Глава 9.7
31 декабря 2025 г., 19:00
Зябкий и невозможно свежий для города воздух… Я сидел у стены технического закутка и смотрел наверх. Там был узкий просвет с пятнышком бирюзового неба. Его окружали балки, плиты, панели… проводка и полумрак. В сквозняке проносились едва уловимые нотки старой осыпавшейся краски. Из глубин тянуло обнажившейся коррозией.
Сейчас наша группа находилась где-то в трёх километрах над Нулями. Злой объявил перерыв, пока он и Агата вопрошают дата-квестор. Появилось время отдохнуть.
Ноги не гудели. Пока ещё. Может, даже до вечернего привала дотяну, но вот утром… Не знаю, как чувствовать себя буду утром.
Забирался как-то на небольшую гору без подготовки и тренировок, ощущения на следующий день были незабываемые. Здесь то же самое. Почти то же самое. Всё же на высоту в три километра мы не пешком забирались. Не всё время, то есть.
Подъёмник доставил нашу группу прямо к выходу на Стену. Миновав небольшой коридор, мы подождали в гермоузле и когда тот нас пропустил, то вышли на лестничный пролёт. Он опирался на торчащие прямо из наружных плит шипы. То есть, балки, но они выглядели не как встроенные в стену, а как выращенные из неё…
«…э-э-э, о чём я? Так, ладно, это всего лишь усталость. Мне нужно сосредоточиться».
Мы вышли на площадку и осмотрелись. Основание пролёта было таким, как на пожарной лестнице — сквозным. Оно давало видеть всю затянутую серо-коричневой дымкой высоту под ногами.
Смог в Нулях казался лежащим на городе облаком. Через него пробивались искры далёких жаровен рядом с храмами и голубые спички генераторумных башен. Деловые небоскрёбы с золотистыми аквилами и бронзовыми шестернями, промеж которых тонкие ниточки магистральных эстакад, виднелись отчётливо.
Чем дальше от Маарата, тем ниже были здания. В конечном итоге их все поглощал смог. Он опадал к земле то ли у далёких холмов, то ли у террас, то ли у отвала. Ближе к горизонту я разглядел голубые силуэты гор, но тут замыкающий колонну обходчик подтолкнул в спину, напомнив, что у нас тут не экскурсия, а рабочая обстановка. Не время пялиться по сторонам.
Сначала в груди ёкало по таким дырявым плитам ступать, но потом приноровился. Звуки от шагов разносились и возвращались эхом.
Мы поднялись, по ощущениям, на пятьдесят этажей вверх, прежде чем Агата остановила группу у первого дата-квестора на пути. Им являлся шкаф с мотками проводов и кабелей и с тусклым зелёным экраном, текст на котором появлялся строчка за строчкой.
Как хорошо, что промежуточные платформы из монолитного феррокрита, а не ажурные конструкции…
Двое благословлённых электрографтами высотников соединились с терминалом на целых полчаса. Закончив ритуальное воззвание, Злой объявил, что мы срежем путь через лифтовую клеть, поскольку «её освятили в работу прошлым месяцем, поэтому её ресурс ещё не исчерпан, к тому же по данным из квестора лестницы с индексами от 181 по 195 временно закрыты на плановое обслуживание». Уверен, если бы не я в их команде — во стольких деталях озвучивать он бы всё это не стал.
Поели. Попили. Кому было нужно — по маленькому сходили. Заодно нашёл, где на костюме застёжка для этих дел находится. Подъём продолжился.
До высоты, где от наросших вокруг Шпиля конструкций оставалось всего ничего, следовало идти и идти. Воздух был достаточно чист, чтобы дышать без респираторов, и ещё недостаточно разрежен, чтобы надевать маски и подсоединять шланги кислородных аппаратов. Достаточно чист, несмотря на смог над Нулями и невзирая на окружающие Маарат громадные готические мануфакторумы по всему периметру.
Довольно скоро мы закончили подниматься по лестнице и углубились в выстланные не то плёнкой, не то линолеумом коридоры. В них горели «вечные» аварийные люминосы. Их оранжевый оттенок напоминал глаза Грандара.
По пути к лифту мы прошли прямо под раструбом громадной воздухозаборной шахты. Рядом с ней дул постоянный ветер — не настолько сильный, чтобы сбивать с ног, но порядочный, чтобы трепать волосы. Где-то гудела не то компрессорная станция, не то такой звук исходил от огромных лопастей промышленного вентилятора внутри. Кучевые облака отбрасывали тени на мост под воздухозаборником. Солнца не было видно.
Лифт находился сбоку от шахты. От воздушных потоков его прикрывал кожух многоэтажного раструба… Но не от низкого механического гула, от которого всё внутри дребезжало. По виду он был совсем как предыдущая подъёмная платформа, только с оградой во весь человеческий рост и с блестящими крыльями аквилы над управляющей панелью.
Прямого подключения к ней не потребовалось — наш главный прочитал вырезанный на табличке псалом и потянул за рычаг. Табличка была прикручена болтами к надзирающему за нами черепу. Снова в ушах зазвенели электромагнитные вихри. Передаточный механизм стал отсчитывать зубцы на подъёмной колонне и поднимать платформу.
