Часть первая. Пульс пробуждения

      Изображение на экране выглядело настолько чётким, насколько это вообще было возможно для гололита: пергамент, скреплённый сургучными печатями Муниципума и Механикус, висел прямо на его белой поверхности, подойди и дотронься.       В помещении пахло ладаном. Курильница с ним стояла посреди стола, и поднимающийся от неё дымок трепетно обтекал висящий под потолком проектор. Приглушённно, но отчётливо звучал псалом, сопровождающийся высокочастотным писком. Он пробирал до мурашек, пусть и не был электронным, как я уже привык: обычный ультразвук, всего лишь обычный ультразвук.       Кажется, это был первый раз, когда для работы сложных машин применяли те самые ритуалы, о которых я раньше вскользь только читал. Что видел на монорельсовой станции, учитывать не буду, там я пришёл на всё готовое.       Из краткого брифинга выяснилось, что офису поступило официальное уведомление от городских властей. Тревога, к слову, сработала как раз из-за него. Доставившая сообщение цифровая каденция как будто не заметила всей поставленной на сервера защиты, и стоит ли говорить, насколько отвратительное у Аметила было настроение? Он сидел с взъерошенным и сердитым видом и в разговоре не участвовал. Я тоже, но что директор говорил, слушал:       — …В «Ассоциации Кары» участие подтвердили «Семь Звёзд», «Горн Дегева», «Серебряные ястребы», «Багровый обелиск» и «Прахоеды». Под сомнением участие офисов «Сыновья Ватта» и «Картеля Виксена», но ведомо мне, что Картель согласится.       Сестра Софи переложила папки и, осмотрев записи из подшивок, быстро добавила:       — «Картель Виксена» имеют неоплаченный долг, мы можем требовать от них одолжение.       — Только после того, как они подтвердят своё участие в Ассоциации, дабы им не представился предлог для самоотвода. «Семь Звёзд» выступят за нас, от них гарантия поддержки дана самим Главой, однако этот договор взаимный. Ханн, сколько сейчас у нас слаженных отрядов готовы к бою?       Тот стукнул автопером по лежащим перед ним отчётам:       — Без ущерба для наших клиентов и патрулей я могу выделить четыре, максимум пять отрядов. Остальные ещё заняты тренировками, их нельзя отправлять.       — Подготовь семь команд: пять оговоренных, две резервных, — директор кивнул. — Собери их так, дабы не было проблем с ротацией. Можешь перетасовать отряды из патрулей, разбавить их состав новичками, чтобы слаженные команды их подтянули. Добро на все решения.       Ханн помрачнел, но кивнул. Ему, очевидно, этот приказ совсем не нравился.       — Теперь Аметил. Отследи перемещения в окружающих районах. Есть сведения, что «Плакальщики» собирались оспорить нашу зону контроля.       — Какая достоверность? — почти моментально среагировал он.       — Двенадцать и семь.       — Неприятно. Вброс, не вброс, проверю по каналам. Ещё кого-то жда…       — Мы можем обратиться к «Стальным Рейнджерам», — перебила его Летиция, — они задолжали нам две услуги.       — Не можем, — произнёс Марк; он сидел со скрещенными руками на груди. — Рейнджеры сейчас наняты Муниципумом и работают под куполом.       — А как же «Буревестники»? — терпеливо, но непреклонно спросила Софи.       Ответил директор:       — Вместо них будут «Прахоеды».       Все переглянулись, и в зале раздались возмущённые вопросы. Их прервал взмах ладони:       — Довольно. «Буревестники» дали за себя выкуп и пустили молодой офис как разменную монету. Мы можем относиться к этому как угодно, но те набрали одолжений и теперь обязаны их возвращать, даже если цена им — кровь.       — Они идиоты.       — Они такой же офис, как и мы, Аметил, — с прорезавшимся холодом возразила ему Роза.       — Нет, не такой же, мы же не идиоты. Зачем набирать одолжений, если можно не набирать?       — Достаточно! — повысил голос Гергион и спокойнее произнёс: — Вернёмся к предыдущим вопросам. Софи, транспорта у нас достаточно, или надо запросить дополнительные машины?       — Одну минуту…       Даже не участвуя во всех этих обсуждениях, я сидел с гудящей головой и с кашей вместо мыслей. Хотелось плюнуть на всё и поехать наконец на свою квартиру, но вот Марк… Как раз из-за Марка я и находился в зале совещаний. Стоило ему вернуться с полигона вместе с Ханном и он потребовал, чтобы я от него не отходил.       Вот утром Марк холодно посоветовал мне заткнуться после разговора о псайкерах, и при следующей встрече его тон остался таким же. Ума не приложу, как это исправлять. Так досадно, оказывается.              Я ещё раз вгляделся в текст уведомления. Готические нечитаемые буквы издевались надо мной, рябили в глазах и с превеликим трудом собирались в осмысленные слова:              «Властью, дарованной Богом-Императором Омниссией Вечносущим, по воле машинных владык наших приказываем вам, офисы Нулевых районов, привести приговор отлучения в действие и воздать карой за совершённые злодеяния Минорис и Мажорис тем, кто преступил законы мирские и божии. Во имя Бога-Императора, Омниссии Вечносущего, предайте смерти отступников из банд и технокультов:

