Гедонист
23 октября 2023 г., 13:23
Влюбиться не значит любить. Влюбиться можно и ненавидя. ©. Ф. Достоевский
Было распространен миф, что во время пубертатного периода у парней возникает желание заняться сексом, только Юнги проверил на себе и ему совсем не хотелось этого делать. Всё было совсем наоборот: было страшно допустить даже мысль о таком. Он не был святым, но чтобы позволить себе переспать с кем-то из-за каких-то биологических потребностей – сверх кретинизма. Единственный миф, который был прекрасно проверен ни одной парой, так это 100% возможность забеременеть. И Юнги совсем не хотел становиться юным родителем, у него впереди великая карьера музыканта. Поэтому в дни своих безумных желаний мог даже оставаться в комнате, день и ночь играя на гитаре. Но из раза в раз возникала проблема куда серьёзнее: спину ломало невыносимо. Это была адская боль, из-за которой парень не мог даже встать с кровати. Чонгук это понял. Он время от времени заходил в комнату, чтобы проведать его, но лишь тогда, когда Мин спал, иначе вопросов было не избежать. Чон не особо отвлекался на чужую проблему, его волновали свои, которые нужно было решать незамедлительно. – Зачем пришёл? – шикнул Юнги, выглядывая из-под одеяла. Он не хотел ничего общего иметь с этим мужиком, потому что безумно боялся, как бы воинственно не выглядел иногда. – Решил проверить, не сдох ли ты тут, но ты живой. Поешь, – Чон поставил на тумбу рядом с кроватью поднос с едой. – Там нет яда? – блондин сощурился. – Откуда я знаю? А вдруг ты меня отравить решил. Еда пахла очень вкусно, а живот предательски урчал. – Это обычная еда. Не стоит так предвзято относиться к ней. Если не доверяешь, я могу сам всё попробовать. Ты не глупый чтобы думать, что я строю против тебя вселенский заговор. Парень ничего не ответил. Юнги только вынырнул наполовину из одеяла, уселся на постели и взял поднос с едой. Это Чонгук готовил? Выглядит аппетитно. И если это он, то Мин по сравнению с ним даже яичницу не может толково пожарить. Обидно ли ему? Ни капли. Плевать хотел. Он будет питаться в ресторанах. А Чонгук всё никак не уходит. Он стоит у стены в двух метрах от него и внимательно, словно хищник, наблюдает за каждым движением. Хочется огрызнуться, прогнать, но Мин не позволяет себе этого сделать. Он только благодарно кивает и принимается за еду. Чон всё ещё стоит в стороне, жадно поглощая каждое движение. Ему нравится вот так наблюдать за Юнги. Хотя ничего не изменилось за исключением его шедевро-укладки, а ещё запаха каких-то новых духов, который просто нравится. Он не будоражит, не возбуждает, он просто есть и он приятен. Чонгук ещё пару минут стоит, разглядывая парня, а потом так же молча выходит из комнаты. Он только спускается на первый этаж, как тут же сталкивается с Тэхёном. Парень смотрит своими выразительными глазами на мужчину и слегка приподнимает уголки губ в улыбке. – Ты к Юнги? – первым нарушает молчание Чонгук. – Ну, вообще-то, да. Но я могу и задержаться. Ты знал, что у тебя красивые глаза? Тэхён улыбается, наполненный детской наивностью, а этот его взгляд даже начинает нравиться. – Это комплимент или ты так знакомишься? – игриво произносит Чон. – Знакомлюсь комплиментами. Хочешь погулять?***
