Глава 9.5
22 сентября 2025 г., 12:00
Возле Врат аэрбот замедлился, чтобы уступить лихтеру — воздушной барже, доверху заполненной грузовыми контейнерами — и приземлился на площадку к другим челноками в очереди на досмотр. Среди них были как частные яхты, обтекаемые и украшенные золотыми орнаментами, так и рабочие лошадки корпораций — тяжеловесные аппараты больше нашего и без изысков.
Кроме габаритных огней в глаза бросались логотипы на них и голографические названия организаций: «Малус Трансирон», «Алеф-Манинг-энд-Ко», «Груз-Карго-Финаль», «Мед-Хирургеон» и другие.
Надо же, у нас в городе есть не только Муниципум, Механикус и офисы.
Рядом с буферной зоной пространство полнилось вокс-передачами, трансляциями и машинными гимнами, отчего я ощущал себя будто бы в раковине, которую собираются протащить между разделочными столами под софитами, поэтому пригасил авточувства. В итоге из доступных способов развеять скуку осталось только следить за происходящим в той стороне, куда был направлен нос челнока.
За лобовым стеклом открывался отличный вид на Врата. Ещё немного на площадку с ожидающими своей очереди претендентами на перелёт во внутренний сектор Маарата, однако Врата главенствовали над всем.
Поначалу хотел назвать их «бойницей», поскольку по периметру они были прикрыты керамитовыми плитами и ауспексными массивами словно окно с распахнутыми ставнями, но приглядевшись, от этого сравнения отказался. Формой они приближались к ровному кругу, отчего в какой-то момент показалось, словно из него вот-вот забьёт фонтан огня как из вентиляционной шахты, через которую судья Дредд возвращался в Мега-Сити после крушения в Пустошах.
Туннель закрывали циклопические шлюзы, чьи панели регулировали манипуляторы, похожие на иссохшие до голых костей человеческие руки. То, как створки были расположены, напоминало о механических затворах старых фотоаппаратов со шестиугольными шторками на объективах, только здешние плиты с лезвиями.
«Наверное, чтобы рубить нарушителей в мелкий фарш. Интересно, автоматические переборки на случай разгерметизации у дегевских кораблей и станций тоже с лезвиями? Что же мне это напоминает…»
Вообще, Врата располагались относительно невысоко. Относительно — потому что до верхушек пристроенных к Улью шпилей и замков оставалось ещё полкилометра. Если бы не их размеры и высота, они бы сошли за храмы или за мануфакторумы — Империумом Человечества от этой архитектуры веяло только так. Настолько веяло, что весь этот опоясывающий стены Маарата готический комплекс легко бы сошёл за пояс ПКО. Хотя, как знать, может он всем этим и был.
Памятуя о пиктах из «Хроник» Садока, я попытался ещё найти линии междугородних маглевов, но то ли не туда смотрел, пока летели, то ли ещё что, но так их не обнаружил.
Просто занятный факт: мы добрались от аэропорта к Вратам за считанные минуты, а вот на площадке нас держали уже полтора часа.
Пилот выслушал пришедшую радиопередачу и ответил в вокс:
— Вас понял, следую одобренным курсом.
Он передвинул рычаги управления тягой и наклонил штурвал. Челнок, заворчав, устремился к раскрывающимся шлюзовым створкам. Роборуки возле них проводили нас к шестигранному кольцу зловещим покачиванием, и стоило пролететь сквозь шлюз, как мы оказались в цилиндрической камере перед вторыми Вратами.
Смутно удалось разглядеть окружность, по которой двигалась какая-то громоздкая махина, но только мы сбросили скорость, как нас выровняло по центру туннеля, невзирая на протесты вестибулярной системы и рычание двигателей.
Пилот убрал руки со штурвала, сложил ладони аквилой и забормотал:
— Во славу Императора Всемилостивого, да святится Имя Его! Молю о благоволении к маршруту нашему, ведь Ты благ и превознесён над всеми небесами. Ты одаряешь преданных Тебе полётом в воздухе и в пустоте…
Краем глаза заметил, как на лобовое стекло падает густая тень, и закрыл глаза. Вставшие дыбом волоски закололи кожу статикой и опали.
