Реквием
30 апреля 2023 г., 01:36
Освободи меня
Черный внедорожник останавливается, и на сухую техасскую землю ступает высокий мужчина. Брюнет поправляет на глазах очки-авиаторы, толкает за щеку язык, а из кузова своего германо-американца достает коробки, выставляя их на нестриженный газон, который в будущем нужно будет обязательно подстричь. Чонгук осматривается, разгружает оставшиеся вещи и складывает коробки друг на друга, подхватывая сразу несколько в руки. Домики в Техасе маленькие, но очень даже комфортные, по широким улицам разъезжают чистые американские внедорожники, а люди либо чем-то заняты на своих участках, либо их не встретишь здесь. Чонгук неспеша входит в дом, где не был уже лет пять. Всё здесь, по меньшей мере, заволокло пылью. Окна во всём доме пришлось открыть, рукава закатить и неспеша начинать вносить коробки с вещами. Идея переехать из Калифорнии в Техас пришла спонтанно, но так было нужно. Жить в штате, где тебя хорошо знают, не особо подходило Чону, а здесь, в нетронутом городке с населением чуть больше тысячи, можно было спрятаться от гула и прожить более менее нормально какое-то время. Чонгук утирает со лба капельки пота, осматривает дворик с гамаком у большого английского клёна, а следом за ним обращает внимание к гаражу, куда позже перегонит своего монстра. Он балованным не был никогда, родившись в многодетной семье, где всем детям нужно было что-то дать, каждого приголубить, вот только с этим его родители не справились. Младший ребёнок умер при родах, третья девочка разбилась насмерть, выпав с четвертого этажа в возрасте 9 лет. Родители пытались с этим сделать что-то, топили своё горе, держались друг за друга, пока отец не начал сходить с ума от потери детей. Чонгук не знал, что произошло в тот день, до совершеннолетия, только после старший брат рассказал ему: как отец жёстоко расправился с матерью. Чон после раскрывшийся правды смотреть на отца не мог, этот человек оставил его без родного тепла и любви в 12 лет. Именно тогда, как считает сам Чонгук, он вырос, потому что жалеть и вытирать сопли и слёзы мальчику было некому, пришлось стать сильным и самому о себе заботиться, не смотря на присутствие в его жизни старшего брата, отца и бабушки. Отец вскоре умер, а Хан куда-то пропал, оставив Чонгука совсем одного. Именно тогда вся жизнь перевернулась с ног на голову. Стало ли это последним толчком для него или нет, мужчина рассуждать не берётся, зато подолгу смотрит на себя в зеркале, разглядывая оставленный отцом подарок. Он стал тем, кем является на данный момент. Он, по рассказам других, хоть раз повстречавших его, был отрешенным и диким, как Запад. Ближе всех к нему оказался друг детства, с которым они прошли долгий тернистый путь, а потом разминулись. Но даже этот человек и на расстоянии вытянутой руки не приблизился к настоящему Чон Чонгуку. И какой этот мужик был на самом деле – не знал даже Бог, потому что от него Чон отрёкся, предпочитая человеческую жизнь не связывать с религией. Брат в его жизни присутствовал по сих пор, но особого тепла между ними никогда не было. Они друг друга не любят, скорее выручают. И это иногда безумно бесит Чонгука. Даже сейчас, глядя на входящий звонок, номер которого он уже выучил наизусть, но не добавил в телефонную книгу, всё внутри закипало. – Ещё раз позвонишь – я найду тебя и убью, – в трубку рычит мужчина, слушая, как на том конце провода раздается весёлый смех. Его брат забавный и очень смелый, раз не реагирует на его угрозы должным образом. – Спокойнее, Гуки. Если ты будешь так разговаривать со мной, я обижусь и не приеду к тебе в гости? – Сожри гвоздей и заткнись навсегда, – вырывается. Чонгук достает из кармана блистер, выдавливает себе на ладонь две белые таблетки и закидывает их тут же в рот, моментально успокаиваясь. – Я звоню для того, Чонгук, чтобы предупредить тебя, что охота открыта. У них приказ «стрелять на поражение», если попадёшь – можешь лишиться жизни. Чон