Вкус твоего тела

Тепло окутывало тело, приятная тяжесть даровала спокойствие. Шум и голоса на фоне были приглушенные, как будто бы Себастьян находился под водой, растворяясь в полном умиротворении своего сна. Чьи-то прикосновения к плечу побуждали только повернуть голову в другую сторону, посильнее кутаясь в такое мягкое одеяло. Настойчивый голос безустанно что-то повторял, но Сэллоу не мог разобрать слов, настолько они звучали смутно, где-то вдалеке. Что-то холодное коснулось его щеки, щекотно пробежав к подбородку. Подобные прикосновения только сильнее усыпляли, окончательно отрезали путь к реальному миру. Почти невесомо коснувшись губ, это "что-то" дотронулось до носа, а затем сильно его сжало. Уже через несколько секунд стало нечем дышать, нос немного побаливал, но брюнет, не открывая глаз, сонным движением отбросил источник его неудобств, хмурясь и возвращаясь ко сну. Голоса на фоне стихли, поэтому Себастьян уже успел позабыть, что его вообще что-то тревожило, снова мирно начиная сопеть, пока холодные прикосновения не вернулись, опять касаясь щеки и пробегая по лицу выше до лба. В тот же миг послышался глухой щелчок, и вспыхнувшая боль заставила слизеринца с недовольным мычанием разлепить глаза. Свет в помещении помешал сразу увидеть причину пробуждения, но она сама подала голос: — Ты просто невыносимый соня, Себастьян. А еще меня называешь любителем поспать, — приподняв голову и все еще сонно щурясь, Сэллоу увидел Оминиса, который сидел на краю его кровати и недовольно качал головой. — Ты засыпаешь на любой поверхности, а я хотя бы, как и положено, на кровати, — хрипло проговорил брюнет, снова откидываясь на подушку и растирая веки ладонями. — Я почти уверен, что мы уже опоздали на половину завтрака, и я не собираюсь тебя ждать, если ты сейчас же не встанешь, — проигнорировав слова друга, Оминис проговорил это чуть-ли не приказным тоном. На что Себастьян только фыркнул, саркастично ответив: — Ты по доброте душевной специально за мной зашел? Разве у тебя нет важных дел, ради которых ты пропадаешь каждое утро перед завтраком? — Сегодня их нет. Может ты будешь язвить уже в процессе сборов? — скопировав тон друга, Мракс скрестил руки на груди, недовольно приподнимая бровь. — М-м-м, как интересно, — Себастьян сел на кровати, наклоняясь поближе к блондину. — А может ты посвятишь меня в детали? Если твоим делам уделяется так много времени, то может я помогу? — Сэллоу старался казаться как можно дружелюбнее, но звучал он скорее заискивающе. Оминис поднялся с кровати. — Увидимся на занятиях, Себастьян, — смотря, как друг направляется к выходу, брюнет только и успел удивлено вздохнуть, поспешно проговорив: — Да иду я, иду! — путаясь в своем же одеяле, Сэллоу неуклюже вылез из постели, поправляя пижаму, хотя ее уже нужно было снимать. В комнате действительно больше никого не осталось, все кровати были аккуратно заправлены, кроме кровати Себастьяна. Исправлять это брюнет, конечно же, не собирался, даже будь у него на то время. Он быстро сбросил с себя ночную одежду, второпях натягивая брюки и застегивая рубашку. Оминис терпеливо ждал друга у входа, локтем оперевшись о перила маленького мостика, под которым тихо журчала вода. В руках он покручивал свою палочку, проводил по ней пальцами, как будто бы впервые взял ее в руки. Мыслями он явно был не в спальне факультета. Сэллоу, зашнуровав ботинки и перекинув галстук через шею, схватил мантию и проговорил: — Все, пошли завтракать. — Ты же еще не умылся, — снова нахмурившись, сказал Мракс. — Времени действительно немного осталось, а я очень голодный, — подходя к Оминису, Себастьян заметил, что уже привычно вытянутая перед блондином палочка не мигала алым цветом. В неуверенности замедлив шаг, Сэллоу только открыл рот, чтобы задать интересующий его вопрос, как услышал уверенное: — "Агуаменти", — на конце волшебной палочки Мракса моментально образовалась вода, которая окатила брюнета, от неожиданности заставляя его отшатнуться. Рефлекторно закрыв глаза, он чувствовал, как вода стекает по лицу, капая на рубашку. Также внезапно Оминис применил чары горячего воздуха, и можно было сказать, что от прошлого заклинания не осталось и следа, если бы на голове Сэллоу не появилось пару кудряшек. — И чем я заслужил себе в друзья такого чистюлю? — уже выходя из спальни, спрашивал брюнет не то у Мракса, не то у вселенной. — Могу сказать прямо противоположное о тебе, — явно довольный собой, ответил Оминис, идя наравне с другом.