Очень медленно сосчитал до десяти, сжал зубы, перебарывая нахлынувшую жуть, и рывком направил взгляд на переднее окно.
Напротив нас находилось механическое… Механическое существо.
У него были механодендриты, десятки механодендритов, громоздкое машинное тело, слепящие люминосы и бледный голубой свет.
Машина смотрела на нас, окружая аэрбот экранами. Из обращённого в нашу сторону «рта» выдвинулось буровое сверло.
Оно приблизилось к лобовому стеклу и раскрылось венчиком острых зубьев. Бледные экраны мигнули, чтобы залить салон багровым свечением возникших техноокулосов.
В пасти что-то сверкнуло, зрение заволокло помехами я ощутил, будто аэрбот валится набок. Ремни безопасности вцепились в тело, но только я перевёл дыхание, как мир перед глазами перестал кружиться, а кровавая дымка развеялась.
Никуда никакой аэрбот не падал. Это лично мне нехорошо.
Люминосы снова загорелись холодным голубым и отдалились. Челнок вздрогнул — скорее всего, магнитные захваты отключились. Шестигранные шлюзовые пластины пришли в движение.
Быстрая и хлёсткая вокс-передача вонзилась в приёмник резкой командой, и пилот, воскликнув: «Славься, Император, славься, Омниссия!» — вернул ладони на штурвал. Впрочем, движение мы начали со всей почтительностью к Машинным Владыкам, а то мало ли.
В ушах оставался фантомный отзвук окатившей нас бинарной литургии, от которой всё внутри меня свернулось узлом и теперь медленно разворачивалось. Ох, Господи-Омниссия помилуй…
В конце туннеля показался оранжевый свет купола Первого уровня.
«Вот как? То есть, мы досмотр прошли и нас пропустили в Маарат? Самое время. Я под мантией весь взмок!»
Как хорошо, что всё самое страшное позади. Скоро прилетим.
***
Оставшийся путь занял минут сорок. В отличие от полётов снаружи, под Куполом максимальные высота и скорость были ограничены, так что нам пришлось маневрировать между высотными зданиями и следовать вдоль автомагистралей, прежде чем мы добрались до пункта назначения. Меня всё интересовало, куда направлялся тот лихтер, который мы пропустили перед собой, но найти его на фоне купола не получилось. Зато вдалеке я заметил несколько других аэрботов и вот уверен — они принадлежали протексам! Мог бы, наверное, что-нибудь сказать о самом улье, о том, как город выглядел с высоты и насколько отличался от того, что я помнил, но так уж получалось, что говорить было не о чем. Да, я летел в челноке над ним, но летел над незнакомыми мне кварталами, районами, храмами, монорельсами, дорогами и гадал, смотрит ли кто из прохожих сейчас наверх, а если смотрит, то видит ли мой воздушный транспорт? Ответ на этот вопрос я никогда и ни за что не узнаю. А тем временем мы описали круг над покрытым стеклянным фасадом зданием и зашли на посадку. Крыша клуба была со всех сторон огорожена забором с проволочной сетью и чем-то похожим на слабо блестящее оптоволокно. Со внутренней стороны двуглавые орлы аквил выглядели так же внушительно, как и с земли. Просматривались вышки и антенны соседних домов и мне внезапно подумалось, что клуб не просто так находится в здании ниже их высотой — если потребуется, с ближайших крыш получится неплохо так штурмовать «Иерихо»… «Ничего себе! А Мандат меня действительно многому научил! Раньше я бы о таком не задумался». Сойдя с вертодрома, я встретил знакомого администратора. Су Цвейт приветствовал меня со всё той же золотой брошью-звездой на воротнике шинели и попросил проследовать за ним. Пилот и челнок остались на крыше ожидать следующего полётного задания, а мы прошли к лифту и спустились на нужный этаж. Пока ехали, мой разбитый на радужные переливы силуэт плясал на стенках кабинки фрактальным калейдоскопом и мерцал, заставляя глаза слезиться. Су Цвет держался молодцом и как только лифт остановился, сопроводил меня до переговорной комнаты, где провёл почти такой же инструктаж, как в первый раз: вот звонок для вызова официанта, вот здесь можно