Я встретился глазами с Зубом. Он растянул улыбку до сардонического оскала. Мы поняли друг друга без слов.
— Даже. Не. Думай, — предельно сухо произнесла Агата.
— И не думаю, начальница! — бодро отчитался Фес, сверкнул оранжевыми огоньками аугментов и отвернулся от меня.
Колючие иголки дали знать о том, что он опять меня просканировал.
Зачем Зуб это делает? Не знаю.
Тем временем Симон и Агата переговаривались о чём-то своём. Если вкратце, то у них возникли разногласия насчёт следующего участка пути. Они обсуждали варианты на своём высотном жаргоне, который я не понимал.
Вплоть до этого момента подъём проходил на удивление легко. Несмотря на то, что никто не повстречался, все эти технические области ощущались так, словно их поддерживали поколения рукоположенных инженеров и техножрецов-фабрикаторов. То тут, то там глаз выхватывал из однотипных коридоров то пометки на стенах, то маячки с записками, то оставленные царапины, то новые ограждения, приваренные к очевидно не раз уже крашенным-перекрашенным пролётам. А вот после лифта всё поменялось.
Я чуть не запнулся об оборванный кабель, свисающий из-под потолка и лежащий оптоволоконными змеями на металле. Краска на стене местами облупилась и обнажала покрытое струпьями ржавчины основание коридора.
Остальные высотники из группы Злого тоже теперь держались иначе. Исчезло ощущение прогулки, которое возникало из-за их поведения уровнем ниже, особенно когда они непринуждённо шли по мосту над пропастью, дно которого — иглы готических шпилей. Звуки тоже изменились: появились шорохи и скрипы от наших шагов, иногда — характерные гулы и завывания ветра. Дрожь, которая ниже лишь иногда давала о себе знать, здесь ощущалась постоянно.
Следующий подъём по шатающейся лестнице высотой в десятки этажей до очередного дата-квестора занял больше времени, чем в первый раз.
Симон приказал зафиксировать страховочный трос в креплениях комбинезона. Фес оперативно размотал одну из катушек, особенное внимание уделив тому, чтобы привязать меня к Болту и к себе на двойную верёвку.
Ступеньки на этом переходе были круче. Сбившееся дыхание после первых нескольких минут и защипавший глаза пот неприятно удивили. Я продолжал упорно переставлять ноги, чувствуя, как висящая на креплениях опора вздрагивает туда-сюда не то от нас, не то от ветра, не то сама собой. Лестница из-за кривизны внешней стены города заворачивала чем выше, тем больше.
В какой-то момент я перестал считать ступени. Шагать вверх. Вверх. Просто вверх. В связке с остальными. Просто идти. Не думая. Не оглядываясь. Вперёд.
Подъём закончился в тот момент, когда по ощущениям ещё б немного — и мышцы бы загудели.
«Слава Омниссии! Добрались!»
С тихим жужжанием спасательный трос растянулся, чтобы мы могли свободно перемещаться по закутку.
Терминал дата-квестора был весь покрыт серым налётом. От площадки веяло запустением. Прямо на входе висела лампада люминоса с треснувшей и слабо фосфоресцирующей колбой.
Перед тем, как вопрошать дух машины о состоянии сектора, высотники Злой и Агата протёрли всё когитаторное устройство ворсистой фиброй и очистили порты алтарными веничками. Для полноты обслуживающего ритуала не хватало, наверное, приглашённого адепта Омниссии… ощутить глухую досаду в глубине души было чертовски неожиданным итогом наблюдений за ними. Я не смог найти ей объяснения.
Отошёл от них, сел у стены, стал смотреть наверх. Одышка прошла. Прочие неприятные ощущения тоже. Подумал: «Третью лестницу за сегодня я осилить ещё смогу. А вот насчёт четвёртой…»
Дата-квестор светился в полумраке зеленоватым лучевым экраном и монотонно пищал, собирая данные с подсоединённых к нему сенсоров и датчиков. Наложить бы бинарные щупы на те каналы связи!
Я потянулся, чтобы размяться, и из темноты появилось чьё-то лицо.
Тусклая зелень люминофора на мгновение легла трупными пятнами на щёки Харариила. Меня бросило в холодный пот прежде, чем я сообразил, что это на самом деле его щетина.
Он поймал мой взгляд, потёр подбородок (в окружающем нас полумраке я скорее угадал, чем по-настоящему увидел тот жест) и подошёл ко мне, протянув в ладони нечто… нечто.
— Вытрись потом. Ты в грязь сел.
Его голос был ровно таким, каким я запомнил: тихий, но нехарактерно высокий. Не такой, какой можно было бы ожидать от человека его телосложения.
«Грязь? Какая грязь? Здесь же сухо, тут грязи нет, тут только…»
Ах, точно же, пыль. Он прав.
Я взял из его пальцев кусок фибры:
— Спасибо.