***

Завтрак прошел быстро, по большей части из-за того, что слизеринцы на него прилично опоздали. Себастьян распихал тосты и крекеры по карманам, заканчивая свою трапезу уже по пути на занятие. Он настойчиво предлагал другу свои запасы, зная, как мало он поел, но тот так же настойчиво отказывался. — Знаешь, для нашего возраста и растущего организма ты ешь слишком мало, — прожевав крекер, задумчиво проговорил Себастьян, лавируя между спешащими на скорое занятие первокурсниками. Коридор буквально кишел студентами в остроконечных колпаках, и казалось, что они снесут всех на своем пути. — И что они так несутся? — недовольно проворчал Сэллоу, потирая ушибленное бедро из-за только что влетевшего в него первогодки. — Наверняка у них сейчас Зельеварение — боятся получить наказание от профессора Шарпа за опоздание, — немного сбавив шаг, сказал Оминис. В толпе он всегда начинал идти медленнее и аккуратнее, хотя это все равно не помогло избежать пары стычек. В очередной раз почувствовав, как на его ногу наступили, Мракс болезненно поморщился и недовольно сказал: — Я что, использовал дезиллюминационное заклинание и забыл про это? Неужели все на первом курсе тоже слепые? Себастьян только хотел ответить на это, как услышал в конце коридора противный ему смех. Заметить Пивза было несложно, и это не только благодаря его пестрой разноцветной одежде, которая слишком выделялась на фоне черных мантий студентов — призрак летел над первогодками, то срывая колпаки, то забирая учебники, хохоча под раздосадованные или сердитые возгласы. Быстро оценив ситуацию, Сэллоу схватил Мракса за талию, утягивая его ближе к каменной стене. Встав рядом с двумя рыцарями в сияющих доспехах, один из которых что-то напевал, Себастьян проследил взглядом за пролетающим мимо Пивзом, на которого не повезло наткнуться первокурсникам. Вспоминая все свои стычки с призраком, брюнет не завидовал тем, кому придется жить еще семь лет в замке с этим противным полтергейстом. — Не хватало еще на Пивза нам наткнуться, — с тяжелым вздохом сказал Мракс, прекрасно понимая, почему его внезапно увели в сторону. — Уже можешь меня отпустить. Себастьян, который все это время смотрел на улетающего призрака, перевел взгляд на блондина, замечая, что все еще держит его за талию, да и в принципе стоит слишком близко — их животы почти соприкасались, руки Оминиса лежали на груди брюнета, а кончик палочки был в опасной близости у его горла. И хоть Сэллоу понимал, что Мракс не специально направил на него волшебную палочку, все равно нервно сглотнул, убирая руку с талии блондина. Делал он это нехотя, очень медленно и нежно, волнообразно проведя ладонью по спине. — Ты тоже можешь убрать от меня свою палочку, — смотря на мигающий кончик, сказал Себастьян, на что Оминис усмехнулся и теперь уже специально поднес палочку ближе, проводя ей от кадыка до подбородка. — Страшно, Сэллоу? — ухмыляясь, спросил блондин. — Еще чего, — быстро подхватив игривое настроение, ответил Себастьян. Еще несколько секунд слизеринцы стояли молча, улыбаясь из-за своей маленькой игры. Каждый чувствовал этот градус веселья, который повис в воздухе, и когда Оминис все же убрал палочку, парни сорвались на легкий смех. Последние пару лет выдались слишком тяжелыми, так что подобные небольшие дурачества стали слишком редкими. И по этой же причине слишком ценными. Мимо проходящая пара девушек стала с опаской перешептываться, не упустив из виду эту сцену, где, по их мнению, один студент угрожал другому. Сэллоу лишь насмешливо посмотрел на них, снова возвращаясь и взглядом, и мыслями к Мраксу, заглядывая в его голубые и мутные глаза. Блондин же, кажется, был больше сосредоточен на разговоре девиц, поэтому молчал, поудобнее развернув голову. В коридоре стало уж слишком тихо, даже несмотря на перешептывающихся подружек и напевающего рядом рыцаря. Или Себастьяну только так показалось, особенно после того, как тут пробежала толпа шумных и неуправляемых первогодок. — Кажется, ближайшие дни школа будет гудеть о том, как член семьи Мраксов угрожал другому студенту, — тяжело вздохнув, Оминис обошел друга, направляясь на занятие. Не сказать, чтобы это его тревожило, ведь фамилия Мраксов уже была известна не в самом приятном свете, скорее он просто не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Из троицы друзей это сильно его выделяло, ведь и Себастьян, и Алекс любили быть у всех на слуху. Сэллоу поравнялся с другом, вальяжно заводя руки за голову и скрепляя их в замок. — Те, кто знает, что мы дружим, будут подходить ко мне и спрашивать, не поссорились ли мы, — рассмеявшись, сказал Себастьян. — Как будто бы наша дружба очень их волнует, — усмехнулся Оминис. Слизеринцы уже почти вышли в просторный зал, как