Вкус твоего тела

Занятие с Ядовитой Тентакулой, которое оба слизеринца особо ждали, прошло для Себастьяна как в тумане. Пока он ощущал себя словно в пузыре, вокруг него суетились то и дело ругающиеся студенты, которые чудом успевали увернуться от магического растения. Кто-то даже применял "Диффиндо", чтобы избежать болезненного укуса, а кто-то особо нерасторопный уже потирал больное место, на котором красовался след от нападения Тентакулы. Вокруг таких студентов словно бабочка порхала Мирабель Чесноук, помогая с их незначительными на взгляд Себастьяна ранами, ведь на занятии они работали с молодыми побегами растения, которое могло только оставить пока еще неядовитый укус, куда сильнее раздражая своей прилипчивостью. Себастьян больше наблюдал за другим "цветком", который, кажется, сильно на него разозлился. Он не мог винить Оминиса в этом. Наверняка для блондина он воспринимался точно так же, как и сегодняшнее магическое растение для всех студентов: прилипчивый, непредсказуемый, кусачий. Сравнив себя с Ядовитой Тентакулой, Себастьяну стало даже стыдно за то, как сильно они оказались похожи. Мысли Сэллоу настолько хаотично носились в его голове, что он даже смог представить, как после окончания занятия Оминис уходит с горшком Ядовитой Тентакулы, как бы путая ее с Себастьяном. Подобный бред вызвал у брюнета тяжелый вздох, а усталость, которая появилась из-за вороха мыслей, как будто стала чем-то осязаемым, скопившись на переносице. Совершенно забыв о том, что руки были испачканы в земле и в еще каком-то удобрении, Сэллоу стал растирать глаза. В попытке прогнать усталость и безумный поток таких же безумных мыслей, он только вызвал сильное жжение. Его тихое мычание от боли утонуло в голосах шумных сокурсников, так же как и утонуло желание попросить помощи у Оминиса в собственном стыде за произошедшее перед занятием. Склонившись над столом, где стояло растение, Себастьян нащупал платок в своем кармане и аккуратно стал вытирать глаза. Благо худшее в этом случае обошлось, и, окончательно проморгавшись, Себастьян отогнал цепкое растение от своих волос. При любых других обстоятельствах Себастьян был бы рад побывать на этом занятии. Он бы хвастался своими знаниями перед сокурсниками, язвил и ехидничал перед пострадавшими, на спор с другими мальчишками подносил пальцы к растению, успевая отдернуть руку прежде, чем растение нападет. Но не сейчас. Его чувство вины, ядовитый клубок мыслей, и яркое трепетное желание устроили собственный бал, перетягивая все внимание Себастьяна, оставляя его тело словно под действием заклинания "Империус" повиноваться указаниям профессора. Изредка он бросал взгляды на Оминиса, однако тот стоял за одиночным столом и был повернут к Себастьяну спиной. Брюнет не мог видеть его лица, не мог знать, какие эмоции испытывает друг. Хмурится ли он все еще? Смеется ли он, слушая, как растения кусают его сокурсников? Или он как и Себастьян пребывает в своем собственном мирке, размышляя о произошедшем? — На сегодня занятие окончено. Вы все чудесно поработали! Тех, кого укусила Ядовитая Тентакула, прошу заглянуть в Больничное крыло, — мелодичный голос профессора Чесноук словно лопнул воображаемый пузырь, вынуждая Себастьяна очень резко вернуться в реальность. Не став наводить порядок на своем столе, Сэллоу только отряхнул руки от грязи, направляясь к выходу из теплицы. Он остановился перед лестницей, ожидая Оминиса, хотя совершенно не знал, как себя вести после случившегося. Мракс был прав, произошедшее было уже перебором — Себастьян слишком расслабился, раз стал принимать во внимание только свои внезапные желания. Сэллоу смотрел, как Оминис колдует, чтобы убрать клочки земли и пару срезанных листьев со стола, как он плавными движениями достает платок и вытирает свои руки, которые почти не испачкались. Каждое его движение вызывало у брюнета волну дрожи, как будто бы Оминис вытирал не свои руки, а руки Себастьяна. Пальцы начало покалывать, представляя, как Мракс придерживает Сэллоу за руку и аккуратно ведет платком по каждому пальцу, плавно перемещаясь к центру ладони, а затем и к запястью, вызывая легкую щекотку. Тут Себастьян дернулся и повел плечом, как будто прогоняя эту фантазию, из-за которой руки покрылись мурашками. Мимо него уже стали проходить сокурсники, которые бурно обсуждали прошедшее занятие, но когда мимо стал проходить Оминис, Себастьян так и не нашел в себе храбрости обратиться к нему, поэтому просто поплелся следом. Весь путь с занятия они молчали. Себастьян знал, что Оминис ощущает его присутствие рядом, однако блондин не начинал разговор. Как и не начинал Себастьян. Как и не начали они оба вплоть до конца дня. Уже в пижаме сидя на своей кровати и якобы читая книгу перед сном, Сэллоу смотрел, как переодевается Мракс, который под вечер