Вкус твоего тела

Школа чародейства и волшебства медленно погружалась в сон. Луна уже взошла на небосвод и, наряду с приглушенным светом от свеч, освещала пустые коридоры и классы замка. Тишина, как будто бы приобретя материальную форму, густым туманом плыла и клубилась под сводом школы. Ночь для студентов и профессоров начиналась спокойно, и почти всех Морфей уже принял в свои объятия, даруя сновидения. Почти. В маленькой секретной комнате, которая располагалась под классом по защите от Темных искусств, тускло светили канделябры. Некоторые из них тихонько покачивались на цепях, издавая скрежещущие звуки металла и придавая комнате еще больше мрачности и таинственности. В темном углу на пыльном ящике сидел брюнет, бегло читая письмо. Он то морщился, то прерывал чтение, потирая переносицу. В конце концов, в порыве ярости и отвращения он скомкал лист пергамента, и на несколько секунд вспышка света озарила помещение под тихое "Инсендио". Это была очередная неудачная попытка. Попытка написать письмо Анне, чтобы приложить его к подарку на Рождество. Себастьян окончательно потерял счет времени, сидя здесь, как и потерял счет попыткам. Если бы он их не сжигал, он бы мог посчитать скомканные листы на полу, но все, что его окружало, это пепел и тлеющие кусочки пергамента. Затхлый воздух, пыль на ящиках и бочках, и едва уловимый запах гари щекотали нос и вызывали першение в горле. Сэллоу достал очередной лист, тихо прошептал "Люмос", как будто бы мог кому-то помешать в крипте, и попытался еще раз и поздравить, и попросить прощения, и объясниться, и предложить встретиться. Он не раз представлял, как снова увидит сестру: она будет стараться на него не смотреть, а он будет отчаянно пытаться поймать ее взгляд; она будет сторониться его, приобнимая себя за плечи, а он будет пытаться прикоснуться к ней. Им обоим будет очень больно и горько, а Себастьяну еще и стыдно, но он готов пережить все это, лишь бы долгая разлука с сестрой наконец закончилась. Больше всего он боялся, что сестра уйдет из этого мира не только раньше того, как он найдет лекарство, но и прежде чем они встретятся. И если не для примирения, то хотя бы для обычного разговора. Сэллоу болезненно прикусил нижнюю губу, рывком вытирая подступившие слёзы. Его руки уже начинали дрожать то ли от зарождающейся истерики, то ли от усталости, ведь Себастьян держал перо не первый час, прерываясь только для того, чтобы перечитать написанное. В очередной раз его мысли путались, буквы выходили неровными, порой даже нечитабельными, да и само содержимое письма получалось рваным и непонятным. Сэллоу так много хотел сказать, но когда пытался превратить свои чувства в слова, получалось что-то несуразное. Кроме того, чуть ли не каждая вторая строка несла в себе извинения и слова раскаяния, и письмо для сестры с каждым абзацем все больше начинало походить на школьное наказание, когда ученика заставляют по несколько раз писать одну и ту же фразу. Еще одна попытка была скомкана и предана огню... Дрожащей рукой Себастьян потянулся за новым пергаментом. Еще секунду назад листы аккуратно стояли стопкой на соседнем пыльном ящике, изначально предназначаясь для ведения конспектов на занятиях, но после одного неосторожного движения уже беспорядочно валялись на холодном полу. Сэллоу посмотрел на них затуманенным взглядом, чувствуя, как волна гнева снова захлестывает его. В помещении прозвучало отчаянное: — Конфринго! Под падающие тлеющие листы, которые особенно красиво догорали в полутьме крипты, Себастьян осел на пол и сложил руки на ящике, зарываясь лицом в сгиб локтя. Глаза сильно защипало, но, проснувшись через пару часов, он так и не смог понять, плакал ли он. После пробуждения чувствовалась боль в шее, и только брюнет принялся ее разминать, как взгляд упал на половинку листа, у которого одна из сторон была окаймлена черным ажурным узором. Сэллоу быстро вспомнил, где