Знака, что он услышал, не последовало.
Я протёр запачкавшийся в налёте комбинезон, а там и ведущие группу высотники закончили свои дела.
Постояв перед терминалом в молчании и обменявшись цифровыми данными, Симон и Агата подозвали остальную группу.
— Предложенный заказчиком маршрут сохраняется, — пояснила женщина, пока лидер пил из баклажки, — однако участок B-172-U-Z теперь серый. Для новичка объясняю: серый участок такой, где нет квестор-серва или где он вышел из строя и отправился давать последний отчёт Омниссии. Раньше тот участок был обычным жёлтым, кодов аварии нет, потери сигнала с соседних участков нет. Это хорошо, — она помолчала, окинула группу взглядом и добавила: — Зуб, не расслабляйся. Болт, если что, лови Харта. Харт…
Вместо неё произнёс Симон:
— Ты хотела сказать, что всё будет в порядке.
— Да, я хотела сказать, что всё будет в порядке, — повторила Агата таким голосом, если бы ей было всё равно. — После того участка у нас по графику остановка на долгий отдых. Актуальное время… Восемнадцать часов тридцать три минуты. Ночёвка на промежуточной платформе, утром — продолжаем восхождение, доходим до четвёртого уровня, входим в техническую секцию и выполняем задание.
Я сосредоточился. Отчего-то даже простую мысль просто взять и выразить не получалось:
— А сейчас мы…
— На высоте третьего уровня, — высотница перебила меня, не дав закончить вопрос.
Хотя сам виноват, медленно говорил.
«Не нравится мне эта заторможенность».
— Готовность к выходу шесть минут, — сказал Симон, на что Фес сразу же усмехнулся:
— Всегда готовы, начальник!
Лидер одобрительно хлопнул ладонями, а потом обратился ко мне:
— Харт, мы выходим за границу безопасной для долгого пребывания атмосферной зоны. Надевай маску, присоединяй шланг. Как сделаешь, подойди ко мне, я прочту нужное благословение, чтобы защитить тебя от последствий быстрого восхождения.
Я кивнул.
«Так вот что со мной! Ну точно же. Высотная болезнь».
Мог бы и раньше догадаться.
***
«Лестница в небо…» С кислородной маской на лице дышать стало лучше. В голове прояснилось, но признаки того, что я к этой высоте не привык, никуда не делись. И накопившаяся усталость. И пальцы покалывает. Немеют, что ли… «Секунду, о чём я только что подумал? Точно, о лестнице в небо». Оставшиеся внизу пролёты были совсем как аварийные лестницы со ступеньками и перилами. А вот та, по которой мы поднимались теперь… По перекладинам поднимались. Так что с одной стороны ноги сказали мне «спасибо», а с другой — неприятно удивились руки и спина. К моменту, когда доберёмся до промежуточной платформы, вообще отвалятся. Все разом. Наверное. Лестницу окружала страховочная клеть. Напоминала защиту для подъёмного крана или радиовышки и позволяла прямо во время подъёма проводить небольшие перерывы, цепляясь за перекладины и опираясь об ограждение. Умно сделано. Конструкция казалась… сносной. В некоторых местах болты разошлись, а в некоторых были покрыты сверху столькими слоями краски, будто это краска, а не крепления были обязаны держать нас и саму лестницу на такой высоте. «Вообще, если так подумать, Фес не просто так меня время от времени просвечивает. Может, он проверяет, в каком я состоянии? Не удивлюсь, если правда так. Он же спасатель, мать его. Или потому что Симону нужно. Меня ведь он обязан доставить наверх». Десять минут на то, чтобы карабкаться по перекладинам. Пятнадцать минут отдыха на скобах и решётках. И так уже шесть подходов. Сейчас мы в очередной раз отдыхали. Промежуточная площадка с дата-квестором, осталась в двухстах… трёхстах… не в скольки метрах от нас ниже по Стене. Слегка поскрипывала ткань комбинезона, когда я сжимал и разжимал пальцы — они шевелились с задержкой. Присоединённые к маске шланги прилегали к шее и не мешались. Рюкзак подобно амортизирующей подушке помогал лежать на решётке вокруг лестницы, за сохранность вещей в нём я не беспокоился — не передавлю. Вокс-бусина ожила голосом Симона: — Готовность один-один, продолжаем. Сказано — сделано. Я взялся за крепление и подтянулся к лестнице. Схватился за перекладины и поглядел наверх. «Надо же! В этот раз не последний, кто среагировал!» Так вот, почему это лестница в небо… Перед тем, как мы стали по ней подниматься, я попытался рассмотреть, что находится там, куда она ведёт, и ничего не увидел. Ни единой чёрной точки на Стене, ни единой тени от опорной балки. Вообще ничего. Только ровная и почти вертикальная поверхность. Почти — у Стены был едва уловимый наклон, так как Город всё-таки не цилиндр, а шпиль. Сложный конус, хотя сразу и не видно. И лестница тоже под