вдруг услышали позади себя грохот и чье-то кряхтение. Сэллоу быстро обернулся на звук, и сразу описал другу происходящее, не дожидаясь его вопроса: — Доспехи, кажется, спятили — колотят друг друга, — хотя учитывая то, что один рыцарь уже лежал разбитым на полу, брюнет быстро исправился: — Точнее один колотит другого, — удивленно досмотрев до конца избиения, Себастьян довольно крикнул: — Отличная драка! — О, Мерлин... Себастьян, тебе бы только хлеба да зрелищ подавай, — недовольно покачав головой, Оминис решил больше не задерживаться в этом коридоре, ведь парни и так потеряли тут много времени — занятие должно было начаться с минуты на минуту. — Кстати о хлебе, — снова догнав блондина, который прибавил шагу, дабы не опоздать на урок, Сэллоу вернулся к теме их разговора: — Я считаю, что ешь ты слишком мало. Одно использование "Ветряного сглаза" и ты уже вне дуэли. — А ты значит ешь достаточно? — Оминис прозвучал как-то слишком хитро. — Именно, — брюнет уже хотел достать из кармана крекеры, думая, что заинтересовал друга, но Мракс внезапно произнес: — Так может я использую "Ветряной сглаз" на тебе, и мы проверим, не сдует ли тебя? — блондин улыбался, явно довольный своей идее, но не успел Сэллоу съязвить в ответ, как заметил вдалеке Финеаса Блэка, который уверенным шагом направлялся в кабинет Трансфигурации, важно сложив руки за спиной и задрав подбородок. Брюнет быстро схватил Оминиса за руку, и под короткое "Бежим!" потянул друга за собой, чуть ли не влетая в небольшое помещение, где уже расположились студенты за партами, которые в две линии стояли вдоль стен, создавая в центре небольшое пространство. Почти все места были заняты, и Себастьян уже успел расстроиться, что ему с Оминисом придется сидеть отдельно, как вдруг заметил свободную парту. Не удивительно, что она была пуста, ведь находилась совсем рядом к преподавательскому столу, а никому из учеников не хотелось сидеть близко к высокомерному Блэку. Не хотелось и Сэллоу, но желание сидеть рядом с Мраксом взяло верх, и брюнет спешно направился к свободным местам. Парни еще не успели сесть, как директор вошел в кабинет и сразу же с порога начал лекцию, хотя время для начала занятия еще не подошло. К большому сожалению слизеринцев, а также и других студентов, профессор Уизли не сможет вести ближайшие несколько занятий, так как была вызвана в Министерство магии. В результате чего ее подменяет не просто профессор по другой дисциплине, а сам директор Хогвартса, сейчас рассказывающий в своей обычной высокомерной манере об азах Трансфигурации, которые студенты изучили чуть ли не на первом курсе. Сказать директору об этом, конечно, никто не осмелился, поэтому все слушали то, что уже давно знали, в принципе боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Оминис, который в силу своего известного и уважаемого рода был в курсе всего подобного, рассказывал, что на самом деле это директора вызывали в Министерство, однако тот, как обычно, переложил свои обязанности на профессора Уизли, видимо, решив, что чтение лекций — дело попроще. И теперь он, вальяжно прогуливаясь между парт, уже рассказывал о своих достижениях в этой дисциплине, чем о самой дисциплине в принципе. Себастьяну уже сразу надоело это хвастовство, местами слишком очевидно приукрашенное, и он, скучающе подперев голову рукой, взглядом обвел кабинет и напряженных студентов. Остановившись на Мраксе, до Сэллоу только сейчас дошло, что те долгие дни, когда слизеринцы редко виделись, подошли к концу. По крайней мере, сегодня они точно будут целый день вместе, ведь если не считать текущее занятие, впереди их ждало еще и Прорицание, а также эссе для грядущего урока с профессором Бинсом, которое друзья договорились написать сегодня в библиотеке. Себастьян мигом воспрянул духом, и даже нудность директора более не омрачала его. Брюнет расплылся в улыбке, сам того не замечая, и не сводил глаз со скучающего Оминиса, который перекатывал по парте волшебную палочку с глухим стуком. Ни одному из присутствующих студентов это не мешало, наоборот, они бы скорее предпочли слушать, как деревянная палочка катается по деревянной парте, чем псевдоглубокие познания директора в Трансфигурации, однако самого Блэка этот едва уловимый звук стал сразу раздражать. Он бросал на блондина недовольные взгляды, но не спешил делать замечание — Себастьян решил, что если бы его друг не был из Мраксов, с чьей семьей водила дружбу семья Блэков, Оминису бы быстро прилетело несправедливое наказание. Решив не испытывать судьбу, Сэллоу близко пододвинулся к блондину и тихо, даже скорее интимно, прошептал на ухо: — Оминис, в тебе директор скоро дыру прожжет своим бешеным взглядом, — Мракс нахмурился и, явно не догадываясь о