он находится, и что он делал, прежде чем заснуть. Единственное он не знал, который сейчас час. По-хорошему, надо бы прямо сейчас встать и аккуратно пробраться в спальню, не столкнувшись ни со старостами, ни с Пивзом... Он дотянулся до листа, сложил его пополам, и по линии сгиба осторожно разорвал. Отбросив часть с обгоревшей стороной, на оставшейся четверти пергамента он аккуратно написал "С Рождеством, Анна". Письмо было сложено в заранее заготовленный конверт, и после взмаха волшебной палочки на нем появилась сургучная печать. Теперь пора возвращаться в спальню. Как только Себастьян вышел из крипты, так сразу же почувствовал, что воздух в коридоре школы отличается от воздуха секретного места. Тело само сделало глубокий вдох, отдавая легкой болью где-то в районе диафрагмы. Все же сжигание бумаги в закрытом помещении было не лучшей идеей. С каждым шагом в сторону спален Слизерина брюнет чувствовал, как проясняется в голове, но усталость никуда не уходит, поэтому он медленно плелся по лестницам, каким-то чудом не попавшись никому на глаза. Уже на последнем спуске в гостиную факультета Сэллоу раздраженно подумал, что у архитектора Хогвартса была извращенная любовь к лестницам. В просторном помещении, предназначенном для студентов Слизерина, было особенно спокойно. Журчание воды несло с собой умиротворение, а ее блики отражались красивыми узорами на высоких стенах. Звук от шагов Себастьяна то громко разносился по залу, когда брюнет шел по каменному полу, то резко пропадал, стоило только ступить на мягкий ковер. Уставший взгляд парня был направлен в пол, поэтому он даже не заметил, что кто-то из студентов сидел напротив камина. Хлопок от закрывшейся книги резко заставил обернуться на шум. — Оминис? — неуверенно спросил брюнет. В гостиной было довольно темно, а теплый свет от камина только дал понять, что на светло-зеленом кресле сидит блондин, поэтому Себастьян спросил в основном по наитию. Таинственный человек плавно повернул голову на звук, и по залу разнеслось мягкое: — Ты припозднился. Себастьян громко выдохнул, про себя замечая, что на этот короткий миг даже задержал дыхание. Осознание того, что это сидит Мракс у камина, легким спазмом разнеслось по телу, заставляя мышцы окончательно расслабиться. Внезапно усталость навалилась с новой силой, заставляя коленки подкашиваться, и Сэллоу медленно доплелся до кресла, присаживаясь на его подлокотник. — Я уж испугался, думал, что староста. Не хотелось бы получить какую-то отработку в наказание прямо перед праздником, — на это Оминис только слегка улыбнулся. — Как все прошло? — осторожно спросил он. Ему было известно, почему Себастьян возвращается так поздно. — Неважно, — мрачно ответил Сэллоу, хмуро смотря на всполохи огня в камине. Тепло доносилось до него, почему-то вызывая неприятную дрожь по телу. Мракс свел брови, настороженно спрашивая: — "Неважно" в смысле "тебя не касается" или в смысле "плохо"? — Хм, — вяло улыбнулся Себастьян. — По-моему, ты касаешься уже всех аспектов моей жизни, так что второй вариант, — за его словами потянулись минуты молчания, и брюнет поздно спохватился, задумавшись, не слишком ли двусмысленно он прозвучал. После их "свидания" в Хогсмиде Себастьян стал вести себя более осторожно. По крайней мере, хотел и пытался. У него было время обдумать все сделанное и сказанное в тот день, с ужасом отмечая, что он был слишком беспечен. Его буйный нрав и нетерпение играли с ним злую шутку, и самое страшное заключалось в том, что он совершенно не отдавал себе в этом отчета, ведомый очередным порывом. Как это происходило и сейчас: уже пару минут любуясь профилем Мракса, он неосознанно потянулся к нему, чтобы убрать выбившуюся прядь за ухо. То ли от этого нежного жеста, то ли от его внезапности, Оминис вздрогнул и насторожился, тем самым возвращая Себастьяна в реальность. Брюнет хотел извиниться, но вместо этого нервно прочистил