебя-то уж точно мало не бывает, — посмеивается Оминис. — Вечно тебе на месте не сидится, — Мракс явно намекает на этот случай с уборной, и Сэллоу это понимает, чувствуя, как снова начинает волноваться. Он знает, что не обязан оправдываться, и он знает, что Оминис не ждет от него ответа. Блондин уверенным шагом идет по коридору, на лице его читается безмятежность. Он явно не обеспокоен произошедшим, но у Себастьяна на языке так и вертится желание все ему рассказать. И взять за руку. И обнять. И снова зарыться носом в его шею, вдыхая аромат. «О, Мерлин, это не может быть любовью! Только не к нему...», — проносится в голове, и Себастьян сдерживает себя, чтобы не застонать от отчаяния. — Между мной и Имельдой ничего нет и не было, — глухо произносит Сэллоу, отводя взгляд в сторону и снова быстро его возвращая на блондина, в желании увидеть реакцию. В его голове это звучало не так абсурдно и нелепо. Лучше бы он все же промолчал. — Ясно, — спокойно пожимает плечами Мракс. — Я честно говорю! — восклицает Себастьян, явно ожидая не этого. Оминис хмурится, немного поворачивая голову в сторону собеседника, хотя его глаза все равно смотрят куда-то в пол. — А я честно отвечаю, Себастьян. Поверь мне, я слышу, когда ты врешь, — Оминис в принципе мог различить неискренность в речи любого, кто с ним говорил. Блондин еще немного помолчал, а затем тихо рассмеялся. — Ты же не думаешь, что она мне нравится, верно? «А я?», — чуть не сорвалось с губ Себастьяна, и он поспешно отвернулся от Мракса, недовольно буркнув в ответ «Нет, не думаю». Ну не мог он влюбиться в лучшего друга! Да еще и в парня! «Это явно не то, наверняка это должно быть что-то другое», — убеждал себя Себастьян, нервно теребя край мантии. В своих сомнениях он провел полдня, продолжая посещать занятия вместе с Оминисом, на которые он не обязан был ходить, и искренне расстраивался, когда Мракс не выполнял того же, оставляя Сэллоу одного на тех лекциях, которые должен был посещать только брюнет. К концу занятий он был истощен даже похуже других его сокурсников. С непривычки посещать все занятия на дню, когда ты не делал этого с первого курса, оказалось тяжелее ожидаемого. На последнем уроке, где Себастьян сидел один, сконцентрироваться было еще сложнее, а ведь он еще должен как-то объяснить тему Оминису. Быстро забежав в библиотеку и взяв учебник по сегодняшней лекции, Себастьян спешно пытался заполнить пробелы, направляясь в крипту. Мракс с парочкой сэндвичей уже ждал его, хотя Сэллоу был не голоден — сказывался уж слишком плотный завтрак. Присев рядом с блондином на пол, Себастьян стал быстро рассказывать тему занятия, иногда цитируя прямо из учебника, что было на него не совсем похоже. И хоть Оминис с первого раза усвоил все услышанное, он все равно решил сказать: — Надеюсь, твой день знаний на сегодня закончился, и завтра мы вернемся к нашей годами проверенной системе, — слово "годами" он заметно выделил интонацией. Кажется, порыв Себастьяна к учебе Оминис не оценил. Брюнет тяжело вздохнул. Ему самому не понравилось сидеть на всех занятиях, но еще больше ему не понравилось сидеть без Мракса. Даже если они сидели молча, факт того, что Сэллоу мог иногда к нему прикасаться и смотреть, уже радовал его. — Давай ходить на все занятия вместе, — невозмутимо предложил Себастьян. — Нет, — также невозмутимо парировал Оминис. — Хотя бы до конца этого года. — Нет, — нахмурился Мракс. — До начала Рождественских каникул? — с надеждой предложил Сэллоу, значительно сокращая срок, но Мракс был неумолим. — Себастьян, что опять произошло? — строго спрашивает Оминис, нервно покручивая палочку в своих руках. На это брюнет лишь тяжело вздыхает, только губами произносит «ничего», и затылком упирается в колонну. Какое-то время они сидят в тишине. Себастьян чувствует головой холодный камень и, немного поворачиваясь в сторону Оминиса, снова начинает его рассматривать. Мракс сидит непринужденно, хоть и хмурый. И палочка все также крутится в его руках, иногда глухим стуком падая на пол. Стараясь не задерживаться на его пальцах, дабы снова не пробуждать уже надоевшее Себастьяну