выбрать блюда из меню, гигиеническая комната там, пока отдохните, ваш связной скоро прибудет, приятного времяпровождения — и оставил меня наедине с самим собой. Только дверь закрылась, а сетевой барьер окутал залу, я отключил голографическое поле и с выдохом облегчения снял эмиссарскую мантию. Ворвавшийся под неё воздух охладил взопревшего меня и я воспользовался туалетной кабинкой. На этот раз влажные салфетки и антисептик нашлись сразу же. Привёл себя в порядок, ополоснулся, окинул взглядом и хмыкнул: «Не так уж и плохо выглядишь, Мельхиор! Да, похудел, но хотя бы глаза без лопнувших капилляров и руки без синяков. И не скажешь, что у тебя хроническая лучева…» Стоило только об этом подумать, как сердце пропустило удар, а в ушах застучали молоточки: «За сколько минут я там собрался, за полторы? А лекарства где? Где они, я себя спрашиваю?!» Правильно, я про них забыл. Совершенно забыл. Вот просто взял и оставил блистер на съёмной квартире. Глупая мелочь, но какая же обидная! «Ладно. Су Цвейт говорил о скором прибытии моего связного? Раз так — узнаю, зачем понадобился Корректировщику, и попрошу, чтобы меня по новому обследовали. Если Бальтазару будет выгодно, чтобы я протянул подольше, разумеется, а то…» Надеюсь, будет. Я снова надел мантию, но без маски — успею зафиксировать перед тем, как зайдут. Тишина. Сменяющие друг друга цифры на хроно. Скука. «Ай, ладно, Император с вами». Секундное подвисание, и Модель развернулась перед лицом. «Эх, дополненная ты реальность! Всегда бы так. Пока есть время, почитаю хотя бы». И только я собрался открыть папку с оцифрованными книгами, как автоматические реле мигнули пришедшим сигналом, а замок предупреждающе щёлкнул. Надев маску, щёлкнул пальчиковыми пластинами, убедился, что мантия размазала меня рефракторным полем, и не заметил, как оказался на ногах, вытянувшись по струнке. В помещение зашёл связной. Его фигуру преломляли голограммы, сквозь которых было трудно смотреть. В руках он нёс объёмный портфель — точно не меньше того, что был выдан моему сменщику в Нулях. Он положил свой груз на стол, выдержал время и прошелестел с реверберациями и эхом: — Согласно правилам «Иерихо», наша встреча обязана пройти с соблюдением полной секретности, однако в данном случае господин корректировщик допустил отклонение от протокола. Преломляющие поля исчезли, явив мне мужчину, сложившего руки на груди аквилой, а потом я поднял глаза и встретился с ним взглядом… Узкое лицо с жёстким и равнодушным, почти змеиным выражением глаз. Полностью седые волосы, складывающиеся ровными прядями. Монокль с микромашинами в оправе, однотонная длиннополая мантия — я моментально узнал того, кто был передо мной: Себастор, секретарь Бальтазара. И вспышка головной боли залила взор сверхновой… … Белый жужжащий свет. Кортикальные змеи механических Скреп. Это плохой аугмент. Жмурюсь, но он сверкает под веками. Жмурюсь, но веки держат машины. — …Мы будем вынуждены заблокировать вам память, чтобы вы прошли сквозь Глубину. Блокировка продлится до выхода на поверхность. Для прохождения зоны Тишины вам требуется поставить ментальную программу. Не сопротивляйтесь обработке. В голове ворочаются чужие слова. Я тянусь к ним руками. Не могу. Они не мои. Кричу. Не слышат. Вижу себя. Вижу со стороны. Вижу череп. Он вскрыт. Он духа обнажённый сосуд. Его пронзают иглы. В него вживляют Скрепы. Лезвия секут мысли и тело. С каждым их взмахом теряю себя. С каждым порезом… Лицо с седыми волосами: — Это для вашего блага. После прибытия в Зону ожидайте сервочереп «Юнит». Следуйте за ним. Он проведёт сквозь Глубину. Скальпели перед глазами. Они давят на них. Они проникают. «Куда?» Скребут. «Кто?» Чужая душа. «Хва…» Программа… «Себе не принадлежа…» …и ремни исчезли. Я слепо отшатнулся. Спину ударило; пальцы за что-то схватились. «Не убежать!!!» Страх обрушился сам в себя. Ярость сломала мыслей лёд. Вырвалось золото