"Пепельный Круг"

"Катахрезис"

"Железоглоты"

"Датапауки"

И лидеров богохульного ковена:

"Час Ночи"

      Что обретаются среди Суб-Мануфакторумного района на пересечении Доков Лакриариума в их замшелых транспортных арках и руин Террас Вандория в их зловонных нечистотах!              Сии отверженные посягнули на священные механизмы, нарушили городские законы, исказили гармонию между человеком и машиной, отвергли табу, восстали против священного союза Махпе́ллы Прайм и Нектаса. Засим суб-магос Крува объявляет:

"MANDATUM VINDICTAE"

      — и повелевает уничтожить этих предателей и искоренить все их нечестивые деяния, дабы более не было скверны в Маарате. Да услышат об этом презренные и да ужаснутся.              Всякому, кто укроет этих отверженных или хотя бы осмелится оправдывать их деяния, надлежит быть подвергнутым такому же наказанию, ибо в их слабости и колебаниях скрывается измена пред Империумом и самим Повелителем Человечества.              Даруем право офисам собрать "Ассоциацию Кары" и возложить на её членов священный долг — действовать безжалостно, не оставляя никому пути к спасению. На исполнение Кары вам положен предел в пять стандартных дневных циклов. Если в течение указанного срока приговор не будет приведён в исполнение, санкции, предписанные суб-магосом, распространятся не только на отступников, но и на офисы, что не выполнили свои обязательства. Наказания, предусмотренные для тех, кто пренебрёг данным повелением, будут жестоки и неизбежны.              Каждый момент промедления — преступление против самого Бога-Императора Омниссии Вечносущего. Кара — священный долг. Долг — служение Императору-Омниссии, Единому и Благословенному!       

Gloria Emperor, gloria Omnissiah!»

             И на этом всё. Исчерпывающе.              Просто в двух словах о том, какой жопой я читал в первый раз — мне показалось, что там вот-вот напишут про меня.              Обошлось.              Сквозь шум в ушах донёсся вопрос Ханна:              — …на тебя рассчитывать, Марк?              — Полагаю, что да. Я уже запросил разрешение.              — Славная весть, — сказал директор, складывая пальцы домиком. — Твой опыт будет кстати.              — На меня тоже рассчитывайте, — сказал я быстрее, чем следовало бы.              Директор, Софи и даже Аметил повернулись в мою сторону. Последний к тому же смотрел со сложно скрываемым любопытством.              — Ты в этом совершенно серьёзен? — озвучил Гергион висящий во внезапной тишине вопрос.              — Да. Меня ведь прислали для усиления офиса. Я сам и в конце концов хочу вам помочь, — закончил я, надеясь, что последние слова прозвучали так же убедительно, как и первые.              Почему надеясь? Потому что никакой уверенности я не чувствовал ни черта. Но сидеть сложа руки? Это ж я так потом вообще в зеркало смотреть не смогу… И без того к своему отражению целиком не привык, словно чужой человек на стеклом.              Портрет Мельхиора Амадеуса Лаэранский. Холст, масло, вены.              А вот Марк посмотрел на меня так, как если бы хотел убить на месте. До холодного пота пробил и, клянусь, поняв, что я уловил намёк, обратился к Гергиону:              — Патер, мы обсудили всё необходимое?              Тот помассировал большим пальцем ладонь:              — Пожалуй, что да. Ежели тебе не дано иных заданий, прошу помочь Ханну. Дело у него большой значимости. Ты забираешь Дана с собой?              — Да, патер.              — Тогда добро. Можете идти.              Марк встал из-за стола и даже не посмотрев, следую ли я за ним, направился к выходу. Мне не оставалось ничего другого, как подняться и кивнуть всем оставшимся — хотя бы так попрощаться.              В ответ мне кивнул только Ханн. Ну и Аметил ещё, только не кивнул, а саркастически ухмыльнулся.                     Марк спустился на первый этаж. Сейчас там, как и раньше, было полным полно людей из отрядов Гончих. Теперь я знал, что многие из них приписаны к конкретным кварталам и сменяют друг друга при патрулировании.              Вообще, за последние дни офисы для меня раскрылись с неожиданной стороны и стали кем-то вроде шерифов — местами назначенные сверху, одобренные городскими властями, с развязанными руками для работы в Нулях. Но вместе с тем что «Гончие», что «Семь Звёзд», что остальные — вот они все занимались не только охраной клиентов, вопросами гражданской безопасности и так далее. Описание офисов как «представителей городской власти», хотя и неуклюже, но было куда ближе к истине, чем первое впечатление о них как о всего лишь частных охранных агентствах.              О, нет, если они были бы всего лишь наёмниками, то вряд ли протексы так цеплялись ко мне и Марку. Напротив, я думаю, мы были бы им глубоко безразличны. А они нас… терпели. И я так полагаю, с большим удовольствием заменили бы, если смогли бы удержать Нули под контролем.              