вздыхает, но слушает брата, выходя на улицу под палящее солнце, которое в этом городке никого не щадило. На газоне стояло ещё две коробки, которые нужно перенести в дом. Сейчас, взглянув в чистое голубое небо, Чонгук понимает, что совсем один в этом мире. – Собираешься приезжать? – Чонгук крутит в руках пачку сигарет, а затем кидает её на тумбу возле входа. – Нет, пока залягу на дно. Ты тоже постарайся не наделать шума. Береги себя. – Пошёл к чёрту. На том конце трубки слышится весёлый гогот, а затем звонок прерывается. Чонгук меняет пачку сигарет и телефон местами, и теперь гаджет лежит на тумбе, а фильтр вытянутой сигареты обхватывают губы. Чиркнув зажигалкой, мужчина прикуривает, стоит так пару секунд, вдыхая дым в лёгкие, а затем выпускает в расколившийся до предела воздух, легко шагая вперёд. Сигарета помогает забыться, успокоиться и привести мысли в порядок. Чонгук хватает две последние коробки, предварительно поставив их друг на друга, и заносит в дом. Вещи ещё не разобраны, но кузов пуст, а значит – можно немного передохнуть, что приезжий и делает, точнее, пытается. Только он садится на диване с чашкой быстрорастворимого кофе, как тут же экран телефона загорается и на дисплее высвечивается сообщение от старого друга о скором его везите. Когда Чон выбирал где будет скрываться, особого значения не придал своему новому соседству, точнее, жили они на разных улицах, но примерно в одном районе. Из кузова необходимо было достать оставленные лопаты, которые он привез с собой с приведущего места жительства. Чонгук хотел оставить их в машине, но понял, что деревянные черенки могут рассохнуться на солнце и прийти в негодность. Пришлось встать и выйти на улицу, быстро добираясь до автомобиля. Совсем рядом слышался детский смех. Воспоминания накатывли волнами. Чонгук обернулся на звуки только в тот момент, когда об его ногу ударился футбольный мяч. Мужчина поднял его и взглянул на застывшего в паре метрах мальчишку. Внутри пробудился интерес. – Howdy! – с доброй улыбкой на лице произнес Чон и присел на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. – Это твой мяч? – Да, верните, пожалуйста. Ребенок смотрит на него с лёгкой обеспокоенностью, но всё же расслабляется, стоит получить свою игрушку. – Ого, что это у меня есть. Хочешь конфетку? У меня тут залежалась одна. Я не ем сладкое, поэтому предлагаю тебе. Чонгук протягивает ребёнку сладость, но мальчик не торопится её схватить. – Мне родители не разрешают брать что-то у незнакомых людей, – с серьезным видом заявляет мальчишка. – Незнакомых? Тогда давай познакомимся. Я Чонгук. А как тебя зовут? – Кори, – мальчишка немного смелеет, не находя в новом соседе ничего криминального. – Ты не похож на всех нас. Откуда ты? Чонгук весело улыбается. Конечно же, он азиат, а живёт в Америке, ещё бы кто-нибудь не задал этот вопрос. Вообще-то, большинство людей понимают, но находятся индивидуумы, которые переспрашивают. Кто-то умудряется принизить за своё происхождение, но Чонгук это упорно игнорирует. – Я из Южной Кореи. Это очень красивая страна. Хотел бы там побывать? – Нет, – серьезный вид, – но я бы хотел попасть на Гафаи. – Хах, Гавайи, Кори. Обязательно попадёшь, – Чонгук поднимается, выравнивается, но улыбки не теряет. Он ерошит темные волосы мальчишки и отправляет его играть к другим. Лопаты мужчина забирает вместе с забытым дробовиком. Здесь, в Техассе, чуть ли не у каждого есть минимум одно ружье, а если по максимуму, то дело доходит чуть ли не до тяжёлого арсенала, конечно, никто на танках тут не разъезжает, но все техасцы вооружены. Даже в Эль-Пасо, куда Чонгук переехал, каждый в своем шкафу хранит дробаш, на всякий случай. Тем более на соседнем берегу реки беззаконие творится, не смотря на то, что там тоже орудуют рейнджеры, помогающие полиции ловить преступников и соблюдать закон. Чон видит, как Кори путается в ногах и падает, раздирая колени об асфальт. К нему тут же подбегают его друзья и помогают