Юнги только отдал заказ, как по телевизору, висящему на стене напротив, начался выпуск новостей, где в очередной раз говорили о маньяке-убийце соседнего городка. Следующая его жертва была обнаружена у них, в Эль-Пасо, что совсем немного заставило парня содрогнуться. Посетители, до этого тихо обедующие за своими столиками, сейчас начинали создавать невыносимый гам, переговариваясь друг с другом о произошедшем. Все понимали, что это наложит отпечаток на будущее их спокойного городка: просто так теперь никого не оставят. Теперь девушкам и не только им стоит быть крайне осторожными, ведь новое убийство само говорит, что маньяк орудует в их городе. Стоит ли принимать новость близко к сердцу, никто не предупредил. СМИ повергающее в шок убийство игнорировали, а следствие материалы дела не раскрывало, никто даже не пытался узнать: как и чем была убита молодая девушка. – Я сегодня провожу тебя до дома, – изучает внимательным взглядом Тэхена Юнги, попутно вытирая стаканы. – Не нужно. Я пойду гулять с Чонгуком. Он меня проводит. Тэхён делает такое нелепое до смешного лицо, что старшему хочется рассмеяться. Или рвать волосы на голове, потому что это невозможно. – С Чонгуком? Смеёшься? – А что смешного? – вдруг серьёзничает Ким. – Чонгук мне нравится. И раз у вас с ним ничего нет, я могу попробовать.***
Юнги бы хотел закопать себя где-нибудь под деревом, чтобы больше не чувствовать изо дня в день этого чертового одиночества, этой тупой обжигающей ревности, которая непонятно почему поселилась в его груди. Как только Чонгук начинает уделять время Тэхёну, становится больно и обидно. Наверное, потому что самому Мину никто никогда столько времени не уделял. Он иногда тоже мечтает о всякой романтике и теплых ответных чувствах, человек всё-таки. Да любой рано или поздно хочет любить и быть любимым. Мин перестал уделять время кому-то кроме себя, он никак не общался с Чонгуком, не приходил в гости к Намджуну с Хосоком и не позволял себе оставаться с Тэхёном, исключением был только его белый котёнок, рядом с которым можно немного почувствовать себя любимым. – Жрать хочешь? – взглянув на котёнка, поинтересовался Юнги и подошёл к холодильнику. Тот согласно мяукнул. – Я тоже хочу. Мин никогда не отказывал себе в ночном перекусе. Он мог съесть самостоятельно целую пиццу, а там даже две и запить все это литром колы, но проблем с весом у него не было. Всё было иначе – Юнги был до неправильного худой, можно даже сказать, что тощий. Бороться со своим телом и привычками не было желания и сил, а вот покушать всегда силы и желание найдутся. Кинув своему чудовищу кусочек ветчины, Мин сделал себе бутерброд и поплелся обратно в комнату, но остановился у лестницы, под которой была кладовая, куда Юнги никогда не входил. Его что-то переклинило и он из чистого интереса подошёл к двери и нажал на ручку. Дверь не поддалась. – Кого-то ищешь? – раздалось за спиной. – Осматриваюсь. Что в этой комнате? Ответа не последовало. Тогда Юнги глянул на хмурого Чонгука, наверняка жутко уставшего потому, что кое-кто даже не думает о его самочувствии и тащит больного гулять. И если приглядеться, то можно заметить покрасневшие глаза. Злость берёт на этого Тэхёна, потому что за своим любовником этот малец совсем не следит. Или кто они там друг другу? Но даже за своими внимательными наблюдениями Юнги не думал открывать рот в сторону мужчины, мало ли что. Он просто смотрел, как Чонгук, пошатываясь, идёт в сторону лестницы, хотя жутко хотелось проникнуть в эту покрытую тайной комнату. – Чонгук! – испугавшись, крикнул Мин и подбежал к мужчине, стоило тому оступиться на первой же ступеньке и полететь вниз лицом. – Всё нормально. В глазах потемнело. Мин кивнул и подхватил этого пофигста под руку, а свободной прикоснулся ко лбу. – Да у тебя жар, придурок. Ты сейчас сдохнешь. – Не дождешься, – в своей манере произнёс Чон. С горем пополам они добрались до постели Чонгука. Юнги скинул с себя тяжкий груз и приказал лежать, а сам спустился за аптечкой. Почему-то сердце болело за этого человека. Его хотелось пожалеть