углом… не знаю, сколько. Может быть, там от наклона доли градуса, однако та же самая ограждающая клетка, если смотреть вверх, перекрывает обзор всего, что впереди. Но Симон-Злой сказал, что наверху будет место для стоянки, так что руки в ноги и вперёд. Ха-ха! Вокс-приемники высотников были на одной волне, поэтому я тоже услышал Феса: — Эй, босс, всё в порядке? Его искажённый шорохом динамика голос прозвучал с характерным весельем. К тому же подниматься мы стали медленнее — ветер крепчал. Симон ответил не сразу: — Впереди что-то есть. — Поменяемся местами? — Не получится. Агат, достань из моего рюкзака окуларий. Надо мной началась возня. Промелькнула забавная идея, что если мы будем возвращаться, что Харариил пойдёт первым. И что ночевать мы будем у дата-квестора. Сам не понимаю, что здесь смешного. Наверное, сам факт того, что наш маршрут может измениться, а подъёмы начнут чередоваться со спусками. Туда-обратно, туда-обратно, пока кто-то не потеряет сознание… «Гхат!» Я глубоко вздохнул и сомкнул веки. Глаза побаливали, будто бы давили глазницы сдавливали их. На сетчатке угасало послесвечение от кучевых облаков, которые теперь плыли ниже нас. Их было немного, а Нули терялись в сером тумане, однако как же здесь красиво. Пока сам не окажешься на такой высоте, то не поймёшь того чувства, когда смотришь на облака сверху. А что спуск? А спуск потом. Бусина вновь пискнула и озвучила помрачневшим, но всё ещё узнаваемым голосом: — Продолжаем восхождение. Так и подначивало спросить, а что такое нас ждёт впереди, но зачем торопиться? Скоро и так узнаю. Вверх. Перебирать руками. Переставлять ногами. Не замечать, как всё тело колет. Вспоминать. Основание. Бурат. Вспышки света. Аметил. Кара. Марк. Стрельба… Резкий толчок вернул из мыслей в явь. Фес оторвался от перекладин и встретился со мной мерцающими оражневой аугментикой глазами. — Не спи, Харт, — хмыкнул он с очевидной насмешкой и сразу же в воксе появилась Агата: — У нас небольшие неприятности. — Ты хотела сказать, мы на какое-то время задержимся? — Да. Зуб, нам нужен твой инструмент. Мужчина свистнул: — Ради тебя что угодно. Сейчас только зацеплюсь и рюкзак сниму… А какой именно? Вместо Агаты ответил Симон: — Резак и батарею к нему. Похоже, теперь Грандар реально удивился: — Во имя всех святых! Вы там лестницу пилить собрались?! — Нет. Высотника. — Что? — а вот это спросил уже я. Фес вздохнул и прислонился к решётке: — Пусть новичок посмотрит, босс. — Оправдано. Харт, взгляни. Я запрокинул голову и увидел, как Агата вместе с Симоном тоже отодвигаются к ограждению. Ещё секунда, и мне открылся полный обзор на препятствие впереди. Прямо посреди лестничной клети висело оплетённое страховочными тросами тело в комбинезоне, похожем на нашу униформу. Его иссохшие впалые щёки, сухая кожа цвета старого пергамента, пустые глазницы, и грязная щётка волос, свисающих из сорвавшейся с креплений маски… Все эти детали проступали отчётливо, словно между нами и не было расстояния плюс-минус десять метров. Протянутые между перекладинами и клетью тросы удерживали обходчика-высотника, невзирая на порывы ветра. Судя по всему, висел так он уже очень долго. И без развёрнутых светоотражательных элементов. Честно скажу — спросил первое пришедшее в голову: — Если он не подаёт сигналы, это значит, что путь впереди безопасен? Фес усмехнулся в вокс: — Агат, а ты не верила, что он запомнит… — Да, Харт, скорее всего так. Поэтому нам надо избавиться от препятствия и продолжать подъём, — терпеливо отозвался Симон. — Но ауспикером проверить надо, чего это он к Трону отправился… — Без тебя знаю, Зуб, — недовольно отозвалась женщина. Лидер подождал, пока писк стихнет, и спросил: — Агат, что говорят ауспикеры? — Всё чисто. Излучений нет. Загрязнений нет. Следов заражения нет. Всё чисто. — А сама что считаешь? — Считаю, что этот гхатов хер решил ночевать на тросах и не подумал, что может внезапно скончаться. Либо сердце, либо отказ маски и отёк мозга. Не мог до платформы добраться, чтобы там сдохнуть, решил здесь нам подъём преградить. — И добавить нечего… Передай резак… Спасибо. Болт, достань молитвенник и прочитай сто девятнадцатую литанию. В ушах зазвенело от тенора: — За упокой неизвестного? — Его имя мы уже не узнаем, так что да. Сейчас отрежем мешающее и подготовим его к спуску. Наверху началось какое-то нездоровое электромагнитное гудение, а внизу напарник вынул из кармана тиснёную золотым орнаментом книжечку со схематичной аквилой и забормотал. Чтобы Харариила услышать, мне пришлось напрячься, но и тогда удалось разобрать только отдельные