Вкус твоего тела

Солнечный свет морозного дня пробивался через многочисленные окна библиотеки, освещая помещение. В воздухе витал запах старых книг и пыли, на первом этаже шумели студенты и слышались недовольные пошикивания Агнес Пергамм. Где-то за стеллажами шелестели зачарованные книги, сами перемещаясь с полки на полку, двигались по-старинному одетые люди на картинах. За столом, который в интересной дизайнерской идее соединялся с книжным стеллажом, сидел юноша в зеленой жилетке. Рядом лежала его волшебная палочка, темная мантия висела на соседнем стуле. Закатав рукава белой рубашки, слизеринец внимательно вчитывался в содержимое многообещающей книги, аккуратно перелистывая желтоватые страницы и тем самым поднимая в воздух мельчайшие частички пыли, которые красиво поблескивали на ярком солнечном свету. Шел уже третий день, когда Себастьян и Оминис почти что не виделись. Единственными местами, где они пересекались, были Большой зал и спальня факультета. К большому раздражению брюнета, оба помещения были полны народу, не давая возможности воплотить свои желания в жизнь. Хотя что уж говорить о прикосновениях, когда даже не было времени на обычные разговоры: по утрам Мракс вставал раньше, пропадая где-то перед завтраком, и, соответственно, ложился раньше — когда Сэллоу возвращался в спальню, блондин уже крепко спал. Общих занятий ни вчера, ни сегодня у них не было, поэтому парой фраз они могли перекинуться только во время еды. Стараясь не выдавать свое любопытство и не превращать и без того редкие разговоры в допрос, Себастьян узнал, что с помощью Гаррету было покончено, однако у Оминиса уже появились свои личные дела. Правда брюнет в этом его понимал: даже если бы Мракс был свободен и без дела шатался по школе между и после занятий, чаще видеться все равно бы не получилось, ведь вчерашним утром Сэллоу получил важную посылку. Сова разбудила хозяина своим уханьем и хлопаньем крыльев, когда доставила небольшую, но увесистую коробку. Хмурый и босой Себастьян, только встав с кровати и еле открыв глаза, принялся распаковывать посылку, не найдя на ней никакой информации об отправителе. В коробке оказалось несколько книг от разных авторов, а также разных годов публикации: некоторые были новенькими справочниками, а некоторые настолько старыми, что переплет уже держался на последнем издыхании, еле как соединяя страницы в единый блок. Все издания были объединены одной медицинской тематикой, несколько книг были посвящены именно лечению сложных магических болезней. Сон как рукой сняло. Себастьян, не веря своим глазам, доставал одну книгу за другой, читая обнадеживающие названия. Добравшись до дна коробки, юноша обомлел: там лежал потрепанный книжный блок с пыльными и в некоторых местах грязными страницами, однако сразу сложилось впечатление, что книга была старинная. Из-за потерянной обложки трудно было точно определить название, но, бегло просмотрев первые пару страниц, от которых пахло затхлостью и плесенью, Сэллоу понял, что речь шла о Темных искусствах. Под книгой лежала маленькая записка, и по почерку Себастьян сразу узнал отправителя.

Нашел кое-что интересное. Надеюсь, они будут полезны. Со дня на день вернусь в школу — жду как минимум теплые объятия и слезы радости.