и вылечить. Где ваш хвалёный Тэхён, который, наверняка, знает как плохо его любовнику. – Выпей, – сунув таблетку и стакан воды, пробурчал Мин, – должно пройти. Чонгук посмотрел так благодарно, словно увидел перед собой мать. – Я прослежу за твоей температурой. Спи, – рявкнул парень и поставил тазик с водой на небольшой стул, а следом смочил в нем тряпочку. Что бы он ни говорил, но наблюдать за спящим Чоном было приятно, а обтирать его вкусно пахнущее тело ещё приятнее. Юнги не заметил, как провалился в сон. А проснулся только под утро, когда почувствовал на своей талии крепкую хватку. Он лежал спиной к Чонгуку, пока мужчина его обнимал и даже, видимо, не подозревал, кого обнимает. А Юнги делает ошибку, когда поворачивается лицом к Чону. Будить его совсем не хотелось, но и лежать так дальше тоже. Поэтому легко похлопав по щеке, Юнги добился, чтобы мужчина перед ним открыл глаза. – Ты чё делаешь? – хрипит Чонгук, пытаясь нормально вглядеться в лицо напротив. – Спал. – А какого хуя в моей кровати? – возмущается Чонгук. Они взяли моду не отвечать друг другу на неинтересные вопросы. Юнги просто поднимется с кровати, пробует ладонью остывший лоб, а затем скрывается за дверью, оставляя Чонгука в полном утреннем одиночестве, что так приятно разливается по венам.***
Дверь раскрывается и с громким стуком ударяется о стену, а следом Чонгук вышагивает в светлую комнату. Тёмные глаза сверкают явным раздражением, а на губах застывает безразличие. А если совместить эту мимику, можно очень быстро и легко понять, что ничего хорошего от человека ждать не стоит. Мужчина, сидящий за столом, улыбается и откладывает в сторону зелёного цвета карандаш. Он абсолютно спокоен, что ещё больше злит Чона и заставляет беситься. Но вместо этого он заковывает своего монстра в цепи, а сам присаживается в свободное кресло, прямо перед столом. Руки покоятся на подлокотниках, а грудь тяжело вздымается, будто он пришел после пробежки. – Я тебя слушаю, Чонгук, – с дикторской выразительностью произносит мужчина и скалится сильнее. – Мой брат работает на вас. Возникает логичный вопрос: вы заставляете его выполнять всю грязную работу? Голос Чонгука твёрдый, словно камень, который даже под натиском тяжёлого взгляда сильного противника не ломается. – Это наше с ним дело. – Так это вы его подставили, – усмехается Чонгук. – Вы повесили на него то убийство. Ясно, что он не тот игрок, кто проигрывает первым, а если и проигрывает, то возвращается с реваншем и обязательно рвет соперника на куски, не оставляя после и мокрого места. Могло бы так показаться. Но у него нет ничего, даже права голоса. – Хан сам под себя копает. Одно убийство хуже ему уже не сделает. – Вы совсем страх потеряли, мистер Мин? – рычит Чон, сжимая кулаки до побеления костяшек. – Чонгук, я же могу и на тебя нарыть. Посадить. А что хуже – убить. Не боишься? – мужчина откидывается на спинку стула, складывая руки в замок. Чонгук усмехается и поднимается из-за стола, желая прописать тяжёлым ботинком по этому смазливому лицу. – Я не в том положении, чтобы бояться. А вот Вам пора понять, что я в любой момент могу лишить жизни вашего драгоценного сына, – с едкой улыбкой на лице Чонгук подшагивает к столу. Мужчина меняется в лице всего лишь на секунду, а потом надевает заново железную маску. – Можешь Юнги хоть изнасиловать. Он ушел добровольно. Пусть познает вкус одиночества по другую сторону от семьи. – Я про вашего младшего сына, – бросает Чон и выходит из кабинета, довольный состоявшимся разговором.***