горло, постаравшись перевести внимание друга. — Держи, — он достал конверт из кармана мантии, протягивая его перед Мраксом. Блондин услышал шелест пергамента, поэтому не стал задавать лишние вопросы, вместо этого вкрадчиво сказал: — Может попробуешь еще раз? Позднее, — Себастьян с горечью уставился на письмо в своей руке. На бежевом пергаменте виднелись блики от огня, как будто бы само пламя соглашалось с блондином, призывая отдать очередную неудачную попытку и утолить его голод. Сэллоу еще пару секунд держал письмо и, кивнув самому себе, снова убрал его в карман мантии, понимая, что больше пытаться он не будет. Не сможет. Тягучая боль волной прокатилась по спине брюнета, вызывая сильное желание откинуться на спинку кресла, ведь сидеть на узком подлокотнике было очень неудобно. Также Себастьян не хотел снова неосознанно потянуться к Оминису, выдавая свои чувства, поэтому было решено сесть на пол рядом с ногами Мракса. Блондин немного подвинулся, освобождая его другу побольше места, хотя рядом пустовало такое же кресло. Сэллоу потянулся, вызывая приятную вибрацию по телу, вытянул вперед ноги, чтобы быть поближе к огню, и запрокинул голову, упираясь затылком в мягкую обивку сидения. Наконец тело смогло более-менее расслабиться. Взору открылись высокие темные потолки гостиной, и вроде брюнет хотел избежать своих поглядываний на Оминиса, но глаза так и искали его, заставляя запрокидывать голову сильнее. Все свелось к тому, что Себастьян снова смотрел на любимые черты, только теперь картинка была перевернута. С Мраксом у него только так и получалось: избегая одной странности, он натыкался на другую. Абсолютно не стесняясь, он рассматривал блондина, сидя в такой странной позе, как внезапно родился вопрос, который он сразу поспешил озвучить: — А ты почему не спишь? — Оминис сидел в пижаме, а на плечах его был накинут плед с кровати. Себастьян сразу решил, что друг не его тут дожидался полночи. Когда Мракс понуро опустил голову и сжал губы в тонкую полоску, Сэллоу напрягся от беспокойной мысли, что посетила его. Он сразу выпрямился, вернув голову в нормальное положение, и развернулся лицом к собеседнику, кладя руки на его колени без какой-либо задней мысли, а просто для удобства. Он тихо спросил: — Опять снились кошмары? Оминису не нужно было ничего говорить, ведь его молчание стало ответом. Себастьян тяжело вздохнул. Друга мучали кошмары о его семье и о том, через что он прошел, будучи еще ребенком. Возможно, его тревожило что-то еще, но об этом он не рассказывал. На первых курсах он чуть ли не каждую ночь проводил в гостиной факультета, мучаясь с бессоницей — тело как будто бы само противилось возвращаться к кошмарам. Со временем количество таких ночей уменьшилось. Уменьшилось настолько, что Себастьян уже успел позабыть о том времени, когда он и Анна составляли компанию их общему другу по ночам. — Давно их не было, — задумчиво протянул Себастьян, замечая, как Оминис посильнее укутался в плед, все так же не говоря ни слова. Реакция блондина была слишком очевидна, сама подталкивая к верному выводу: — Или ты о них мне не рассказывал... Еще пару секунд Сэллоу смотрел на опечаленное лицо, надеясь, что его слова вот-вот опровергнут, но этого не произошло. Злость своими костлявыми и длинными пальцами медленно прошлась по спине, ускоряя сердцебиение. Ее объятия сомкнулись на груди брюнета, затуманивая разум, и Себастьян сжал кулаки, сминая ткань пижамы на ногах Оминиса. Только он сделал глубокий вдох, чтобы высказать Мраксу все, что он думает насчет его утайки, как блондин заговорил первым, предвидев возмущение друга: — У тебя самого проблемы со сном, Себастьян, — с этим сложно было поспорить. — Тем более когда Алекс в школе, то он составляет мне компанию. Я редко сижу тут в одиночестве, не переживай, — Сэллоу усмехнулся про себя. Как легко сказать "не переживай", и как тяжело перестать злиться на самого