Алекс

Именно сейчас сидя в библиотеке, Себастьян этим и занимался — проверял полученные книги на полезность. Принялся он, конечно, сначала за самую старую, потрепанную временем и влажностью, а также многообещающую книгу. Сперва Сэллоу удивился, что Алекс поощряет изучение Темных искусств, учитывая произошедшее с Соломоном и то, что сам слизеринец не выучил ни одного непростительного заклятия, хоть Себастьян и предлагал. Однако все встало на свои места, когда спустя несколько глав брюнет понял, что книга не о том, как научиться пользоваться темной магией, а скорее о том, как заклятия влияют на тела и разум их целей, а также на души тех, кто эти заклятия накладывает. Книга была очень интересной, и Себастьян решил прочесть ее полностью, в отличие от других, где он выборочно просматривал некоторые главы. Но, к его большому сожалению, время и, видимо, неправильное хранение фолианта сильно потрепали некоторые страницы, вынуждая внимательнее присматриваться к размытым словам, что сильно затрудняло чтение. С любой другой книгой подобного объема Сэллоу бы управился за несколько часов, однако с этой он уже сидел второй день, лишь дойдя до половины. Стол, который он занял, был захламлен словарями лингвистических терминов, ведь значения некоторых устаревших слов были ему неизвестны. Также под рукой лежал "Словарь рун", который используют волшебники для перевода и понимания древних символов, ведь на протяжении всех глав руны постоянно упоминались. Пару из них Себастьян узнал без помощи словаря, вспомнив, что читал о них Оминису. Это был и повод для гордости за свою феноменальную память, и повод для сожалений, ведь остальные руны были ему неизвестны, вынуждая тратить время на их поиски в словаре. Саму связь темной магии и рун Сэллоу пока не понимал. Он надеялся, что найдет объяснение этому в следующих главах, и что это не расписано на тех страницах, которые были окончательно испорчены и нечитабельны. Приближалось время обеда, за которым следовало занятие, требующее присутствия Себастьяна. Без Оминиса. И Сэллоу не знал, что раздражало сильнее: то, что он отрывается от важного и интересного дела, или что они с Мраксом почти не видятся. В своей нервной привычке он опять начал трясти ногой, стуча небольшим каблуком по полу. «Не пойду на обед. Даже если Оминис там будет, то все равно толком не поговорим», — решил брюнет, возвращая свое внимание к книге. Себастьян уже прочитал один абзац, надеясь, что вот-вот он успокоится, сосредоточится, а нога перестанет отбивать быстрый ритм, однако этого не произошло. И на втором абзаце не произошло. И на третьем. Наоборот, с каждой секундой нервы только накалялись, а сердце стучало так быстро, будто бы показывая свое искреннее возмущение принятым решением. Сэллоу сделал пару глубоких вдохов, хмуря брови и прикусывая нижнюю губу. «Главное — не отвлекаться. До послеобеденного занятия остается мало времени», — подумал Себастьян, сосредотачиваясь на посыле следующего предложения. Правда даже не успев его дочитать, он резко подскочил и схватил с собой палочку, мантию, и фолиант. Бегом направившись в Большой зал, он надеялся, что никто не уберет все те книги, которыми он пользовался, изучая древний труд. По пути он проклинал свое влюбленное сердце за то, что никак не может совладать с ним... Знакомую светлую макушку он заметил у входа в Большой зал. Студенты только стекались на обед, создавая столпотворение в дверях, поэтому Себастьяну пришлось набраться терпения и спокойно зайти внутрь с остальным потоком. Он радостно плюхнулся за стол Слизерина, по обыкновению садясь рядом с Оминисом. Фолиант он положил рядом с собой на скамью, закрывая его подолом своей мантии от любопытных глаз. — Как прошло занятие? — радуясь редкой встрече, Сэллоу с улыбкой