Вот такая картина складывалась. А ведь чтобы её открыть, стоило всего лишь немного поработать за лексографической доской и посортировать разные заявки, начиная от запросов в Департаменты и заканчивая обращениями местных жителей.       Самая обычная работа какого-нибудь городского органа. И вот теперь Муниципум приказывает офисам собраться в Ассоциацию и ликвидировать отступников, терроризирующих окраинные районы Маарата.              Судя по всему, они и есть те самые банды, что устраивали налёты на магазины, взрывы на автомагистралях и даже подняли руку на владения Механикус: метро, дата-кубы и генераторумы. Про последнее я узнал на совещании: оказывается, этот преступный... ковен взломал защитные печати на распределительных подстанциях и создал замкнутую энергосистему на своей базе, а мертвец у дата-куба и налёт на метро были так, сопутствующими мелочами для вынесения обвинительного приговора.       Да, воровство электроэнергии здесь наказывается смертью. Страшно проверять, какие законы действуют в отношении сетевого пиратства.              Мы вышли на улицу и я вздрогнул от прохлады. Вокруг фонарей мерцали призрачные ореолы. На бетонную площадку капал конденсат, и рядом со стеной образовалась целая лужа. Часовой на входе вытянулся в струнку при виде Марка — похоже, это тот самый боец, который не пустил нас по первому визиту в офис, но я не был уверен. Бронированный автомобиль Ортона стоял в одном ряду с фургонами, отдалённо напоминающими микроавтобусы, только без окон.              Перед тем, как сесть в арендованную Марком машину, я невзначай коснулся её капота.              Перед глазами пронеслась тёплая волна, как будто я встретился с кем-то знакомым, кто был рад меня видеть. Смутные, неразборчивые чувства, которые не были моими, это уж точно. И что ещё любопытно, я при этом не видел никаких виртуальных окон в дополнительной реальности. Кант тоже молчал. Только сейчас, как я о нём подумал, сонно развернулся пушистым коконом.              Нет, нет, ты мне сейчас не нужен. Но это… так странно, на самом деле.              — Так и будешь стоять? — вполне себе буднично спросил коллега.              Я тряхнул головой:              — Извини. Задумался.              Заняв заднее место в салоне, я закрыл дверь и услышал, как тихо гудит воздушный фильтр.       Марк завёл автомобиль. Дышать в салоне стало легче, и напарник снял респиратор.       Он молчал. Я же вспомнил его взгляд на совещании и спросил:              — Напряжённый был день?              Марк не ответил. Он плавно вырулил к воротам, дождался, когда они откроются, и выехал на проезжую часть.              Я вздохнул и прислонился головой к стеклу.              — Мельхиор, — вдруг сказал он.              — А?              — Я служу господину корректировщику больше двадцати лет, — спокойно и без отстранённости, как раньше, вдруг сказал он и продолжил, — и всё это время я работал с разными людьми. Другой вопрос, что быть с кем-то надолго у меня не получалось… по разным причинам. Также я сам работаю чаще всего один, и поддержку мне оказывают косвенную. Но вот какое дело: сейчас же мне поручена твоя безопасность и твоя учёба, и вроде бы ты всё делаешь верно для того, кто поступил к нам совсем недавно, но иногда твои ошибки — грубейшие, как у новичка.              — Я и есть новичок.              — Да, про тебя так мне и сообщили, — коллега хмыкнул, — так что твои ошибки — это моя недоработка.              Я не сообразил, что сказать.              За окном был ночной Маарат. Коробки жилых зданий, увешанные наружными фильтрами. Сияющие гирлянды окон вразнобой с пустыми стёклами без света, обещающие покой лампады общественных молелен и храмов, грузовые машины с логотипами транспортных компаний, некоторые из которых я раньше замечал в приходящих заявках.              Заявки… а ведь за каждой из них есть кто-то живой. Каждая из них — это какая-то маленькая история. И вот я еду по ночному городу и вижу их отголоски.              — Какие именно ошибки? — наконец нашлись слова.              Ох, ну у меня и уставший голос.              Марк перестроился в крайний ряд, завернул на эстакаду, и машина поднялась по транспортной развязке. Оживлённое движение на магистрали не прекращалось даже ночью, не то, что на обычных улицах.              — Хм, — старший оперативник начал загибать пальцы: — Ты не до конца последователен в собственной легенде, это раз. Ты придерживаешься противоречивых взглядов, это два. Ты эмоционален и плохо себя контролируешь, это три. И вот то, что ты устроил на совещании, четыре. Причём я говорю тебе про следование легенде уже не в первый раз. Из-за твоих промахов возникает много проблем. С контролем эмоций посложнее, но я думаю, ты научишься. А вот совещание…              — Что я там сделал не так?              — Не сделал, а сказал, — Марк усмехнулся: — А сказал ты, что на тебя тоже можно рассчитывать. Но вот в чём дело: ты, как и я, в первую очередь оперативник господина Феба, а уже потом состоишь в офисе. Да, у меня и у тебя есть прямое указание работать с Гончими, но этот приказ не подразумевает то, что мы можем абсолютно спокойно пойти на исполнение Мандата. Надо объяснять, почему?              Мы съехали с магистрали, и над нами пронёсся указатель с широкой неоновой надписью над всей дорогой — «Квартал Савант-Нуменера». Наш, если не ошибаюсь, квартал.              А вообще, если поразмыслить над его словами… М-да, некрасиво вышло.              — Кажется, понимаю, — я провёл ладонью по лбу, — это выглядит так, словно я решаю за Феба. А что мне тогда надо было сделать? Сказать, то есть.              — Сделать? Уведомить господина корректировщика о ситуации и запросить инструкций, ну а если ты действительно собираешься помочь офису, попросить разрешения участвовать в Ассоциации вместе с остальными. Только зачем тебе это?              — Я же не воспитывался у Старика и меня с «Гончими» ничего не связывает, да, Марк?              — Хех… — он улыбнулся и, показалось, с оттенком некой печали согласился: — Да.               Только я собирался придумать какой-нибудь обезоруживающий ответ, как вдруг поймал его взгляд в отражении: спокойный, уверенный, наставнический.              Спинка скрипнула, когда я откинулся на неё и запрокинул голову.              Ай, ладно. Может, я просто захотел считать его своим другом, когда он на самом деле просто выполнял приказ корректировщика.              Да, так даже лучше.              — Я просто ответственно отношусь к своей миссии. Мне поручили вступить к Гончим для усиления офиса — значит, я сделаю всё возможное. А вот то, что мне надо было написать Фебу и уточнить по поводу изменившейся оперативной обста-а-а… — я зевнул и пожал плечами: — …но-овки, то Бог-Император свидетель, знал бы, так и сделал бы. Приедем и напишу.              Мы проехали дворами, мимо часовни и аллеи с деревьями-фонарями и остановились возле знакомого дома.              — Я уже сообщил, — сказал Марк. — Ждём теперь ответа.                     Хроно показывали около четырёх ночи, когда я взял свою ручку и тихо, осторожно, лишь бы не разбудить Марка, вытянул из неё электронный листок. Несмотря на то, что в комнате не горело ни одной лампы, я видел всё вокруг прекрасно, особенно свиток: в машинном зрении он был бел, как бумага в солнечный день. С цветами остальных предметов, правда, не очень, их палитра оставалась в оттенках серого и синего.              Как там коллега говорил, сначала тема запроса, потом тело? Нет, это для запросов стандартного приоритета. Срочные пишутся без официоза… Так, кхм.              «Здравствуйте, Гончим надо вступить в Ассоциацию и уничтожить по Мандату банды, которые терроризировали Нули, мне и Марку во всём этом можно участвовать, господин связной?»              А, точно, у моего связного имя есть… Сотрём последнее слово, перепишем: «Господин Себастор». Вопросительный знак. Отправить.              Электронный лист мигнул, и чёрные буквы пропали. Ни электромагнитной волны, ни писка, ни пакета данных — просто исчезли.       Я вложил свиток обратно в корпус ручки и постарался заснуть. В шуме перед глазами, как на экране ненастроенного телевизора, прокатывались жёлтые волны с фиолетовым послесвечением.              …не знаю, когда перестал их видеть.              

***

             По телу как будто пробежал слабый электрический разряд и я резко открыл глаза.              Надо мной стоял уже одетый Марк. Он касался плеча и в свете слабо горящей лампочки казался резко осунувшимся.              — Вставай, нам пора на полигон.              — Какой полигон? — скомкано пробормотал я. — Офис, Аметил?              — На тренировочный полигон, напарник. Надо тебя подучить перед Мандатом.              Сонливость как рукой сняло:              — А? В смысле?              — Господин корректировщик одобрил наше участие, так что собирайся. Мне надо дать тебе шанс выжить в настоящем бою. Не хочу, чтобы за тебя мне голову оторвали, парень.              Долгую секунду казалось, что это шутка, но потом в груди как ухнуло, так я аж подскочил с лежанки. Ругаясь, стал быстро одеваться, но перед тем, как перекусить на скорую руку, быстро, пока Марк не видел, достал ручку и вытянул из неё свиток.              На тонком, почти прозрачном листе была короткая строчка: «Разрешаю. Бальтазар».              Из ступора меня вывел только окрик:              — Мельхиор, время!              — Да-да, сейчас! — ответил я и спрятал ручку обратно.              Брикет разогретых водорослей с белковой пастой, кстати, был ничего так.                     