себя за то, что в трудную минуту его не было рядом. Как много ночей он пропустил? Злость разгоняла кровь по венам, и усталость как будто в страхе перед ней уступила место. Так хотелось сказать: «Это я должен был быть рядом», но вместо этого Себастьян лишь опустил голову, утыкаясь лицом в колени и обхватывая руками голени Оминиса. Изначально он хотел собраться с мыслями, чтобы обсудить эту ситуацию с кошмарами, но запах Мракса тягучей негой растекся по телу, действуя как самое мощное успокоительное. — Себастьян? — раздался взволнованный голос. Оминис поежился на кресле, надеясь, что его намек будет понят, но Сэллоу только сильнее сжал его ноги, потеревшись о них щекой. — Я недолго, — тихо ответил он, сдержав свое слово. Обнимать Мракса было очень приятно, но он чувствовал, как тело в его объятиях было напряжено. Окончательно успокоившись, он неохотно поднял голову и посмотрел на Оминиса. По его выражению лица было сложно понять, о чем тот сейчас думает, но на нем хотя бы не читалось отвращение. Себастьян встал и вытянулся во весь рост, разминая спину. Взгляд его упал на книгу, которая лежала на маленьком столике меж двух кресел, и он вспомнил, как слышал хлопок, когда только спустился в гостиную факультета. — Что читаешь? — он подхватил увесистую книгу странной формы, по-хозяйски усаживаясь на второе кресло. — "Расширенный курс перевода древних рун"? Ты же не изучаешь руны, — с сомнением в голосе сказал Сэллоу, гадая, что еще он пропустил в жизни Мракса. — Кто-то оставил здесь. Я просмотрел пару страниц, но язык повествования очень тяжелый — сложно сосредоточиться и не терять мысль, — Себастьян покрутил книгу в руках, открывая случайную страницу. Текст был мелкий, поэтому ему пришлось поближе наклониться к книге, немного разворачивая ее под свет от огня. — "...этот символ, вышеописанный ранее, несомненно, имеет неоспоримое значение в свидетельствовании доброго здравия, в конечном счете сил мощных, даруемых природой, и, беспорно, противящихся недугам благодаря своей однозначной неукротимой энергии, даруя много точек соприкосновения с "Феу", являющимся символом и олицетворением приобретенного достатка, что в перевернутом положении свидетельствует утрату, а в соседстве с благоприятствующими рунами данный расклад, вероятно, сулит досадную задержку", — Себастьян сделал резкий вдох и немного закашлялся. На секунду ему показалось, что это предложение никогда не закончится. — Ты там сознание не потерял? — улыбаясь, спросил Оминис. — Не книга, а издевательство! Интересно, кто у нас на факультете выбрал этот предмет? — Сэллоу пролистал еще пару страниц, бегло просматривая текст. — Хочешь почитаю тебе немного? Вдруг в сон клонить начнет. «Если не от моего голоса, то от содержимого уж точно» — подумал он, потирая уголок страницы и нервничая от своего же предложения. Боковым зрением он заметил, как Оминис кивнул, поудобнее устраиваясь в кресле и посильнее кутаясь в плед. У Себастьяна никогда не было проблем с чтением вслух, но из-за подступившего волнения он начал в себе сомневаться. Прочистив горло, он пытался себя успокоить, пока выбирал главу для чтения. В конце концов, он и раньше читал Оминису без каких-либо проблем, так что все пройдет гладко и сейчас. С этими мыслями Сэллоу приступил к чтению, поначалу все же путаясь в словах или с трудом выговаривая их, что его, несомненно, очень смущало. Но затем новые знания увлекли пылкий ум юноши, отвлекая внимание от волнующих сердце причин. Голос его зазвучал уверенно, но в то же время мягко, как будто подстраиваясь под ночную атмосферу гостиной. Себастьяну приходилось на ходу переделывать текст в что-то читабельное, делая логические паузы и пропуская пустые слова, которые не несли в себе какой-то смысловой нагрузки, только утяжеляя текст. В итоге были прочитаны почти две главы, запомнились значения некоторых рун, и Сэллоу решил, что мог бы потянуть этот