Мальчик, которого я встретила в Выручай-комнате

Вокруг было тихо. Вокруг было темно. Внутри оболочки разума завертелись воспоминания, переходя от одного к другому, заглушая старое и ветхое, искажая и истончая. И в центре этой суматохи ведьма оставалась в подвешенном состоянии. Прошло некоторое время, пока вселенная и магия кружились в безумном темпе, чтобы вернуть мир Гермионы к хрупкому равновесию. Затем, капля за каплей, чувство существования, осознание жизни и знание о себе начало возвращаться. Казалось, что ее уши должны были лопнуть в глубокой тишине вакуума, в котором она была. Если бы только ее глаза могли работать, уловили бы потерянную искру где-нибудь в темноте. Слабые отголоски чьих-то слов начали проявляться, прорываясь сквозь черный занавес пустоты. Ведьма попыталась повернуться в сторону голосов и последовать за ними. Звуки утратили эхо, стали яснее. — Миона? Ты меня слышишь? — Гермиона, ну же. Очнись. Они были знакомыми. Ведьма продолжала следовать за ними. и они, наконец, вытащили ее из ужасающе пустой фуги, в которой она была заперта. Она распахнула глаза и моргнула, чтобы прояснить взгляд. Гарри Поттер сидел сбоку, уставившись на нее. Пара обтянутых брюками ног переместилась позади Гарри. Мальчик. владелец второго голоса. — Слава Мерлину, она очнулась. Нам нужно отвести ее в общежитие. Нас не должны застать слоняющимися по коридору. Помоги ей подняться, Гарри, — прошептал другой мальчик. Почему это было так знакомо, и все же Гермиона не могла сопоставить лицо с голосом? Что-то не сходилось у нее в голове. Гермиона пощупала вокруг кармана своего святочного платья и была удивлена, обнаружив, что вместо него на ней школьная форма, ее палочка наполовину торчала из глубокого кармана. Когда она успела переодеть свою парадную мантию? Она пыталась подумать, но не могла вспомнить ничего, кроме встречи с Томом в Выручай-комнате, за исключением странной невесомости, которая нашла на нее, когда все остальное растаяло. — Она не очень хорошо выглядит. Должно быть, кто-то снова проклял ее и оставил здесь, чтобы ее нашел префект или учитель. Гарри взял Гермиону под руку и потянул в сидячее положение. Голова Гермионы закружилась, дрожь сотрясла ее тело, и она ухватилась за лучшего друга в попытке взять себя в руки и подняться. Ее ноги дрожали, едва удерживая ее. Гарри прижал ее к себе и взглянул на нее с тревогой. Туман рассеялся. Мысли Гермионы вернулись к мальчику, которого она встретила в Выручай-комнате. Том Реддл. Староста Хогвартса. Был ли он настоящим, или она просто отключилась из-за проклятия и вызвала сон, изменивший жизнь, с парнем из ее фантазий? Его чарующий запах был отпечатан в ее мозгу. Он не мог быть выдуманным, если Гермиона так четко могла вспомнить его запах, ощущение его рук, его губ на ее. Он был довольно настойчив в том, что он не из ее времени, и в том, что он найдет ее снова. Что означает, что она путешествовала… Как она путешествовала во времени? При том, что у нее не было маховика времени. Ей нужно было добраться до сути этой растущей тайны. Может быть, в комнате был какой-то портал. Ей нужно было вернуться в комнату и начать поиски. Тогда, возможно, в библиотеку? С трудом она подняла руку, чтобы схватить Гарри за мантию, и поставила ноги на место. — Я не могу уйти. Мне нужно снова найти эту комнату. Помоги мне, Гарри. — А? Какую комнату, Миона? Нам нужно отвести тебя к Помфри, — ответил Гарри, мягко потянув ее в противоположном направлении. Другой мальчик повернулся к ним лицом. Это был Малфой. — Серьезно, — шепотом закричал Малфой, — ей будет безопаснее в общежитии. Как ты думаешь, что сделает Помфри, когда увидит ее в такое время с каким-то неизвестным недугом? Малфой назвал Гарри по имени. И это выглядело так, будто два волшебника крались по замку после комендантского часа. — Он назвал тебя Гарри, — сказала она Гарри. — Это мое имя, — проворчал Гарри, пытаясь продвинуть ее мертвый груз