Часть первая. Пульс пробуждения

      Бронзовые буквы на переднем здании оплетал люминос-световод. Название делового центра сложилось в голове само собой: «Восхождение Нигмара».              Если вспоминать «Радость Фахреви», после которого я разошёлся с Буратом, то прошлый торговый центр целиком располагался под куполом, а нынешний был целым комплексом над дорожной развязкой.       Сопровождающий меня оперативник забрал из грузового отсека служебной машины чемодан-дипломат и последовал в центральное здание. Я не отставал.       Из вещей на миссию с собой был только тюбик с проводящим гелем и пакет, который следовало вскрыть по достижении входа на склады четвёртого уровня города-улья. Хороший такой пакет, тяжёлый, с камерой или, как её тут называют, пикт-фиксатором. Остальную экипировку для восхождения я должен был получить вместе с остальными исполнителями.       Скулы побаливали, а щёки не то отекли, не то вздулись. Во всяком случае, после того, как над моей внешностью поработал штатный хирургеон, такого стоило ожидать.       Теперь я выглядел… даже не знаю. Раньше у Мельхиора был исхудавший, болезненный, едва ли не «лисий» профиль, а утром в зеркале, когда я снял бинты, на меня посмотрел кто-то на него лишь похожий: черты лица сгладились, скулы больше не выделялись, форма подбородка стала плавнее. Разве что глаза остались теми же, пусть мешки под ними то ли углубились, то ли стали темнее. Благородные такие аристократические синяки, хех. И макияж не нужен.              Мы ступили на движущуюся ленту на подземный этаж делового центра, проехали мимо самых разных вывесок, кабинетов, складов, закусочных и людей, которых тут хватало, и прибыли на минус первый уровень. На нём мы не задержались — покинули ленту и спустились по лестнице «для персонала» ещё ниже.              Вообще, подземный этаж делового центра даже разочаровывал: вдоль площадки с движущейся лентой находились только колоссальные магазины и всё. А вот бурые феррокритные стены, влажный воздух и тронутые ржавчиной двери минус второго уровня делового центра по своему впечатляли.              Ступив в коридор, по которому друг напротив друга располагались пузатые гермозатворы, оперативник сверился с инфодеском и открыл дверь одной из технических комнат. Просто потянул за ручку и железная панель, похожая на корабельный шлюз, сдвинулась с места. Сразу же по ушам ударила грубая музыка, будто в комнате барабанщик насиловал гитару. Я поморщился: «Как же без машинного зрения неудобно…»              На вогнутой панели видеорекодера в половину стены шла трансляция с какого-то концерта. Перед экраном на обшарпанном диванчике развалился мужчина с блестящим оскалом.              В прямом смысле блестящим, его зубы отсвечивали хромированной эмалью.              Только мы двое показались на пороге этого подземного убежища, как он скользнул по нам оранжевыми огоньками механических глаз и хрипло крикнул, перебив динамики:              — Агата, к нам заказчики!              Оперативник тем временем невозмутимо пропустил меня вперёд и закрыл за нами дверь. Я встал сбоку от экрана и сложил руки на груди.              Из-за плотной пластиковой шторки вышла женщина и взмахом руки отключила видеорекодер. Зажёгся верхний свет. Продолжающий лежать на диване зеленоволосый мужик с острым лицом издал наигранный и монотонный свист.              Женщина окинула нас едким взглядом, однако произнесла довольно сдержанно:              — Мы ждали вас позже. Кто из вас кто?              — Я представляю интересы вашего клиента, — сообщил сопровождающий и показал в мою сторону. — Это также человек заказчика. Он будет приписан к вашей группе как камерарий на время восхождения и спуска.              — Каме-кто? — вклинился в разговор мужчина с аугментированными глазами и сверкнул ими.              По всему телу пробежали колючие иголки.              «Просканировал меня, зараза. Ладно, это ожидаемо, всё же первая встре…»              — Ха, а морда красивая. Агата, он в твоём вкусе?              «…не-а, он просто провокатор. Вспомни досье, Мельхиор, и будь позитивен».              — Заткнулся, живо, — сухо приказала женщина. — Вмешаешься в деловой разговор ещё раз — кастрирую нахрен.              Он хмыкнул, но всё же перестал на меня пялиться и отвернулся.              Что ж, похоже моя очередь говорить:              — Меня зовут Захария Белт. Я…              Женщина выставила вперёд ладонь и своеобразно ухмыльнулась:              — Прости, что прерываю, мальчик, но ты лучше представься, когда подойдут остальные. И вы, — она повернулась к сопровождающему, — обсудим наш гонорар и конечные детали задачи, когда вся команда будет в сборе.              Оперативник, задержавшись на мгновение, согласно кивнул.              Я задержал взгляд на собеседнице.              Ей было лет за сорок или даже под пятьдесят; обветренное и покрытое морщинами лицо безжалостно выдавало настоящий возраст. Куртка с высоким воротником, штаны из грубой материи, кобура на поясе — всё это складывалось в картину наёмницы, которая не вышла из профессии вовремя, а теперь выйти и не может. Так, а что там на неё в материалах дела?              Агата или просто Агат. По городскому идентифу: Рева Шахейра. Самый опытный обходчик в команде «Злых». Есть кистевой щуп — аугмент для подключения к техническим терминалам — и кортикальный имплант, без которого электрографт был бы совершенно бесполезен. Несмотря на машинные благословения такого уровня — даже не послушница и не лексограф, просто рукоположенный высотник-поисковик.              Валяющийся на диване полностью расслабленный мужчина средних лет в куртке с заклёпками и с зелёными волосами — Фес Грандар. Из благословений — кибернетические глаза и полный комплект искусственных зубов. Видимо поэтому он и известен как «Беззубый».              Первая в команде «Злых» являлась правой рукой их лидера и специалистом-обходчиком, а второй был спасателем. Был он им потому, что согласно эмоциональной карте у него напрочь отсутствовал страх.              Оставались ещё Симон Беркель, он же «Изгой», и Харариил по прозвищу «Болтун», но перед тем, как делать какие-либо выводы про них, я собирался увидеть тех людей вживую.              «А вот не занимайся данными Механикус — мог бы открыть досье перед глазами и освежить знания».              Чертовски верная мысль! Вот знал бы заранее, что кристальный архив за ночь сожрёт все ресурсы Модели и оставит меня без техносил — не стал бы его касаться до конца задания! А теперь уже всё, поздно откатывать расшифровку, да оно, гхат, и не получится. Одна надежда, что к концу подъёма у меня они вернутся, а не то… Думать не хочу. И не буду. Сам себе жизнь на ровном месте усложнил.              Возможность познакомиться с двумя оставшимися членами группы обходчиков представилась через пятнадцать минут.              Сначала в дверях показался высокий и широкоплечий человек с посеребренной в свете люминосов причёской и с объёмным баулом за плечами. Его плоское лицо и в целом крупное телосложение напоминали «парня из деревни». А вот за ним шагал крепко сбитый и с гладко выбритой головой человек, на виске которого темнел разъём черепного шунта, сейчас надёжно закрытый ритуальной шестерёночной заплаткой.              Харариил… Согласно данным корректировщика, он прибыл в Маарат из кочующего по «священной цепи» техноклана, так что для горожан он и впрямь был с периферии, но что за «цепь» такая и что за клан — увы, материалы упоминали про них вскользь. Несмотря на происхождение, набожность и усердие Харариила позволили ему стать рукоположенным мирянином и получить право на поисково-ремонтные обходы внешних стен города-улья. Спустя несколько десятков успешных экспедиций он влился ко «Злым» и уже как несколько лет работал с ними.              Что же до Симона по кличке «Изгой», то на фоне остальной команды казался совершенно нормальным человеком. Ну, почти — всё же его благословение выделялось не хуже киберглаз Грандара, и тем не менее от Симона не веяло той неестественностью, от которой пробегали холодные мурашки. Напротив, с ним хотелось вести дела.              