Невозможно, может быть возможным

Проснулась я довольно рано, на час раньше обычного. Но чувствовала себя поразительно хорошо. Это радовало. Встав с кровати и заправив ее, я подошла к своему шкафу, достав оттуда голубую рубашку и черную юбку до колен, к которой прилагался такой же черный пояс. Кое-как отыскала серые чулки, и заключением образа стали черные туфли на низком каблуке. Глядя в зеркальце, я заплела свои кудрявые волосы в маленькую косичку, повязав черной лентой. Не могу сказать, что за тот день произошло что-то удивительное или необычное. Скорее наоборот: работала не так много, как обычно из-за боязни потревожить рану на руке, старалась помогать матушке и Джиму по всяким мелким делам. А что же с нашим капитаном, спросите вы. Скажу по правде - с ним все было так, как и должно быть после чрезмерного употребления алкоголя. Как нельзя хуже. Он снова распевал свои пиратские песенки, не желал платить. Но хвала небесам, что он хотя бы перестал повышать голос на посетителей нашего трактира. А вечером того дня случилось то, от чего наша жизнь изменилась кардинально. Ближе к восьми часам вечера скончался наш бедный отец... Какая это была огромная утрата, и какое горе это принесло нашей семье, а особенно нашей матушке. Она билась в истерике и не могла поверить в случившееся. Для нас с Джимми это был огромный удар, никому не пожелаю той участи и таких обстоятельств. До сих пор перед глазами встают те минуты, когда Джим и я обнимали друг друга, роняя горькие слёзы, пытаясь принять случившееся. Мы позабыли обо всём на свете, были занимаясь организацией похорон, посещением соседей и работой в трактире. Очень не люблю вспоминать те дни, помню всё как в тумане. Через пару дней на кануне похорон капитан опять надрызгался рому. Он хоть и был слаб из-за выпитого им спиртного, но всё-таки все жуть как опасались его. И доктора Ливси, к сожалению не было по близости: его вызвали за несколько миль от нас к серьезно больному парню, поэтому после похорон нашего отца он ни разу не появлялся возле нашего трактира. На следующий день я помогала матушке в уборке номеров, а Джимми настолько сильно затосковал по отцу, что решил выйти на порог дома, дабы подышать свежим морским воздухом и привести мысли в порядок. Пока я работала вместе с мамой все шло спокойно, но через какое-то время мы услыхали очень громкий удар, донёсшийся с первого этажа, как будто упал целый шкаф. Однако это оказался вовсе не шкаф... Выбежав из комнаты и спустившись вниз, матушка и я увидели такую картину: капитан неподвижно лежал на полу на спине, а рядом на коленях сидел весь красный от слез Джим. Я сразу подбежала к брату и начала его успокаивать, попыталась узнать, что случилось. Когда же он сумел заговорить, то дрожащим голосом, запинаясь рассказал то, от чего у меня пошел мороз по коже. POV: Джим Стоя на пороге дома, оперевшись о дверь, я стоял и с тоской вспоминал нашего отца. Увлечённый мыслями, я не сразу заметил движущуюся фигуру совсем рядом с трактиром. Это был человек очень сильно потрёпанный жизнью, очевидно, слепой, так как ему приходилось нащупывать дорогу палкой. Никогда прежде мне не доводилось видеть столь страшного человека. Одним своим видом он наводил на меня неподдельный страх, из-за чего я содрогнулся. Он остановился недалеко от нашего трактира и громко заговорил на распев странным, гнусавым голосом, обращаясь в пустое пространство: - Не скажет ли какой-нибудь благодетель бедному слепому, потерявшему драгоценное зрение во время храброй защиты своей родины Англии, да благословит Бог короля Георга, в какой местности я нахожусь в настоящее время? - Вы находитесь возле трактира "Адмирал Бенбоу", в бухте чёрного холма, добрый человек - молвил я. - Ох, я слышу голосок, да и такой молодой. Подайте мне руку, добрый молодой человек, и проводите меня в этот дом - прогнусавил нищий. Я тут же протянул свою руку к нему, однако, сразу пожалел об этом. Хоть он и выглядел слабым и старым, хватка у него была стальная, словно клещи! И тут он приказным тоном сказал мне: - Ну-ка мальчик, веди меня к капитану, прямо к нему. Каюсь, в тот момент я испытал сильнейший страх. С трудом ответил, что не смею, и вообще не стоит сейчас подходить к капитану, так как он сидит с обнаженным кортом и никого он к себе не подпустит. Но тут этот нищий еще более громко приказал: - Ах, ты не смеешь! Веди меня или я сломаю тебе руку! - и он так вывернул мою руку, что я аж чуть сознание не потерял от боли. - Живо, живо марш! А когда капитан меня увидит, ты крикнешь: вот ваш друг, Билли! Если не крикнешь, я вот, что сделаю - он опять вывернул мне руку, и я вскрикнул от нестерпимой боли. Делать было нечего. Мой