крыльев, чтобы рвать-убивать-расчленять. «ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПРИЧИНИЛ НАМ ЗЛО!» Свет свился жалами копий. Всего лишь удар! Всего лишь удар, чтобы… Я замер, держась за стену руками. Своими руками. Настоящими. Глядя вперёд на связного, чувствуя, что всё это настоящее, что я не лежу со вскрытой головой, и нет аугмента, и этого, чёрт возьми, ничего не было! Ничего этого не было!!! Человек напротив не пошевелился. Время… Ах да, время — оно почти застыло. Мои виртуальные крылья оставались в атакующей форме и я понял, на что они в таком виде похожи — на механодендриты, как у магоса Гетельмаха. Всегда были похожи, это я их крыльями называл, чтобы убедить себя, будто от них отличаюсь. Чудовищно медленно вдыхая, проговорил будто мантру: «Это комната. Переговорная. В клубе. В «Иерихо». Впереди человек. Это Себастор. Себастор — секретарь. Секретарь Бальтазара. Бальтазар — корректировщик. Я — Мельхиор Амадеус. Всё в порядке. Всё под контролем. Спокойно. Успокойся». Как же мне будет плохо, когда этот буллет-тайм закончится… Я перевёл взгляд на связного сквозь Модель. Марк, Аметил, другие люди — все они отражались биотоками и всполохами мозговых ритмов. Себастор оставался чёрным и совершенно инертным, словно оболочка от планшета без зарядки. «Ох, не об этом мне надо сейчас думать». С навалившейся усталостью я сделал шаг, другой и вернулся за стол. Время вернулось к нормальному ходу. Суматошного ветра порыв растрепал секретарю причёску, но она каким-то чудом улеглась обратно, какой и была. Я деактивировал мантию, снял маску и произнёс: — Мельхиор Амадеус по приказу господина Бальтазара прибыл. Мой голос прозвучал… Хреново, на самом деле, но если секретарь всё и понял, то никак не отреагировал. Ожидал нечто такого, что ли? Но как он мог такого ждать, если… «Не думай. Всё в порядке. Всё под контролем». — Прошу вас сесть, — ровно проговорил личный секретарь Корректировщика, занял место напротив и продолжил: — Мы ознакомились с докладами оперативника Стигмата и с переданными вами данными. Тем не менее, от вас требуется рассказать о проведённых вами актах техзорцизма и о других актах задействования ваших способностей за время пребывания в секторе «Нули». Можете излагать в свободной форме. Я кое-как улыбнулся, стараясь показать, как благодарен за оказанное мне доверие, а сам подумал: «Второй раз уже за день меня разматывают, как младенца. Крутым после мануфакторума себя возомнил, представлял, как весь город через дата-кубы захвачу… Дурак». Немного подумав, я уточнил: — Мне надо уложиться в определённое время? — Совершенно нет. — Хорошо. Что ж, тогда начну с того, что пока я ожидал вашего оперативника Стигмата, то починил посудомоечную машину. — Начинайте с Нулей, — отозвался секретарь, но этим спокойным тоном заткнул меня не хуже резкого приказа. «Теперь ясно, почему Марк так боялся расстроить Бальтазара».***
Что конкретно Себастор хотел от меня услышать, я так и не понял, равно как не понимал, чем заслужил к себе такое отношение, чтобы моим связным был личный секретарь корректировщика. Вряд ли он должен заниматься тем, чтобы курировать недавно нанятого агента, но факт оставался фактом — мне его назначили, он выслушал мой доклад, а после позволил прерваться на обеденную трапезу и отошёл в другое помещение. Видимо, чтобы переговорить с Бальтазаром о результатах моего партнёрства с «Гончими». По сути, это и была моя миссия, ну а судя по тому, как я на офис повлиял, ещё и успешно выполненная, и всё-таки меня не покидало ощущение, что наша встреча — не рядовое событие. В конце концов, Марку новые задания Бальтазар-Феб выдавал через авторучку-пейджер, да и мне тоже, а тут прямо эвакуация под прикрытием двойника-сменщика. Передача моего дела от арбитров техножрецам точно с этим связана, но как именно — не знаю. Закончив с едой, я погрузился в Модель и попытался свернуть вырвавшиеся при том