фразы: «Из города вышел ты, в город и вернёшься… для пропитания тех, кто придёт после тебя… душу не одолеет хлад мирской… одесную Бога-Владыки всея людей и Машин…» Сильно мешался визг резака, а уж когда посыпались искры, то даже сквозь фильтры почудился запах горелого мяса и жжёных костей. Отпиленные конечности высотники выбрасывали сквозь решётку. Они улетали вниз, оставляя за собой быстро сносимые ветром дымные следы. Фес расслабленно посвистывал, Агата загораживала обзор и помогала Симону. Я видел, как тросы один за другим повисают вдоль лестницы и клети. — Всем освободить перекладины! — приказал наш лидер. — Кто не освободит — тому прилетит по голове, — впервые в тоне женщины показалось что-то похожее на веселье. — Долго вы, — фыркнул Зуб и добавил: — Слушайте, босс, начальница, может вы, не знаю, в ограде пропилите пару лишних отверстий, чтобы тело снаружи прошло? Быстрее будет. — Распилить не получится, — резко сказала Агата. — Спустим на тросе. Болт, как примешь тело, развяжешь узлы. Фес постучал кулаком по решётке и ограждение ощутимо вздрогнуло: — Но вы же учли, что ресурс у лестницы того самого, жёлтый? — Если прорежем решётки, то ослабим конструкцию ещё сильнее, а если отпустим тело внутри, сами лестница и клеть мудростью Омниссии не дадут ему набрать скорость и себя повредить. — объяснил Симон и громко заявил: — Спускаю! Следующие несколько минут прошли в духе тяжёлого болезненного сна. Стоило нам всем снять рюкзаки и зафиксировать их на клети, как промежутка между перекладинами, нашей командой и ограждением стало достаточно, чтобы пролез ещё один человек. Стали опускать тело. Эти обвязанные тросом останки без рук и ног покачивались из стороны в сторону и бились о решётку. Когда труп почти добрался до Харариила, обрубок высотника качнуло особенно сильно, отчего он налетел на меня. Впалая щека мазнула по маске. Я вжался в прутья решётки. Мертвец щёлкнул зубами и качнулся к скобам. В груди всё сжалось — мумия спустилась ниже, но мне на безумное мгновение почудилось: она жива. Только показалось. Но разжать пальцы и отпустить прутья сразу не вышло. Х-холодно… Харариил, приняв груз у себя, сноровисто развязал узлы и отпустил обрубок в свободное падение. Через несколько долгих секунд по лестнице пронёсся первый удар, потом следующий и ещё. Я прям своими глазами увидел, как шайбы расхлябанных болтов вздрагивают, но конструкция выдержала. — Славься, Омниссия, за дары Твои и машины, что создали мир наш, и да примет Бог-Император душу слуги Его, — произнёс Симон на общей волне и после небольшой паузы подытожил: — Продолжаем восхождение. Последний этап пути я просто не запомнил. Всё слилось в бесконечные перекладины перед глазами и в пульсирующую мысль: «Когда же это наконец закончится?» Поэтому когда скобы кончились, пальцы схватили пустоту. Из пустоты появилась ладонь Грандара и потащила меня за руку. Я перевалился через ограждение и где стоял, там и сел. На вопрос, как себя чувствую, махнул рукой. Им этого хватило. Страшно хотелось снять маску и дышать полной грудью. Добрались, гхатства ради! Теперь — отдыхать. До самого следующего утра. Кто-то что-то говорил, но не мне. Кто-то куда-то ходил. Меня никто не трогал. И спасибо. Дайте мне полчаса. Оклемаюсь.***
После того, как команда разложила вещи и разбила лагерь, Симон собрал всех и обрадовал, что мы показали себя достойно и за сегодня преодолели три четверти восхождения. По изначальному плану нам было бы достаточно пройти половину пути и остановиться на предыдущей платформе, но вторые сутки подъёма всегда даются тяжелее первых, так что, как и было оговорено: привал, отдых, стоянка на ночь. Небо сияло багрянцем и кармином, ложащихся розовыми мазками на барханы кучевых туч. Ещё лишь час, и синева проводит уходяший день. Не буду о нём жалеть. С приливом сил ко мне пришло приподнятое настроение и редкое, но такое знакомое желание что-нибудь напеть. Прикинул реакцию напарников. От греха подальше решил осмотреть стоянку, пока солнце совсем не село. Площадка… Массивные шляпки болтов вдоль голых стен выдавали, что это помещение находится здесь не по воле изначальных архитекторов Маарата, а было возведено многими поколениями инженеров и техножрецов спустя. Люминосов не находилось, вместо них торчали полностью потухшие жезлы маячков от предыдущих групп обходчиков. Коробка с тремя стенами, вместо четвёртой — поручни и лестничная клетка, за которой многокилометровый провал. Да, завтра снова подниматься по перекладинам той самой лестницы. В небо. Тросы Фес от нас отвязал. Когда с меня страховку