вперед. — И он помогает нам? — Надавила она. — Я пытаюсь. Если бы только вы двое послушали и позволили мне помочь вам, — ворчал Малфой, взяв ее вторую руку и положив себе на плечи, частично, чтобы поддержать ее, чтобы заставить ее двигаться. — Ей нужно в лазарет, — возразил Гарри, — мы не знаем, как она попала сюда и почему была без сознания. Я не видел ее на ужине. Кто-то мог проклясть ее несколько часов назад. Очевидно, что-то не так. — Или, может быть, она потеряла сознание, потому что ушла с ужина, пытаясь поглотить всю библиотеку Хогвартса. — Взгляни на нее, Драко. Она дрожит. Она едва может ходить. Ее голова буквально трясется. — Это может быть просто из-за тяжести вещей, которые она запихнула себе в голову за всего лишь один вечер, — отрезал Малфой. Гарри ухмыльнулся раздраженному блондину. Гермиона моргнула, изумленная. Для начала ей нужно было смириться с тем, что Гарри и Малфой были ближе, чем кто-либо подозревал. Затем ей нужно было отчитать двух придурков за то, что они скрывали это от нее и Рона, и потом, наконец, дать им подзатыльник за то, что они обсуждали то, что с ней делать, как будто ее там вовсе не было. Она посмотрела сначала в сторону одного, потом в сторону другого. Они продолжали спор. Что ж, хотя бы что-то было по-прежнему. Гермионе нужно было это прекратить, иначе они бы спорили до скончания времен. — Эй, она прямо здесь. Она пришла на этот этаж самостоятельно. И у нее нет необходимости идти к Помфри, — заявила Гермиона. Малфой раздраженно фыркнул, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что они одни. — Леди высказалась. Продолжаем идти, Гарри. Гермиона наклонила голову, чтобы взглянуть на Гарри. Его челюсть была сжата. Она знала, что ее лучший друг готовит следующий аргумент в своей голове. — Что происходит в турнире? Гарри, ты что-нибудь знаешь о следующем задании? — Спросила Гермиона в попытке перенаправить разговор. — Какой турнир? Какое задание, Миона? — Спросили Малфой и Гарри одновременно. — Турнир Трех… Фигуры выпрыгнула перед ними с зажженной палочкой, на секунду ослепляя Гермиону. Малфой отпустил ее руку и поспешил шагнуть в сторону. — Черт возьми! — Не этот кусок… Судя про прошептанным заклятиям ее спутников, троицу поймали, причем кто-то, кто не был другом. — Потти и зубрила, занимающиеся извращениями после комендантского часа. Фу! Ты застал их в действии, Драко? Гермионе было необходимо протереть глаза, чтобы увидеть то, что она видела, чтобы поверить в это. — Иди куда шел, Уизли. Ты тоже нарушаешь комендантский час, — прорычал Гарри. — Разве вы еще не слышали? Я состою в специальном инквизиторском отряде директрисы! — Ухмылялся Рональд Уизли, указывая на блестящий значок со звездой Министерства на его темной мантии. — Я могу пойти куда угодно, когда я, черт возьми, захочу. — Рон? — Наконец-то вздохнула Гермиона. — Что с тобой не так? Почему ты так себя ведешь? Лицо Рональда скривилось в уродливой усмешке. Это было лицо, которое Гермиона часто видела, но оно никогда не было направлено на нее. — Как ты смеешь произносить мое имя своим грязным ртом? Значит так! Ты остаешься после уроков. Сначала со мной, а потом с директрисой! Ты тоже, Поттер. Я предупреждал тебя раньше, что когда-нибудь твое жалкое разыгрывание героя перед твоими глупыми никчемными последователями укусит тебя за задницу. Гермиона ошеломленно молчала от поведения Рона и того, что извергалось из его рта. Какого черта случилось с ее друзьями, пока она пребывала в своей странной фуге? И, что он сказал? Директриса? — Придержи коней, Уизли! — Вмешался Малфой, подошедший к Гарри и Гермионе, и встал лицом к лицу с разъяренным Рональдом. — Я префект. Я уже отнял очки и сопровождал их обоих в общежитие. Нет необходимости в дополнительном наказании. — Нечестно, Драко. Почему тебе одному достаются наказания студентов и все веселье? — Заныл Рон. Малфой сложил руки на груди. — Не называй меня Драко. Только мои друзья зовут меня