где-то задержался, отправляясь в постель одним из самых последних в комнате. Себастьян то и дело хотел что-то сказать, но никак не мог найти нужные слова. Да и момент уже начал казаться ему не самым подходящим для серьезного разговора, а Себастьян знал, что разговор будет именно серьезным. Поэтому он просто наблюдал за блондином, как какой-то хищник из засады — не отрывая внимательного взгляда. Он раньше и не замечал, как много у Оминиса родинок на теле: россыпь была на спине чуть ниже лопаток, несколько родинок рядом с ключицей и под ребрами, три родинки ниже пупка, которые как дорожка вели к паху. Когда Мракс расстегнул штаны, Сэллоу заметил, что эта дорожка, оказывается, состояла из четырех родинок. Посчитав это по-своему очаровательным, брюнет почувствовал, как сильно пересохло во рту. Он поспешно перевел взгляд на книгу, однако через несколько секунд снова вернулся к Оминису, который уже накидывал на себя пижаму. Треугольный низкий вырез на воротнике открывал вид на ярко выраженную ключицу, и Себастьяну сильно захотелось потянуть за низ пижамной рубахи, обнажая грудь в этом вырезе, которую он толком не успел рассмотреть. Мракс уже укрывался одеялом, как фантазия Сэллоу понеслась с невероятной скоростью, подкидывая абсолютно развратные мысли, что даже напугало Себастьяна. Ранее он никогда не замечал за собой такого, ведь не испытывал ни к кому подобной симпатии, даже банально физической. Конечно, как и у любого парня его возраста у него случались утренние поллюции и эрекции, но он никого себе не воображал в интимных сценах. Не подглядывал за девушками, не поддерживал пикантные разговоры с другими парнями, не увлекался литературой для взрослых, хотя подобные книги ему попадались. В конце концов, он не задерживался в ванной комнате дольше обычного дабы снять стресс и просто доставить себе удовольствие. Такие фантазии не посещали его, потому что на них буквально не было ни времени, ни сил. Сэллоу очень уставал. С момента, когда Анну прокляли и в больнице Святого Мунго сообщили, что проклятие неизлечимо, Себастьян стал сильно недосыпать, чуть ли не до утра оставаясь в крипте в окружении книг. Себастьян стал плохо питаться, часто пропуская приемы пищи из-за бесконечных поисков лекарства. Все это вылилось в хронический недосып, и Сэллоу уже не представлял свою внешность без синяков под глазами. А с момента убийства дяди состояние только ухудшилось. Себастьян понимал, что если бы не поддержка Алекса и Оминиса, отчаяние и плохое самочувствие точно бы завладели им окончательно: его друзья следили за тем, чтобы Сэллоу ложился спать во время отбоя, чтобы чаще проводил время на свежем воздухе, чтобы он вместе с ними посещал Большой зал, в противном случае всегда принося ему что-нибудь поесть. Алекс часто покупал какие-нибудь сладости из далеких регионов, чтобы побаловать друга, возвращаясь после долгого отсутствия. Себастьян даже и не замечал, насколько он изматывал себя, пока под присмотром двоих слизеринцев ему не начало становиться лучше. Однако полноценно высыпаться он пока не мог. Ему казалось, что сколько бы часов он не спал, сон всегда пролетал за считанные минуты, как будто бы брюнет только недавно лег в кровать. И ему уже давно ничего не снилось. Сегодня же даже сон без сновидений не мог завладеть мыслями юного Сэллоу, которые то и дело подкидывали развратные идеи. Уже убрав книгу и укрывшись с головой одеялом, Себастьян никак не мог перестать думать об Оминисе. Что делать с новыми чувствами? Как признаваться? Как сделать первый шаг? Первый поцелуй? Как не спугнуть? Как сохранить дружбу? Как еще раз увидеть его без рубашки? А еще лучше только в рубашке. На голое тело. Пока Мракс смущенно оттягивает края белой одежды, прикрывая оголенные бедра. Себастьян сильно зажмурился, стараясь не думать о чем-то таком волнующем, чтобы не вызвать нежелательной реакции в штанах. Ему все казалось слишком неправильным, слишком внезапным. Чувства к другу появились так резко, как будто бы его захлестнуло огромной волной, которую Себастьян не замечал. Или же не хотел замечать, не придавал значения? Возможно, он уже видел ее на горизонте, видел, как упорно она к нему приближается, вырастая с каждым метром. Наверное, он думал, что она не достигнет берега, не достигнет его, и потеряется среди других волн. Но как бы далека не казалась проблема, каким-то образом она всегда умудряется нас достать. Проходили минуты, часы, но сон не шел. Мысли, как будто бы неподвластные Себастьяну, словно издевались над ним, быстро сменяя друг друга. Сэллоу то накручивал себя, то успокаивал. То строил какие-то планы и тактики, то решал плыть по течению, доверившись судьбе. То набирался храбрости на скорейшее признание, то остужал свой пыл, боясь потерять Оминиса. Он вспоминал своих родителей и