чувство, он начинает смотреть на шею. «Еще лучше», — недовольно думает Сэллоу, быстрее пытаясь зацепиться взглядом за что-то другое. Оминис тяжело вздыхает, понимая, что ответа от друга он сегодня не дождется. Отложив палочку в сторону, он подтягивает к себе колени, обхватывая их руками, и немного наклоняет голову. Так свет от канделябров падает на его лицо, а всполохи огня отражаются в его зрачках. Себастьян невольно засматривается на это волшебное зрелище и впервые задумывается о том, какие же у его друга необычные глаза. Будто туман стелется над равниной, или корка льда, которая покрыла глубокое голубое озеро. А эти золотистые блики в них... от каждого у Себастьяна щемило в сердце, в то же время даруя некоторое спокойствие. — У тебя красивые глаза, — разносится по крипте, превращая умиротворенную тишину в давящую и неловкую. Себастьян даже не сразу понимает, что сказал это вслух. Когда же он это осознает, он поджимает губы, проклиная свой язык, и отворачивается от Оминиса, сильнее прижимаясь затылком к колонне. Мракс же застыл как изваяние, и только его частое моргание доказывало обратное. Оба парня чувствовали, как каждая секунда, проведенная в тишине, давила на них, призывая хоть к какому-то диалогу. — Да что с тобой сегодня вообще тв..., — не дав Оминису договорить, Себастьян резко и громко его перебивает: — Просто прими комплимент! Это не так сложно, Мракс! — на свою фамилию блондин хмурится, сухо отвечая: — Спасибо, — Сэллоу с тяжелым вздохом утыкается лицом в свои руки, понимая всю абсурдность текущей ситуации. — Опиши. — Что? — выныривая из своих ладоней, удивленно спрашивает Себастьян. — Опиши их. Какие они? Мне интересно, что для тебя означает "красиво", — меланхолично произносит Мракс, и Сэллоу удивляется внезапной перемене его настроения и атмосферы в принципе. Он, не думая и словно пребывая в трансе, отвечает: — Холодные, — на что слышит вырвавшийся смешок у блондина. — Разве это хорошо? — скептически спрашивает Оминис, все еще улыбаясь. — Это красиво, — смущенно говорит Себастьян и, немного прочистив горло, добавляет: — Я нахожу это красивым. — Хмм, — довольно протягивает Оминис. — Алекс описал мои глаза в несколько предложений, наверное, это бы даже потянуло на пару абзацев, а ты уложился в одно слово, — чуть ли не смеясь говорит Мракс. — Ты забавный, Себастьян. — Алекс описывал твои глаза? — удивленно переспрашивает Сэллоу. — Ага, и в принципе меня всего. Даже показывал, где у меня родинки, представляешь? — Оминис находил это весёлым, а Себастьяну это приносило противоположные чувства. — На его комплименты ты тоже так реагируешь? — уже холодно говорит Сэллоу, стараясь не смотреть на друга и вспоминая его бурную первую реакцию. — Как часто ты говоришь комплименты, Себастьян? — А Алекс? — проигнорировав вопрос, немного грубо отвечает брюнет. — Алекс — это один сплошной комплимент, ты сам это знаешь. По-моему, ему нравится буквально все, о чем он сразу же спешит рассказать, — спокойно отвечал Оминис, а Себастьян вспомнил, как их общего друга восхитил даже парселтанг Мракса, который обычно людей отталкивает. — Неужели ты ревнуешь? — ехидно спрашивает блондин, на что Сэллоу давится собственным вдохом. — Алекс мало говорит тебе комплиментов? — Ага, от горя по ночам в подушку плачу, — хрипло произносит Себастьян, радуясь, что Оминис подумал про другое, иначе он не представлял, как бы выбирался из этой ситуации. Мракс лишь хмыкнул, улыбаясь и о чем-то задумываясь. Когда Себастьян окончательно успокоился, проматывая в голове их разговор и убеждая себя, что все нормально, Оминис мягко сказал: — Мне нравится твой голос. Он... бархатный. Сказать, что Себастьяна это поразило — ничего не сказать. Сердце пропустило пару ударов, а потом зачастило, отдаваясь где-то в горле. Сэллоу сразу же почувствовал, как его щеки и уши зарделись, и он неосознанно отвернулся от Мракса, как будто бы тот мог увидеть его смущение. — Просто прими комплимент. Это не так сложно, Сэллоу, — передразнивая друга, ехидно сказал Оминис, на что Себастьян, стараясь звучать как можно более непринужденно, ответил: — Спасибо.