встать, а на мужчину накатывает лёгкая тоска. Рядом с ним нет никого, кто бы мог так же подбежать и помочь встать с коленей, на которые его поставила жизнь. Это вполне нормально, существуют периоды в жизни, когда рядом с тобой не будет никого, кто бы мог поднять, отряхнуть и залечить раны, и тебе не больно, потому что ты сам с этим справляешься, больно лишь тогда, когда ты видишь, что у других такие люди есть. Иногда в голову лезут мысли: а почему не я? Ответов никто не даёт. Он из тех людей, которые никому не нравятся. Всех отталкивает холод, раздражительность, скрытность. Но существует же человек, который примет его всего и поможет без лишних вопросов? Существует ли? Чонгук искал, пробовал, потом закинул идею и больше к ней не возвращался, но прекрасно понимал, что лучше всего найти человека, который будет любить его таким, какой он есть. И неважно: холодный он или горячий, раздражительный или спокойный – всё это совсем неважно, главное то, что скрывается внутри.***
Юнги предпочитает шумным компаниям уединение с самим собой, но ему некуда отделиться от друзей. Однажды он заработает денег и построит дом в лесу, где будет играть на пианино и наслаждаться одиночеством, которое ему так присуще. Мин никогда не бежал от него, наоборот, он стремился остаться один, подумать, порешать, отдохнуть. Все эти шумные и безмозглые люди выводили из себя и не позволяли сосредоточиться на чем-то большем. – Скучаешь? – Хосок падает на диван рядом и наклоняется к нему. Блондин на такое поведение только хмыкает и убирает ладонью надоедливую рожу от своего лица. – Съебись, кровосос. Про новости быстро все забыли, все, кроме обеспокоенного Джуна, который глаз с младших не сводил, думая, куда их лучше спрятать. – Я могу остаться? – Юнги поднимает немного сердитый взгляд на друзей. Тэхён кувыркается с Апполо на полу, постоянно что-то щебеча себе под нос, Хосок надулся, когда его профрендзонили, а самый старший – Джун – продолжал пялить в телевизор, но со второй попытки Мина привлечь к себе внимание, наконец повернулся. – Прости, Юнги, ты же знаешь, какая моя хозяйка ведьма. Я еле уговорил оставить Тэхёна с собакой. Она грозилась нас выселить, так что я бы не рисковал, – Ким замечает поникший вид друга, поэтому хлопает его по плечу. – Я знаю, что ты не хочешь возвращаться к родителям, поэтому предлагаю пожить у моего старого приятеля, он переехал в наш район недавно. Перспектива быть с незнакомым человеком почему-то новую жизнь в безжизненно бледного Юнги не вдохнула, но это лучше, чем ночевать на лавочке. Домой он всё равно бы не вернулся, слишком гордый. Находиться там тоже нет никакого желания. Мин не хотел относиться к этим людям, поэтому решил, что начнёт свою жизнь заново, точнее, попытается. И друзья рядом его поддерживали, за что юноша был благодарен где-то глубоко внутри себя. Встречу с приятелем Джуна отложили на послеобеденное время. Поэтому Юнги отправился обратно на свой диван, где решил доспать. Он ничего не сказал, отвернулся к спинке и попытался заснуть. Посторонний шум мешал, но организм требовал сна, поэтому особо шепот присутствующих не очень раздражал, позволив погрузиться в царство Морфея. – Что думаешь по этому поводу? – Хосок говорил тихо, то и дело оглядываясь на сопящего Юнги. Он качнул головой в сторону телевизора, и его выражение лица из радушного превратилось в обеспокоенное. Тоже переживал. – Ничего хорошего не сулит, раз дело не замяли. Предполагаю, что этого подонка активно ищут. Они быстро справятся, – больше себя успокаивает их Джун. Парни сидели за столом на кухне какое-то время, а после разминулись. Каждый отправился заниматься своими делами по комнатам, и только Тэхён, накрыв нового друга пледом, вышел вслед за остальными, предварительно зашторив окна в комнате. Ким думал, что у Мина что-то серьезное случилось, раз он так относился к людям. Не могут же быть люди по жизни такими угрюмыми и хмурыми? Или могут? Это ещё предстояло узнать, но