то, как они любили друг друга. Сравнивая их любовь со своей, он только сильнее убеждался, какие его чувства неправильные. Между мистером и миссис Сэллоу всегда царила нежность, трепетность, уважение к желаниям друг друга. Себастьян же, словно сорвавшийся с цепи пес, хотел лишь прижаться, укусить, завладеть. О желаниях Мракса не может быть и речи, когда Сэллоу тянет к нему так сильно, как будто бы блондин применяет на нем "Акцио". Ему нужно чувствовать, что Оминис рядом. Нужно постоянно видеть и слышать его. Нужно коснуться. Раздеть. Запрокинуть его голову, приникая к шее и оставляя на ней укус. Вызвать стоны своими настойчивыми прикосновениями. Подмять под себя... Себастьян резко садится на кровати, тяжело дыша и невидящим взглядом смотря перед собой. Середина ночи, все в комнате спят, кроме него. Он смотрит на пустующую кровать Алекса, затем переводит взгляд к кровати Оминиса, у которого видно только макушку, выглядывающую из-под натянутого до ушей одеяла. Выровняв дыхание, Сэллоу с тихим уставшим стоном падает на подушку и сильно трет ладонями лицо. Повозившись на кровати, он понимает, что сегодня не уснет.

***

Утро выдалось ужасным. Так и не сомкнув глаз, Себастьян решил, что последние минуты до общего пробуждения уже ничего не решат, поэтому встал раньше всех. К тому моменту, как в комнате проснулся первый студент, Сэллоу уже был полностью собран. Нервно кружа вокруг своей кровати, он то начинал заправлять ее, то резко переключался на уборку валяющихся вокруг нее книг, так и не закончив ни одно из этих двух дел. Ближе ко времени пробуждения Оминиса, брюнет подошел к его постели и бесцеремонно плюхнулся рядом со спящим. Себастьян так сильно измотал себя мыслями о своем друге, что все волнения отошли на второй план, уступая место нервозности и усталости. «Только посмотрите на него. Мило спит, пока я за всю ночь даже подремать не смог», — недобро усмехаясь, подумал Себастьян, смотря на мирно спящего друга: его дыхание было размеренным, его волосы растрепались, спадая на глаза и касаясь длинных ресниц, его приоткрытые губы были слегка прижаты к изящным пальцам. Сейчас Мракс выглядел совсем по-другому, и Сэллоу решил, что по большей части это из-за того, что блондин не хмурился, предаваясь своим бестревожным сновидениям. «Такими темпами у него тут скоро морщинки появятся», — Себастьян легонько ткнул спящего между бровями, ожидая, что тот проснется, однако этого не произошло. Он еще раз дотронулся до этого места, уже более настойчиво, а затем ткнул указательным пальцем в щеку. «Крепко спит. Видимо, за нас двоих», — с завистью подумал Сэллоу, точно намереваясь прервать этот сладкий сон. Он стал слегка постукивать по скуле, по кончику носа, осторожно щипать за щеку и за ухо, монотонно и даже наоборот убаюкивающе приговаривая: — О-ми-нис, вста-вай. О-ми-нис, про-сы-пай-ся. Все еще спавший Мракс вяло повел рукой, прогоняя пальцы брюнета от своего лица, и попытался укрыться одеялом с головой, что Сэллоу не позволил сделать, удерживая край ткани. На это Оминис только обвил руками подушку, зарываясь в нее лицом и снова расслабляясь. Брюнет с трудом сдержал желание наклониться над ухом спящего и поцеловать его. Вместо этого он запустил пятерню в светлые волосы, пару раз погладив затылок, а затем спустился к шее. Он почти невесомо поводил по ней пальцами, с победной улыбкой замечая, как Оминис ежится. Ему явно было щекотно. — Себастьян... хватит..., — сонно пробубнил блондин в подушку. Услышав любимый голос, Сэллоу даже немного взбодрился и повеселел. Пока Мракс не вспомнил о том, что вчера они друг с другом играли в молчанку, брюнет воспользовался моментом и спросил то, ради чего и будил друга: — У нас первым занятием Зельеварение. Я хочу наведаться в Выручай-комнату Алекса и одолжить недостающие ингредиенты для "Напитка живой смерти", — их сегодняшняя классная работа. Благо Алекс позволял друзьям пользоваться всем, что только можно было найти в его укромном "уголке". Оба слизеринца считали, что их общий друг запас так много ингредиентов, что занятие Зельеварения можно было смело проводить в Выручай-комнате. — Тебе что-то взять? Мракс нехотя приподнялся на локтях, сонно моргая. Он хмурился и молчал, а по его заспанному виду было ясно, что он сейчас усердно пытается понять, про какой напиток идет речь, что такое зельеварение, и вообще где он находится. Себастьян еле сдерживал смех, терпеливо ожидая, пока шестеренки в голове блондина придут в движение. Спустя несколько секунд Оминис тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу, как будто бы прогоняя сон. — Напомни, что нужно для этого зелья? — кажется, все-таки Мракс еще неокончательно проснулся, чем Себастьян просто не мог не воспользоваться: — Сок дремоносных бобов, корни валерианы и асфоделя, настойка