– Так что по делу о маньяке? Есть зацепки? – Джун ставит на стол две чашки с кофе, а из холодильника достает молоко. Ким недовольно косится на мужчину и молчит, не спеша раскрывать тайны следствия. В комнате на пару минут повисает тишина. За это время Намджун успевает сделать им напитки и присоединиться к Джину, всё ещё раздумывающим над тем, стоит ли говорить правду или лучше соврать. Мужчина не наседает, даёт возможность подумать и решить самостоятельно, ведь это важно в их нелёгких отношениях, в которых они не виделись уже три года после расставания в Нью-Йорке. – Никаких, – честно отвечает Сокджин и берет в руки чашку с горячим напитком. – Совсем? Или ты мне врешь? – Я тебе не вру, но стоило бы это сделать, всё-таки не твоего ума дело, что там у следствия происходит, – Джин ловит на себе хмурый взгляд приятеля, но больше ничего не говорит. Джин знает, что давить на него не будут с этим, поэтому ещё раз хорошо думает и разворачивается корпусом к Намджуну, заглядывая в красивые карии глаза. Он всегда искал в них успокоение и находил, иногда даже казалось, что эти глаза он видел в прошлой жизни. – Послушай, Джун, – вздыхает парень и берёт чужую руку в свою, – я никогда не видел в тебе врага, но я не могу тебе всего рассказать. Ким усмехается, но руку не выдергивает. Он видит, как парень округляет глаза в совершенном замешательстве. – Ты во мне даже мужчину не видишь. Легче было бы стать врагами. Это хотя бы не так больно. – О чём ты говоришь? – почти шепчет Сокджин. Слышится тяжёлый вздох. – На зло мне ты тогда начал встречаться с Чонгуком. На зло мне, – с нескрываемой досадой произносит Ким и наконец поднимается, чтобы случайно не сорваться. – Кому на зло ты кинулся под машину? Чонгуку? Да ему всегда плевать на тебя было. Ему на всех плевать. Он любить не умеет! Джин вздохнул от столь честной исповеди. Шесть лет назад они поругались по причине, которой даже не вспомнят, именно тогда Ким решил доказать кому-то, что не слабак. Он сам предложил Чонгуку встречаться, а через три месяца они поругались, и тогда Джина сбила машина. Чон не оценил подарка, бросил, не имея насчёт парня серьезных намерений, а Джин и сам понимал, что в студенческие годы тусоваться вместе не лучший вариант. – Я не хотел, – начал было Сокджин, но в комнату вошёл разозленный Юнги. Мин положил на диван гитару, потом кинул туда же кепку, а сам, чуть ли не извергая пламя, подошёл к холодильнику и достал оттуда бутылку пива. Не обращая внимания на две пары глаз, которые следили за всеми его действиями, блондин грубо захлопнул холодильник, откупорил бутылку и большими глотками осушил её наполовину. И только после внутреннего удовлетворения Юнги удостоил парочку своим вниманием. Обогнув стол, он приземлился на ковёр и поставил рядом с собой алкогольную бурду. – Чонгук военный, да? И лицензия у него есть на все виды оружия? А он точно адекватный? – пыхтит Мин, сложив руки на груди для пущего эффекта. – Ты чего так завёлся? – Джун устремляет свой серьезный взгляд на парня, а тот и не думает менять своего выражения лица. Юнги делает глубокий вздох, а потом продолжает. – Потом расскажу, – решает парень.***
Девять часов вечера. Черный седан останавливается на парковке у здания бара. Некоторые люди уже выходят из здания, шатаясь и садясь за руль своих четырехколёсных железных коней. Тэхён как только видит здание, тяжело вздыхает и поправляет на себе белую рубашку. Не так он планировал себе отдых с подругой. – Пойдём, Тэхён-и, – зовёт Джессика и открывает дверцу, выбираясь на свежий прохладный воздух. Вечерний холодок забирается под тонкую кожаную куртку, слегка щекоча смугловатую кожу. Тэхёну остаётся только повторно вздохнуть, повторяя действия своей спутницы. – Ну же, Ким Тэхён, сегодня праздник! – блондинка