накладывал себе на тарелку жареных сосисок, сразу прихватывая по пути несколько шоколадных печенек. Сегодня тянуло на сладкое. — Как обычно, — спокойно ответил Мракс. — Даже не нужно встречаться сам знаешь где — рассказывать совсем нечего. «Неужели мы так и будем редко видеться вплоть до начала Рождественских каникул?» — с досадой подумал Себастьян. И хотя до праздника оставалась примерно неделя, брюнету даже этот срок казался чем-то большим. — Как успехи с книгами от Алекса? — обыденно поинтересовался Оминис, и Себастьян заметил, что у его друга почти пустая тарелка: на ней лежали парочка вареных картофелин и пучок какой-то зелени. — Ничего из того, что могло бы пригодиться, но я еще в процессе, — рассказывал Сэллоу, попутно перекладывая свои сосиски другу. Услышав стук вилки по полупустой тарелке, Оминис тяжело вздохнул, перебив брюнета: — Себастьян, я не голоден, — однако тот его будто и не слышал, возвращаясь к своему рассказу после того, как заполнил тарелку друга едой. — И мне кажется, что книге уже более трехсот лет, если судить по речевым оборотам и известным на то время заклинаниям! Ну и по внешнему виду, конечно, — усмехнулся Сэллоу. Слизеринцы, которые сидели рядом с парнями, уже начали бросать на них заинтересованные взгляды. Себастьян незаметно пододвинул книгу ближе к своему бедру, меняя тему разговора. Все же фолиант был о Темных искусствах, и ему несдобровать, если кто-то из учеников, а еще хуже профессоров, заметит ее. — Я тебе говорил, что Алекс скоро вернется? — Сэллоу действительно запамятовал, рассказывал ли он об этом своему другу. Зато он помнил, как радостно сообщал о всех тех книгах, которые получил. — Мгм, — прожевывая, кивнул Оминис. — А если точнее, то послезавтра. — Послезавтра? Ты уверен? — удивленно переспросил Себастьян, ближе пододвигаясь к блондину, уже привычно задевая его колено своим. — Я сегодня утром получил от него письмо. Обещал вернуться послезавтра. — Пф, когда до конца занятий осталось всего ничего. И как только профессора дают ему разрешения на прогулы? — Сэллоу, несомненно, радовался скорому прибытию друга, однако не ходить на занятия ему тоже бы хотелось. — Пока ждал директора, слышал, что он обговаривал это с профессором Уизли. Не знаю подробностей, но это как-то связано с профессором Фигом, — на это Себастьян только задумчиво хмыкнул, и какое-то время парни молча уплетали обед. Себастьяну нравилось как и разговаривать с Оминисом, так и молчать с ним. Главное — просто быть рядом. Он пододвинул свою ногу ближе, чтобы не только колени касались друг друга, но и голени, и ботинки. И снова защемило в сердце, и снова губы растянулись в улыбке. — Посидишь со мной в библиотеке после занятий? — с надеждой спросил Сэллоу, на что Мракс только отрицательно покачал головой. Себастьян уже хотел поинтересоваться, не избегает ли его друг, но Оминис уже собрался уходить, напоследок сказав: — Мы завтра с тобой там будем сидеть. Ты же не забыл, что мы должны профессору Бинсу десять страниц об итогах собрания Международной Конфедерации Магов? Сэллоу нахмурился, вспоминая, когда вообще им это было наказано. Он, конечно, помнил, что "особое" домашнее задание они получили за "особое" поведение, но из-за того, что некоторые дисциплины проводились редко, подобное быстро вылетало из головы. С тяжелым вздохом Себастьян поднялся из-за стола, забирая фолиант и еще несколько печений, доедая их уже по пути на занятие. Так как Оминис не должен был на нем присутствовать, брюнет дошел вместе с ним только до выхода из Большого зала, грустным взглядом провожая удаляющегося Мракса. Чем ближе наступал вечер, тем сильнее Себастьяна все раздражало. На занятии сокурсницы на задней парте постоянно шептались, не давая возможности сконцентрироваться на словах