Он пожал протянутую оперативником корректировщика ладонь и со всем уважением произнёс:              — Как глава группы приношу извинения за то, что заставил вас ждать. Мы закупали доступное в торговых рядах цеха снаряжение для обхода.              Мой коллега ответил:              — Всё в порядке, время позволяет.              Я заметил, как Симон пересёкся взглядами с Агатой и приподнял бровь. В ответ на это она с задержкой моргнула и ушла в соседнюю комнату, оставив переговоры на лидера. Харариил тем временем снял баул, поставил его к дивану и встал за ним, нависнув тем самым над Фесом. Фес сначала не отреагировал, но потом вдруг резко поднялся, отошёл от стола и прислонился к стене, сложив руки на груди и демонстративно следя за всеми в помещении.              — В таком случае, давайте начнём! — воодушевлённо отозвался Симон, будто не замечая перемещений остальной команды. — Итак, заказ остаётся без изменений или есть обновления, о которых нам нужно знать?              Оперативник и глава обходчиков принялись обсуждать детали поисково-обслуживающей экспедиции. Щёки поднывали, да я и сам по себе слегка нервничал, хотя старался не думать о миссии лишний раз. Наконец переговоры закончились и оперативник поставил открытый чемодан с деньгами перед Симоном. Тот передал чемодан Харариилу, который отнёс его в комнату к Агате и вернулся спустя несколько минут, немногословно подтвердив, что сумма именно такая, какую оговаривали. Симон подытожил, что раз так, то услуги «Злых» приобретены в полном объёме, ещё раз пожал руку оперативнику и наконец разговор зашёл обо мне.              Естественно, глава команды начал с самого важного:              — Напомните, кто этот ваш молодой человек?              — Тот, кто предоставит вам доступ в зону, где вам нужно будет осуществить техническую инспекцию. Это его основная роль.              — Вы же его проинструктировали насчёт того, какие у нас правила при восхождении?              — Не имею представления. Заказчик предоставил своего камерария в последний момент.              Брови Симона приподнялись и он встретился взглядом со мной:              — Мастер ключей?..              Я не отреагировал, продолжая безучастно стоять со сложенными на груди руками.              Оперативник кивнул:              — Да, у него есть доступ и соответствующее рукоположение.              — Разрешения на выход из зоны надзирающего конклава есть? Автономии благословений на подъём и спуск хватит?              — Всё указанно в идентифе, — агент корректировщика посмотрел в мою сторону. — Предоставьте его, пожалуйста.              Я протянул карточку горожанина и Харариил снова ушёл за шторку.              Симон Беркель смотрел на меня с нескрываемой задумчивостью. Фес продолжал сверкать зубами. Люминосы тихо гудели — или у меня фантомно звенело в ушах.              — Вы бывали снаружи? — прервал тишину лидер «Злых».              — Да, — поколебавшись, ответил я.              Поколебавшись потому, что на секунду забыл, как отвечать и какова моя нынешняя легенда.              — А на высоте бывали?              — Нечасто.              — Сами или в сопровождении?              — В сопровождении.              — Как зовут?              — Захария Белт.              — Вот как, — в глазах мужчины промелькнул внезапный интерес. — Инструктаж вам проводили насчёт того, какие правила есть на подъём снаружи города?              — Нет. Мне сообщили, что я буду обязан полностью следовать вашим указаниям.              — Понятно… — было очевидно, что он снова ушёл в свои мысли, однако разговор не прервал и обратился к моему коллеге: — Хорошо, тогда остановимся на стандартном договоре сопровождения и на его условиях зачислим вашего человека в состав группы. Это вас устроит?              — Заказчик не выражал особых условий в отношении камерария.               — Только в таком случае я не могу гарантировать точного соответствия рассчитанным срокам, — с некоторой осторожностью произнёс Симон. — Прошу вас понять: новый человек в группе — это всегда восхождение… с повышенными рисками.              — Пока не будет нарушения крайних сроков сдачи результатов обходной инспекции, последствий за отклонение от прогностикарского расчёта не полагается, — довольно сухо и прохладно отозвался напарник, которому вернули его чемодан-дипломат.              Я забрал свой идентиф и положил его в карман к ручке-пейджеру и мятому листку. Харариил посмотрел на лидера группы и снова кивнул. Симон коснулся пальцами шестерни поверх височного шунта и прикрыл глаза. Раздался тончайший электронный писк.              «А вот и его кортикальный имплант себя показал».              — Сейчас нам вынесут стандартный договор. Вам нужно будет поставить отпечаток пальца в графе, где вы согласны с его положениями, и тогда мы приступим к исполнению заказа, — пояснил Беркель своё бинарное деяние и повернулся к моему спутнику: — Окажете нам честь засвидетельствовать подписание контракта?              — Обязан перед заказчиком, — ответил оперативник и вперил в меня холодный проницательный взгляд.              Шторку отодвинула Агата. Она принесла с собой три жёлтых листа, ручку-перо, ванну с чернилами и упаковку с влажными салфетками.              Симон исписал первый лист и передал мне для ознакомления. Я пробежался по нему глазами.              Что ж, ничего необычного: меня принимают в команду обходчиков как лицо, которое требуется сопроводить наверх и обратно, обязуются защищать и предотвращать нарушения законов Бога-Машины с моей стороны, но ответственности за мои сознательные прегрешения не несут и всё в этом духе.              Если бы не формулировки, могло показаться, словно меня берут на экскурсию. Если бы я не был им жизненно важен для выполнения заказа, то ею экспедиция и являлась бы.              В курортном городе-улье и развлечения соответствующие.              Смочив палец в чернилах, я поставил отпечатки на всех трёх экземплярах. Один мой, второй — заказчика, третий — исполнителей.              Поставил отпечатки и вытер палец любезно предложенной салфеткой.              Все остальные также подписались таким образом.              — Добро пожаловать в команду, Захария Белт, — протянул мне руку Симон Беркель.              Я её пожал:              — Взаимно.             

***

             Как только напарник ушёл, я оказался предоставлен Симону и его людям. Размышляя постфактум, могу сказать, что знакомство с его группой прошло удачно. Он ведь сразу понял, кем я являюсь — камерарием или «хранителем ключей» — и когда представлял меня остальным, акцентировал внимание на том, что я столь же важен для выполнения заказа, как и Фес, и Рева, и Харариил.              Кто такой камерарий? Этот тот, кто обладает доступом в закрытую для остальных зону. Оно и естественно: раз заказчик интересуется сохранностью своих активов, то и человека пришлёт с нужными полномочиями.              Корректировщик определённо имел представление о том, как я должен буду выполнить свою задачу, а мне это до сих пор было не совсем понятно. Что мне говорить новым коллегам, когда вместо рядовой проверки машинных систем на неполадки нам надо будет проникнуть в закрытый склад? И ладно бы только это, оно сейчас вообще меньшее из всех проблем… Ладно, разберёмся на месте.              Что интересно, Симон представил своих подчинённых по прозвищам. Изгой, Агата, Беззубый, Болтун… Что же касается меня, то Фес сначала предлагал называть «Харей», но глава группы пресёк эти начинания. Впрочем, был уверен, за глаза тот продолжит меня так называть.              Пока суть да дело, Симон передал меня Агате, чтобы она рассказала мне основы перед выходом. Сводя его к минимуму — весь четвёртый уровень Маарата был сплошной технической и складской зоной для живущих вокруг самого Шпиля на уровне пятом и обслуживался отдельно от нижних секций, поэтому нам как высотной поисково-обслуживающей экспедиции было разрешено разве что ступать на его периметр, но как только мы достигали нужной высоты, то в дело вступал я, камерарий, и позволял всем пройти к конкретной технической зоне. До этого же я должен был предельно внимательно слушать указания опытных верхолазов и не совершать никакой самодеятельности.              