полыни, и кружевное белье, — Сэллоу резко сомкнул губы, чувствуя, как последний "ингредиент" чуть не вызвал предательский смех. Сейчас он пытливо смотрел на Мракса, который лежал на своей подушке и хмуро глядел куда-то вверх, часто моргая. «Интересно, поведется ли?», — за секунду подумал брюнет, прежде чем услышал недоуменное: — У меня нет кружевного белья, — Себастьян так резко засмеялся, что Оминис аж вздрогнул. — Ну, это большое упущение, — сквозь смех говорил Сэллоу. — Надеюсь, у Алекса что-то для тебя найдется, — Оминис сел на кровати, все также хмурясь от непонимания происходящего, пока Себастьян лежал у него в ногах, уткнувшись лицом в одеяло. Они уже достаточно привлекли к себе внимание, разбудив некоторых соседей по комнате, не хотелось еще смеяться на всю гостиную факультета. И только более-менее успокоившись, брюнет поднял голову, чтобы продолжить разговор, как почувствовал резкий удар подушкой. — Ох, теперь-то ты точно проснулся, — улыбаясь, сказал Сэллоу, вставая с кровати друга. Несмотря на свой бросок, Оминис выглядел спокойно, даже мирно, явно оценив шутку, и гордясь тем, как удачно попал по лицу друга. — Ну так что? Какой размерчик мне взять? — Шел бы ты уже, иначе к завтраку опоздаешь, — с напускной усталостью сказал Мракс, тоже поднимаясь с кровати. Увидев задранную рубаху и оголенный живот Оминиса, Себастьян действительно поспешил к выходу, проклиная себя за глупую реакцию. «Я так от каждого его движения скоро шарахаться начну», — угнетающе пронеслось в голове. Только мрачные помещения Слизерина сменились на школьные коридоры, Сэллоу почувствовал большой упадок сил. Глаза сразу начали слипаться, тело клонило в сон, а голова болела. Брюнет поймал себя на мысли, что там, уткнувшись в одеяло Оминиса, он бы без проблем заснул буквально за несколько секунд. Еще и сегодняшнее зелье было очень некстати. «Лучше бы мы сварили кофе, а не усыпляющее средство», — ворчал про себя Себастьян, запинаясь о многочисленные ступеньки. «И почему эта комната так далеко находится? Она же волшебная, могла бы и появляться где угодно, а не только в этой башне!», — ворчание не прекращалось, так же как и не прекращалась головная боль. Наконец добравшись до нужного места, Себастьян сильно зажмурился, представляя себе Выручай-комнату и вспоминая, как Алекс впервые ее показал друзьям. Дверь стала проявляться почти сразу, и Себастьян уверенно ее открыл. С последнего его визита тут ничего не изменилось, так как Алекс пока сюда еще не возвращался. Благо он хотя бы переписывался с Оминисом, давая друзьям знать, что он живой, и обещая вернуться ближе к Рождеству. С этими мыслями Сэллоу плюхнулся на зеленую софу в готическом стиле, давая себе отдохнуть после долгого пути и борясь с головной болью. Веки стали ужасно тяжелыми, и брюнет то и дело их растирал в надежде, что это прогонит сонливость. Услышав какое-то шуршание позади себя, парень обернулся и поприветствовал Деека, который уже что-то намывал в такой ранний час. — Доброе утро, Деек. Как жизнь? — салютировал Себастьян, стараясь не выглядеть слишком уставшим. В конце концов, день только начался, и ему нужно как-то присутствовать на занятиях. — А, здравствуйте, мистер Сэллоу. К сожалению, вашего друга сейчас нет. Я могу чем-то помочь? — Знаю, давно уже его не видел, — тяжело вздыхая, произносит Себастьян. — Не подскажешь, где у Алекса лежат дремоносные бобы? — парень встает с софы и подходит к Дееку. — Хм, перед отъездом тут была небольшая перестановка, — задумчиво произносит Деек, а Сэллоу удивляется, как его друг не устает так часто изменять эту комнату. — Можете проверить вот эти столы. — Понял, спасибо, — бросает Себастьян, уже направляясь к заваленным разными свитками и склянками столам. Ему пришлось долго перебирать разные ингредиенты, слушая, как эльф то и дело повторяет: «Деек считает, что вы должны гордиться зельями, которые приготовили». Это уже начинало действовать на нервы. Благо бобы действительно у Алекса были, и все это время было потрачено не в пустую. Попрощавшись с болтливым эльфом, Себастьян ускоренным шагом направился в Большой зал, понимая, как сильно он задержался. По пути он думал, как сейчас будет вести себя Оминис. Он наверняка вспомнил вчерашнее, однако и сегодняшнее утро не забудешь. «Должен ли я вести себя так, как будто бы ничего не произошло? Или может сразу предложить обсудить все после Зельеварения? И что я вообще ему скажу? Может сразу признаюсь?», — Сэллоу раздраженно потрепал себя по волосам, снова возвращаясь к тем же мыслям, которые мучали его ночью. Он решил, что примет решение уже на месте, учитывая то, что он еще может вообще не дойти до друга, свалившись прямо в коридоре от ужасного желания спать. К удивлению Себастьяна, Оминиса за обеденным столом не было. Сэллоу уже успел