Тэхён уверен, что Юнги умеет улыбаться и очень даже красиво. Осталось только вызвать на его лице улыбку, чтобы убедиться в этом. Юнги незаметно улыбается, так и не открыв глаз. Тепло от чужой невесомой заботы почти незнакомого человека безумно греет. Родители не пытались заботиться о нем, а он никогда не заботился о них. Возможно, дело в том, что они как бы похожи не были, всё равно разные. Ему необходимо тепло, а им необходимы деньги. Всё так неприятно сводится к финансам. Когда мир успел настолько прогнить? И всё же остаются такие люди, как Тэхён, главное, чтобы общество их не сломило, иначе из чистых душ можно будет лепить себе подобных. Мин засыпает, лелея себя мыслями о человечестве, которое ещё не обречено. Поспать дают до обеда, потом будит Хосок, завалившийся рядом. Он пару раз щипает бедного Юнги за бок, а потом падает на пол, сталкиваемый Мином. Словив на себе уничтожительный взгляд, Чон поднял руки в примерительном жесте, а потом поднялся под хохот Джуна. Они потихоньку собирались на встречу с приятелем Кима, чтобы обсудить дальнейшее проживание Юнги. Все заботы об этом взял на себя старший, желая помочь хоть как-то. – Он покажется тебе немного грубым, но он хороший человек, – предупреждает Ким, когда подходят к дому. Хосок с ними не пошёл, предпочитая заняться чем-то более весомым. В группе поддержки находился Тэхён вместе с Апполо. Незнакомый дом их встретил тишиной. Джун уже приготовился звать хозяина, но он сам к ним вышел. Тэхён успел только раскрыть рот от увиденного. Перед ними стоял привлекательный мужчина, причем корейской наружности: смоляные взъерошенные волосы, темные глаза и деловитая улыбка на лице. Лёгкая небрежность в образе добавляла незнакомцу шарма, от чего девушки должны были потерять голову, а может не только девушки, но Юнги собственной персоной смог потерять только пять центов где-то по дороге. Мин оглядел незнакомца с ног до головы, понимая, что всё-таки этот молодой человек достаточно неплох и в его вкусе, вот только дальше пошло знакомство. Джун представил их друг другу, а затем около пятнадцати минут разговаривал с Чонгуком наедине, пока парни сидели в просторной гостиной, лупя в темный экран телевизора. – А он симпатичный, – оглянувшись назад, шепчет Тэхён. – Да, ничего такой, – сейчас в мыслях у Юнги было: как бы побыстрее съебаться от родителей. Если ему разрешат здесь жить, то он быстро соберёт все вещи и свалит из дома, никому ничего не сказав. Переговоры прошли успешно. Чонгук был не против сожительства, поэтому приняли решение уже сегодня заезжать. Джун попросил Чона съездить вместе с Юнги за вещами, чтобы он не тащил огромные сумки один. Мин не был в восторге от соседства, потому что немного вид Чона его подбешивал. – Мне кажется, я уже передумал и готов жить на лавочке, – скукожевшись, как пластмасска, кинутая в костер, заявил Мин. – Не придумывай. Чонгук – очень хороший человек, вам нужно узнать друг друга получше. Когда сделаешь это, не захочешь съезжать, – Джун поблагодарил вошедшего Чона и отправился вместе с Тэхёном домой, оставляя соседей знакомиться. Собаку, к сожалению, на этот вечер оставили с ними. И как же это раздражало Юнги, но, кажется, только его. Чонгук что-то говорит ему вслед, но парень не слушает, он быстро ретируется в комнату, которая была выделена для него, где падает на постель, и мягкие покрывало и подушка утягивают его в царство сна. Небо за окном заволокло стальными тучами, солнечные лучи давно бросили попытки пробиться через них, чтобы дать техасцам желанное тепло. Ничего, кроме разбушевавшейся погоды, но на улицах всё так же появляются люди, спешащие по своим делам в неизвестных друг для друга направлениях. Всё это и даже шум со стороны коридора не мешают Мину забыться таким желанным сном.***