предмет, если бы он был ему нужен. Он посмотрел на блондина, чтобы поделиться с ним впечатлениями о прочитанном, замечая расслабленные черты лица и равномерное дыхание. Что-то кольнуло в сердце, приковывая взгляд и вызывая мурашки по телу. Себастьян еще долго смотрел на Оминиса, пока не решился наконец подойти. Он вернул книгу на столик и склонился над спящим, оперевшись руками на подлокотники кресла, пытаясь заметить какие-либо признаки пробуждения, но, кажется, Мракс спал крепко. Сначала Сэллоу просто хотел его разбудить, чтобы дойти до спальни, но чем дольше он медлил, тем сильнее нарастало желание действовать как можно тише, как можно осторожнее, чтобы не спугнуть сон. На этот раз это не было неосознанным порывом. Себастьян прекрасно отдавал отчет своим действиям, когда приблизился к спящему, касаясь кончиком носа виска блондина. «Как же он вкусно пахнет», — пронеслось в голове, вызывая тянущее чувство где-то в животе. Оминис спал немного наклонив голову, что давало хороший доступ, поэтому Себастьян сделал очередной тихий и глубокий вдох, в блаженстве прикрывая глаза и плавно перемещаясь к уху спящего. Он зарылся носом в мягкие волосы, а губы сами потянулись вперед, оставляя невесомый поцелуй на ушной дужке. Внезапно появилась мысль о неправильности происходящего, и Сэллоу нахмурился, нехотя отодвигаясь от Мракса. Взгляд упал на приоткрытые губы, зарождая внутреннюю борьбу между ярким желанием и совестью — забирать чей-то поцелуй против воли или банально не давая выбора... «Как подло», — с горечью подумал Себастьян, а тело, будто имея собственное мнение, снова склонилось над Оминисом. Пару секунд брюнет рассматривал спящего вблизи, сжимая обивку на подлокотниках и пытаясь отказаться от этой затеи, но что есть влюбленное сердце и жаждущее тело против голоса совести, быстро догорающего, словно фитиль... Не ясно, было ли то поражение или же победа, но Сэллоу аккуратно приблизился к Мраксу, сокращая расстояние между их губами. В висках сильно стучало, а во рту пересохло, и когда до поцелуя оставалось совсем чуть-чуть, Себастьян ощутил теплое дыхание на своих губах, чувствуя, как дрожь волной проносится вверх от кончиков пальцев, собираясь где-то на затылке. Сердце пропустило пару ударов и он резко отпрянул. Сильно зажмурившись, он пытался унять эту бурю внутри него, это бешеное сердцебиение, это сбившееся дыхание. На душе стало досадно и страшно. Как такое неоднозначное чувство вообще может существовать? Себастьян ощущал сильную боль в груди и животе, которая в бешеном танце кружилась с наслаждением, негой отдавая в мышцах. Сминая рубашку на груди, Сэллоу нашел в себе силы снова посмотреть на Оминиса, но все же быстро отвел взгляд. Досадно, что их губы так и не соприкоснулись. Брюнет не глядя нащупал плечо Мракса, несильно потряхивая его. Тот действительно крепко уснул, потому что открыл глаза далеко не сразу. Он сонно моргал, явно пытаясь понять, что происходит, и почему он вообще должен просыпаться. — Оминис, ты уснул. Пойдём в спальню, — хрипло сказал Себастьян, немного отходя от кресла. Блондин потёр глаза, поправляя плед на своём плече, и вяло поднялся с сиденья. Кажется, он ещё не окончательно проснулся, ведь при первом шаге его повело в сторону. Неуклюже налетев на друга, Мракс тихо извинился и уже нащупал волшебную палочку в кармане пижамных штанов, как Сэллоу перехватил его ладонь, переплетая пальцы. Тоже самое он сделал и с другой рукой, плавно потянув блондина на себя. Идти спиной было неудобно и приходилось часто оглядываться, чтобы ненароком никуда не налететь, но ему нравилось так вести сонного Мракса, который еще и выглядел просто умилительно. Сердце все так же быстро стучало, спазмом отдавая в плечах, а руки немного дрожали. Уже усадив Оминиса на его кровать, и наблюдая, как тот забирается под одеяло, брюнет все гадал, как он смог настолько сильно в кого-то влюбиться...