причине, тихо спросил: — Почему? Вместо ответа Себастьян положил свою ладонь поверх холодной руки, которая немного вздрогнула от внезапного прикосновения, вынуждая перестать терроризировать волшебную палочку. И пусть Оминис сразу понял друга, брюнет не спешил убирать руку, нежно поглаживая костяшки пальцев. Он чувствовал, как напряжен был Мракс, и только хотел переплести их пальцы, как блондин быстро убрал руку под парту. На немой вопрос Себастьяна Оминис только прошептал: — Ты сам сказал, что директор на меня смотрит. Тяжело вздохнув, Сэллоу снова вернулся к своему прошлому занятию — разглядыванию всего, что есть в классе. Взгляд его метался от скелетов неизвестных магических животных к Оминису, от многочисленных золотых и серебряных клеток к Оминису, от скучающих студентов к Оминису. Как бы он ни старался переключить свое внимание на что-то другое, все сводилось к рядом сидящему Мраксу, а на кончиках пальцев будто застыло то недолгое прикосновение. «Как же хочется снова к нему прикоснуться», — Сэллоу смотрел на профиль блондина, на длинные ресницы, на многочисленные родинки, на губы, которые Оминис изредка облизывал, на... — Кхм! Мистер Саллом! — прозвучало слишком громко и слишком рядом, отчего Себастьян чуть ли не подпрыгнул на месте. Если бы не стоящий напротив директор, брюнет бы ни за что не догадался, что обращаются к нему. — Эм, правильно будет Сэллоу, мисте... — Я так и сказал! — возмущенно перебил директор. — Итак, я жду ответа на мой вопрос! Мысли Себастьяна лихорадочно забегали, но брюнет старался не показывать своего замешательства, учитывая то, что он не вникал в слова директора последние несколько минут. Прозвучал уверенный ответ: — Несомненно. И вы, конечно же, спрашивали про... — без стыда слизеринец смотрел прямо на Блэка, хотя его недовольное выражение лица заставляло понервничать. — Про "Закон трансфигурации Гэмпа", — раздраженно дополнил директор. — Именно, прямо с языка сняли, — в кабинете послышались чьи-то смешки, которые только подливали масло в огонь. Казалось, еще секунда и из ушей Блэка повалит пар, как после известных сладостей. — Итак, закон Гэмпа гласит, что всё можно превратить во всё, однако есть пять исключений, и это еда, деньги, магические артефа... — Достаточно, — снова перебил директор. Себастьяну показалось, что вопрос он задавал, только чтобы напустить важность на сегодняшнее занятие. С другой стороны, слизеринцу повезло, что вопрос был из давно изученного материала, иначе просто так он бы не отделался. — Впредь советую слушать меня внимательно — моя лекция не написана на лице мистера Мракса. Под новые смешки уже над Себастьяном, директор важно развернулся и продолжил преподавать уже всеми выученное, а Сэллоу, в ступоре проводив его взглядом, мельком посмотрел на блондина, который сначала удивился, а потом в привычной своей манере нахмурился. — Себастьян? — тихо и выжидающе спросил он. — Да я только пару раз посмотрел! — не краснея, соврал брюнет. — Ему лишь бы дать кому-то замечание, прибавляя себе спеси, — тихо протараторил он, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от Оминиса, дабы не давать повода для новых смешков от уставившихся на него однокурсников. Мракс на это промолчал, и в молчании прошел остаток этого нудного и изматывающего занятия. Впрочем, Сэллоу не прекращал бросать мимолетные взгляды на своего соседа по парте, стараясь делать это как можно незаметнее.

***

После дисциплины со временным "преподавателем", Прорицание стало гаванью спокойствия, где студенты восстанавливали свою высосанную энергию директором, словно дементором, на мягких пуфах за маленькими столиками, покрытыми пестрыми скатертями, вдыхая аромат благовоний и наслаждаясь приглушенным светом в помещении. Кто-то из студентов заснул, обнимая хрустальный шар в центре стола, кто-то укрылся мантией, будто одеялом, а остальные просто отдыхали, вальяжно развалившись на пуфах и скамьях. В классе было слишком тихо, никто даже не перешептывался, что насторожило вошедшую миссис Онай. Поинтересовавшись, все ли у студентов в порядке, в ответ она услышала только усталое мычание. Все же занятие с директором с самого утра — это слишком жестоко. — Пожалуйста, разбейтесь по парам — сегодня мы будем практиковать хиромантию, — мелодичным голосом, особенно после взвизгиваний Блэка, произнес профессор Прорицания. — Кто-то даст мне определение этому термину? Студенты постепенно включались в начавшееся занятие, и несколько учеников из Когтеврана — факультета, который делил занятие со Слизерином — уже подняли руки, в надежде ответить. Выбор профессора пал на светловолосую девушку с шарфом в сине-белую полоску. — Это искусство предсказания путем изучения ладони, — уверенно проговорила девушка, и