***

Себастьян никак не мог смириться с тем, что он впервые влюбился. Уже несколько дней он обдумывал все случившееся, вспоминая ситуации с Оминисом даже с первых курсов, которые, как казалось брюнету, тоже запали ему в душу. Только он окончательно приходил к выводу, что Мракс стал его первой любовью, как сразу же отметал эту мысль, приводя аргументы в противовес. «Если влюбляешься, значит надо признаваться», — размышлял Сэллоу. «А если я все же не влюблен, а признаюсь? Как буду потом вести себя с ним? И как буду объясняться?», — нервно лавируя между столами в теплице, думал Себастьян. Сегодня был тот урок, на котором они впервые будут изучать Ядовитую Тентакулу, поэтому оба слизеринца присутствовали, подготавливая свои столы к занятию. Себастьян старался не смотреть на Оминиса, дабы не сбиваться с мысли. «Ладно, если он мне откажет, а если у него тоже есть ко мне чувства?», — моментально представив это, Сэллоу чуть не выронил горшок, который переносил на другой стол. Пара глубоких вздохов успокоило быстро разогнавшееся сердце, возвращая ясность ума. Самообладание — это то, чему Себастьяну пришлось научиться за эти дни, иначе частые перепады настроения уже напрягали не только Оминиса, но и самого Себастьяна. Хотя сдерживать свои "кусачие" порывы все равно было тяжело, но пока успешно. Также брюнету пришлось смириться с тем, что большинство занятий они все же посещали отдельно друг от друга, хотя в общее свободное время Сэллоу больше не сидел один в библиотеке, стараясь при любой возможности провести время с Мраксом. «Так, это надо проверить», — твердо решает Себастьян, кладя небольшую лопатку на свой стол. «Сначала укусы. Мне... понравилось прикасаться к нему... так», — смущается Сэллоу, больше не отрицая этого. «Возможно, мне просто нравится сам процесс укуса, это необязательно должен быть Оминис». С этой мыслью Себастьян начал оглядывать своих сокурсников, подыскивая подходящую "жертву". Ближе всех к нему оказалась миловидная девушка с Пуффендуя, Аделаида Дубс, чья рука спокойно лежала на ее рабочем столе, а сама девушка с кем-то беседовала. Благодаря яркому воображению Себастьяна ему было легко представить, как он берет ее за аккуратные пальчики, и прикусывает сначала тыльную сторону ладони, а затем уже и их. Быстро прекращая эту фантазию, Сэллоу понимает, как ему это не понравилось. На руках аж мурашки высыпали, и захотелось растереть их, как будто в попытке согреться. «Ладно, тогда может дело в том, что он парень?», — настороженно думает Себастьян, уже присматриваясь к его сокурсникам, а сам надеется, чтобы это не оказалось правдой. По многим причинам. Сначала его взгляд падает на Леандра, на что Сэллоу сразу мотает головой, даже боясь начать представлять. После его привлекает чья-то темная макушка, которая уж особенно заметно мельтешит между студентами. Амит Таккар. Сойдет. Себастьян медленно направляется к когтевранцу, останавливаясь чуть позади него и заглядывая через плечо, однако замечает, что руки того скрыты перчатками. Сэллоу фыркает, про себя отмечая излишнюю педантичность у его сокурсника. Он уже хочет вернуться обратно за свой стол, как взгляд останавливается на шее Амита. Себастьян уже давно думал о том, как бы он хотел укусить Оминиса за шею, поэтому решил, что этот вариант сейчас тоже подойдет. Он представил, как медленно приближается к Таккару, кладя руки на его талию, и... внезапно подступает тошнота. Начинает ужасно мутить, и, как бы Себастьян не хотел выкинуть эти мысли из головы, он все равно продолжает представлять, как наклоняется к шее Амита. Сэллоу взглядом начинает хаотично