Гладко? Гладко. На словах до самого конца гладко. Посмотрим, как оно на деле получится.              Стандартное снаряжение высотника включало в себя специальный комбинезон, полностью закрывающую лицо маску с вокс-бусиной и с поляризующими щитками для глаз, подсоединяемые к маске кислородные аппараты и магнитные крепления на подошвах сапог и в перчатках. Рюкзак, подсумки и спальник — опционально.              С меня сняли мерки и окутали благовонным дымом из курильницы, чтобы в достаточной мере освятить перед облачением в технопокровы. Потом выдали на вид довольно старый термокостюм с потёртостями на металлических бляхах и с выцветшими кармашками светоотражательных элементов, которые, как сказала Агата, всё равно не пригодятся. Они требуются для подачи сигналов об опасности, особенно посмертно, а меня они обязались вернуть в город живым, но ты это, если увидишь где-то труп с распахнутыми светоотражателями, то знай — его там оставили намеренно. Ещё по всей длине комбинезона со внутренней стороны рук по бокам и между ног были швы, на плечах — слой настолько плотной ткани, что его не удавалось продавить пальцем; что это всё такое, мне никто не пояснил, разве что Симон обмолвился: «Не пригодятся — и хорошо».              Всё имеющееся бельё пришлось снять, а личные вещи — рассортировать по карманам комбинезона и отделениям рюкзака. Пакет с камерой и тюбик-гель отправились в рюкзак, а вот пейджер и Печать, от которой я не избавился в «Иерихо», уместились в костюме. Жалко, но хроно оставить на руке не получилось — материал должен был прилегать к коже для правильной терморегуляции и впитывания пота.              Напоминало мне это всё переход под землёй с Буратом, ох как напоминало…              Поскольку я не был сертифицированным рукоположенным обходчиком, то мне, по большому счёту, ничего нести не полагалось. Ни жезлов-маячков для отметок на проблемных мест, ни ручного ауспекса, ни дата-планшета, ни даже рюкзака с припасами и спальником, однако я настоял на своём и мне в конечном итоге Харариил, который должен был нести мой комплект вещей, молча и словно нехотя его выдал.              Своего решения я не изменил даже когда узнал, на какую высоту нам предстоит подниматься — пять километров.              Пять километров.              Час ходьбы по ровной поверхности. Не меньше суток занятия промышленным альпинизмом. Не меньше двух — если отдыхать, как нормальные люди, и это ещё повезло: читал я о городах-ульях, шпилями пробивающие тропосферу.              Но пять что б их километров…              Перед самим выходом наша группа зашла в представительство цеха высотников, который занимал на минус первом этаже одну из торговых площадей. Там нас благословили на успех именем Бога-Императора-Омниссии и выдали ключ-карту в технический тоннель, ведущий прямиком к Стене.              Спуск в него из «Восхождения Нигмара» снова навеял воспоминания о пересечении границы, однако, несмотря на всю схожесть с метро, тоннель был без рельс. Высотой в три человеческих роста, со сборными феррокритными кольцами и с кабелями, подведёнными к люминосам тёплого света, от которого этот переход ощущался и дружелюбнее тех коридоров над Основанием, и в целом более обжитым хотя бы потому, что тут не было патрульных автосервов и мы находились здесь легально.              Дорога по нему заняла два часа. Остались позади перепутья, развилки и гермозатворы с Ког Механикус, другие группы высотников и технологов, как шедших навстречу, так и обгоняющие нас. С некоторыми Симон даже перекидывался парой слов: узнавал о делах на соседних участках, о последних слухах и так далее.              