Когтевран получил 15 очков. Себастьян, сидевший рядом с Оминисом на лавке, подвинулся ближе, беря блондина за руку, на этот раз пресекая попытку побега. — Сказали выбрать пару, Оминис. А для чтения твоего будущего мне понадобится твоя ладонь, — шепотом проговорил брюнет, и только после этого Мракс дал спокойно подержать себя за руку, хотя к практике еще не говорили приступать. По спине Сэллоу пробежался неприятный холодок, как будто чуя что-то неладное, но он быстро отвлекся, сосредотачиваясь на том, чтобы согреть холодную и бледную руку в своей ладони. Спустя некоторое время нежных поглаживаний, переплетений пальцев, и сравнений размеров ладоней, жарко стало самому Себастьяну. Он прятал их руки под столом с красной скатертью, чтобы не привлекать ничье внимание, и, случайно коснувшись манжеты, в его голове моментально зародилась мысль: «Оминис надел именно ту рубашку сегодня?». Теперь брюнет почувствовал, как его лицо становится под цвет скатерти на их столе. Когда миссис Онай объяснила студентам их задачи на сегодня, Себастьян достал руки из-под стола, уверенно вложив свою ладонь поверх ладони Оминиса. То же самое сделали и другие студенты, после того как еле выбрали себе партнеров. — Ты первый, — улыбнувшись, сказал брюнет — ему было очень интересно, что нагадает ему Мракс. Взяв в обе руки протянутую ладонь, Оминис медленно, педантично, и почти невесомо проводил кончиками пальцев по линиям на ладони, заставляя Себастьяна ерзать на месте от щекотки и волн мурашек, которые узлами собирались внизу живота. — Хватит шевелиться, Себастьян, — нахмурившись, проговорил блондин. — Ты меня сбиваешь. — Я не специально, это ты меня щекочешь, — тихо смеясь, поерзал на лавке Сэллоу. Мракс тяжело вздохнул, уже посильнее надавливая пальцами на ладонь. И лучше бы Себастьян ничего не говорил, терпя щекотку и дальше, ведь теперь это было похоже на массаж рук, от которого приятно немело в плечах, и дрожь наравне с жаром проходили по телу. — Это ведь линия жизни? — Оминис провел по линии поперек ладони, на что Себастьян выдал короткое "Угу", даже не посмотрев на то место, куда указывал его напарник. Взгляд его был прикован к мутным голубым глазам, которые удивительно точно смотрели прямо на раскрытую ладонь. — А это линия ума? — в ответ прозвучало такое же "Угу", и Сэллоу сам не замечал, как ближе наклонялся к Мраксу, словно на его шею накинули веревку, которая медленно тянула его вперед. Вблизи, даже несмотря на зажженные в комнате благовония, брюнет смог уловить тот терпкий запах, который исходил от Оминиса. — Себастьян, либо мы оба ошибаемся, либо ты должен был умереть еще в прошлый вторник, — скептично констатировал Мракс. Факт того, что Себастьян опоздал на свою смерть, быстро вернул слизеринца из транса, куда он успел уплыть, смотря в голубые глаза напротив. Брюнет нахмурился, сомнительно смотря на свою ладонь, будто она была не его, и пытаясь припомнить, в каких местах Оминис указывал на линии жизни и ума. Напротив послышался уставший вдох: — Давай теперь твоя очередь? Себастьян взял протянутую ладонь, все не успевая нарадоваться сегодняшнему дню. Те мучительные дни без прикосновений к его объекту воздыхания искупали себя. Осталось только заобнимать Мракса после занятий, дав влюбленной душе насытиться теплом чужого тела. — Вижу, вижу... — таинственным тоном проговорил Себастьян почти нараспев. Он водил пальцами по бледной ладони, игнорируя сами линии — скорее вырисовывая непонятные узоры. — Да неужели? — саркастично спросил Оминис, приподнимая бровь. — Да-а, — протянул брюнет. — Вижу замечательного человека в твоей жизни: умен, силен, талантлив, и невероятно красив! — отыгрывал Сэллоу, включив актера на полную. Со стороны Мракса послышался тихий смешок: — Кто же это может быть? — с напускным удивлением поинтересовался блондин. — Хм-м, — нахмурился Себастьян, прикрыв глаза. Теперь он уже водил рукой над ладонью, явно путая ее с хрустальным шаром. — Вижу в его имени букву "С"! — Ну надо же! У тебя оказывается дар прорицателя — Алекс просто идеально подходит под твое описание, — тихо посмеиваясь, сказал блондин. "Гадалка" сразу вынырнула из своих "видений", в молчаливом упреке уставившись на своего напарника. — Подумай еще раз, — все еще в образе промычал Себастьян, притягивая Оминиса ближе к себе, заглядывая в глаза. Блондин еле сдерживался, чтобы не засмеяться в голос — пусть в классе и не было тихо, так как другие студенты рассказывали друг другу свои предсказания, смех тут явно бы не оценили. — Теперь ты завываешь больше как привидение, чем гадатель, — улыбка Мракса была слишком заразительна, отчего Сэллоу тоже улыбался их маленькой игре. Прозвучал мелодичный голос профессора с легким акцентом: — Ближе к