снимал, то напомнил, чтобы я к краю платформы не подходил — многие падают. Не только новички, но и бывалые обходчики, и чтобы я потом не смел говорить, что меня не предупреждали. Лагерь у нас получился предельно простой: ни костра, ни котелка, ни даже палаток. Просто полукругом расставленные рюкзаки, разложенные спальники да Харариил, читающий от лица всех благодарственную молитву. Я дождался конца службы, вместе со всеми сложил ладони аквилой, а после невзначай поинтересовался, есть ли тут какой закуток, а то нужно кое-какие дела сделать — уединиться, если вы понимаете, о чём я. Поняли сразу. Проход нашёлся в одной из стен: Симон отодвинул плиту и перед нами показался коридор вглубь постройки. — Далеко не отходи и пусть вокс твой не умолкает, — с таким напутствием глава дал добро на мою отлучку, активировал и передал жезл-маячок с синим светодиодным навершием. Интенсивности его света хватало, чтобы видеть перед собой на расстоянии нескольких шагов, но всё остальное оставалось в густой тьме. Далеко отходить я не собирался: до лагеря рукой подать, голоса слышны, в трёх поворотах не потеряюсь… Коридор разделялся надвое, и в каждом из проходов было по дверному проёму. Выбрал сторону, подошёл к отсутствующим дверям, заглянул внутрь — пустая коробка, то что надо. Запахи сквозь маску не проходили, и оно к лучшему. Кажется, я теперь лучше понимаю, зачем высотникам прилегающий к коже комбинезон с технопокровами: в высотных экспедициях пот смыть негде. Вроде бы и мелочь, но то, что о ней подумали, много значит. Сидя в комнатушке, я внезапно ощутил сквозняк, которого быть тут не должно. Разобравшись с делами, подошёл к вентиляционной решётке, из которой тянуло прохладой. В шахту падал слабый отблеск заката. «Значит, выход наружу есть не только с платформы…» Подумал об этом и словно воочию увидел, как после выполнения миссии за нами прилетает борт и забирает с четвёртого уровня. Стоило обратиться мыслями к завтрашнему дню и к заданию корректировщика, как настроение сразу же рухнуло в глухое раздражение. Задумался и, видимо, поэтому когда вышел из комнаты, то машинально свернул не туда. Узнал об этом, когда плита передо мной даже не шелохнулась, хотя её я толкнул достаточно сильно. «Ох?..» Привалился плечом. Ноль эффекта. «Ладно, не беспокоимся. Всё в порядке. Просто развернись и попробуй докричаться через вокс». Чтобы пробудить его бусину в маске, нужно было нажать на сенсорную пластинку: — Говорит Харт, приём. Злой, Агат, Зуб, Болт, приём. Тишина, даже голосов сквозь стены не слышно. Пронзительное понимание, что я ошибся сильнее, чем предполагал. Люминос маячка слишком тусклый. Обнадёживало, я далеко от платформы не отходил. Выходов отсюда три. Один я уже проверил, остались ещё два. Пятьдесят на пятьдесят! «Или шестьдесят шесть на тридцать три?» Скрипнула перчатка, в которой я слишком сильно сдавил жезл. Свет мигнул, заставив покрыться мурашками. В такие моменты особенно остро, до зубовного скрежета, ощущалась пропажа авточувств. — Только не гасни, сволочь, — вполголоса шепнул я жезлу, стал водить им из стороны в сторону, чтобы лучше видеть окружение, и медленно двинулся по коридору. Вот и развилка. Так, вроде бы я пришёл из этого поворота. Туда мне не надо. — Приём, говорит Харт, приём. Меня слышно? Вокс безмолвствовал. Сигнал, значит, не добивает. Ладно… «Отошёл, гхат, по делам. Уединения захотелось!» Вот абсолютно голые коридоры и помещения, никаких технологических узлов, кабелей, датчиков, люминосов — ничего! Притом легко представить, что раньше тут явно жили и работали люди постоянно, а не останавливались редкими инспекциями, как сейчас! «А ведь я уже подобное видел. Не точь-в-точь такое, нет, но что переходы над Основанием, что уровни мануфакторума — там тоже вся инфраструктура просто кричит, что предназначена для служения во имя Императора-Омниссии, но людей нет. И техники нет. И такие же лишённые проводов стены. Местами… Не забыть бы эту мысль, обдумать бы потом». И снова развилка, но в этот раз не в два коридора, а в три. Произнесу вслух, а то ходить так одному жутковато: — Здесь не один перекрёсток, да? Тихо, как в гробнице. Звук шагов тоже очень недолгий попутчик. Зато сердце бьётся так, что в ушах слышно. Повернул назад. Вышел к развилке с тремя коридорами снова. Навершие жезла мигнуло. Захотелось потереть глаза — показалось, что хожу кругами. Глубоко вдохнул, задержал дыхание. Из одного туннеля почудилось что-то отличное от тишины. Туда-то я и направился. Помещение, куда меня привёл коридор, отличалось от прочих комнат и вообще от всего, через что