наведённом кошмаре виртуальные дендриты, но только смог их обернуть вокруг себя, словно греческую тогу. Зеркал в цифровом пространстве не имелось, зато имелось богатое воображение и графический редактор, которым я интерфейс Оболочке рисовал. Набросал автопортрет как мог, взглянул на него и хмыкнул: «Духовной жаждою томим, в пустыне мрачной я влачился, и шестихренов серафим на перепутье мне явился…». А ведь ударь я Себастора, что из этого вышло бы? Он ведь не спирит, чтобы рассыпаться дефектным кодом, а на людях я атакующие каденции ещё не проверял. «Ещё? Уже собираешься?» Очень смешно. Снова щёлкнул замок и я перевёл взгляд на секретаря. «Нет, не проверял и проверять не собираюсь». Он вернулся за стол, приложил пальцы к замкам портфеля, пискнул пройденной верификацией и открыл дипломат. Я аж заморгал — показалось, словно эта машинная трель была жутко вымученной и диссонансной. — Перед тем, как перейти к заданию, ради которого мы вас вернули из Нулей, корректировщик Бальтазар передаёт вам пакет данных, которые были собраны в рамках запроса вашего поручителя. — Моего поручителя? Вы о… Вы об Александре? — Александр Витт. Вы обладаете знанием его письма? — Я его не вскрывал. Я бы так его скомпрометировал, разве нет? — Корректно. Тогда ввожу в курс дела. Ваш поручитель помимо оказания вам покровительства и принятия как сотрудника просил выяснить, по какой причине вы потеряли память. Поначалу подобный запрос показался нам тривиальным, однако более глубокое изучение вашего случая выявило фундаментальные расхождения со всеми возможными объяснениями ваших способностей. Вы обладаете ими, невзирая на низложение и лишение благословенных аугментаций. В связи с этим мы отправили вас в Нули, чтобы вы могли продемонстрировать их природу и потенциал в контролируемых условиях. По данным тезисам вопросов нет? Мои пальцы едва ли не сами сжались в замок и побледнели. — Не уверен, что хочу знать, насколько Мандат был «контролируемым условием», — едва ли не по словам произнёс я. — Мандат был директивой конклава магосов. Директивы магосов вне наших полномочий, — бесстрастно отозвался Себастор. — Вы себя проявили достаточно, чтобы дать опорные точки для поиска знания. При передаче Арбитрес вашего дела в Адептус Механикус нам удалось получить доступ к сведениям, которые запрашивал ваш поручитель. Они были зафиксированы и ожидали вашего прибытия. На этих словах секретарь достал из чемодана обшитый красной нитью тубус и тёмную полупрозрачную пластину, которые сразу же положил на стол. Я посмотрел на предметы перед собой: — Что это? — Основная документация по вашей ситуации находится на доменном носителе данных, — он коснулся смутно знакомой пластины стилом в форме серебряного пальца, — однако для вашего удобства мы сделали пригодную для мирянского восприятия версию. Вы можете ознакомиться, свиток находится внутри. Я вытащил из тубуса пергамент, осторожно потянул его, пробежал глазами по тексту и дрогнувшим голосом уточнил: — Господин Себастор, а подобрать правильную кодировку не получилось? На пергаменте была полная неразбериха из цифр, букв, типографических знаков и всех возможных символьных комбинаций. Я словно смотрел в самое начало файла, открытого не в том приложении и не в той системе. Ах да, это же ещё и распечатка. Мужчина не выразил недовольство моим тоном, но я почувствовал, что моё завуалированное обвинение пришлось на грань допустимого. Почувствовал очередной волной подсознательного страха от его слов: — Согласно протоколу поиска знания, с достоверностью в пять омег в этих данных содержится исчёрпывающий ответ на запрос вашего поручителя. Вы имеете полное право заниматься расшифровкой данного пакета данных в любое удобное для вас время. Однако… — Себастор выдержал паузу, за время которой чуть опустил веки, чем снова вызвал волну неприятных мурашек. — Вам запрещено выносить данные за пределы переговорной комнаты