концу занятия я подойду к каждой паре, и мы вместе проверим получившиеся предсказания, — сказала она, заканчивая заполнять какие-то бумаги за своим письменным столом. Сложив руки за спиной, Мадива Онай стала неторопливо прогуливаться по помещению, прислушиваясь к попыткам ее студентов в прорицание. Двум заигравшимся слизеринцам пришлось отложить свои шалости, сосредотачиваясь на задании профессора. Себастьян сосредоточенно смотрел на линии на руке Оминиса, изредка поглядывая на гипсовую руку на одном из столов в кабинете — на ней подсказками были отмечены основные и второстепенные линии. И все бы было хорошо, если бы в какой-то момент по зубам не прошелся уже привычный зуд. Как будто где-то в голове включился какой-то рубильник, заставляя сердце ускорять свой темп. К уже согретой ладони хотелось прикоснуться не пальцами, а губами, зубами, приложить ее к своей щеке, а затем спуститься к запястью, оставляя на нем засос... Поджав губы, Сэллоу снова попытался сосредоточиться на линиях, но взгляд опять заскользил к мягким подушечкам пальцев, к тонкому запястью с хорошо заметными венами на бледной коже. Брюнет чувствовал, как душно стало в помещении, как стук сердца отдается в ушах, а ведь он просто долго держит Мракса за руку. И тут родилась догадка: «Если... если это взаимно, то Оминис должен чувствовать сейчас то же самое, верно?», — спрашивал он самого себя, и эта мысль подарила ему невероятное чувство легкости. Как будто бы кто-то поднял его над землей, используя левитационное заклинание. Не теряя зря времени, Себастьян решил проверить свою теорию: — Оминис, чуть наклони руку, а то тени на ладонь падают, — блондин выполнил просьбу, но маленький план Сэллоу только начался. — Чуть пониже и ближе ко мне, — Себастьяну не нужно было избегать теней, которые никоим образом ему не мешали — ему только нужно было взять Мракса за запястье, якобы располагая руку так, как ему будет удобнее для гадания. — Да, вот так. Он водил пальцами одной руки по линиям на ладони блондина, а вторую руку держал на запястье. Пытаясь незаметно нащупать пульс, Себастьян уже расплывался в улыбке, представляя, как частит сердце Оминиса. Как потом он воспользуется этим знанием, смущая Мракса своими якобы недвусмысленными прикосновениями, одаривая его комплиментами и ухаживаниями, но не признаваясь в своих чувствах. О, нет. Оминис будет краснеть, застенчиво улыбаться, сомневаться во взаимности его чувств, но Себастьян хочет услышать именно его признание первым. А потом уже признается и он. Предаваясь своим фантазиям, брюнет слегка надавил рядом с основанием большого пальца, представляя, как будет смущать Оминиса однажды, рассказывая о его быстром сердцебиении от простого держания за руки, однако с каждым ударом Себастьян понимал, что сердце юноши напротив сейчас ничего не волнует, и улыбка брюнета быстро померкла. Он поднял взгляд на Мракса, в недоумении рассматривая его, как будто бы на его лице были написаны его настоящие чувства. Не привыкший так просто сдаваться, Сэллоу решил: «Возможно, я просто слабо надавил», — он посильнее нажал на то место, где отчетливее чувствовался пульс, тихими ударами ощущаясь на подушечках пальцев, на что Оминис вздрогнул. — Себастьян, мне больно, — прошипел он, недовольно хмурясь, и Себастьян выдавил сухое извинение, убирая руку с бледного запястья. Словно в трансе вернувшись к линиям на ладони, которые кажется уже запомнились наизусть, Сэллоу метался в своих размышлениях, чувствуя, как одна мысль, которую он очень не хотел принимать, бросает тень на все его доводы. «Возможно, что он уже просто привык к моим прикосновениям? Я ведь касался его куда более... откровеннее», — остановившись на этом аргументе, Себастьян вспомнил сладкий вкус крема на пальцах блондина. Неуверенно посмотрев в голубые глаза, Сэллоу решил, что нужно быть... менее настырным в своей жажде чужого тела, и стоит взвешивать каждое слово при разговорах, и... — Напоминаю, — внезапно прозвучал голос профессора. — Линии, по которым мы читаем судьбу, находятся на ладонях, а не на лицах ваших напарников. Прежде всего это касается вас, мистер Сэллоу, — улыбаясь, произнесла Мадива Онай. В кабинете опять послышались смешки. — Себастьян... — почти угрожающе произнес Мракс. — Да что ж за день сегодня такой, — пробубнил брюнет под нос, хмурясь уже из-за второго замечания в его адрес. Как будто бы весь мир против того, чтобы Себастьян смотрел на Оминиса, пусть и чуть забываясь в своих действиях. — Может, уже расскажешь мне, что... — Что у тебя на ладони? — перебил Сэллоу недовольного блондина. — Ну так слушай, — и принялся рассказывать свои предположения насчет судьбы потомка Салазара. Позднее миссис Онай исправит половину этих предположений.