Фес временами насвистывал под нос — пока мы были под землёй, надевать маски не требовалось. Агата и Харариил молчали. Последний так и вовсе замыкал колонну; я шагал после штатного спасателя, который был в середине группы, а самые опытные сокомандники были спереди. В целом, ничего необычного, марш-бросок.              Тем неожиданней всё закончилось.              — Привал, — коротко скомандовал Симон, после чего мы поднялись по металлическим ступенькам на платформу у стены и свернули в помещение с голыми стенами и с подвесными лампами, внутри которых плясал тлеющий разряд, отчего потолок казался украшенный свечами.              Команда сразу сняла рюкзаки, после чего каждый из участников экспедиции достал из них по батончику и бутылке с водой.              Батончики могли похвастать надписью о том, что они… хм… «являются пищевым концентратом двадцати пяти процентной значимости от базовых для человека биологических потребностей, место производства: мануфакторум "Химмельнун"». А вот вода… ну как вода. Обогащённая электролитами на том же мануфакторуме. Пить можно, восславьте Бога-Императора-Омниссию за дары Его.              Когда мы закончили с трапезой, то Симон собрал всех на ещё один брифинг:              — Итак, сейчас мы пройдём к подъёмной платформе и высадимся у выхода к наружной стороне Стены. Дальше у нас по плану подъём по предложенному заказчиком маршруту, но так как он проложен через жёлтые участки, нам возможно потребуется скорректировать восхождение в зависимости от ситуации на местах. Кроме того, Агата, мне и тебе нужно будет расспросить дата-квесторов о состоянии наблюдаемых ими участков, так как текущее задание не отменяет нашей основной работы. Беззубый, гарпуны и тросы приготовил?              — Ещё вчера новые катушки зарядил, начальник.              — Отлично. Болтун, будешь замыкающим. Теперь ты, Захария… — он перевёл взгляд на меня. — На Обходе есть правила. Первое: не мусорить. Упаковки, бутылки, жидкие и твёрдые отходы — это всё в санитарный мешок, который сначала на пояс, потом в рюкзак, а после спуска отдавать переработчикам. Стена — возвышенное место и проявлять неуважение к ней означает проявить неуважение к Городу и к Богу-Омниссии. Мешки находятся в отдельном отсеке.              Он хлопнул по костюму, мазнул пальцами по поясу и вытянул мутную белёсую тряпку, после чего предложил повторить за ним. И правда, под ладонью я ощутил что-то мягкое, не совсем похожее на подкладку термокостюма. Посмотрел получше и нашёл прикрытую сверху застёжку. Открыл кармашек. Нащупал ткань. Вытащил. Посмотрел на мутный пластик с белыми прожилками. Оценил: не шуршит, не трескается, не электризуется, похож на хлопок, есть застёжка, которая, похоже, спаивает пластик после использования пакета по назначению. Сложил обратно и застегнул карман.              Меня любезно дождались.              — Правило второе: на Стене все пользуются краткими именами. Как только мы снимемся с привала — ко мне обращаться, как ко Злому. Остальные…              — Агат, — отозвалась женщина в тёмно-сером комбинезоне и с висящей на груди маской.              — Зуб, — ухмыльнулся Фес.              — И Болт, — вместо Харариила произнёс Симон, когда пауза затянулась.              Замыкающий остался молчалив и равнодушен к происходящему, только плечом повёл.              Лидер группы постучал пальцами по бедру, сощурился и хмыкнул:              — Обычно короткие имена приходят после первых подъёмов сами, но ты… Будешь Хартом. Запомни: услышишь «Харт» — это ты. Понял?              — Понял. Но почему именно Харт?              — Потому что Захария Белт. «Хар» и «Т». Болт у нас уже есть, Зуб тоже, а похожих имён для высоты лучше не давать. И мне просто нравится это слово, — мужчина усмехнулся и продолжил: — Правило третье… а хотя ты и так знаешь, что надо слушаться более опытных высотников… Правило четвёртое: если потребуется остановка — пить захочешь, устанешь, из рюкзака что достать или положить понадобится, отходы сбросить — сначала просишь, получаешь разрешение и только тогда останавливаешься, иначе тебя Зуб на гарпун посадит, хе-хе, а Болт понесёт.              