и свидетельствовать о том, что вы имели к ним доступ. Нарушение секретности данного уровня — ваше гарантированное жертвоприношение на алтарь Deus Mechanicus и посмертное служение Маарату с лишением священного человеческого облика. По тезисам вопросов нет? Я перевёл взгляд на пергамент, бессмысленно проскользил по сливающимся в кашу надписям и остановился на пластине, внутри которой парила застывшая белёсая паутина. — Сколько вы можете дать мне времени для того, чтобы я хотя бы поверхностно с ними ознакомился? — Не больше двух часов, — поразмыслив, ответил секретарь. — Вам принести когитаторное оборудование? Брр, да отчего ж он так пугает?! — Спасибо, но я попробую сам. Вы останетесь наблюдать? — В этом нет необходимости. По факту передачи вам материалов корректировщик Бальтазар обязан выразить, что запрос вашего поручителя был технически исполнен. К сожалению, чистого исполнения совершить не удалось — во всём, что касается Механикус, наши компетенции и поисковые молебны ограничены. Такова реальность. Я кивнул, принимая его объяснение, но он внезапно вздохнул и произнёс без официоза, что был прежде: — Чтобы вы понимали, Мельхиор Амадеус, у нас был выбор: либо запрошенные Александром данные, либо ключ для их открытия. И то и другое одновременно достать мы не могли — такова диалектика дата-потоков, созданных высшими магосами. — Высшими магосами? — Именно так. По этой причине вам запрещено взаимодействовать с данными и упоминать про них где-либо за пределами переговорной залы. Для вас они существуют только здесь и именно по этой причине если вы нарушите режим секретности, корректировщик Бальтазар не сможет вас защитить. Я лёг на спинку дивана и запрокинул голову к потолку: «А ставки-то растут…» О, кстати, пока такой откровенный разговор надо бы спросить ещё кое о чём: — А вы случайно не знаете, что с Александром Виттом? Где он? Дядя собирался приехать на Первый уровень после меня. Он с вами связывался? — Я уточню данную информацию и вернусь к вам с ответом, — бесстрастно уведомил Себастор и почти сразу удалился. Только он вышел из помещения, как дышать стало легче. Ну вызывает он внутреннюю дрожь, ничего не могу с ней поделать! «Что-то с Себастором очень сильно не так…»***
Я отложил пергамент и взял кристалл. Тонкий, полупрозрачный, холодный и смутно знакомый. Был бы похож на горный хрусталь, но трещинки внутри — словно лазером дорожки прожгли. Эта паутина завораживала. В ней ощущалась некая система. Сложно сказать, какая именно, но чем дольше смотрел, тем больше так казалось. «Хм, Себастор сказал, что это носитель данных. А что, если оцифровать его так же, как книгу? Надо попробовать». Я сфокусировался и чётко представил, как переношу пластину в свой внутренний мир. В глазах раздвоилось и в следующий тик отцовских хроно я очнулся внутри Модели, держа промеж ладоней ничуть не изменившийся кристалл. О нет, не в следующий тик. Меня выдернуло из реальности на целую минуту. А ещё я стал чувствовать копию пластины как элемент своего рабочего стола и только обратил на неё взгляд, как поверх неё появилось окошко текстового редактора с точно теми же символами, что были на пергаменте. Да, никаких сомнений, я перенёс её в виртуальность. Теперь осталось расшифровать. Горько вздохнув, краем глаза «выглянул» в переговорную. Секретарь ещё не вернулся, так что можно было со спокойной душой заниматься цифровой мистерией. И зачем мне внешние когитаторы, если у меня есть свой собственный? Вот именно. Хоть бы достоверности пять омег можно было доверять и мне наконец-то дали ответы. Себастор появился через полчаса и не стал меня отвлекать от медитации. Я сам отвлёкся, чтобы узнать ответ по Александру. «По вашему поручителю актуальных данных нет, он скрыл свою сигнатуру. Как только он выйдет на связь с нами, мы вам сообщим». Спасибо и на этом. Не считая того краткого перерыва, я почти всё оставшееся время искал в