профессора. Вернувшись в библиотеку, Сэллоу обнаружил, что стол, за которым он сидел, был абсолютно пуст — все книги, найденные на разных стеллажах, были убраны. Под нос ворча разные ругательства, он снова стал бегать от одной книжной полки к другой, со злостью замечая, что некоторые книги отсутствовали. То ли их убрали не туда, то ли кто-то из студентов их взял для учебы. В итоге изучение фолианта затянулось еще сильнее, вынуждая Себастьяна оставлять самодельные закладки в тех местах, где требовалась информация из недостающих книг. На ужине он сидел совершенно хмурый, без возможности поделиться своими эмоциями с другом — Оминис опять где-то пропадал. Подумав, что раз Мракс ложится спать раньше него, то Сэллоу наверняка сможет поймать его до отбоя, если прямо сейчас направится в спальни Слизерина. Однако запланированному не суждено было случиться, ведь Оминиса не было весь вечер, и даже когда был объявлен отбой, кровать Мракса пустовала. Себастьяну ужасно надоели эти прятки, ведь начало уже казаться, что блондин специально пропадает где-то, хоть мысли об этом были сильно накручены раздраженным Сэллоу. Он пообещал себе, что обязательно спросит у друга в следующий раз, куда тот постоянно уходит. Особенно сильно эта идея укоренилась, когда этот друг вернулся в общую спальню ближе к полуночи весь помятый и сонный. В это время при свете прикроватной лампы Себастьян читал другую книгу, которую ему прислал Алекс. Он сидел на постели, укрывшись одеялом, и только поднял взгляд на вошедшего в комнату Оминиса. Тот то и дело зевал, кажется, совсем не заметив, что один из его сокурсников не спит. Сначала Сэллоу одаривал его злым взглядом, не решаясь заговорить — боялся, что его злость обретет словесную форму, порождая ссору. А после говорить уже было поздно — когда Оминис начал переодеваться в пижаму, Себастьян старался даже не дышать. Пальцы его затекли из-за того, что он держал книгу одной рукой и совершенно не двигался. Хороший слух Мракса мог помешать тому, что Сэллоу хотел увидеть, а обзор у него был просто прекрасный, учитывая то, что спали парни напротив друг друга. Палочка Оминиса уже лежала на его прикроватной тумбочке, когда мантия была снята и брошена на спинку кровати. Кажется, от усталости Мраксу даже стоять было тяжело, поэтому он оперся спиной о колонну, которая была частью карниза для балдахина, ослабил галстук и принялся расстегивать пуговицы на манжетах. Оминис стоял лицом к Себастьяну, и от предвкушения сердце брюнета забилось быстрее. Низ живота ужасно скрутило, когда Мракс уже расстегивал рубашку, обнажая свое тело. Свет от всполохов огня небольшой чугунной печки, стоявшей посреди комнаты, еле достигал Оминиса, причудливыми узорами озаряя оголенные плечи и живот, и еще сильнее распаляя фантазию брюнета. Его взгляд бегал по голому торсу, явно наслаждаясь ярко выраженной ключицей, стройной талией, груди и соскам, по которым так хотелось провести ладонью, и еле заметными в полутьме комнаты родинками ближе к паху. Тянущее ощущение в животе только нарастало... Тем временем рубашка и галстук уже были брошены на спинку кровати рядом с мантией, видимо, повешать все на свои места Оминису не хватало сил, что было на него очень непохоже. Блондин сбросил ботинки, приспустил брюки и, сев на свою кровать, окончательно их снял, оставшись только в нижнем белье. Ладошки Себастьяна сильно вспотели, а рука, которая все еще держала книгу, уже начала дрожать. Щеки и кончики ушей были красными, по пересохшим губам он то и дело проводил влажным языком. Мракс, успев замерзнуть без теплой одежды, быстро накинул пижаму и юркнул под одеяло, а Сэллоу так и остался неподвижно сидеть на кровати. Сначала он смотрел, как плавно вздымается одеяло напротив, а затем его взгляд заскользил по