Тренировочный полигон располагался в том же комплексе, где находилась клиника офисного врача, но на два этажа ниже. Вход в него ограничивали готические колонны, подпирающими громадных размеров аквилу. Она нависала над гермоплитами, которые перекрывали доступ внутрь. Вместе со мной и Марком сейчас там были Ханн и его новобранцы, целая толпа человек тридцать или сорок — во всяком случае, кроме них я никого не заметил. Хотя если честно, я вообще большую часть дороги сюда не запомнил. Да даже когда мы приехали, то чтобы продрать глаза и хоть как-то соображать, пришлось выпить банку жутко кислой дряни. Сердце от неё потом колотилось, как не своё.              Пока напарник беседовал с Ханном, я прислушивался к разговорам между бойцами, прибывшими на сегодняшние учения. Полезного в их беседах было мало, но тем не менее, кое-что любопытное я услышал.              Почему они болтали в моём присутствии? Просто я стоял достаточно далеко от них всех, хе-хе-хе.              «…Ты тоже в полной выгрузке?» — «Да, мы сегодня будем отрабатывать новые приёмы». — «Лейтенант Асиль был недоволен, сказал мне надо…» — «Тебя отправили к нам? Почему?» — «…да, Стигмат такой же Гончий, как и капитан Ханн. Я помню, как про него рассказывали…» — «А ты не знаешь, кого он привёл с собой?»              Я прислушался. Какофония разговоров отдалилась, позволив сфокусироваться на конкретных голосах.              — Да, какого-то бойца.              — А это не он там стоит?              — Кажется он… Но его же сразу наверх взяли.              — Легенда возвращается и приводит с собой кого-то, кто сразу получает повышение…              — Слушай, давай не будем говорить о нём, у меня от него мороз по коже.              — Ха, боишься?              От сумбурной усмешки меня удержало только то, что гигантские двери, похожие на затворы станции метро, стали медленно разъезжаться в стороны. Я осмотрелся и заметил, как Ханн с молитвенно сложенными руками стоит перед терминалом.              А, так вот что за писк это был.              Марк незаметно оказался рядом:              — Взбодрился?              Я кивнул; пустая банка из-под тонизирующего коктейля давно уже была где-то в мусоропроводе.              — Тогда за мной. Сначала проверим твои умения, а потом… посмотрим. Здесь почти все новобранцы, так что условия будут равные.              — Марк, не успокаивай меня.              Он приподнял брови и я понял, что сказал вообще не в тему. Пришлось добавлять:              — Я готов. Да, не выспался, да могло быть лучше, но как говорит Аметил, я сам в этом виноват. Буду работать с тем, что есть.              — Хорошо. Тогда проверим, что ты умеешь, — мы оба посмотрели на то, как отряды Ханна заходят внутрь, и напарник спросил: — Кстати, пока не начали, ты оружие какое-нибудь знаешь? Бывал в перестрелках?              — Если считать ту, после которой я тебя до хирургеона тащил, тогда бывал. А из оружия… один раз держал в руках автоган. Один раз — лазган. Оба эти раза были почти месяц назад. Стрелял из них в тире и вроде как неплохо получалось. Инструктор, по крайней мере, не ругал. А что? Марк?..              Он моргнул как-то странно, словно мыслями был не здесь.              — А, да, я понял. Хм, модель автогана знаешь?              — Нет. Забыл. Их в магазине столько разных продавалось. Я больше сервитора запомнил, который на охране стоял.              — Гха… Ладно, не важно.              — Из лазгана стрелять у меня получалось, кстати, лучше.              — Это ж где тебе его вообще позволили в руки взять, парень.              — В тире.              — Мог бы вообще не отвечать, — хмыкнул напарник и зашагал к укреплённым воротам.              Даже снаружи они выглядели, как монолитные стальные плиты, и на месте стыка их толщина поражала — минимум метр. Такую дверь не взять даже мельтой, я думаю. Да ладно, что там ручной калибр, она могла бы выдержать залп нескольких Леман Руссов!              «Хм, кажется, я уже видел, на что способен главный калибр этого танка».              — Кстати, а что не то с лазганом?              Марк Ортон замедлил шаг и ответил:              — Что бы тебе сказать, Дан Мелах. Лазганы — это оружие сил планетарной обороны, текноферрум скитариос или гвардейцев Его Императорского Величества. Не говори никому о том, что он был у тебя в руках.              Странно звучащее словосочетание резануло по уху.              — Звучит как угроза…              — М-да, ты сегодня совсем плохо соображаешь, парень, — я прямо услышал его недовольство и подступающее раздражение. — Это совет «не говорить лишнего». А это, поверь моему опыту, лишнее.              Я рассеянно кивнул, сам думая: «Текноферрум скитариос… о как. Сервиторов я уже видел, а вот скитариев пока что нет. Хм, пока что».                     День мог бы пройти плодотворнее, если бы я выспался. Вот уверен, тогда бы мы хотя бы занялись отработкой тактики и работы в команде, но вместо этого Марк устроил полную загрузку по стрельбе.              Я тёплым словом поминал дядю Мельхиора, пока отстреливал рожок за рожком. Руки гудели, плечи тоже, но Марк не сбавлял темпов.              Что насчёт самого полигона… Сколько успел увидеть, столько и успел. В высоту он был в два раза выше, чем коридоры снаружи, по которым могли маршировать шеренгами, а в длину простирался на треть всего «Биурмирата», если глаза меня не обманывали.              