***

Вечером в библиотеке было тихо, почти пусто. Пару человек за столами в центре зала что-то усердно писали, как будто бы наперегонки, неприятно шкрябая пером по пергаменту. Мадам Пергамм также была занята, даже не подняв головы на вошедших слизеринцев. Пока Себастьян искал нужные учебники на пыльных полках, Оминис расположился в укромном уголке за одним из стеллажей, приготавливая чернила и листы. Сегодня получившим наказание студентам надо было постараться расписать аж десять страниц к завтрашнему занятию с профессором Бинсом, и никто из них не был морально к этому готов. Перед Мраксом на стол с грохотом упали три тяжелых фолианта, подняв ворох пыли, от чего блондин, как показалось Сэллоу, смешно сморщил нос, чтобы не чихнуть. Он первым подал голос: — Только не говори, что нам придется читать все книги? — Надеюсь, что нет, — уже устало вздохнул брюнет. — Я оставил закладки на нужных главах, — каждый взял по фолианту и принялся читать выбранные части. Оминис делал перерывы, так как долгая концентрация при использовании магии быстро выматывала. Вскоре первые записи стали появляться на страницах: Мракс тихо диктовал волшебному перу, которое быстро и точно превращало речь блондина в письмо, а Сэллоу аккуратно вел свои записи, сверяясь с текстом в учебнике. Оминис нисколько ему не мешал — за годы совместных домашних заданий Себастьян уже научился сосредотачиваться на своей работе, абстрагируясь от говорящего рядом блондина. Уже заканчивая пятую страницу, Сэллоу устало потер переносицу, чувствуя, как затекла рука и в принципе все тело. Некоторое время он, подперев рукой щеку, смотрел на Мракса, который то и дело облизывал пересохшие губы из-за своего долгого монолога. Чтобы остановить свой поток мыслей, который, как обычно, свернул не туда при виде блондина, Себастьян откинулся на спинку стула, вытягивая руки вверх и разминая затекшую спину. Шея приятно хрустнула, когда брюнет закинул голову, взглядом натыкаясь на что-то зеленое с многочисленными и тонкими длинными лапками, свисающее прямо между парней. Вздрогнув от неожиданности, Сэллоу уже схватился за палочку, чем привлек внимание Мракса, но, присмотревшись получше, понял, что его богатое воображение сыграло с ним злую шутку. Брюнет выдохнул с облегчением, возвращая палочку на стол. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Оминис. Устало растирая веки ладонями, Себастьян ответил, усмехнувшись: — Показалось, что над нами лукотрус висит, а это всего лишь... омела, — произнеся это, Себастьян только сейчас осознал всю ситуацию. Он оторопело уставился на Оминиса, которого, кажется, услышанное ничуть не удивило и не взволновало. Омела покачивалась над слизеринцами, хотя сквозняка в библиотеке не было, а на ее маленьких веточках распускались все новые листочки, появлялись белые маленькие ягодки. — Близится Рождество, — спокойно ответил Мракс. — Сейчас по всему замку хаотично появляется это растение. Кто-то даже пользуется этим, собирая ягоды для изготовления зелий. Но ситуации с ним по большей части забавные, — усмехнулся он, вспоминая недавний случай. — Когда направлялся в общую гостиную, услышал чью-то перепалку. Если вкратце, то над одной девушкой и домовым эльфом, который подметал пол, возникла омела. Ругалась девушка, конечно, забавно, проклиная растение за то, что оно появляется не тогда, когда она стоит рядом с красивыми парнями. Эльф ее успока... Оминис резко замолк, стоило ему почувствовать, как что-то теплое коснулось его щеки. Он неуверенно дотронулся пальцами до этого места, осознавая, что это был мимолетный поцелуй. Рядом снова послышалось шуршание пергамента и чирканье пера. — Себастьян? — М? — Сэллоу не отрывался от письма и вел себя так, как будто бы сейчас ничего не произошло. И только горящие губы и быстрое сердцебиение доказывали ему обратное. — Я хотел поговорить с тобой о тех письмах... — начал издалека Мракс, и холодок пробежал по спине Сэллоу. «Неужели он узнал про признание, которое я должен был ему передать?» — испуганно подумал брюнет, однако ответил спокойное и уверенное: — Каких письмах? — С признаниями тебе... от девушек, — Себастьян расслабленно выдохнул, радуясь, что его секрет остался таковым. — Знаю, что надо разослать им все ответы с отказами... Но их так много! Мне совсем не хочется этим заниматься, — продолжая писать, брюнет нахмурился, вспоминая, сколько бумажек у него завалялось в ящиках прикроватной тумбочки. — Я это к тому, что... может лучше ответишь кому-то без отказа? — Себастьян резко замер, потупив взгляд и попытавшись переварить услышанное. Он в недоумении посмотрел на Оминиса, который перебирал в руках свое перо. Выглядел он напряженно. — Это еще зачем? — брюнет не понимал, к чему ведет его друг. Мракс неуверенно поджал губы. — Как бы сказать... В последнее время ты ведешь себя... не так, как обычно, — блондин явно тщательно подбирал слова, делая небольшие паузы. Раньше они никогда не задевали тему влюбленности и романтики, и если у Себастьяна не было на это времени, то Оминис, кажется, никогда и не был в этом заинтересован. — И как это "не