оставленной одежде, остановившись на рубашке. Абсолютно грязная и неприличная мысль посетила голову Себастьяна, и он буквально почувствовал, как сильно горят его щеки. Он медленно и с неким сожалением опустил взгляд вниз, убеждаясь, что это недолгое зрелище возымело свой эффект — доказательством являлся небольшой выпирающий бугорок на одеяле. Свое возбуждение Сэллоу почувствовал сразу же, как Мракс расстегнул первые пуговицы на рубашке. Впрочем, такая реакция для брюнета была неудивительна, ведь прямо перед ним в полутьме комнаты медленно раздевался объект его влажных снов и фантазий... Себастьян тихо и глубоко вдохнул, медленно закрывая книгу и убирая ее на тумбочку, попутно выключая свет. Он несколько раз сжал и разжал кулак, так как рука сильно затекла, неподвижно держа книгу все это время. Перед тем как лечь и укрыться с головой, взгляд еще раз зацепился за рубашку, и Сэллоу поджал губы, не решаясь на свою затею. Под одеялом было ужасно душно, но не из-за этого дыхание юноши было тяжелым. Он зажмурился и попытался выбросить из головы все, что он увидел, все, что он придумал, но, как назло, соблазнительные картинки так и мелькали перед глазами. И эта рубашка никак не выходила из головы. Она не такая большая и тяжелая как мантия, но приятная на ощупь и на ней также чувствуется запах Мракса. Себастьян мог бы просто взять... и тихо... «Нет, нет, нет! Спать! Надо уснуть и все пройдет», — приобнимая себя, решительно настроился Себастьян. Пройдет и его возбуждение, и его грязные мысли тоже пройдут... Только вот время шло, а желание только нарастало. Он вспомнил, как уже наблюдал за раздевающимся Мраксом, но тогда все было по-другому: пусть это тоже было возбуждающе, но брюнет еще не знал природу своих чувств, не видел все эти развратные сны, и не желал Оминиса так сильно, как сейчас. Тогда у него получилось унять свое возбуждение, правда, ценой всего сна, но теперь его чувства и желания требовали своего выхода. Когда дышать под одеялом стало совсем невозможно, Сэллоу сделал небольшую щель наружу, чувствуя прохладный воздух. Руки его сами тянулись вниз к ноющему от желания члену, и идея воздержания и сна разбилась в пух и прах. Медленно оттянув резинки пижамных штанов и нижнего белья, Себастьян почувствовал, как возбуждение второй волной проходится по всему телу, и сдерживать томные вздохи становится все сложнее. А стоило пальцам легонько коснуться горячей плоти, так стон смогла заглушить только подушка, в которую уткнулся Сэллоу. Он уже и не помнил, когда в последний раз доставлял себе удовольствие. Недавно зачастившие его утренние эрекции проходили сами по себе еще до того, как Себастьян успевал проснуться, но сейчас его тело жаждало прикосновений, и когда Сэллоу вылез из-под одеяла, ступив босыми ногами на пол, он всецело ощутил, как его кожа горит. Справляться с эрекцией в общей спальне было не лучшей затеей, особенно когда сдерживать стоны и вздохи не получалось, поэтому слизеринец надеялся добраться до туалета. В конце концов, ему просто приспичило ночью по малой нужде — абсолютно нормальная ситуация, поэтому можно даже не красться и не накладывать дезиллюминационные чары, хотя свою волшебную палочку брюнет все же прихватил с собой. Стесняясь своего сильного возбуждения, Себастьян оттянул вниз край своей пижамы, снова замечая рубашку Оминиса, которая так соблазнительно висела на спинке кровати. Поджав губы и воровато оглянувшись, Сэллоу убедился, что все его соседи по комнате спят, включая Мракса. Он тихо подошел к кровати и осторожно забрал рубашку с собой, мысленно и ликуя, и коря себя за свою же пошлую затею. Дверь в спальню мальчиков шестого курса тихо открылась, выпуская единственного бодрствующего жителя, и так же тихо закрылась, не прервав ничей сон. Идти