***

Утро наступило всего через пару часов после того, как Себастьян лег в свою кровать. Тот факт, что он спал, не ощущался совсем. Шумящие соседи по комнате собирались на завтрак, не давая шанса снова отправиться в страну грез, и Сэллоу очень захотелось рявкнуть на них, с боем отвоевывая желанную тишину. Жаль, что сил не было даже на это. Голова ужасно гудела, и брюнет вяло выполз из-под одеяла, теша себя единственной мыслью о том, что он завалится спать сразу же, как только закончатся уроки. Утренние сборы прошли как в тумане, впрочем, как и сам путь до Большого зала, хотя крепкий чай за завтраком все же помог немного взбодриться. Себастьян бросил быстрый взгляд на Оминиса. Сегодня его друг был особенно тихий: не особо поддерживал разговор по пути на завтрак, даже не дал подержать за руку, бросив лишь короткое "Не сейчас". Сэллоу не стал требовать объяснений, сбросив все на раздражение после кошмаров и короткого сна. Хотя на душе стало немного тоскливо — брюнет успел привыкнуть к этим прикосновениям. Но огорчения на этом не закончились. На первом общем занятии Оминис сел за парту с Гарретом, объясняя это тем, что у гриффиндорца появилось к нему какое-то важное дело. Себастьян лишь растерянно кивнул, весь урок бросая взгляды на постоянно перешептывающуюся парочку. Он совершенно не мог сосредоточиться на лекции, к середине занятия уже просто рисуя волнистые линии и делая вид, что он внимательно слушает и конспектирует слова профессора. На следующем занятии он присутствовал один, согласно их системе с Мраксом, но и на обеде он тоже был один, несколько раз осматривая стол Слизерина и пытаясь найти блондина, непривычно сидящего на другом месте. Кусок не лез в горло, поэтому Сэллоу равнодушно поводил ложкой по тарелке, размазывая соус, и отправился в класс, где должен был проходить их третий и последний на сегодня урок. По идее, Себастьян не должен был на нем присутствовать, опять же, по общей договоренности, но сердце было не на месте, отдавая приказы телу. Сэллоу старался не позволять тревожным мыслям завладеть им, но они, словно маленькие змейки, просачивались через эти запреты, нашептывая его же страхи. Знакомую макушку он заметил у входа в кабинет — Оминис нервно маячил перед дверью. Себастьян с облегчением выдохнул, подходя к другу и уже чувствуя, как его настроение улучшается. Даже появился аппетит, которого не было на обеде, и он уже успел пожалеть, что не притронулся к еде, ведь теперь приходилось терпеть до ужина. — А я тебя уже потерял, — весело сказал Сэллоу, подходя со спины и уже протягивая руки, чтобы обнять Мракса сзади. Благо пустующий коридор позволял это сделать, если бы блондин резко не развернулся на голос друга. Его лицо оказалось неожиданно близко, вызывая смятение у Себастьяна, и он неосознанно