хмурит брови, подходя ближе и целуя парня в щеку. – Праздник? Ты уверена? – недоверчиво интересуется Ким. – И какой же? Он не рад выбору своей спутницы, но очень надеется, что повстречает тут Чонгука. Он представлял себе этот вечер: они сидят в кафе, ужинают, Тэхёну звонит Чон и приглашает погулять. Но теперь, кажется, посиделки в кафе стоит отложить на более уместный момент, ведь сейчас они находятся силы всей молодёжи. Это заведение в Техасе знает каждая собака. И если вы живёте там и ещё не знаете о нем, вы не коренной житель дикого запада. Парень берет чужую руку в свою, неспеша двигаясь в сторону входа. Ветер колышет волосы обоих, заставляя слегка поёжится. Дорогу освещают фонари, что находятся чуть ли ни на каждом шагу. А если так подумать, то познакомились они, от силы, месяц назад. Как только парочка попадает внутрь, в нос ударяет терпкий запах дорогого алкоголя и табака. По ушам бьёт громкая музыка, звучащая из главного зала, где сейчас многие посетители танцуют. Танцевальный бит падает чуть ли не кувалдой, заставляя головную боль отразиться в висках, от чего хочется потереть их сейчас и выйти. От непривычного запаха сигаретного дыма и алкоголя, смешанного с потом, тошнит, а от вида полуголых девушек на балконах хочется вырезать себе глаза и стереть память. Тэхён – девственник и на такие страсти смотреть не готов. Он вырос в семье с определенными принципами и правилами, которые залегли глубоко в парня. Однако гормоны делали своё дело: желание попробовать что-то больше поцелуев присутствовало давно. Отпустив руку друга, Джессика уходит вперёд, пока брюнет пытается привыкнуть к обстановке, что окружает его. В голове лишь мысли о том, зачем он только согласился. Он же не хотел ехать. И он не собирался. Но эта маленькая беспредельщица уговорила, сказав, что это будет прекрасным подарком на их Месяц Общения! Разве можно было отказать? Поэтому сейчас ему приходится терпеть этот шум и гам, пьяных и раскрепощённых людей, которые, не стесняясь народа, обмениваются своим ДНК в каждом темном углу здания. Парень проходит к барной стойке и пытается отыскать глазами свою спутницу, но вместо этого натыкается на скучающего бармена, от чего решает заказать что-нибудь безалкогольное, иначе потеряется среди груды тел. Кажется, музыка звучит ещё громче и начинает болеть голова. Где-то в толпе танцует Джессика, познакомившись с группой девушек, что так же пришли отмечать какое-то событие в этом заведении. Не могли они выбрать что-то более подходящее для этого... Например, то же кафе. Чем не заведение, где можно отметить с подружками удачную сдачу сессии или типо того? Вот и Ким не понимает выбора всех этих людей. К слову, и своего выбора он тоже как-то не понимает. У него просто его не было. Отказ приравнивался к плохому настроению его любимой подружки, а значит: эта дама в очередной раз подумает, что они не друзья. Единственное, что пугало Тэхёна больше разорванной дружбы: поведение старшего брата, если он узнает, в каких местах отдыхает младший. Проходит около часа. Блондинка сидит на соседнем барном стуле, попивая свою маргариту, а Тэхён все не решается пить. Намджун запрещает. За последние полгода шатен выпил только банку пива в один из вечеров дома вместе с Хосоком, и тогда понеслось. Банка пива сделала из него неуправляемую машину, которая пыталась залезть на кухонный гарнитур, воображая себя цаплей, после неудачного полета которой он попал на необитаемый остров и познакомился там с бурундуками, предводителем которых был сэр Холодильник. Хосок что присутствовал в тот вечер ещё долго угарали, находясь в таком же подвыпившем состоянии, а Намджун