Ближе к вечеру Мин наконец-то продирает глаза, отрывает себя от постели, усаживаясь на ней по-турецки, и прислушивается. Юнги со всех сторон окутывает звенящая тишина, казалось, даже гром за окном остался далеко-далеко. Неужели он совсем один? Блондин мажет взглядом по тёмным стенам, по шкафу, он бежит глазами дальше и заглядывает в окно. Из него света не струится, но почему-то погода за стекломтак и манит, поэтому поднявшись, Юнги подходит к окну и заглядывает в него, рассматривая район, по периметру которого зажглись фонари с приходом темноты. Почему-то на душе становится так уютно, так правильно. Складывается впечатление, что он в нужном месте в нужный час. Отрываться не хочется, но парня вырывает из накативших мыслей звук дребезжания посуды на кухне, а затем грохот. По всему дому раздается треск разбитого стекла. У кого-то руки растут из одного места. И такими действиями этот кто-то заставляет Юнги лениво поплестись в коридор, покинув своё убежище. Всю свою нежность, всё тепло и заботу он прячет за дубовыми дверями своей спальни, а на лицо надевает маску хладнокровия. Вырулив из-за угла, Юнги уже готовится кричать, но тут же останавливается, застывая на месте и разглядывая широкую спину, мышцы которой неприлично обтянуты обычной чёрной футболкой. Парень долго сверлит спину взглядом, засовывая свой интерес куда подальше, а затем громко кашляет в кулак, привлекая таким образом внимание. Темные большие глаза Чонгука заглядывают в душу, но не несут с собой никакой угрозы, скулы и тело будто выточены искусным мастером, на ногах вместо драных джинс свободные джоггеры, а на тонких запястьях висят браслеты. Блондин замирает, разглядывая мужчину. Из раздумий его вытягивает «Чего пялишься?», произнесённое низким, слегка хрипловатым голосом. Этот тембр заставляет Мина скрутиться, нахмуриться и посмотреть в глаза, понимая, что ничего кроме гнева и раздражения ситуация в нём не вызывает. – Решил убедиться, что тебя не покусало четырехлапое существо, оставленное Тэхёном – хрипло произносит Мин, не смея повысить голос, потому что так он выглядит куда убедительнее. Он быстро указывает взглядом на разбитый стакан и даже кивает, как бы намекая. – Я-то думал, что спустился знакомиться, – играет бровями Чонгук и довольно улыбается, но от прежней улыбки вмиг не остаётся и следа. Чонгук – потрясающий актер. И он горд собой где-то внутри. – Индюк тоже думал, – Юнги тушит внутри себя разгоревшийся гнев. Блондин проходит к холодильнику, который, о чудо, напичкан едой. Конечно, он знает кто подсуетился. Мамочка Джун уже долго упрекает друзей в их плохом питании. Мин достаёт контейнер с рисом и жареной курицей, явно купленный в кафе, а затем кидает еду в микроволновку, которая любезно разогревает для Юнги её. Парень не теряется, уже на автомате щёлкая по кнопке электрического чайника, и включает небольшую плазму, висящую на стене. – Как хочешь, Юнги. Чонгук уходит, больше ничего не сказав. Скоро нужно съездить за вещами, а думать, как достать их из дома – ещё полбеды. Блондин решает потом разобраться во всём этом, ведь желудок предательски урчит, напоминая хозяину о необходимости поступления в организм какого-нибудь кладезя белков и углеводов. Бледнолицый прислушивается, поправляет на себе старые потёртые треники и достаёт разогретую еду, заваривает быстрорастворимый кофе, решая обойтись без сахара, и садится за стол, глазами выискивая на горизонте пульт от телевизора. Рядом вьётся появившийся, Бог знает откуда, Поло. Пёс тихо гавкает, скулит, оттягивает штанину парня, пытающегося на него не отвлекаться. – Ну и чего тебе от меня нужно? – интересуется Юнги, опустив взгляд на собаку. Апполо слегка успокаивается, понимая, что на него обратили внимание, но гавкать не прекращает. – Иди возьми в шкафу свой корм и пожри, – кивнув в сторону кухонного шкафчика, где Тэхён днём оставлял пакет, произносит парень и усаживается за стойку, окидывая еду взглядом. Светлые редкие пряди падают на глаза, а Мин тем временем пытается их сдуть, нервно подхватывая кусочки курицы палочками. Поло понял команду, подошёл к шкафчику, но дверцу открыть у пса не получилось, поэтому