расстроиться, подумав, что друг на него все еще обижается, раз не стал дожидаться его на завтраке, однако и в классе его не оказалось. Брюнет поспрашивал пару сокурсников, но либо Мракса не видели, либо даже и не искали. Занятие еще не началось и профессора Шарпа пока не было в классе, поэтому Себастьян быстро приготовил все необходимое для зелья на своем столе, а затем подошел к столу Оминиса. Друг должен был принести ингредиенты сам, поэтому Сэллоу оставалось только достать градуированный цилиндр с мерным стаканом, а также открыть учебник «Расширенный курс зельеварения» на десятой странице. Только вернувшись к своему рабочему месту, Себастьян замечает, как Оминис заходит в класс в компании Гаррета, пока гриффиндорец что-то шепчет на ухо, придерживая собеседника под локоть. В голове уже успели пронестись мысли о том, что опять там плетет Уизли, где они вдвоем пропадали, и обязательно ли ходить вот так под ручку. Вот так близко. Проводив парочку взглядом, Сэллоу уже хотел подойти к Мраксу, чтобы поговорить и окончательно разобраться с этой неопределенной обидой, однако профессор Шарп успел зайти в класс раньше, начиная занятие. Брюнету лишь оставалось смотреть в спину друга, гадая, обрадовался ли тот, когда узнал, что к занятию его стол уже был подготовлен. «Честное слово, я как дитя малое», — быстро осадив свое предвкушение, Себастьян стал изучать рецепт зелья, ведя палочкой по странице учебника. Когда и он, и другие студенты стали нарезать валериану, чтобы та настоялась в воде, умиротворяющий запах заполонил комнату настолько, что Сэллоу уже начало казаться, что он засыпает стоя. Картинка перед глазами плыла, хотя скорее не успевала фокусироваться из-за частого моргания, и уже любая поверхность начала выглядеть удобнее всех кроватей мира. Себастьян навис над учебником и, перенеся вес на руки, которыми опирался на стол, прикрыл глаза, чувствуя, как сон уже окутывает его сознание. Видимо, он действительно задремал, раз рука резко согнулась в локте из-за расслабившихся мышц, вызывая небольшую боль и даруя толику бодрости. Тяжело вздохнув, Сэллоу закинул в котел один из ингредиентов, помешивая жидкость непонятного цвета и попутно пододвигая к себе стул, чтобы присесть. Стоять уже не было сил. Вернувшись к учебнику, Себастьян быстро пробежался глазами по тексту, чтобы узнать порядок добавления следующих ингредиентов и заготовить их заранее. «Следующим пойдет сок дремоносных бобов, затем настоявшаяся вода с кусочками валерианы, и измельченный корень асфоделя...», — проговаривал про себя Сэллоу, подпирая голову рукой. Из-за сильного желания спать, он позволил себе недолго посидеть с закрытыми глазами и, еле как собравшись с силами, стал добавлять сок бобов. После этого он слил воду из-под валерианы и уже помешивал содержимое котла, как внезапно услышал резкий грохот, который и нарушил тишину в классе, и создал ее снова, ведь все студенты в немом удивлении уставились на лежащий на полу котел Оминиса. Сам блондин согнулся над столом, сминая рубашку где-то в районе груди и тяжело дыша. Сэллоу оказался рядом с другом в мгновение ока и, даже не успев задать вопрос, уже услышал: — Себастьян, мне плохо... Брюнет стал в панике озираться по сторонам, пытаясь найти профессора Шарпа и попросить о помощи, но того и след простыл. Сэллоу даже и не заметил, когда тот успел выйти из кабинета, хотя он должен был проходить мимо него. Только Себастьян открыл рот, чтобы позвать хотя бы Гаррета, ведь Оминиса надо было отвести в Больничное крыло, так и вечно корпящего над зельями гриффиндорца в классе не оказалось. «И куда эти двое запропастились!?», — только подумал Сэллоу, как услышал еще один сдавленный от боли вдох друга. Перекинув руку через плечо и обхватив талию блондина, Себастьян вывел его из класса. До Больничного крыла парни дошли удивительно быстро, буквально пройдя пару коридоров, однако школьной медсестры тут не оказалось, на что Сэллоу неоднократно выругался. Он усадил друга на койку, которая больше была похожа на кровать из спальной комнаты Слизерина, сам вставая на одно колено перед тяжело дышавшим Мраксом. Блондин хаотично водил рукой по груди, то ли пытаясь расстегнуть рубаху, то ли снять галстук. Себастьян не мог понять по его движениям, что конкретно у него болит, но складывалось такое ощущение, что Оминис задыхался. — Что болит? Где-то давит? Дышать не можешь? — со страхом в голосе спрашивал Сэллоу, поглаживая Мракса по коленке, надеясь, что это хоть как-то поможет или хотя бы отвлечет от неизвестной боли. — Тут... больно, — все еще проводя пальцами по груди, еле проговорил Оминис, и Себастьян резко убрал его холодную руку, быстро растегивая рубашку. Это вызвало у блондина рваный вдох и его тело задрожало, что Сэллоу заметил, однако никаких видимых увечий на груди он