потом долго читал нотации. С тех самых пор Тэхён особо не жалует алкоголь, понимая, что пить он не умеет. Джессика слезает со стула, подходя ближе к другу, и после просит официанта намешать ей виски с колой. – Джес, тебе, пожалуй, хватит, – Тэхён отбирает стакан, аккуратно накрывая его ладонью, чтобы девушка не смогла выпить содержимое. – Но я выпила только маргариту, – блондинка надувает губы, усаживаясь рядом с парнем. – Две маргариты. – И всё! – возмущается девушка, хмуря брови. – И бокал мартини. Джессика дует щеки, задумавшись обо всём, что творится вокруг. Они оба понимают, что ей и правда хватит. Не хватало ещё, чтобы потом Тэхён искал её по всем столикам. Эта мадам может удрать и подцепить какого-нибудь красивого молодого человека, а как потом быть ее другу, непонятно. – Тогда, – задумалась всего на секунду, – тогда выпей вместо меня! Блондинка довольно улыбается, пододвигая стакан в сторону парня. Последний закатывает глаза и вздыхает. Другого он и не ожидал. – Я? – все же спросил Тэхён для убедительности. Пить не было никакого желания. Сейчас бы лучше куда-нибудь спрятаться и не вылезать. – Именно так. Сделай это ради меня, Тэхен-и. Вздохнув, Ким окинул взглядом зал. Ничем непримечательные люди, такие же как и они сами. Выпивают, общаются, танцуют. Отдыхают – одним словом. Ничего и никого необычного ровно до тех пор, пока омега не напоролся взглядом на точно смотрящего в их с Сувон сторону мужчину, что сидел через два ряда столов в темном углу, изредка освещаемого лучами прожекторов с танцпола. Можно было предположить, что он смотрит на кого-то другого, но рядом с ними никого не было, даже бармен отошёл. В приделах двух метров стулья были абсолютно свободны из-за того, что все сбежались танцевать. Джессика, к слову, тоже не удержалась и упархнула в толпу. Ровно до этого момента Тэхён был уверен, что этот мужчина глядит на его подругу, но блондинка ушла, а прикованный взгляд остался. Сердце неприятно пропустило удар. Решив больше на этом человеке не зацикливаться, Ким разворачивается обратно к стойке, хватает стакан и залпом выпивает всё содержимое. Виски в сочетании с колой жжет горло, заставляя слегка дёрнуть головой и кривиться. И на это он тратит деньги, что добывал потом и кровью? Брат его убьёт, если Тэхён сегодня не сделает этого сам. Как бы увлечен напитком он не был, по спине пробегают неприятные мурашки. Тэхён всем своим нутром чувствует тяжёлый взгляд тех самых глаз. А может быть он просто параноик и боится маньяка. Что-то заставляет его повернуться и взглянуть в угол, где раньше сидел мужчина, а сейчас там уже пусто. Он действительно просто псих, а этот чёрт наверняка отошёл в уборную или потанцевать вместе с другими. И всё бы было так хорошо и дальше, если бы не алкоголь. Уже через полчаса после первого стакана от Тэхёна неимоверно несло алкоголем. Он успел выпить ещё один стакан виски с колой и 5 шотов на спор с подругой. Конечно, проигрывал он, отчего пьян был тоже он. Джесс же и без того утащила из под носа один из шотов, попробовав. Иначе время, проведенное в клубе, было потрачено зря. Время переваливало за полночь, но музыка стихать не собиралась. Она становилась ещё громче. Всё вокруг бесило и раздражало. Хотелось вмазать кому-нибудь и завалиться спать. Завалиться спать прямо здесь и сейчас, потому что он вряд ли доберется до своей кровати, выслушивая нотации Намджуна. Зачем он согласился на эту авантюру? Зачем пришел сюда в поисках приключений на свою задницу? Не нарочно прислушавшись, Тэхён повернул голову, когда услышал знакомый голос. Взгляд проскользил от тонкой талии Джессики и уткнулся в широкую мужскую