он принялся скребстись, вновь привлекая внимание человека. Приходится отложить приборы, встать и достать корм, насыпать в железную миску, стоящую рядом, которую совсем недавно купил Тэхён, потому что где-то вычитал, что из пластмассовых едят тараканы, а деревянные мешают светлой энергии посещать человека во время сна. Ну разве не чушь? Вовсе нет! И так считает сам Ким Тэхён – студент журфака! Внутри этого парня ещё куча интересностей, о которых тот предпочитает умалчивать. Как только Мин возвращается на исходную позицию за столом, слышится хлопок двери. Через минут пять перед парнем опять появляется Чонгук, но на этот раз с дробовиком. Под удивлённый взгляд Чон вешает ружьё на стену, где, видимо, оно висело до этого. – Это что, блять, такое? – Юнги хмурится, очевидно, испугавшись. – Дробовик? Ещё один красавец в мою коллекцию. – Я понимаю, но какого чёрта ты хронишь у себя дома оружие? – интересуется блондин, опуская палочки на стол. Есть окончательно перехотелось, весь аппетит испортили. На лице Чона проскальзывает тень улыбки, он подходит к столу с другой стороны и хватает графин с водой. – Тебя удивляет это? Для собственной же безопасности. Хочешь, чтобы объявившийся маньяк тебя изнасиловал и убил? Мин больше ничего не отвечает, понимая, что каждый уважающий себя американец хранит оружие дома. В этом ничего криминального нет, закон смягчен в их сторону. Но стоит задуматься о маньяке, как по телу пробегает холодок. А если у этого мужика тоже есть ружьё? Тогда шанс убить будет куда больше. Очень страшная правда, о которой знать не хочется. – Ты собираешься ехать за вещами? Я потом никуда не поеду, – встав в дверях, спрашивает Чонгук. От его голоса передёргивает, но Мин только гневно метает взгляд и кивает. В машине молчат. Чон разглядывает город, а Юнги, развалившись в кресле, чуть ли не засыпает. Уже на периферии сознания его будит неаккуратный толчок в плечо. Блондин вскидывает голову, хочет уже что-нибудь сказать, но замечает свой дом. Уже приехали. Вскочив на ноги, юноша быстро преодолевает препятствие из лужайки и оказывается возле закрытой двери, которую отпирает своим дубликатом ключа. Хорошо, что днём его семейка уехала, иначе бы вещи он забирать не отправился. Юнги по-быстрому набивает один единственный чемодан одеждой на первое время, кладёт в него свои ничтожные сбережения, кидает упаковку с коллекцией медиаторов, бейсболку натягивает поверх неуложенных волос, а затем хватает всё по мелочи и вываливается из дома. К большому сожалению, у входа его ждали родители. И отец был настроен очень решительно. Он смотрел так, как ещё не смотрел никогда, будто хотел придушить змею на месте. – Куда ты собрался? – более менее спокойно поинтересовался мужчина, отчего Чонгук, сидящий всё это время в машине, нахмурился и уже был готов выйти. – Какое твоё собачье дело? Иди трахай своих шлюх дальше, а жене мозги пудри, – выплевывает парень и уже хочет сделать шаг в сторону машины, но его хватают за шкирку и бьют в лицо. – Ты щенок, совсем оборзел? Юнги заплакал, если бы мог. Но он не может так низко пасть. Не сейчас. Не перед этими людьми. Парень хмурится, чувствуя очередной удар, который на этот раз прилетает в живот, ещё чуть-чуть и кажется, что он отключится, но этого не случается. Только вместо отцовых рук его хватают другие. Мин пытается раскрыть глаза, взглянуть на своего спасителя, но ничего... Перед глазами всё расплывается, а нормальная картинка возвращается только после того, как они тормозят возле дома Чонгука. Мужчина кидает тяжёлый взгляд на парня, а затем громко хлопает дверью, заставляя Мина подпрыгнуть. – А потише нельзя? – рявкает Юнги, выползая на улицу из теплого салона. – А ты заслужил? – Чонгук достает чемодан из кузова, ставит перед парнем, а сам уходит в дом. Всего на секунду Юнги показалось, что этот человек может быть не тем, кем предстал перед ним, но пока он только бесит и не вызывает ничего кроме злости и раздражения.