Киберглазый высотник за спиной у лидера медленно достал пистолет с толстой катушкой какой-то проволоки и театрально «облизал» его вдоль затвора. Поймал взгляд Агаты. Убрал гарпун на место и сделал вид, что ни при чём.              — Это основные правила. Есть ещё, но для начала привыкни к этим. Понял, Харт?               Я кивнул:              — Так точно, Злой.              — Тогда заканчиваем привал. Готовим маски, надеваем и застёгиваем перчатки, цепляем бутылки к поясу. Пустые упаковки от пищ-брусков передаём Болту. Болт, ты замыкающий. Потом Харт, потом Зуб, потом я и Агат. Агата, маршрут тебе передал, меняемся местами после промежуточной платформы.              — Получила, — хрипло сказал женщина, держа ладонь на разъёме в кисти.              Промелькнувшая до этого электронная трель ясно дала понять, что состоялся обмен цифровыми данными.              Меня слабо кольнуло раздражением. Я хотел знать, что он ей передал…              Закрыв шов между комбинезоном и перчатками, сжал пальцы и нащупал на ладони электромагнитный захват. Видимо, достаточно мощный, чтобы удержать человека с грузом. Правда, без инструкции, как им управлять, он оставался для меня бесполезным.              — Всё в порядке? — услышал я Симона и почувствовал, что хмурюсь.              Отвлёкся, как говорится, в свои мысли ушёл. Сказать ему, не сказать… Ай, ладно.              — Не совсем. Я не знаю характеристик своего снаряжения и на что оно способно. Например, каков закон по магнитным креплениям? Как их активировать, как отключать, когда использовать?              Фес… Зуб снова присвистнул. Жалко, к тому моменту он был позади меня и я не видел его лица. Зато Агата и лидер группы переглянулись. Ничего не сказали и не передали никаких инфопакетов через аугменты, но то, что они снова оказались на одной волне — это однозначно.              — Я немного рассказала ему про наши костюмы, — вполголоса произнесла высотница. — Не думала, что он запомнит.              — Понятно, — Симон задумался на несколько секунд и вздохнул. — Ладно, Харт, слушай внимательно. Общий закон о них такой: они нужны для пересечения серых участков подъёма или при угрозе падения. Мы будим магнитные скрепы и отпускаем отдыхать благодарственной молитвой. На каждой скрепе есть пластина, которая, когда ты на неё нажимаешь, подаёт схватывающую силу на скрепу… но давать тебе знание о пробуждающей литании пока рано. Дары Омниссии нельзя применять без нужды в них, это пренебрежение их святостью, а мы обязались беречь тебя от нарушения Его и наших законов, — мужчина приподнял маску: — Есть ещё вопросы? Задай сейчас, во время подъёма нам всем будет не до разговоров. Они на высоте запрещены.              — Наверно… Наверно сейчас больше нет. Если появятся, я задам их на следующем привале. Так можно?              — Да, — Злой кивнул в сторону рюкзака: — Надевай его и фиксируй маску на креплениях. Выходим, как будешь готов.              И правда, только я защёлкнул лямки рюкзака, как троица направилась к выходу из временного пристанища. Харариил издал нечто среднее между кряхтением и кашлем, и это меня вывело из лёгкого ступора.              Примерно десять минут спустя наша команда дошла до ограждённой со всех сторон площадки, упирающейся в ребристую колею широким колесом, к которому с обеих сторон были подведены тяжёлые и мощные электродвигатели в массивных кожухах. Буквально коробки, из которых выходили брусы, намертво сваренные с движущей подъёмник зубчаткой.              Эта площадка была здесь не одной такой; подъёмники из полукруглого и широкого, как цех мануфакторума, зала вели в разные шахты, чьи потолки терялись в темноте и в наклоне самой городской структуры. Посреди зала стоял столб Генераторума, светящийся неприятным голубым, но закрытый толстым не то стеклянным, не то силовым куполом. Хотя нет, всё же стеклянным — когда мы проходили рядом с источником питания всего этого святилища, под поверхностью купола парили бинарные надписи, вырезанные внутри материала белыми точками.              