босиком по каменному полу слизеринских подземелий явно было не лучшим решением Себастьяна, поэтому шел он спешно, постоянно оглядываясь. Рубашку Мракса он свернул рулончиком, и в ночном коридоре школы ее можно было принять за полотенце. Почти. Особенно если идти вдалеке, не присматриваясь к выставляющимся манжетам. Сэллоу благодарил госпожу Удачу, что он не встретил ни живых, ни мертвых, которые обычно летали сквозь стены, устраивая дуэли на шпагах, или докладывая профессорам о нарушителях режима. В туалете тоже никого не оказалось — Себастьян предварительно проверил все кабинки. Прежде чем запереться в одной из них, на дверь в уборную было наложено заклинание "Коллопортус". Он сам не верил в то, что собрался делать. Это было уже больше, чем простая физиологическая потребность организма, его проверка, что все в юношеском теле работает хорошо. Себастьян впервые будет представлять кого-то, чтобы достигнуть разрядки. И, несомненно, кража рубашки у этого "кого-то" тоже в новинку, и Сэллоу не мог определиться, что его смущало больше. Брюнет опустил крышку унитаза и сел на ее край, пошире раздвигая ноги. Внизу чувствовалось сильное давление, а трение о нижнее белье по пути в уборную было сродни пыткам. Себастьян оттянул резинки у пижамных штанов и нижнего белья, освобождая возбужденную плоть и рвано выдыхая. Член немного подрагивал, словно прося, чтобы к нему прикоснулись. Поднеся руку ко рту, и пару раз облизав ладонь и пальцы, Сэллоу размазал слюну по всей длине члена. Ему пришлось постараться не сорваться на стон, прикусив нижнюю губу. Пусть в туалете он был один, но стонать во весь голос явно не собирался. Медленно проведя рукой вверх-вниз, он посильнее сжал член, аккуратно оттягивая крайнюю плоть. Тихо промычав с плотно сомкнутыми губами, он чувствовал, как наслаждение жаркими вспышками проносится по мышцам, заставляя тело подрагивать. Открывшаяся взору головка была розовой, гладкой, и влажной. Проведя по ней рукой, Себастьян положил член на ладонь, только большим пальцем проскользив вниз как можно ближе к основанию, а затем вверх, посильнее надавливая на уздечку. Разряд наслаждения был такой сильный, что Сэллоу резко и непроизвольно подался вперед, сутулясь, а с губ его слетел стон. На несколько секунд он замер, не шевелясь, и шумно дышал, пару раз задерживая дыхание, чтобы сглотнуть скопившуюся слюну. Заметив, что из головки уже начал сочиться предэякулят, он размазал его по возбужденной плоти, смотря на белую рубашку Мракса, которая все это время была в левой руке. На ней уже появились складки из-за того, что Себастьян сильно сжимал ее в своих страстных порывах, но она все еще выглядела довольно прилично, например, для того, чтобы вернуть ее на спинку хозяйской кровати... «Это неправильно и слишком стыдно... но жалеть об этом я буду завтра», — эта мысль смела последние отголоски совести и приличия, и Сэллоу уткнулся лицом в белоснежную ткань, вдыхая запах так жадно, как припадает уставший странник в пустыне к воде из долгожданного оазиса. Волна мурашек пробежала от копчика до затылка, рот приоткрылся, а по зубам снова прошелся зуд, как будто бы в его руках была не рубашка, а действительно тело Мракса. Брюнет прикусил ткань, с сожалением отмечая, как сильно ему хотелось бы сейчас прикусить светлую кожу, оставляя на ней след своих зубов, который потом сменит отметина красивого сине-красного цвета. Если бы только парни были в тех отношениях, каких хочет Себастьян, на теле Оминиса бы россыпью расцветали сине-красные цветы: на пальцах, на запястьях, на груди, и на шее. Особенно на шее. Казалось, что брюнет уже достиг пика своего возбуждения, но чем дольше он представлял Мракса под своими губами и зубами, тем сильнее ныл член, оставленный без внимания. Сэллоу провел