так. И найди кого-нибудь другого для распоряжения той ничтожной властью, что у тебя есть. Эти двое мои. Рональд слегка покраснел и заметно ощетинился, когда его унизили в компании. Он выпятил грудь и изобразил усмешку на лице. — Ненадолго. Директриса сказала, что инквизиторский отряд имеет власть над префектами. Она выдала нам значки сегодня днем, постановление уже прибили к стене. Теперь ты ниже меня. Осторожнее со стороной, которую ты принимаешь, Малфой. Ты уверен, что хочешь противостоять мне ради грязнокровки и полукровки? Гермиона оттолкнула Драко Малфоя в сторону и ударила Рональда Уизли прямо по его глупому лицу. Звук разнесся по пустому каменному коридору и эхом вернулся обратно. Капля крови хлынула по губе рыжего. — Черт возьми! — Вместе прошептали Гарри и Драко. — Ты… ты… грязнокровая мразь! — Завопил Рональд и замахнул руку, чтобы схватить копну ее волос. Затем он потащил ведьму за волосы по коридору. — Рональд Билиус Уизли! Отпусти меня сейчас же, — Гермиона кричала в своем неловко согнутом положении. — Отпусти ведьму, Уизли! — Малфой потянул другую руку Рональда. — Какого хрена ты делаешь? На повороте коридора появился Филч, за которым последовала его кошка, а за ней вышли Кормак Маклагген и Энтони Голдштейн в компании Пэнси Паркинсон. — Студенты не в постели! Студенты не в постели! Дерутся во все тяжкие. О, сегодня мы проучим маленьких засранцев, — хихикал Филч, ковыляя к нарушителям. При первом же сигнале появления компании Рональд отпустил волосы Гермионы и вытащил палочку, чтобы направить на нее. Гарри и Малфой подошли и встали по бокам от нее, Гарри сжал ее руку в знак поддержки. — Что происходит, Рон? — Спросил Макклаген, тоже доставая палочку. Гермиона заметила блестящий серебряный медальон, такой же, как тот, что показывал Рон, на мантии Кормака. Гольдштейн и Паркинсон носили обычный значок префекта, как и Малфой. Она незаметно проверила свою мантию и не нашла значка. Со всем хаосом этой ночи, тот маленький факт, что она не префект, в то время, когда Пэнси, Малфой и Голдштейн явно были, только подлил масла в огонь ярости ведьмы. Мало того, что она потеряла воспоминания, она еще и упустила шанс стать префектом. Пока Пэнси оставалась в стороне, Голдштейн бросился на Маклаггена, пытаясь удержать другого волшебника в узде. — Держи свою палочку в кармане, Маклагген. Никто не начинает дуэли в коридоре. Маклагген взмахнул волшебной палочкой, и очки Гарри слетели с его лица в темный угол зала. Гарри завизжал и побежал за ними. — И кто же вызовет меня на дуэль? — Хихикал Маклагген, насмешливо глядя на Гермиону и Гарри. — Поттер едва видит, а Грейнджер едва владеет магией, чтобы держать палочку, не говоря уже о ее использовании. Почему школьный совет продолжает приглашать в эту школу таких, как она, это за пределами... В эту ночь к Гермионе шел удар за ударом. Сначала ее таинственный скачок во времени, затем ее друзья сошли с ума, она не была префектом, и затем, наконец, ее магия. Дальше они поставят под сомнение ее успеваемость. Чистокровные в Хогвартсе и раньше ужасно относились к ней в прошлом, но сегодня их слова были за гранью. Как будто вся вселенная сговорилась заставить ее потерять контроль и покалечить кого-то. — Эй, заткнись, приятель! — Прервал Малфой тираду другого мальчика. — Никто не хочет слушать твои разглагольствования о нынешней политике. Салазар знает, мы достаточно этого наслушались. Теперь я спрашиваю вас как префект на обходе, почему бы вам всем не вернуться в постель? Поттер и Грейнджер уже наказаны за то, что вышли после отбоя. Давайте закончим эту вечеринку. — Черта с два! — Заорал Рональд и замахнулся, чтобы указать на Гермиону. — Эта тупая маггловская сука ударила меня. У меня все еще идет кровь. Кто-то должен преподать ей урок! И Поттеру тоже, за то, что связался с ней. Гермиона сделала шаг к Рональду. Рыжий собирался получить от нее еще один тяжёлый удар. — За что Гарри? — Кипела