так, как обычно"? — серьезным тоном спросил Сэллоу. Он не сводил глаз с нервничающего Мракса, чувствовал, как начинает опасную игру, которая может плохо для него закончиться, но уже вошел в раж, будто участвовал в какой-то дуэли. А в дуэлях он любил побеждать. — Слишком нежно... чувственно..., — после долгой паузы ответил Оминис. — Может, стоит направить эту энергию в нужное русло и... ответить на чье-то признание взаимностью? Начнете встречаться и... — Нет, — резко перебил Себастьян тоном, явно не терпящим никаких возражений. И блондин замолк. Какое-то время они сидели молча, чернила засыхали на кончике пера, а шуршание рядом летающих с полки на полку книг было единственным, что нарушало внезапную тишину. Брюнет смотрел на свою незаконченную работу, бегая взглядом по исписанным строкам, но размышления его были не об итогах собрания Международной Конфедерации Магов. Он мог закончить разговор на этом, мог перевести тему, мог сделать вид, что они никогда этого не обсуждали, но все же продолжил, понуро спросив: — Это из-за моих прикосновений? Ты же сам дал мне разрешение, что я... — Да, я был не против, но... — перебил блондин, но Сэллоу тоже не дал ему закончить, задавая вопросы быстро, словно это был блиц-опрос. — Тогда из-за поцелуя? Это ведь просто традиция! — Я... — Тебе неприятно? — Нет, но... — Я тебя отвлекаю? Мешаю? — Себастьян, ты... — Если ты про то, что случилось сегодня, то я могу не прикасаться к тебе во время занятий. — Себастьян! Помолчи хоть секунду! — недовольно нахмурился Оминис, повышая голос, однако сразу же возвращая спокойный тон. — Твои прикосновения... и действия... все меньше похожи на дружеские... Не то чтобы у меня было много друзей, чтобы сравнивать, но... — Потому что ты мне нравишься. Теперь даже летающие книги не шелестели, спокойно покоясь на полках. В помещении воцарилась тишина, и начало казаться, что пропала большая библиотека, пропала вся школа, и вся вселенная сжалась до границ этого укромного уголка, где сидели слизеринцы. Даже сердце Себастьяна, которое обычно частило в присутствии Оминиса, билось размеренно и тихо, будто боясь нарушить эту хрупкую иллюзию. Сэллоу внимательно смотрел на Мракса, боясь упустить хоть какую-то маленькую деталь. Он видел, как тот удивился, как поджал губы, нахмурился, открыл рот в попытке что-то сказать, но передумал, и наконец опустил голову. На его лице читалось сожаление. — Разве... — неуверенно начал брюнет. — Разве ты не к этому вел? Ты же сам заметил характер моих прикосновений, — и пусть его голос звучал спокойно, руки начали подрагивать. — Я надеялся, что мне кажется, — тихо ответил Оминис, и сердце Себастьяна пропустило удар. В ушах звенело одно слово: — Надеялся? — Сэллоу ждал, когда Мракс спохватится, скажет, что неправильно выразился, что имел в виду совершенно другое, но этого не произошло... В горле будто бы встал ком, а на плечи положили что-то тяжелое. Или же это оборвали крылья, которые давали брюнету чувство легкости и счастья рядом с Оминисом? Не видя причин обсуждать что-то дальше, Себастьян лишь сухо ответил: — Ясно. Он забрал со стола палочку и, не глядя, провел ладонью по столу, взяв те листы своей незаконченной работы, которые попались ему под руку. Случайно задетая чернильница опрокинулась, и ее содержимое медленно растеклось по столу, собираясь на его краю в капли и падая на пол. Будто бы инстинкты говорили Себастьяну уйти оттуда, без разницы куда, главное не быть там, и он совершенно спокойно направился к выходу из библиотеки. На улице уже успело стемнеть и вечерние коридоры школы освещались многочисленными свечами, украшенными в честь наступающего праздника. Если бы мимо проходящий студент наткнулся на Сэллоу, то он бы не заметил в нем ничего странного, ведь ни походкой, ни выражением лица слизеринец не выдавал всей бури, которая бушевала внутри. Сначала это был штиль, и Сэллоу даже успел подумать, что ничего страшного не произошло. Но чем дальше он уходил от библиотеки, чем больше миновал пролетов и лестниц, тем тяжелее было идти — его словно тянуло вниз. Он замедлял темп, пока совсем не остановился в одном из пустых коридоров школы — почти дошел до астрономической башни, сам не отдавая себе с этом отчета. На душе было плохо, было больно, и брюнет не знал, что он чувствует сильнее: печаль или злость. Он уже успел пожалеть о том, что не закончил этот разговор, когда была такая возможность, пожалел об этом несчастном детском поцелуе, ведь планировал быть менее напористым. Он проклинал свое нетерпение, свою импульсивность, со злостью сжимая кулаки и комкая исписанные листы. Он чувствовал, как он горел, сжигая себя изнутри своим же гневом, и этот огонь вышел наружу: пергамент в руке Себастьяна вспыхнул алым пламенем, обжигая пальцы, отчего брюнет вздрогнул, болезненно шикнув, и листы упали на пол, быстро догорев и оставив после себя горстку серо-черного пепла. Сэллоу испуганно смотрел на почерневшие кончики пальцев, по телу прошла дрожь. И стоило только осознать простую истину, как злость его погасла, уступая место сожалению. «Я только что потерял друга».