грудь. Подняв голову выше, Тэхён встретился с подозрительно прищуренными глаза, а когда узнал в человеке напротив Чонгука, что-то в восполенном мозгу отключилось. Он и Чонгука никому отдавать не хотел, и свою подругу Чонгуку тоже. Нахмурившись, Ким повернулся всем корпусом к беседующим людям, не решаясь что-либо сказать, лишь оглядывал сидящего впереди Чона. Казалось: альфа не замечал Кима, а Тэхён в свою очередь продолжал рассматривать чужой профиль: черные, как угли, глаза, выточенные скулы, неряшливо зачесаные назад волосы. Не успел парень подумать о чем-то неформальном, как низкий голос с лёгкой хрипоцой окликнул его. Тэхён наконец очнулся, словно ото сна, и захотел заехать по этой морде кулаком, а может даже ботинком, но вместо этого бесстыдно пялился как все другие омеги в радиусе 2 метров. – Понравился? – с лёгкой усмешкой спросил Чонгук. Он уже спрашивал об этом, а теперь решил повторить. Хотелось ударить Чона, и срать ему, что выглядит в стельку пьяным, стоять еле как он все ещё может, а значит – и кулаками размахивать тоже. – Чё сказал? Ну, да, вообще-то. Немного. И ты об этом знаешь, но продолжаешь цеплять девок в клубе. Адекватный? Ким, очевидно, сморозил глупость. Ведь перед ним сидело точное божество: медового цвета кожа, грубые, длинные пальцы рук, мощная шея, на которой любой захочет повеситься, широкие плечи, подкаченные руки, мышцы, которых нельзя срыть под черной рубашкой, ведь та как-то правильно облегает тело. Омега метает гром и молнии своим взглядом, но он не пугает старшего. В ответ Чонгук лишь хохочет, не сдерживая улыбки. – Хочешь поговорить об этом? – интересуется альфа. – Пойдём выйдем, – подобное поведение, видимо, только забавляет мужчину, ведь Чон без задней мысли выходит в сторону туалетов. По правде говоря, Тэхен никогда не дрался. Он был научен решать все проблемы рядом переговоров, ведь драки удел сильных, а не умных. К этому всегда приучал Намджун. А что сейчас? Сейчас Ким отхватит от Чонгука, а потом дома ещё и от брата. Вот только Чон не спешит говорить, выуживая из заднего кармана брюк помятую пачку сигарет. Он зажимает фильтр Мальборо между сухих губ и внимательно разглядывает парня напротив. – Есть закурить? Ким под изучающим, по-своему скучающим взглядом, плавится, боясь вымолвить и слово, ведь ему казалось, что он просто рассыпится, а Чонгук ещё и наступит на него, когда будет уходить. – Здесь нельзя курить, – до боли правильным выглядит омега. Его голос дрожит, несмотря на старания Тэхёна говорить как можно твёрже. Чонгук на это лишь закатывает глаза, а после повторно хлопает себя по карманам, кажется, в поиске зажигалки. При нём зажигалки не оказалось, поэтому пришлось попросить у проходящей мимо парочки. И как только сигарета начинает тлеть, Чонгук возвращается к Тэхёну, делая первую затяжку. Он останавливается недалеко от парня, выдыхая сигаретный дым прямо в лицо, заставляя Кима зайтись в приступе кашля. – Так о чём ты там хотел поговорить? – Смеёшься? – цитирует Юнги. Ким сейчас взорвется. Он будто мина, которая в любой момент может рвануть, если на нее наступить, что уже и сделал пару раз человек, что стоит недалеко. Но угрожающий вид парня Чонгука не пугает. Он лишь повторно втягивает сигаретный дым в себя и выдыхает через нос. – Не смеюсь, как видишь. Взгляд, до этого скучающий, теперь с интересом разглядывает самого Тэхёна. Омега действительно расплавится сейчас под ним, если это не прекратится. – А не разбить ли тебе твоё ебало? – рычит Ким, надвигаясь на брюнета. – Так всё-таки понравился? Тебе сколько лет, чудо? – этот самодовольный, охуенный мужчина и не думает бояться и дрожать при виде