страх слепого нищего подавил страх перед капитаном, и открыв дверь в зал, я произнес те слова, которые велел мне прокричать этот слепец. Когда капитан поднял взгляд на нас, он сразу протрезвел и хотел дать дёру, но из-за выпитого им ранее рома, он не то, что бежать, да даже встать не сумел. - Ничего Билли, сиди где сидишь. Я не вижу тебя, но зато я слышу, как дрожат твои пальцы, - сказал нищий подходя к капитану, - Билли, протяни свою правую руку, и поднеси к моей руке. Капитан протянул ему свою руку, а когда он схватил руку слепца, то сжал её. Старик что-то вложил в руку капитана, а потом они быстро разжали их. - До свидания, Билли. Хороший мальчик - проговорил слепой нищий. Последние его слова были обращены ко мне. А потом он молниеносно выбежал на дорогу и прокричал: - Дело сделано, сделано! - после сказанных слов он быстро побежал по дороге и скрылся из поля зрения. Через минуту я подошел к капитану. Лицо его выражало не то, что изумление, а скорее огромнейший испуг, и ручаюсь - совершенно не поддельный. Только хотел я задать вопрос, но он тут же пробормотал глухим, отстраненным голосом: - Черная метка. В десять часов. Осталось шесть.... Ничего, мы еще им покажем, у нас есть еще врем... - он вскочил на ноги, но сейчас же покачнулся и схватился за горло. Так он стоял несколько мгновений, а потом он с каким-то странным звуком всей тяжестью своего тела грохнулся на пол. Когда он упал, его рука разжалась. В ней лежал уже успевший помяться маленький кружок из бумаги, весь черного цвета. С одной стороны нарисован зловещий череп, а с другой стороны красивым почерком было выведено: "Даём тебе срок до десяти вечера" И вот, что странно: мне, право, никогда не нравился этот человек, порой при виде него и его поступков чувствовалось отвращение, нов то мгновение, увидев его мертвым и осознав все случившееся, я горько разрыдался. Эти слёзы сдержать было уже невозможно, они буквально прорвались из меня. Это была уже вторая смерть, произошедшая у меня на глазах, и мне, ещё ребенку, было невыносимо тяжело. Вот и все, что я могу вам поведать... Конец POV. Матушка посмотрела на часы. Уже четыре часа. Мы оказались в очень рисковом и очень опасном положении. Часть денег, которые были у капитана - если они вообще у него были - безусловно принадлежали нам по праву. Но вряд ли его товарищи, в лице Черного пса и слепого нищего согласились бы отказаться от своей добычи для уплаты долгов покойного. Я полагала, что они скорее перережут нас всех, нежели будут так благосклонны, что сохранят наши жизни. На такое рассчитывать не приходилось. Мной, матушкой и Джимом было принято единогласное решение: пока никого поблизости из шайки Флинта нет, мы должны укрыться в деревушке, располагавшейся неподалеку от трактира, и попросить у людей о помощи. Помню, как сильно наши сердца бились, будто желая вырваться наружу! Особенно у Джимми, ведь он был так напуган, так потрясён всем случившимся. Но необходимо быть сильными и бороться за свои жизни, чего бы это ни стояло. С непокрытыми головами мы выбежали на дрогу, ведущую к той самой деревушке и ринулись мы сквозь морозный туман. Тем временем начинало темнеть. Помню, как в домах уже зажгли свечи и камины, и мы никогда с Джимом не забудем, как их желтоватое сияние в дверях и окнах чуть успокоило нас. Однако в этом и заключалась вся помощь, которую мы получили. Ни один из жителей деревни, к их стыду и позору, не согласился пойти с нами в "Адмирал Бенбоу". Они отнекивались и не скрывая говорили, что боятся, когда узнали, что события в трактире связано с именем Флинта. По их словам мы совершенно потеряли разум. И именно тогда нашу маму посетила совершенно безумная идея. Она гордо заявила, что отнюдь не собирается терять деньги, которые принадлежат нашей семье по праву. Она чувствовала страх, однако, мужественно заявила так громко, чтобы все услышали: - Вы можете робеть сколько вам угодно, но я с Джимом и Элиан не из трусливого десятка! Мы вернемся той же дорогой, которой пришли. Мало вам чести, дюжим и широкоплечим мужчинам, с такими цыплячьими душами! И можете не сомневаться, откроем сундук того пирата, хотя бы пришлось нам из-за него умереть... Затем она обратилась к одной знакомой, которая наблюдала за всем процессом: - Я буду вам чрезмерно благодарна, миссис Кроссли, если вы разрешите взять вашу сумку, чтобы положить те деньги которые нам принадлежат по закону... Перед тем как мы двинулись в путь, нам с Джимми дали по заряженному пистолету, на случай нападения, и обещали держать наготове осёдланных лошадей, если разбойники погонятся за нами. А один подросток всё же вызвался помочь нам: сел на коня и поскакал за вооруженным подкреплением.