по нему от основания до кончика, болезненно морщась — он был слишком возбужден. Стараясь больше не медлить и не улетать в свои фантазии, теряя связь с жаждущим телом, Себастьян закатал рукав своей пижамы до локтя, еле нашел рукав у рубашки Мракса, нервно копошась в ткани, и просунул туда свою руку. Ему не нужно было полностью надевать рубашку на себя — белоснежная ткань закрывала руку только от локтя до кисти. Недолго смотря на влажную ладонь, Сэллоу натянул рукав до кончиков пальцев, прикасаясь к своему члену и начиная плавно водить по нему рукой. Еще сухая ткань плохо скользила по плоти, вызывая смешанные ощущения, но из-за почти полностью скрытой рубашкой руки казалось, будто это рука Оминиса гладит набухший член. Не сдержав развратного стона, Себастьян неуклюже достал палочку из правого кармана пижамных штанов левой рукой, направил ее на собственное горло, и прошептал: — "Квиетус". Палочка с глухим стуком была брошена на пол, и свободная рука снова притянула рубашку к лицу. Зарывшись в нее и жадно вдыхая запах, Себастьян глядел на свою руку в рукаве рубашки Оминиса, и чем дольше он смотрел, тем ярче его фантазия вырисовывала изящные пальцы Мракса, которые выглядывали из-под белоснежной манжеты. В быстром темпе рука двигалась по члену, который настолько обильно истекал смазкой, что ткань, уже став влажной и пропитавшись предэякулятом, прилипала к ладони и издавала хлюпающие звуки. В моменты, когда накрывало с головой и разрядка была уже близка, Себастьян замедлял темп или вовсе останавливался, тяжело дыша и отсрочивая оргазм. Не то чтобы он планировал сидеть в этой кабинке до самого утра, но и прекращать этот полный наслаждения момент так быстро не хотелось. После еще одной передышки, тело ощущалось настолько тяжелым, что головой хотелось опереться об что-то, но позади была труба, которая тянулась от бачка к унитазу, а стенки кабинки находились не так близко, чтобы такая поза была удобна. На этот раз он решил, что точно дойдет до кульминации и уже вернется в спальню. Выпрямившись, Сэллоу обхватил пульсирующий член, располагая его вертикально, почти касаясь живота. Где-то в мошонке приятно заныло и брюнет потер головку большим пальцем, наслаждаясь этим чувством. После он оттянул влажную манжету от такой же влажной ладони, просовывая член в рукав. Выгибать руку в такой позе было не очень удобно, но ощущения зажатости члена между рукой и тканью вызвали дрожь и тихий стон, который был бы явно громче, если бы не наложенное заклинание по уменьшению громкости голоса. Себастьян хотел начать двигаться медленно, но в своем природном нетерпении резко сорвался на быстрый темп, немного наклоняя руку и член для удобства и для более ярких ощущений — так головка сильнее терлась об основание ладони и запястье. Напрочь забывшись, стоны больше не контролировались слизеринцем, то и дело слетая с пересохших губ. Они переплетались со рваными вздохами, мычаниями, и даже пару раз со вскриками. Когда напряжение начало становиться все сильнее, а мышцы бедер и живота стало сводить, Себастьян оперся левой рукой о стенку кабинки, сильнее раздвигая ноги и немного наклоняясь вперед. Рубашка Мракса упала на пол уборной, немного подрагивая, так как рукав все еще использовался для грязного дела. Приближаясь к разрядке, Сэллоу вытащил сочащийся член из рукава, вновь по-обычному обхватывая его ладонью и влажной манжетой. Он сильнее сжал плоть и в быстром темпе водил от головки к основанию, каждый раз вздрагивая, когда парочка маленьких пуговиц задевала набухший орган. И чем ближе брюнет был к кульминации, тем сильнее он наклонялся вперед, крепче держась дрожащей рукой за стену, как будто бы на плечи что-то давило, заставляя склоняться. Развратные стоны уже начали чередоваться с именем