своих наработках хоть что-то, способное декодировать кристальный массив. На Мандате ведь как-то справился и после него тоже получалось, должно быть хоть что-нибудь, хоть какая-нибудь программа, разве нет? Разве нет. И тем не менее, нашпиговав пластину цифровыми нитями работающих терминалов и расписав в деталях, что мне от получившейся конструкции надо, я ощутил, что процесс пошёл. Только ощутил, поскольку понятия не имею о криптографии в сороковом миллениуме да и о криптографии в целом. Буду теперь надеяться, что расшифровка закончится прежде, чем я умру от старости. Ну или, побуду для разнообразия оптимистом, просто умру. Сколько мне оставалось по анализам, полтора года? А вообще, вот чисто потому, что эти данные созданы магосами, перенесу-ка я их массив в песочницу. Так, на всякий случай. Песочницей стал виртуальный золотой куб, немного похожий на те, из которых состоял цифровой заслон для защиты переговорной от подключений изнутри и извне. Не просто так похожий — он изолировал конструкт в выделенной для него среде. «Скольким же своим нынешним приёмам я обязан Бальтазару… Не щёлкал бы клювом, и гематрицам научился бы от него же, а не от Гергиона». Свернув Модель из поля зрения в системный трей, я отложил пергамент и потёр глаза. Себастор к моему вздоху сожаления отнёсся с истинным равнодушием — у меня получилось успеть до окончания назначенных им двух часов, а остальное его, по видимому, не волновало. — Ладно, я ознакомился. Если вдруг у меня получится их расшифровать, мне передать, что в них было? — Этого не требуется, — он покрутил монокль и положил на стол папку. — Перейду к делу. Недавно мы получили запрос наивысшего приоритета и откладывали исполнение… по причине отсутствия агентов, способных на достижение статистически достоверного успеха. Сейчас команда для выполнения миссии собрана. С учётом ваших навыков, Бальтазар рекомендовал ваше участие в задании. Я обязан ознакомить вас с миссией. — Что за задание? — Всё собрано в материалах к делу. Изучите. Я принял предложенную подшивку листов и улыбнулся краями губ: «Слава Трону, хоть здесь без шифра!» Итак, что тут у нас… Кхм. Оригинально. Отказаться, так думается, не имею права, а ведь это только первая страница! Ох ты ж гхата за ногу… Если прошлый документ грозил меня отправить на сервиторизацию, то этот уже тянет на личное знакомство с Богом-Императором! А что там на следующих? А на следующих не лучше. О, а вот и моя новая команда и досье на каждого. Что бы на это сказал Марк? — Когда начало операции? «Хм, а похоже на него». — Завтра в восемь утра вас отвезут на точку сбора. Для знакомства с сотрудниками, согласования деталей исполнения миссии и подготовки оборудования вам выделен час двадцать минут. Составленный прогностикарами график подъёма на шпиль города-улья и ожидаемый маршрут находятся в конце папки, однако ведущему верхолазу разрешено менять путь в случае необходимости, учитывайте это. По достижении целевого уровня — санкция на применение ваших умений, без них выполнение задания неосуществимо. По достижении целей миссии ваше возвращение с добытым знанием обладает наивысшим приоритетом. Вопросы по тезисам есть? О, у меня были вопросы по тезисам. Они у меня, сука, были. И самый главный вопрос — какое предусмотрено наказание за проникновение со взломом во владения Вольного торговца?! И то, что целью был «всего лишь» склад-музей, где от меня требовалось «всего лишь» сделать пикты одного конкретного экспоната, ничего не меняет — я во гхатовом дерьме. А ещё и отредактированные данные касаемо «клиента», приславшего запрос… Это что за высшая лига началась-то, вашу ж мать? «Ну зато теперь могу заниматься расшифровкой, ни на что не отвлекаясь. Ах да, не могу, мне же о напарниках узнать надо». Руки, которыми я взял составленные на каждого участника команды досье из папки, слабо тряслись. Я вперил в них пристальный взгляд. Дрожь прекратилась.