сделал шаг назад, немного краснея. — Хорошо, что ты здесь. Боялся, что тут не пересечемся, — волнительно проговорил Мракс, и Сэллоу постарался вернуть свою уверенность, неожиданно для себя заигрывающе отвечая: — Так сильно соскучился? — он с улыбкой потянулся к свободной от палочки руки блондина, отчаянно желая получить сегодняшнюю порцию прикосновений, но резко остановился, услышав: — Можешь подменить меня на занятии? Не получается присутствовать, — от этих слов холодок пробежался по коже, словно дементор высасывая недавно появившуюся радость. Если раньше друзья могли редко пересекаться в учебные дни, то теперь и полдня для Сэллоу проходили мучительно, настолько сильно он хотел быть рядом с Мраксом. Брюнет впился взглядом в глаза Оминиса, медленно убирая руку за спину. Его осанка была ровная, его лицо ничего не выражало, его грудная клетка была неподвижна, и казалось, будто он даже не дышал. Голос прозвучал непривычно холодно: — А что так? — глаза неотрывно следили за малейшими движениями Мракса. — С Гарретом еще не закончили, — за этими словами последовала тишина, и Оминис поспешил добавить: — В следующий раз я тебя подме... — Я могу ходить вместо тебя хоть на каждое занятие вплоть до конца седьмого курса, — перебил Себастьян. Его голос казался незнакомым, каким-то другим, поэтому после глубокого вдоха он постарался звучать более приветливее. В конце концов, ничего страшного не происходит... верно? — Просто если нужна моя помощь, то я буду только рад. — Спасибо, — ответил блондин. — Но пока справляемся. Тем более Уизли все еще планирует допросить тебя насчет случая с Имельдой. Не думаю, что у тебя получится усмирить его нездоровый интерес, — ухмыльнулся Мракс. — Ясно, — сухо ответил Себастьян, в надежде добавляя: — Как обычно увидимся перед ужином в крипте? — за его словами последовал тяжелый вздох друга. — Боюсь, что нет. И на ужине меня тоже не будет — Гаррет обещал принести нам перекусить. — Какая. Забота, — саркастично вырвалось. Ужасно хотелось расспросить, с каких это пор у Мракса появились общие дела с гриффиндорцем — разве не он считал Уизли шумным? Но и устраивать допрос не очень хотелось. В конце концов, они не привязаны друг к другу, и Мракс волен проводить время так, как он хочет, и... с кем хочет. Не видя других тем для обсуждения, Сэллоу молча направился в класс, занимая первое попавшееся свободное место. Кто-то из сокурсников позже пытался доказать ему, что это место его, ведь он сидел тут с начала учебного года, на что получил в ответ только холодный взгляд. Правильным решением было не связываться с Себастьяном Сэллоу ради какого-то стула и парты, поэтому студент быстро стушевался и ретировался. Все занятие брюнет просидел мрачным, больше стараясь сосредоточиться на лекции, чем на Оминисе Мраксе.