она. — Гарри не бил тебя. А я — да. И если ты не прекратишь обзываться, я ударю тебя снова. А потом заколдую твои яйца. — Ради Мерлина, заткнись, Грейнджер, — огрызнулся Малфой позади ее. — Почему я должна заткнуться? — Рявкнула она на блондина. — Видишь? Ты слышал ее, Кормак? Она угрожала мне. Опять, блять! У нее совсем крыша поехала! — Вот именно, — Маклагген оттолкнул Голдштейна и встал рядом с Рональдом, — давайте отведем ее к директрисе. Мне сказали особенно следить за такими, как она. Мы можем привести и Поттера. Гермиона оглянулась на Гарри, который шатался в темноте, все еще разыскивая свои очки. Она вздохнула и потянулась за палочкой, чтобы применить Акцио. Малфой незаметно положил руку на ее палочку и вместо этого невербально призвал очки Гарри. Он потянул за воротник мальчика, чтобы не дать ему врезаться лицом в стену и надеть очки на лицо. Двое волшебников обменялись взглядами. Гермиона была единственной, кто видел это, потому что остальные стояли не под тем углом, и она была шокирована, обнаружив тяжесть этих взглядов. Они знали что-то, чего не знала она, и они были напуганы. — Что ж, ладно. В кабинет директрисы, все вы. Держи их в узде, Малфой. — Маклагген взмахнул палочкой в сторону Гарри, Драко и Гермионы. — Не заставляйте меня использовать Левикорпус. Не дай Мерлин, юбка Грейнджер случайно взлетит, и мы все подвергнемся кошмарному виду ее вонючей грязной задницы. Это был предел для Гермионы. Напряжение, головная боль, запутанные видения, которые продолжали формироваться, растворяться и преобразовываться в ее голове. острое чувство потери времени с Томом, а затем, наконец, совершенно абсурдное поведение всех, кого она знала, кроме кроме Гарри и Филча, довели ее до точки невозврата. Гермиона взмахнула палочкой над головой и закричала, — Авис Оппуньо! Маленькие щебечущие птички вырвались из ее волшебной палочки. Ведьма направила ее кончик на Кормака Маклаггена и Рональда Уизли. Птицы налетели на них и принялись яростно клевать их в лица. Уизли и Маклагген врезались друг в друга в безумном волнении, чтобы убежать от надоедливых птиц, и повалились друг на друга. Птицы последовали за ними. Они превратились в месиво мантий, криков и щебетания птиц. когда Малфой вышел и закричал, — Фините Инкантатем! Птиц это не остановило, и они продолжали атаковать. Гарри схватил Гермиону за локоть и прошептал ей на ухо, чтобы она отменила заклинание. Кто-то бросил Иммобулус, но это снова не произвело никакого эффекта. Несколько капель крови брызнули на лицо Гермионы, когда одна из птиц взмахнула своим окровавленным крылом. Это, казалось, вывело ее из тумана гнева. Гермиона сделала успокаивающий вздох и махнула палочкой против часовой стрелки. Птицы исчезли, оставив несколько укусов на кровоточащих щеках Рона Уизли. Гермиона взглянула на других, чтобы посмотреть, не обрызгался ли кто-нибудь еще. И в тот момент она увидела недоверие во всех их взглядах, их волшебные палочки были направлены на нее. Только Гарри не достал палочку, хотя он тоже смотрел на нее так, словно у нее внезапно появились две дополнительные головы. Филч схватил свою кошку себе на руки и сделал шаг назад. — Директриса, на седьмом этаже в западном коридоре серьезная ситуация, — сказал Рон Уизли, прижимая палочку к значку инквизитора, прикрепленному к его мантии. — Ты реально сделал это, Уизли! Это бы убило тебя, если бы ты просто снял с них очки и отпустил их? — Паркинсон закатила глаза. — Тебе обязательно надо было выпендриться и вызвать директрису. Она не закончит с этим до конца ночи. Что означает, никакого прекрасного сна для меня. Я ненавижу грязнокровок. — Это все, что тебя беспокоит? Прекрасный сон? — Сердито спросил Рон. — Грязнокровка только что вызвала чертовых птиц. Она натравила их на Маклаггена и меня. Птицы не остановились ни после Фините, ни после Иммобулуса. Это выходит далеко за пределы компетенций префекта. — Отойдите все. Мы не знаем, какую темную