Тэхёна, он, наоборот, наклоняется вперёд, докуривая сигарету чуть ли не до фильтра, а после бросает окурок на пол, придавливая подошвой черных ботинок. – А? – Тэхён слегка зависает от такой близости, а после всё же приводит себя в чувства. – Мне уже есть 18. – Как здорово. Мы можем с тобой пойти погулять. Тэхён глядит на альфу в ответ, подмечая незаметные царапины и родинки на щеках. Этот Чонгук непозволительно красив. Внутри омеги разгорается пожар из противоречий, ведь он здравым, слегка пьяным разумом понимает, как неправильно выглядит. Этого какой-то беспредел, честное слово. Что-то ненормальное созданию рождается в Тэхёне, отчего парень не может, а может быть не хочет избавляться. Ким возвращается к желанию надрать зад этому ублюдку, вновь сжимая кулаки, ведь тот дурит всех и каждого, после оставляя спутников ни с чем. Тэхён замахивается, но его вдруг останавливает рука. Чонгук глядит строго, будто отец на провинившегося ребенка. Толкнув Тэхёна к холодной черной стене, мужчина подходит ближе, фиксируя одну из рук над головой парня. – Чонгук, не смешно, – по телу проходится дрожь, когда между ними остаются считанные сантиметры. Такая близость пугает и в то же время привлекает. Теперь Тэхен может разглядеть каждый сантиметр этого лица. – Чшш, я вовсе не пытался шутить, – шепчет Чон и усмехается. Мужчина ведёт носом по шее, вдыхая запах геля для душа, которым на кануне пользовался Тэхён. Чон делает для себя пометочку, что обязательно подарит этому парню ещё один такой, потому что запах сводит с ума. Либо это не гель, а природный запах. – Расслабься, – шепотом выдает Чонгук, зарываясь носом в воротник. Он руку парня отпускает, перекладывая свои на стройную талию. Ким слегка дёргается, но вместо того, чтобы оттолкнуть охуевшего альфу, откидывает голову назад, поедосталяя больше места для ласк. Чонгук скользит шершавым языком по кадыку, прикусывая кожу каждые пару секунд, а после несколько раз целует, возвращаясь к лицу Тэхёна. А Тэхён потерялся от ощущений. Он глядит стеклянными, то ли от алкоголя, то ли от чего-то другого, глазами и тяжело дышит. Чонгук времени не теряет, он наклоняется к чужим губам. Тело младшего немеет. Он сейчас действительно рассыпится, если не уже. – Джесси, – шепчет в чужие губы Тэхен, руки закидывая на плечи. – Я отправил ее домой. – А меня? – пьяно смеётся парень. – Отправишь меня домой? Чонгук опускает тяжёлые руки на талию и крепко её сжимает, заставляя вжаться в стену. Взглядом он очерчивает линию подбородка и спускается к шее, желая прикоснуться, но вместо этого наклоняется к уху, правой рукой убирая за него пару прядей волос. – Не хочешь со мной провести этот вечер? – последние слова Чон выдыхает в ушную раковину, заставляя залиться краской юношу. – Чонгук, давай потом поговорим. Мужчина кивает, он поддается вперёд и накрывает мягкие губы своими, начиная аккуратно сминать. Тэхён теряется в ощущениях от власти над собой и лёгкого привкуса шоколада, оставленного выкуренной сигаретой. Омега не понимает: стоит он всё ещё на своих ногах или его держат, ведь слабость от сладкого поцелуя прострелила всё тело. Ким что есть сил хватается за плечи и отвечает на лёгкий поцелуй, который со временем становится глубже. Чонгук покусывает манящие губы, мимолётно заглядывает в приоткрытые в ожидании глаза, а затем снова целует, проникая языком в рот. Руки возвращаются на талию, и Чон скользит ими ниже, поддевая пуговку джинс, пока его не останавливает слегка напуганный Тэхён. – Прямо здесь? – шепчет замучено омега. – А где? Здесь никто не ходит, зайка, не переживай, – Чон тянет на себя парня и снова целует, тут же углубляя поцелуй.