***

Как Мракс и говорил, на ужине его не было. Весь вечер Сэллоу провел в библиотеке. Он давно тут не был, поэтому мерным шагом ходил между стеллажей нужной тематики, чинно сложив руки за спиной, и беглым взглядом просматривал полки на наличие новых книг или непрочитанных старых. За годы проклятия Анны, он уже запомнил все переплеты и их расположение, поэтому новые названия ярко выделялись на фоне знакомых корешков. Он взял несколько книг, занимая дальний стол библиотеки, но в очередных поисках его поджидала неудача. Время близилось к отбою, поэтому Сэллоу вяло направился в сторону гостиной факультета, то и дело зевая, ведь поспать после занятий ему не удалось. На душе было пусто. Сегодня он чувствовал себя всеми забытым, и страшная мысль посетила его: «Если бы Алекс и Оминис не приняли меня после того, что я сделал... так бы проходили все мои дни?». Коридоры школы начинали пустеть. Студенты в спешке разбегались по своим факультетам, подгоняемые Глэдвином Муном, который напоминал всем о правилах учебного заведения и времени отбоя. Себастьян пару раз пропустил нужные повороты, настолько голова уже не соображала, а глаза начало пощипывать от того, как часто слизеринец их потирал. На одной из многочисленных лестниц Хогвартса его крепко схватили за запястье, заставляя остановиться. Пред Сэллоу стояла миловидная брюнетка с большими зелеными глазами. — Себастьян, верно? — не дожидаясь ответа, она мягким и дрожащим от волнения голосом продолжила: — Извини, что я вот так внезапно, но мне надо кое-что тебе дать, — Сэллоу молча наблюдал за тем, как девушка спешно полезла в карман своей мантии, доставая оттуда розоватый конверт и робко его протягивая слизеринцу. Себастьян быстро перевел взгляд с письма на смущенную девушку, не припоминая, чтобы вообще когда-то ее видел. Совершенно безразлично и немного устало в воздухе прозвучало: — Мне уже кое-кто нравится. Извини, — брюнет решил больше не принимать признаний, раз его сердце нашло пристанище в изящных руках прекрасного белокурого юноши. Он уже хотел продолжить свой путь к спальням Слизерина, как девушка снова заговорила: — Ты неправильно понял! Я хотела, чтобы ты передал его Оминису. Вы же друзья, а я сегодня нигде не смогла его встретить, — понуро ответила брюнетка, нервно загибая углы у конверта. — Какая знакомая ситуация, — ухмыляясь, ответил Себастьян, и только после этого до его уставшей головы дошел смысл услышанного, холодной дрожью пробегая по спине. Он непроизвольно задержал дыхание, со страхом смотря на смущенно улыбающуюся девушку. — Да и знаешь... Как-то страшновато лично отдавать письмо — ужасно волнуюсь, — она неловко посмеялась за свой же страх, снова и уже более уверенно протягивая Себастьяну письмо. — Не мог бы ты, пожалуйста, передать его за меня? Очень прошу! — брюнетка сделала такое выражение лица, какое, как казалось Себастьяну, могут делать только девушки. Анна тоже строила такие глазки, когда что-то просила у брата в детстве. Сэллоу принял письмо, на этот раз одаривая девушку совсем другим взглядом. Он сразу подумал, как прекрасно эта милая студентка с Пуффендуя смотрелась бы рядом с правильным Мраксом. Наверняка это была бы та пара, которая устраивала пикники и гуляла в садах, предаваясь спокойной жизни и трепещущей первой влюбленности. — Не волнуйся, я обязательно ему передам, — очаровательно улыбаясь, ответил Себастьян, но улыбка пропала с его лица, стоило девушке скрыться из виду. Еще недолго постояв на лестнице и глядя на конверт в своих руках, Сэллоу продолжил свой путь по коридорам, только уже направляясь не в гостиную факультета. Школа чародейства и волшебства медленно погружалась в сон. Луна уже взошла на небосвод и, наряду с приглушенным светом от свеч, освещала пустые коридоры и классы замка. Тишина, как будто бы приобретя материальную форму, густым туманом плыла и клубилась под сводом школы. Ночь для студентов и профессоров начиналась спокойно, и почти всех Морфей уже принял в свои объятия, даруя сновидения. Почти. В маленькой секретной комнате, которая располагалась под классом по защите от Темных искусств, тускло светили канделябры. Некоторые из них тихонько покачивались на цепях, издавая скрежещущие звуки металла и придавая комнате еще больше мрачности и таинственности. В темном углу на пыльном ящике сидел брюнет, бегло читая письмо из розоватого конверта. Он то морщился, то прерывал чтение, потирая переносицу. В конце концов, в порыве ярости и отвращения он скомкал лист пергамента, и на несколько секунд вспышка света озарила помещение под тихое "Инсендио"...