Проходили, сложив ладони аквилой, к слову.              Ступив на платформу и дождавшись нас, Симон и Агата остановились у её двигателей с разных сторон от зубчатого колеса, встали на колени перед агрегатами и после непродолжительного промежутка времени поклонились им.              От синхронных щелчков в гудящей тишине пробежали мурашки. Слава богу, ничего страшного не случилось — то оба рукоположенных обходника откинули дверцы на контрольных панелях механизма и вытянули из них серебристые шнуры. Агата подсоединила его к запястью, а Симон — к виску.              Я бы смотрел за священнодействием и дальше, но тут стоявший позади напарник присвистнул и воскликнул:              — Эй, Фа… Ха… Харт! Поди-к сюда.              Развернувшись к Зубу, я увидел, как он ковыряет носком ботинка пограничную линию между полом залы и рокритом подъёмного устройства.              — Не бойся, не скину, — во весь хромированный оскал пообещал он и когда я подошёл, легко толкнул ладонью в плечо: — Скажи-ка, не скучаешь тут с нами?              — В таком Маарате я ещё не бывал, так что мне не скучно.              — О! Завидую. А вот пока старшие будут нас поднимать, ничего интересного не жди. Сядь куда-нибудь, ляг, поспи, если хочется, мы здесь дважды по сорок минут торчать будем, — он опёрся о железную решётку, перекинулся через неё, посмотрел на обозначившуюся между полом и платформой щель и усмехнулся: — О, сейчас начнётся.              В ноги отдалось дрожью, а потом в уши вонзился пронзительный электрический визг. Тонкий, как ультразвук, но настолько же выворачивающий наизнанку.              Площадка подсела, на полшага утонула ниже уровня святилища, а потом с отчётливыми резкими перестуками начала подниматься над полом всё выше и выше. Медленно и неумолимо.              Я поглядел в сторону Симона… в сторону Злого и Агаты. Они двое продолжали стоять в коленопреклонённой позе, не разрывая контакта между собой и машиной.              Перед лицом возникла когтистая ладонь и я рефлекторно дёрнулся.              В спину упёрлась решётка, но долгую жуткую секунду я не мог вернуть равновесие — рюкзак перевешивал.              Схватил воздух ртом, взмахнул руками, и меня резко дёрнуло вперёд.              Зуб за грудки оттащил меня от ограждения и совсем без какого-либо веселья рявкнул:              — Край, Харт! Не стой на краю! Запомни!              В груди колотилось, руки и щёки закололо. Я поглядел с высоты, на которую платформа уже поднялась, и испытал такое сильное желание врезать напарнику, что он это, похоже, ощутил.              Та когтистая ладонь была его.              Глубоко вдохнув и досчитав до пяти, я медленно и тихо проговорил, чувствуя, как скрипит до предела натянутая кожа на скулах:              — Это был наглядный урок. Я запомню. Но в следующий раз…              Он провёл по мне взглядом оранжевых огоньков и расслабился:              — Во-о-от и хорошо-о-о, дружище. Поверь мне на слово — лучше так, чем тебя на Стене сорвёт и тебя с неё же потом отскребать, — и он зафыркал, словно вспомнил нечто очень смешное.              Болт хмыкнул.              Он всё случившееся точно видел… нет, он точно знал, что коллега задумал, но не вмешался.              «Думаешь, ты для них особенный? — пронеслась непрошенная мысль. — Ты для них такой же, как и все «новички». Другое отношение ещё надо заслужить».              Я снова подошёл к краю, но заходить за проведённую черту не стал. Сердце практически успокоилось, да и явная злость ушла. Но к Фесу спиной поворачиваться…              Вид на залу с платформами постепенно скрылся за изгибом шахты, в которую мы поднимались всё это время, и лязг зубчатой передачи наложился на своё же эхо. Пути назад больше не было.              «Вот теперь наша экспедиция точно началась», — запоздало подумал я и вздрогнул от внезапного холодка по всему телу.              А ведь подъём — самая простая часть в миссии Корректировщика. Дальше будет только хуже.