магию она использовала, чтобы заполучить силу. Сейчас лучше позволить профессорам разбираться с ней. Ты уверен, что хочешь стоять рядом с ней. Поттер? Ты знаешь, она может быть опасна, — сказал Кормак и начал отгонять всех назад, подальше от Гарри и Гермионы. Малфой отошел к Паркинсон и Голдштейну. Он встал чуть впереди обоих префектов, убийственно посмотрел на Гермиону и сосредоточил взгляд на Гарри. Гарри вздернул подбородок, продолжая упрямо стоять рядом с Гермионой. Заметив, что остальные отошли на достаточное расстояние, Гермиона наклонила голову к Гарри и на одном дыхании прошептала, — почему все уставились на меня? — Ты наложила мощное заклинание. Как ты это сделала? — Пробормотал Гарри. — Ты видел, как я делала это раньше. Что удивительного в том, что я наложила заклинание? — Нет. Раньше ты не могла этого делать. Никто из магглорожденных не может наложить сильное заклинание и правильно направить его, за исключением стихийных всплесков магии. Что-то случилось с тобой. Гермиона перестала дышать. Она не могла даже начать осознавать последствия того, что Гарри говорил о магглорожденных. Кто сказал, что они не могут колдовать? С каких пор они не могут творить заклинания? Может быть, кто-то проклял ее каким-то образом. Какое еще объяснение можно дать тому, что ее мир внезапно превратился в ад? Гермиона Грейнджер, впервые в жизни, не могла думать. Везде, куда бы она не посмотрела, она видела пустоту. Поэтому она решила отложить обсуждение ее магии, имли ее отсутствия, до времени, когда на них не будут направлены палочки. и вместо этого спросила о другой ужасной вещи, которая продолжала беспокоить ее. — Кто эта директриса? — Долорес Амбридж. Мерзкая женщина. Терпеть не может магглорожденных, а особенно тебя. — Что случилось с профессором Дамблдором? Гарри быстро взглянул на нее, прежде чем снова посмотреть на группу префектов и инквизиторов. — Он умер, Гермиона. Месяц назад. Министр Гриндевальд назначил Амбридж вскоре после этого. Что с тобой? Почему ты не помнишь этого? — Гриндевальд жив? — Голос Гермионы сорвался, ее было едва слышно даже рядом стоящему темноволосому волшебнику в очках. — После того, как его дорогой муж Дамблдор умер, можно было бы сказать, что он жив, но это не так. Говорят, что слышали, как он несет всякую гадость о магглах и магглорожденных, явно будучи пьян, каким он теперь кажется постоянно. И это ненавистное разглагольствование перешло ко всем остальным. Люди говорят ужасные вещи магглорожденным и полукровкам, больше не беспокоясь о политической корректности или элементарной порядочности. Ты слышала Рона и Маклаггена. Хуже то, что никто не посмел бы сказать этого вслух, когда Дамблдор был жив, даже Гриндевальд. Мы потеряли директора. Мы также теряем и его наследие. Гарри замолчал, и они с Гермионой уставились на людей, смотрящих на них. Гермиона погрузилась в нарастающий ужас. Все было не так, как должно было быть. Дамблдор был мертв. Гриндевальд был жив, и к тому же был министром. Не было никакого турнира Трех Волшебников, вокруг витали только ненависть и фанатизм. Кровное господство было обычным делом, оно процветало даже в стенах ее любимого Хогвартса. Все это привело к ее самому логичному объяснению, и она не могла спрятать голову в песок и отказаться смотреть на то, что было прямо у нее под носом. Она путешествовала во времени и изменила что-то большее, невольно нарушила события своей временной линии. Неудивительно, что вселенная была настроена на то, чтобы помешать ей. В конце концов, она она разрушила течение времени во вселенной. Что еще могло измениться? Громкое цоканье каблуков предшествовал появлению низкой жабоподобной женщины. одетой в ядовито-розовый халат. Женщина подошла к префектам, инквизиторам и смотрителю Хогвартса. Она постучала палочкой по ладони и хихикнула Гарри и Гермионе, звук, который пробрал Гермиону до костей. — Так-так. Непослушные дети. Кого мне следует наказать сейчас?