возлюбленного, бесстыдно разлетаясь по помещению. Сильно зажмурившись, Себастьян вспомнил самый первый день, когда все пошло не так: когда он касался Оминиса, вылизывая его пальцы и покусывая ладонь. На языке ярко почувствовалась та сладость то ли заварного крема, то ли самой кожи Мракса, и Сэллоу резко ощутил, как накатывает оргазм. Мышцы свело, и он неосознанно подался вперед, падая на колени холодного пола и захлебываясь в своем же стоне. Все еще держась за стену, Себастьян двигал бедрами, вдалбливаясь в сильно сжатую руку, и смотрел, как из головки порывисто вылетают белые струйки, пачкая пальцы, манжету рубашки, пижамные штаны, и пол туалета. Каждое движение бедрами и рукой становилось все медленнее и тягуче, пока последние капли белесой жидкости не стекли по плоти, тоненькой ниточкой опускаясь к полу. Слабость быстро растеклась по всем мышцам, и брюнет наконец-то прислонился виском к стенке, садясь на холодный пол. В голове гудело, уши заложило, а дыхание с сердцебиением были настолько учащенными, что понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Стихнув, слизеринец в нахлынувшем спокойствии наслаждался ночной тишиной помещения, которую изредка нарушал звук срывающихся капель, кажется, из плохо закрытого крана у раковины. Когда Себастьяну уже начало казаться, что он вот-вот уснет прямо на полу туалета с приспущенными штанами и испачканным... всем, он с трудом поднялся на ноги, оглядываясь в поиске своей палочки. Рукав, который все еще частично был надет на руку, скатился до кисти, привлекая внимание брюнета. В своей истоме он даже успел позабыть о рубашке, теперь с горечью смотря на испачканную и помятую ткань. Он знал, что когда все закончится, ему будет совестно, но, даже предвидя это чувство, легче не становилось. Поспешив найти палочку, которая закатилась почти что за унитаз, Себастьян с виноватым видом использовал очищающие чары и чары горячего воздуха, приводя рубашку в порядок и перекидывая ее через плечо. То же самое было проделано и с пижамой, и с испачканным полом. Выйдя из кабинки, он устало побрел к выходу, проходя мимо зеркала и замечая свое раскрасневшееся лицо. Наспех умывшись и проведя влажными руками по горячей шее, Сэллоу снова применил чары горячего воздуха на рубашке, так как вода попала и на нее. Уже подходя к выходу, брюнет коснулся ручки, чтобы открыть дверь, но та не поддалась. Нахмурившись, Себастьян еще раз безрезультатно дернул ручку, и мысль о том, что кто-то решил над ним "подшутить", уже успела зародиться в его голове. Вереница догадок и предположений была резко прервана, когда сонная голова все же вспомнила — Себастьян сам себя и запер. Устало простонав, он также заметил, что заклинание для голоса все еще действовало, и он вяло взмахнул палочкой, произнеся: — "Фините Инкантатем", — наложенные эффекты были отменены. Дверь отворилась, и в лицо ударил поток воздуха, который гулял по коридорам — Себастьян списывал это на сквозняки старого замка. В комнату получилось вернуться тихо, и все соседи мирно спали. Сэллоу пообещал себе быстро и бесшумно дойти до своей кровати, мимоходом возвращая рубашку Мракса на прежнее место, но все же замедлился у его постели. Оминис мило посапывал на животе, обняв руками подушку, а половина его одеяла упала на пол, обнажая спину. Аккуратно повесив рубашку на изножье кровати, Себастьян поднял одеяло и отряхнул его от невидимой пыли, стараясь быть как можно тише. Укрыв блондина, он прильнул к его уху, оставляя медленный и тягучий поцелуй, а затем быстро добрался до своей кровати. Облизав губы, он не мог понять, как у него получалось чувствовать к Мраксу и грязную похоть, и трепещущую нежность. «Или... так и должно быть?» — с этими мыслями Себастьян провалился в глубокий и здоровый сон без сновидений...