не нашел. Осторожно положив руку на солнечное сплетение, он вкрадчиво спросил: — Здесь болит? — Н-ниже, — Оминис накрыл своей ладонью руку Себастьяна, медленно направляя ее вниз. Брюнет сосредоточенно следил за этим движением, про себя прокручивая все возможные причины боли в животе и надеясь, что мадам Блэйни скоро вернется на свой пост. Однако уже минуя пупок, Мракс не останавливался, опуская руку еще ниже. Когда ладонь Себастьяна коснулась ширинки, он порывисто отдернул руку, взволнованно посмотрев на блондина. Тот же как будто бы и не заметил, что больше не держит Сэллоу, и начал тягуче водить по паху вниз и вверх, тяжело дыша. — Тут болит... здесь, — томно выдыхает Оминис, и Себастьян чувствует, как внизу живота закручивается узел боли и наслаждения. Мракс сильнее раздвигает ноги, немного откидываясь назад и не переставая себя касаться. Сэллоу только сейчас осознает всю картину: он, преклонив колено, сидит напротив блондина, который с оголенным торсом гладит свой пах сквозь ткань брюк, уже не сдерживая стонов. Во рту пересыхает и чувство собственного возбуждения уже дает о себе знать. Рука Себастьяна до сих пор лежит на колене друга, и он робко ведет ей вдоль внутренней стороны бедра, ближе приближаясь к паху. Брюнет то и дело поглядывает на Оминиса, готовясь в любой момент прекратить, если так попросит Мракс, однако тот только блаженно улыбается на проявленную инициативу. — Да, здесь, Себастьян. Поможешь мне? — голос Оминиса уже звучит уверенно, мелодично, и очень развратно. Шумно сглотнув, Сэллоу открыл рот в попытке дать ответ. — Себастьян? — брюнет никак не мог выдавить из себя слова, как будто бы голос окончательно пропал. Он попытался прочистить горло, но даже это не помогло. Оробело коснувшись дрожащими пальцами выступающего бугорка на брюках, до ушей слизеринца доносится полный мольбы и желания голос Мракса: — Себастьян, прошу, помоги мне, — Оминис тянется за поцелуем, а Сэллоу чувствует сильное давление в штанах, от которого по всему телу пробегает дрожь. До соприкосновения губ остается совсем немного, когда Себастьян сипло отвечает: — Да, я помогу... — Ух ты! Правда? Спасибо! — Сэллоу слышит звонкий девичий голос и резко открывает глаза. Неприятный запах ударяет в нос, а рядом что-то шипит и лопается. Взвизгивают студенты. Себастьян, будучи за своим рабочим столом, поднимает голову, с недоумением смотря на учебник, на котором он только что лежал. Перед ним стоит заготовленный сок бобов и вода с уже давно настоявшейся в ней валерианой, из его котла валит нехорошего цвета дымок, а напротив соседнего стола скачет Гаррет вокруг своего зелья, которое искрилось и шипело, как праздничные фейерверки. Профессор Шарп недовольно смотрит на происходящее шоу, Оминис тихонько посмеивается, сидя за своим столом, а рядом с Сэллоу стоит его сокурсница, имя которой он так и не смог запомнить. Да и не хотел. — Да быть того не может..., — шепчет Себастьян, закрывая лицо ладонями и осознавая произошедшее. — Помоги, пожалуйста. У меня цвет какой-то не такой получился, и запах резкий, — девушка протягивает свой котелок на оценку Сэллоу. Тот в молчании переводит взгляд с содержимого котла на сокурсницу и хрипло советует ей добавить еще корня асфоделя. Студентка радостно благодарит и, пользуясь моментом, пытается пригласить Себастьяна пообедать вместе, на что тот отказывается, утыкаясь в учебник. Как только девушка уходит, Сэллоу тяжело вздыхает, не веря в случившееся. Мало того, что ему приснился первый влажный сон, так это еще произошло во время урока. Брюнету только оставалось надеяться, что он не ерзал во сне и не стонал. Хотя, если судить по реакции остальных студентов, которые занимались своими делами и вообще не смотрели на Себастьяна, спал он тихо. Пригладив волосы, и до сих пор пребывая в небольшом шоке, слизеринец решил вернуться к своему зелью, которое он все еще надеялся закончить. Взяв бутылек с соком бобов, он встал со стула и заглянул в котел, внезапно почувствовав, как в штанах было влажно и вязко. Себастьян оцепенел в своей догадке. Шумно сглотнув, он попереминался с ноги на ногу, ощущая как его плоти касается липкая ткань нижнего белья. Моментально покраснев, Сэллоу сначала окинул взглядом класс, убеждаясь, что на него никто не смотрит, а затем быстро посмотрел на ширинку своих брюк. Благо эрекции не было, однако внизу все равно было неприятно. Хотелось побыстрее избавиться от этого скользкого чувства. Пока брюнет думал о том, дождаться ему окончания занятия или выйти в уборную сейчас, к нему подошел профессор, чтобы оценить текущий процесс приготовления зелья. Себастьян его заметил уже когда тот стоял рядом, недовольно заглядывая в котел. — Вы явно передержали настойку полыни, мистер Сэллоу. — Извините... отвлекся, — абсолютно севшим голосом ответил