Полигон разделялся на несколько зон. Там была имитация городской застройки и открытого пространства, находились зоны с естественным рельефом, начиная от неровного поля и заканчивая лесными зарослями из искусственных растений. И словно того мало, я заметил бассейн с регулируемым уровнем пола! Сейчас пустой, но очевидно, работающий. Кроме того, в этом колоссальном помещении находились стрельбища один в один такие же, как и тир, где я был с Александром. Под потолком висели огромные прожектора, заливающие полигон нестерпимо ярким, совсем солнечным светом. Даже был корпус с медицинским персоналом.              Всё это… смотрелось так уместно. Я ведь уже упоминал, что деловой центр снаружи сильно напоминал Дворец Правосудия или штаб-крепость Имперской Гвардии? Да должен был сказать, в прошлый раз меня эти ассоциации преследовали. Разве что в Информатории отпустили — там совершенно точно находилась вотчина Администратума, а не планетарной армии.              Марк повёл меня сразу на стрельбище. Вскоре нам принесли разнообразный огнестрел, уже смазанный, и патроны к нему, ещё пахнущие благовониями.              Следующие часы я упражнялся в перезарядке автогана и знакомился с другим разрешённым оружием: с карабинами, дробовиками и пистолетами-пулемётами. Видел гранатомёт, но не реактивный, а многозарядный.              Когда Марк решил, что я справляюсь, то отправил стрелять по мишеням, и чтобы я не расслаблялся, выставил лимит в полминуты. Нюанс был в том, что ёмкости магазина на то, чтобы погасить все подсвеченные фигуры, не хватало, а замена обоймы отнимала несколько секунд… не знаю, как я справился на четвёртом заходе так, что даже время осталось.              Оценка Марка: «Нормально. Теперь бери карабин».              На то, чтобы худо-бедно получить нужную на нём точность и скорострельность, у меня ушло попыток двадцать. Передать, как мучился с дробовиком, не могу: вес этого оружия, а также особенности перезарядки заставляли меня тихо кричать про себя. Раз за разом, раз за разом проваливал тест, так ещё и отдача постоянно сбивала прицел. Зато вот пистолет-пулемёт после дробовика лёг в ладонь, как родной, и я отвёл душу.              Был большой соблазн воссоздать интерфейс из шутеров, чтобы бинарник считал патроны в магазине за меня, но останавливали две мысли. Первая: делать это параллельно с тренировками или в перерывах между ними — слишком заметно буду подтормаживать, пока не настрою модель. Я и так сегодня соображал кое-как и показывал посредственные результаты. А вторая… Переносить игровую оболочку в реальность — лёгкий способ связь с этой реальностью потерять. Виртуальные окна и дополнительные информационные слои перед глазами соврать не позволят — не прошло и половины месяца, как без них мне неуютно.              Да, сегодня я пытался обойтись без канта и ловил себя на очень неприятных ощущениях — он для меня стал как смартфон, в который надо смотреть каждые пять минут. Буквально одно и то же, одни и те же врата в цифровой мир.              Глубоко вдохнуть. Медленно произнести со всем придыханием: «Да… твою же мать…» Посмаковать вкус этого незамутнённого восхищения. При желании — повторить.              Именно это желание накатило на меня ближе к вечеру, когда Марк потребовал заново отстрелять по несколько обойм, а потом ещё отвечать на его вопросы про каждую из пушек, к которыми сегодня я тренировался. Стандартные, понимаешь, офисные модели.              Ага, да. Гранатомёт тоже стандартная модель, но мне он его не доверил. Хотя правильно сделал, что не доверил. Но бабахи со стороны других стрельбищ наводили на мысли, что некоторые на Мандате будут именно с таким оружием.              Возвращались на квартиру уже затемно. По дороге я не удержался:              — Что скажешь-то по моим результатам? Совсем всё плохо?              — Нет. Лучше, чем я ожидал, — он скупо улыбнулся; воздух снаружи салона был невероятно свеж, всего лишь полтора балла по индексу загрязнения. — Винтовки и дробовики тебе незнакомы, но на очередниках разных калибров можешь работать. С планом на завтра я уже определился.              — Мы и завтра будем на полигоне?              — И послезавтра, и на следующий после него день. Поэтому сейчас приедем, и ты сразу закрывайся. Про лексографию забудь, у нас другие приоритеты.              — Ха. Кто меня за язык дёрнул.              — Уже жалеешь, что вызвался?              — Нет, — я покачал головой, надеясь, что к утру мышцы не станут киселём. — Надеюсь, я справлюсь.              «Надеюсь, я справлюсь».              Мы ехали по магистрали, и вдалеке туман светился нежным синим от генераторумной вышки, питающей район…                     …и как бы я хотел, чтобы то хорошее настроение было со мной до утра! Но нет, очнулся я с чувством, словно меня хорошо пожевали и выплюнули.              — Так чем мы сегодня будем заниматься? — морщась от покалывания в теле, я посмотрел на Марка.              Паштет из чего-то, напоминающего комковатое мясо, радости не приносил. Вместе с киселём — я надеялся, что это был кисель, так как вкус там казался ягодным — ранний утренний завтрак наводил уныние.              — Приедем и выясним. Ханн уже согласился нас обоих взять в отработку, — напарник усмехнулся, и в его глазах промелькнула тень веселья, — ты будешь с новичками скорее всего, а я… посмотрим.              — Мне уже начинать волноваться?              — Незачем. Мельхиор, я видел тебя в деле. Ты не беззащитный мирянин, каким кажешься. Может быть, за оставшиеся два дня даже до стрелка поднимешься.              — Чтобы не быть балластом, я понял.              — Не я это сказал.              В ответ на это я промолчал и лишь с большим остервенением стал расправляться с едой.              Прописанные лекарства портили её вкус.              Чем ближе мы подъезжали к деловому центру, тем массивнее его громада нависала над соседними зданиями, оттеняла коробки домов и пристроенные к ним корпуса, ну а перед полигоном снова была куча народа.              Ханн пожал руку Марку, и они оба вкратце обсудили сегодняшние занятия.              Когда створки отъехали и мы расположились перед тренировочными аренами, капитан вышел вперёд и заявил:              — Новобранцы и практиканты, оставшиеся два дня до Мандата с нами на практике будут Марк Ортон, он же Стигмат, и его ученик Дан Мелах. Сценарий на сегодня следующий: половина групп занимает контрольную точку, а вторая отбивает флаг. На первый-второй рассчитайсь!              От неожиданности я едва не пропустил свою очередь, но к моему огромному облегчению, Марк оказался в одной со мной команде.              Когда мы дошли до нужной зоны, похожей на заброшенный участок города, первая команда пошла вместе с Ханном и они вскоре скрылись в одном из домов.              Я слышал шепотки вокруг: «Стигмат…» — «Да, это он самый…» — «Нас будет учить сам Стигмат!»              Марк посмотрел на нас всех. Его отстранённое профессиональное выражение лица говорило само за себя.              — Итак, практиканты, — начал он, — у кого из вас больше всего опыта, шаг вперёд.              Вышло несколько человек, которые выглядели старше остальных.              — Я спросил, опыта, а не возраст.              С заметным колебанием из наших рядов шагнул ещё один парень лет двадцати.              — Больше нет? Больше нет. Каждый из вас собирает отряд из оставшихся. Разбивайтесь, как вас учил Ханн.              — Разрешите обратиться, — сказал один из вышедших практикантов.              — Говори.              — А вы себе отряд собирать будете?              Марк посмотрел на него с лёгким сомнением во взгляде:              — Я капитан в этом сценарии. Вы — офицеры. Конкретно ты подчиняешься мне. Ещё вопросы?              «А он суров…»              Вопросов не возникло: мы разбились на отряды во главе с условными офицерами. Никаких поблажек Марк мне не давал и ничего не советовал.              Мой офицер, тот самый молодой парень, который колебался перед тем, как заявить о себе, повернулся ко мне:              — Дан Мелах… У вас есть позывной?              — Никак нет.              Остальные четверо временных соратников тоже от ответа были не в восторге.              — То есть, ты вообще ничего не знаешь, у тебя вообще нет боевого опыта? — продолжал парень в броннике, отдалённо похожим на обмундирование наёмников.              Довольно обеспокоенный был у него взгляд, хотя сами глаза напоминали о небе. А вот наёмники… Ну, я о тех, что я на границе встретил. Как их команда называлась, «Стальные Койоты»? Точно что-то стальное, это я хорошо помню.              — Несколько раз попадал в перестрелку и, как видишь, жив. Меня больше беспокоит, что я не знаю ничего ни о вас, ни о правилах тренировок, ни об условных знаках для координации действий, а разобраться во всём должен до того, как поеду на Мандат, поэтому Стигмат меня сюда и взял. Так что… Прошу вас научить меня тому, что знаете.              — Понял тебя на отлично. Вот ты задача… Я Сапфир, — представился командир нашей группы и поглядел на остальных.              — Топаз, — сказал мой напарник с зелёными глазами.              — Яшма.              — Гранат.              — Мрамор.              Подавить до конца ухмылку я не смог, но это была добрая усмешка:              — Прямо вселенная драгоценных камней… извините. Кхм, я Дан Мелах, ученик Марка Ортона. Вы это уже слышали. Позывного нет.              — Будешь Даном. Временно, — командир нахмурился. — Каким оружием владеешь?              — Автоганы или пистолеты-пулемёты.              — Очередники, ясно. Насчёт вас, бойцы, я знаю. Итак, сейчас мы разделим роли и от них уже выберем оружие под задачи, а ты, Дан, слушай.              