мы проходили на нижних промежуточных платформах. Да, целиком я его не видел, не мог увидеть, мрак же, но когда оставил маячок на полу рядом с одним из выходов и пошёл спиной назад, то, упершись в стену, прикинул, какие здесь размеры. Похоже, это не то центральный зал, не то хаб — его ширины хватило бы, чтобы здесь могли разместиться три-четыре аэрбота в ряд. Вернулся к маячку, забрал его, запомнил, из какого коридора вышел. Стал обходить настолько гладкую стену, что она отражала свет бликами. После того, как блик пропал — утонул в чём-то тёмном и фактурном — я ещё целую секунду шагал, как заведённый. В груди ёкнуло. Ругательство сорвалось само собой. Я встал на месте, светя люминосом. На отполированной стене висела не то таблица, не то доска с тонкими, едва различимыми в синем свете надписями. Кажется, это были имена. Сотни имён. Пойдя дальше, я наткнулся на ещё одну такую табличку. И на ещё. И ещё. Пройдя вдоль стены где-то до середины комнаты, я заметил, что таблички кончились, а в стене появилось углубление. Не целиком — до высоты пояса блестящая поверхность оставалась. Свет прогнал тьму и явил многогранный столб. Из него торчали прутья, которые врастали во все поверхности… похоже, что алтаря. Прямо у его подножия находилась ритуальная жаровня, окантованная шестернёй, а перед ней — пластина со остроконечным и тяжёлым церковным шрифтом. Высокий готик, кажется? Да, он самый. Я оглядел всю эту конструкцию. Её смысл ускользал от понимания. Неестественно светлый и голубой металлический столб, будто не только отражающий мой фонарик, но и светящийся сам. Правда, будь оно так на самом деле, в помещении мрак бы не царил. Более тёмная стена вокруг, но тоже отражающая свет. Тёмно-серая пластина перед жаровней. Слова, которые чтобы прочитать, надо прям всматриваться. Время с пластины взяло своё: по краям буквы размылись. Точнее, не размылись, а… хм, как будто слились с подложкой и стали в ней растворяться. «У металла есть диффузия. Сколько же времени должно было пройти, чтобы она проявилась настолько? Сто лет? Нет, больше. Тысяча? Две? Три?» Я сощурился и наклонился как можно ближе, чтобы разобрать громоздкий шрифт. «…памяти отдавших жизни… …слуги авгура дальних небес… …в чистоте служения Омниссии… …волею Императора… …войн с Гхат'калеви и до исхода Белых ночей… …жившие благословляют живущих… …знайте истины Бога-Машины… …Императора-Омниссию единого в ликах… …наше служение — ваше наследие… …храните и будете охранимы!» Провёл пальцами по последним строчкам и разогнулся. Пальцы свободно упавшей руки наткнулись на что-то странное. Вспышка! Треск статики! Удар током! Я отшатнулся. Вскинул жезл! Стал виден человеческий череп. Снизу. Под пластиной. Половина тёмная, половина блестящая. Глазницы, зубы, символика Ког Механикус. «Какого, м-мать, гхата?» — Омниссия защити, — я выдохнул, сжал кулак… И словно бы в это мгновение Бог-Император действительно скользнул по мне взглядом, поскольку вокс ожил чертовски недовольным голосом Феса: — Харт, ты куда пропал, гхат тебя еби? — Не знаю, — всё ещё с колотящимся сердцем отозвался я. — Здесь таблички с именами и столб с ветвя… — А, понял. Один моментум. Из коридора донеслись уверенные шаги и меньше, чем через минуту из него вышел мой напарник со вторым синим маячком. — Мог бы сразу боссу сказать, что хочешь к святыне прикоснуться, — равнодушно, как если бы передо мной Агата находилась, произнёс Зуб, сверкая глазными аугментами. — А вот от меня скрываться — ну тут ты нехорошо себя повёл, Харт. Я за тобой шёл-шёл — и вдруг раз, тебя нет. Фес держал руку на кобуре и это меня беспокоило. И ещё звон в ушах от него — сканировал меня, не скрываясь. — Как же так получилось, случайно? Не-а, ты явно специально. Не люблю, когда со мной так играют. Как же нехорошо! «Что за херня?» — Не понимаю. Я не скрывался. — Теперь ты ещё меня обвиняешь, ага? Это не ты скрылся, это я тебя потерял? Ты мою специальность под сомнение не ставь, парень. Рассудок лихорадочно заработал: «Пропал… скрываться… мою специальность… спасатель…» В голове словно щёлкнуло. Я понизил голос: — У меня вокс работал всё это время. Как только я стал доступен, так сразу же ответил, — Фес шевельнулся и я выставил ладони перед собой: — Но! Зуб, если бы я знал, что ты пошёл за мной, то ты бы меня так долго не искал! Я Злому ведь говорил: мне нужно уединиться. Я не рассчитывал, что меня решат подстраховать. Это он тебя за мной послал? Мужчина медленно отвёл руку от кобуры… А потом рывком вскинул её в мою сторону. Под веками вспыхнула и обрушилась переливающаяся сиянием