Себастьян, сразу начиная прочищать горло, подкашливая. — Плохо себя чувствуете? — вопрос профессора был явно обоснован, ведь перед ним стоял раскрасневшийся студент с затуманенным взглядом, еще и кашляя. — У него еще вчера была высокая температура, — с акцентом заговорила Натти, мимоходом влезая в разговор преподавателя и студента. Эзоп Шарп бросил на девушку мимолетный взгляд, снова возвращаясь к слизеринцу. — Полагаю, мадам Блэйни допустила вас к занятиям? — Я еще не был в Больничном крыле, сэр, — тихо ответил студент, поспешно добавляя, чтобы подыграть: — Думал, что пройдет, — Сэллоу надеялся, что профессор Шарп отпустит его с занятия не важно по какой причине, так сильно ему хотелось побыстрее решить свою "грязную" проблему. Благо тот так и сделал. Перед тем как покинуть класс, Себастьян посмотрел на Оминиса, который стоял вполоборота и хмурился, явно услышав весь диалог. Прежде чем наведаться к школьной медсестре, Сэллоу, быстрым шагом и иногда срываясь на бег, добирается до ближайшего мужского туалета и запирается в кабинке. Его сердце бешено колотится то ли от бега, то ли от волнения, и он непослушными руками расстегивает штаны, оттягивая белье. Как он и думал, все очень плохо, а точнее... очень обильно. Ткань в некоторых местах уже пропиталась семенной жидкостью, которая тоненькими нитями тянулась от члена до нижнего белья. Тихо ругаясь, Себастьян намотал туалетной бумаги и принялся убирать сгустки спермы и обтирать липкую плоть, которая все еще была слишком чувствительна. Применять магию, направив палочку себе в штаны, Сэллоу не стал, боясь напортачить с заклинанием. Оставалось только раздеться и переждать в кабинке, пока белье чистится и высыхает под взмахи волшебной палочки. Брюнет никогда не думал, что докатится до такого состояния. Его щеки все еще пылали от стыда. Путь до Больничного крыла занял куда больше времени, чем это было в его сне. По дороге он уже почти смирился с произошедшим и размышлял о том, что он скажет мадам Блэйни о своем недуге, которого по идее и нет. Все, что сейчас тревожило Себастьяна, это только недосып. Уже настроившись на то, что медсестра отошлет его обратно на занятия, он перешагивает порог просторного помещения, наполненного запахом лечебных трав, и в недоумении останавливается, замечая овцу на одной из коек. Какой-то студент с Пуффендуя пытается убедить недовольную Норин Блэйни в том, что его друг Джордж в попытке стать анимагом застрял в облике овцы, на что медсестра раздраженно объясняет всю сложность процесса превращения. Терпеливо ожидая подходящего времени, чтобы и не влезть в чужой разговор, и не попасть под горячую руку целительницы, Себастьян осматривает помещение, покачиваясь с пятки на носок. Он обращает внимание на железные кровати с витиеватыми узорами на их спинках, на тонкие матрасы и такие же тонкие подушки, думая, что даже на такой постели он бы заснул прямо сейчас. Забавно, что в его сне вместо этих непримечательных коек тут стояли кровати его факультета с зелеными балдахинами. Ненароком вспомнив о приснившемся, Сэллоу взглядом нашел то место, куда он усадил Оминиса, который своими томными вздохами и стонами заполнил пространство этой комнаты. Брюнет опять почувствовал, как его щеки краснеют. — Я вас слушаю, — строго сказала мадам Блэйни, пока мимо нее шли на выход два пуффендуйца с овцой. Кажется, Джордж все-таки нашелся. Себастьян растерялся и от тона медсестры и от того, что его резко выдернули из своих возбуждающих фантазий, поэтому спустя пару секунд он сипло выдал: — Температура... и голова болит, — медсестра даже не стала проверять сказанное. То ли ее настроение было окончательно испорчено, то ли раскрасневшееся лицо Себастьяна и его севший голос были лучшими доказательствами. Целительница дала Сэллоу какой-то бутылек с синеватой жидкостью и предложила немного полежать в лазарете, после чего скрылась в своем кабинете, видимо, собираясь письменно доложить профессору Уизли о двух хулиганах. Брюнет целесообразно не стал принимать зелье, положив его в карман мантии и решив, что оно может однажды пригодиться. Однако от предложения полежать он отказываться не стал. Это была хорошая возможность поспать, а его "болезнь" стала хорошим оправданием, чтобы не появляться на занятиях. Себастьян специально выбрал ту койку, с которой не было видно места из его сна, не собираясь возвращаться к этим воспоминаниям, учитывая то, какое возбуждение это могло вызвать. Только его голова коснулась подушки, он почти сразу же погрузился в крепкий сон без сновидений. Проснулся Сэллоу ближе к ужину, не сразу поняв, где он находится. Судя по времени, уже заканчивалось последнее занятие, а в лазарете стемнело. Брюнет вяло сел на кровати, потирая щеку и протяжно зевая. Позади послышался цокот чьих-то каблуков. — Как себя