Пока суть да дело, Сапфир попросил Граната объяснить мне основные коды, и я, чертыхаясь про себя, заносил их в виртуальный блокнот.              — …смари, мы будем по воксам бабалакать, если слыхнёшь код «Сирень», то ухай на отходную позицию. Эт значит, что в твою сторону двихаются враги, но отход под нашим-там прикрытием. Двойная «Сирень-Сирень» — эт ты отходишь без прикрытия. Тут на трене мож сдаться, оружие покласть и руки аквилой сложить, но считай, что ты в боёвке труп. Код «Цветень» — эт на прорыв с поддержкой соседних групп. Не спутаешь, я те гварю. Ещё есть коды «Часы», эт указания, откуда враг или куда прорываться, но ты пока основу выучай. За Сапфиром смари, кудык он, тудык и ты. Так победиши.              Эта манера речи… это какой-то уже совсем низкий готик. Теперь понимаю, почему про меня считают, что я из схолария вышел.              Кое-как разобравшись с этими кодовыми словами, он стал показывать мне условные жесты, но тут Сапфир вернулся с офицерского совещания, и мы пошли за обмундированием для штурма.              Надев экипировку и забрав выданное оружие, отряды подошли к границе городской арены.              Марк прошёл мимо нас и сказал:              — Первые команды уже заняли позиции и приготовились к бою. Тактика, которую мы обсудили, следующая: отряды «Гато» и Сарко» идут в обход здания, отряды «Сапфир» и «Гранит» атакуют по центру и подавляют противника огнём. «Никель» и «Кобальт», ваша задача в том, чтобы как только появится дыра в обороне, взять этаж штурмом и оттеснить противника от флага при поддержке остальных отрядов. Не думайте, что это будет легко. Теперь — на позиции. Готовность по сигналу.              Прожектора под потолком погасли, оставив нас в полумраке. Зажглись люминосы на «улице» городской площадки.              Мы надели защитные маски на лица и включили режим ночного видения — точнее, я вздрогнул, когда услышал этот приказ от командира, так как всё вокруг для меня продолжало быть вполне себе различимым. Я даже, кажется, мог заметить силуэты людей в окнах. Впрочем, от нажатия на кнопку включения ПНВ ничего особо не поменялось.              — Для Дана объясняю, — прошептал Сапфир, в этой маске с окулярами на пол-лица выглядевший, как коммандос, — на задаче «подавление огнём» нам не надо попадать по противнику. Нам надо не давать ему стрелять в нас и в других. Поэтому Дан, следи за своими патронами и кричи «замена» перед перезарядкой. И Богом-Императором кляну, не высовывайся!              — Вас понял, — кивнул я, чувствуя тяжесть в подсумке от рожков с маркерными пулями.              Кто-то сказал «пейнтбол»? Да, кто-то сказал «пейнтбол». Только гораздо больнее, а при выстреле в упор… то, что это не боевой патрон, слабое утешение, если в тебе появится дыра.              Над улицей и зданиям взметнулась красная сигнальная ракета.              — С благословения Отца Небесного и ради успеха Гончих, начали! — крикнул Марк в рацию.              — Аминь! — раздалось над полем боя из многочисленных глоток.              «Мне нужен счётчик выстрелов», — нервно подумал я и побежал за Сапфиром…                     «…мне очень как нужен счётчик выстрелов!» — с громадным раздражением лежал я на кушетке среди прочих подстреленных, до сих пор чувствуя боль в рёбрах. Медик хотя и дал болеутоляющее, оно как будто бы не действовало.              Вот как так вышло? Я не высовывался, следовал приказам Сапфира, но чёрт возьми, когда нам приказали поменять позицию, я всего лишь ненамного не успел… попал как раз в промежуток, когда у Топаза кончились патроны. Это малое окно тишины, но я оказался именно в нём как на ладони. И по мне прилетело.              Меня словно бы ударили под дых. Бронник выдержал, но я запнулся и упал, закатился в безопасное место.              — Ранен! — крикнул я. — Дан ранен!              — Всё, отстрелялся, — хмыкнул Гранат и помог встать. — Сапфир, тут Дан ранен, эвакуация?              — Да. С пробитием, Дан. Иди в медблок, сдай ган и жди.              — Чего ждать?              — Чтобы тебя либо вернули, либо до конца боя оставили. Всё, руки в ноги!              Ковыляя и кривясь, я побрёл на выход с арены.       В медблоке уже находились «раненые» с обеих сторон, так что хотя бы выбыл не первый. Но тренировка на этом для меня закончилась: медик сказал, что возвращаться в бой нельзя, надо хотя бы полтора часа отлежаться, пока гель не залечит ушиб.              «Просто прекрасно. Просто прекрасно! Вот настолько без канта я неэффективен!»              Ругаясь про себя последними словами, я развернул виртуальную модель и пробежал взглядом по мысленным записям в блокноте. Все эти коды и условные жесты для координации… это важно, но без оболочки, которая будет их обрабатывать и помогать мне по ситуации, они бесполезны. Я не смогу смотреть на них каждый раз в бою.              Так, и какой же интерфейс взять за основу? У меня сто-олько вариантов, глаза разбегаются. Я же во столько разных шутеров играл, так обожал этот жанр!       «Обожаю сарказм».