тьма. …нет, не от выстрела гарпуном. Это я зажмурился до цветных пятен перед глазами. — Бах! И ты на тросе, — услышал я ехидный смешок напарника. — Испугался? — Мы в расчёте? — мой собственный голос оставался спокойным. — А разве я тебе что-то одалживал, парень? Писк от постоянного сканирования стих. Я поднял веки. В синем свете маячков Фес стоял чертовски самодовольно и глядел на алтарную колонну. — Ты на мой вопрос не ответил. Тебя за мной лидер послал? — Я вообще-то и сам думать умею. Ты же новичок, ещё заблудишься, запаникуешь, выбежишь и через ограду перепрыгнешь. Хотел приподнять бровь, но ведь он не увидит: — И часто так бывает? — Много таких по первому восхождению срывается. Особенно наши городские-купольные… На небо засмотрятся и вжух, пока, высота, скоро встретимся у Трона! — Фес похлопал в ладони и повёл рукой в сторону прохода демонстративно пригласительным жестом. — Ваша светлость камерарий, а вернитесь в лагерь, мы вас ждём всем кворумом. — Со мной можно и нормально разговаривать. — Недостойный слуга-высотник проводит вас к главе нашего восхождения, чтобы вы объяснились, — уже неприкрыто издевательски продолжил Грандар, а потом хмыкнул и добавил нормально: — Промолчи о том, что я тебя не сразу увидел, а я скажу, что ты к святыне ходил прикасаться, поэтому мы задержались. — Какая твоя выгода? — Не хочу очередных инструктажей и пачки отчётов заполнять. — Хорошо. Договорились. — Я знал, что ты выберешь правильно, Харт. Хотя как ты всё-таки с ауспекса пропа… Забудь, я ничего не говорил. До лагеря от залы было каких-то пять минут ходьбы. Клянусь, если бы не высота, к которой не привык, и не подавленная паника, то я бы самостоятельно разобрался в лабиринте этих переходов и в один момент бы спокойно вышел к ним сам. «Могло быть и хуже. А со сканеров я у Феса, выходит, пропал… А можно встречный вопрос, почему я не слышал его позади себя?» Врёт Зуб как дышит. Когда напарник любезно отодвинул панель, дабы я выбрался на платформу, уже совсем стемнело. Отгорали последние фиолетовые всполохи и среди них мерцали яркие точки — слишком большие для звёзд, слишком маленькие для навигационных огней. Симон поднялся на ноги и быстрым шагом направился к нам. Харариил и Агата оставались на своих местах у сияющего тёплым оранжевым маячка и, похоже, ужинали. — Зуб, Харт, с возвращением. Вы задержались?.. — Харт к святыне ходил. Оказывается, в душе он такой же благочестивый, как наш Болт, — подчёркнуто расслабленно проговорил спасатель. — Я не стал парня отвлекать, а как Харт закончил, так сразу мы вернулись, босс. Злой встретился со мной глазами. Перевёл взгляд на синий люминос-жезл. Озвучил: — А вокс почему твой умолк? Сказать на это мне было нечего, поэтому пожал плечами. Хоть бы ему этого хватило… Он не стал допытываться. — Ладно, Зуб, Харт, идите и примите пищу. Зуб, раз ты взялся следить за камерарием, помоги Харту подготовить спальник. Харт, наши спальники такие, что пока ты будешь лежать внутри, то дышать будешь как на безопасной для пребывания высоте. Маску внутри можешь снять, однако если среди ночлега тебе снова потребуется выйти — только с маской! Запомни это! И утром мы перед восхождением помолимся у святыни. Зуб, что-то хотел? — Не совсем, босс. А хотя так подумал — запиши меня после этого подъёма на внеочередной обслуживающий молебен. — О! — только и отреагировал Симон, озадаченно поглядывая то на меня, то на Феса. — Раз пожелал… Харт, как себя сам чувствуешь после восхождения? — Даже ничего не болит, — волей-неволей, а усмехнулся, — но как завтра… посмотрим. — Если совсем плохо будет, распакую аптечку, — решил начальник и похлопал меня по плечу. — Ты молодец, выдержал наш обычный темп. Фес докладывал, ты хорошо держался. «А, так вот почему он меня постоянно просвечивал. Ну что ж, я догадывался». — Благодарю, что следили за моим состоянием, и приношу свои извинения за то, что не предупредил о посещении святилища. — Не нужно настолько официально, Харт, мы же сейчас команда, — судя по голосу, Симон за маской улыбнулся. — Лучше иди, поешь и подготовься ко сну. Второй день всегда тяжелее. Зуб… — Помню-помню, Злой. Спальник малому подготовить. Сейчас сделаем… парень, за мной. Вот так и закончился первый этап подъёма со всеми своими неурядицами, успехами и прочими событиями. Залезая после трапезы в спальный мешок, я даже не стал перед этим подходить к ограждению, чтобы окинуть взглядом как ночные пейзажи, так и небо само. И хотя когда ещё выдастся такая возможность, как же мне не до неё. «Спать, Мельхиор, спать. Завтра будет действительно сложный день».