чувствуете? — пытливо посмотрела мадам Блэйни на своего пациента. Себастьян прочистил горло, отвечая: — Нормально, кажется, зелье помогло быстро. — Прекрасно, давайте я вас осмотрю, — кажется, медсестра не планировала отпускать Сэллоу из лазарета, не убедившись, что он действительно себя хорошо чувствует. Она провела небольшой осмотр, отмечая, что парень в самом деле быстро поправился. «Хорошо, что она не стала осматривать меня в начале», — подумал слизеринец, радуясь, как удачно все сложилось. — Возьмите еще это зелье и выпейте его перед сном. Завтра можете возвращаться к занятиям, а теперь можете идти, — Себастьян уже хотел поблагодарить ее, как она внезапно воскликнула: — Ох, чуть не забыла! — медсестра протянула небольшой блокнот и Сэллоу сразу его узнал — в нем Мракс писал свои заметки касательно учебы. — Ваш друг оставил это на кровати после своего визита. — Ко мне приходили? — удивленно спросил Сэллоу. — Да. Мистер Мракс, если я не ошибаюсь. Навещал вас между занятиями и завалил меня кучей вопросов о вашем самочувствии, — последнее мадам Блэйни произнесла с толикой раздражения, возвращаясь к своим делам. Напоследок поблагодарив медсестру, Себастьян направился в Большой зал, прижимая к своей груди блокнот и чувствуя, как колотится его сердце, а губы сами расплываются в улыбке. Уже на выходе из Факультетской башни брюнета останавливает знакомый голос: — Себастьян? — Сэллоу еще явно не готов был встретиться с Мраксом. Он был слишком взволнован, не знал, что говорить, поэтому неловко выдал: — Как ты узнал, что это я? — Оминис уверенно приблизился к другу, улыбаясь и как будто заигрывающе отвечая: — У меня есть свои методы, Себастьян. А еще я знаю тебя не первый год, — после этого блондин снова нахмурился, его голос стал взволнованным: — Как ты себя чувствуешь? — А, да в полном порядке. Просто выпил какое-то зелье и хорошенько поспал, — брюнет потупил взгляд, было нехорошее предчувствие. Хотелось сразу же обсудить произошедшее в теплице, чтобы больше не возвращаться к этому. Себастьян неуверенно спросил: — Ты злишься? — И как ты догадался? — саркастично ответил Мракс и его раздражение только набирало обороты. — Два дня ходить с высокой температурой! Не знаю даже, что меня злит больше: то, как ты не заботишься о себе, или то, что какая-то девчонка с Гриффиндора знает о твоем плохом самочувствии, а я нет! Хотя я даже спрашивал тебя, когда несколько дней назад проверял твою температуру. Только не говори мне, что ты болеешь еще с того момента, — это совершенно не то, что Себастьян думал услышать. И хоть Оминис сейчас сердился и отчитывал его, на душе все равно стало тепло и приятно от услышанного. Мракс волновался за него. — Я... я имел в виду Травологию. Кхм, точнее то, как я себя повел... точнее, что сделал... то есть... извини. А насчет этого ты злишься? — Себастьян поднял виноватый взгляд на друга, боясь его реакции. Оминис тяжело вздохнул и ответил снисходительно: — Уже нет, просто не делай так больше. Неприятно, когда тебя вот так куда-то дергают, как какую-то вещь. И особенно при других людях. Меня даже спрашивали, не разругались ли мы с тобой, — фыркнул Мракс, а Сэллоу отметил про себя одну важную деталь. — То есть только не дергать? А обнимать все еще можно? — надежда была так слышна в его голосе, что Оминис поднял брови в удивлении, на секунду о чем-то задумавшись. — Можно. — И за руку держать? — И это тоже. Себастьян был готов чуть ли не взлететь сейчас, настолько легко он себя почувствовал особенно после тяжелых мыслей, которые терроризировали его всю ночь. В этом радостном порыве он обнял Мракса, закинув его руки себе на шею, а сам уткнулся носом в его плечо. Он улыбался, раскачиваясь с Оминисом из стороны в сторону, и чувствовал, как тело в его объятиях тихонько расслабляется. Прямо над ухом строго прозвучал голос: — Не думай, что ушел от разговора о твоем самочувствии, — Себастьян резко отстранился, хитро улыбаясь, и вложил в руку Оминиса блокнот. — Ты оставил его в лазарете, — на что Мракс только кивнул, снова возвращаясь к той же теме: — А теперь о твоей безответственности касательно здоровья... В тот вечер Оминис еще долго допытывал Себастьяна, а тот специально увиливал от ответа. Как и подобает слизеринцам, оба пытались схитрить, добиваясь своей цели. И то ли парни очень хорошо друг друга знали, то ли просто были слишком сообразительными, но все хитрости они распознавали сразу, уходя в шутки и язвительности. И это было похоже на какую-то игру, от которой на душе становилось легче. Игра, которая ненадолго вернула друзей на первые курсы, когда самой большой проблемой было неподготовленное домашнее задание. Однако если бы Мракс мог видеть, он бы заметил одно большое различие между "раньше" и "сейчас" — невероятно влюбленный взгляд Себастьяна.