искать Оминиса и, заметив, быстро подбегает к нему, хватая за руку и дергая в сторону двери. — Себастьян, ты в своем уме!? — чуть не спотыкаясь, возмущенно выкрикивает блондин. Под удивленные взгляды сокурсников, Сэллоу спешно увлекает друга в соседнее помещение и громко закрывает зеленую дверь, прижимая к ней Оминиса. Борясь с чувством тошноты, он порывисто прижимается всем телом к Мраксу, зарываясь тому в шею так близко, что носом и губами касается ее. Руки брюнета сильно обнимают талию, и он делает судорожный вдох, немного успокаиваясь. Зато от Оминиса спокойствием и не веет. Он раздраженно наступает Сэллоу на ногу, на что тот тихонько мычит от боли, все равно не отстраняясь. Это злит блондина еще сильнее. — Оминис, я недолго, — тихо говорит Себастьян, и Мракс чувствует, как горячие губы шевелятся на его шее. Сэллоу обязательно подумает позднее, считается это за поцелуй или нет. — Во-первых, я тебе не кукла, которую можно взять в любой момент и потащить куда-то, — слышит Себастьян над своим ухом гневный голос. — Во-вторых, тебе не кажется, что это уже перебор? — Кажется, — тихо соглашается Себастьян, как бы сильно он не хотел это признавать. — Отпусти, — настойчиво говорит Мракс, на что Сэллоу еще сильнее прижимает блондина к себе. — Идиот, дышать нечем! — спустя пару секунд Себастьян все же отстраняется от друга, поднимая на того виноватый взгляд. Он тянется руками к воротнику Оминиса, поправляя его вместе с галстуком, замечая, что гнев не сходит с лица блондина. — Не злись, — тихо произносит Сэллоу, рассчитывая, что Мракс не заметил его бешеного сердцебиения, пока они обнимались. — Больше не повторится. — Надеюсь, — раздраженно бросает Оминис, возвращаясь обратно к сокурсникам. Профессор Чесноук уже ходит между столами с цветами, помогая студентам, однако занятие еще не началось. Воспользовавшись оставшимся временем, Себастьян вышел из теплицы, останавливаясь у гигантского дерева и стараясь подавить свое волнение. Его руки подрагивали, его тело горело, а особенно горели губы. Он пару раз провел по ним рукой, но этот жар и вкус никуда не пропали. «Сладко... Какой же Оминис сладкий. Все же это был поцелуй», — по крайней мере, Себастьян хотел, чтобы он им был. — Привет, Себастьян! Волнуешься перед первым занятием с Ядовитой Тентакулой? — услышал за своей спиной Сэллоу, сразу же разворачиваясь на пятках. Перед ним стояла Натсай Онай, студентка с Гриффиндора, очередная подруга Алекса. Может именно из-за их общего знакомого она была с ним так дружелюбна. Во всяком случае, до появления Алекса они не общались. Парень поближе подошел к девушке и, даже не удосужив ее приветствием, взволнованно спросил: — Натсай, я горячий? — девушка удивленно похлопала глазами, а затем окинула брюнета взглядом с головы до ног, оценивая. — Ну... Я знаю тех, кто так считает, — теперь уже Себастьян недоуменно смотрел на сокурсницу, пока до него не дошло, что он был неправильно понят. — Нет! Нет, я не это имел в виду! Температура... моя температура высокая? Мне... жарковато, — сбивчиво затараторил Себастьян, после этого почувствовав прохладную ладонь на своем лбу. Натсай поджала губы, немного обеспокоенно говоря: — Да, лоб горячий. И щеки раскраснелись. Тебе бы в Больничное крыло сходить. Хочешь, я предупрежу профессора? — Нет, не надо. Я лучше после занятия... Спасибо, — девушка пожимает плечами и присоединяется к остальным сокурсникам. До брюнета доносятся их голоса. Себастьян запускает пятерню в волосы, зажимая между пальцами пряди и немного оттягивая их, а в голове звоном проносится мысль: «Я определенно влюбился в Оминиса».