Глава 3
2 мая 2023 г., 16:46
Грязная вода противно хлюпала под ногами. Деревья с треском наклонило в одну сторону из-за сильного ветра, что дул кадетам в спину. Зелёные плащи плотно облепляли их тела, словно вторая кожа. Холод пронизывал до костей, несмотря на то, что каждый сейчас бежал в полную силу. Матильда убрала прилипшую ко лбу прядь волос, поудобнее перехватила лямки сумки с припасами и ускорилась, оставляя растерянного Армина позади. Он-то надеялся, что сможет обогнать хотя бы её.
Впереди слышался голос инструктора Шадиса, подстёгивающего ребят на улучшение результатов. Делал он это в своей самой любимой форме: унижения и оскорбления. Однако следовало заметить, что на большинство это действовало положительно. После его комментариев ребята ускорялись, опасаясь обратить на себя ещё больший гнев, или потому, что хотели показать себя с наилучшей стороны. Тех, у кого не хватало сил, он провожал таким взглядом, что волей-неволей приходилось перебирать ногами чаще.
Матильда почувствовала сильное жжение в груди, отчего на её глазах выступили слёзы, которые быстро смывал ливень. Ноги увязали в грязи, а лямки сумки постоянно сползали с плеч, из-за чего приходилось придерживать их вместо того, чтобы помогать себе руками. Адский труд на ферме теперь казался ей раем на земле. Она бы отдала всё, что угодно, лишь бы оказаться снова там, где единственной проблемой являлась невысохшая лужа, через которую нужно было протолкнуть телегу.
Сзади хрустнула ветка. Через мгновение мимо девочки стремительно пронеслась Микаса Аккерман. Она двигалась резко, быстро и бесшумно, если не брать ту предательскую ветку, в то время как Матильда напоминала неповоротливую куклу. На горизонте показался инструктор, и она немного замедлилась, решив, что тратить силы незачем — всё равно скажет, что темп слишком медленный.
— Чего ты там возишься, Элден?! За дыханием следи, а то пыхтишь как загнанная лошадь!
Матильда страдальчески возвела глаза к небу и искренне молилась, чтобы прямо сейчас разразился гром и в неё попала молния. Терпеть такие мучения ей становилось всё сложнее, а отсутствие видимого результата весьма удручало. И неважно, что бег на длинные дистанции начался только неделю назад.
— Давай свой рюкзак! — раздалось позади неё. Она обернулась и отмахнулась, когда Райнер протянул в её сторону руку. — Что ж вы с Армином такие упрямые… Плетётесь в самом конце и всё равно не позволяете себе помочь.
— Ка… Как я, по-твоему, х-хоть чему-то научусь, е-если не буду работать… в полную силу? Тебе, наверное, последний к-круг остался… Беги…
— Предпоследний, упрямица.
На секунду лицо Матильды просветлело: он обгонял её на целый круг — полтора километра, — а значит всё было не так плохо, как могло показаться изначально. Она начала седьмой, то есть уже пробежала чуть больше десяти с половиной километров. Осознание этого придало ей ещё немного сил для того, чтобы обогнать еле ползущую Сашу и остановившуюся у ближайшего дерева Кристу. Это подстегнуло её ещё больше, но весь запал разом кончился к концу восьмого круга. К финишу она доползла девятой и рухнула на мокрую траву без сил. Холодные капли неприятно били в лицо до тех пор, пока Райнер не схватил её за грудки и не поставил на ноги.
— Элден! Не стой на месте, ходи!
Матильда широко раскрыла глаза: ей стоять было тяжело, а тут от неё требовали пеших прогулок. Благодарно кивнув Брауну, она прошла к ближайшему дереву и прислонилась к нему, скрываясь от глаз инструктора.
— Ты абсолютно не следишь за дыханием, поэтому и сдуваешься после второго-третьего круга. — Девочка едва подавила вскрик, когда увидела перед собой Энни. — Не шуми. Не хочу, чтобы меня заметил этот псих.
Матильда медленно опустилась на землю. Дыхание почти что восстановилось и стало ровным, но жжение никуда не делось, а казалось, только усилилось, добираясь до горла. Ей стало не по себе — она много бегала в последнее время, но такое с ней случилось впервые. У неё не было глубоких познаний в сфере медицины, но и без этого было понятно, что что-то не так.
— Ты побледнела, — заметила Энни без всякого желания как-либо помочь ей.
— Возвращаемся! — приказал Шадис.
Энни вернулась на тропинку так же неожиданно и незаметно, как и ушла с неё, чтобы побыть в одиночестве. Матильда же присоединилась к остальным позднее, когда инструктор отстал от кадетов, чтобы всех пересчитать. Нахмурившись, он приоткрыл рот, приготовившись кричать: одного не хватало.
— Сэр, можно с Вами поговорить? — Мужчина незаметно для её глаз дёрнулся и сдержанно кивнул. Отчитать за отставание решил позднее. — Я странно себя чувствую: неприятное жжение в груди и горле, режущие боли в боку…
— Не пробовала рот пореже открывать? — оборвал он её. А она не поняла про что именно шла речь: о её поведении или же о беге. — Дыши через нос, сопля. Будешь открывать рот во время бега — собьёшь дыхание. И это только в лучшем случае. В противном же… переохлаждение, инфекция, смерть.
Матильда ахнула и немного замедлилась. Она и подумать не могла, что такая мелочь может привести к таким серьёзным последствиям.
— Живо в строй!
Девочка вжала голову в плечи и быстро зашагала в сторону остальных. Однако вливаться в чью-то компанию не стала, предпочитая плестись позади всех и исподлобья наблюдать со стороны.
***
На завтрак снова была каша. Несколько кадетов брезгливо поморщились и слегка отодвинули от себя тарелку, но чувство голода всегда преобладало, поэтому спустя пару минут они всё же недовольно стучали ложками, глотая «пресное нечто». Матильда была рада и этому. Она не забывала о тех голодных временах, когда её и других эвакуировавшихся доставили в Трост, и ценила то, что имела на данный момент. Даже по отношению к обыкновенной еде можно было сделать вывод, кто находился в самом пекле, а кто — вдали от него. Например, Эрен и Армин ели с огромным удовольствием, а вот Жан воротил нос. Первые двое были из Шиганшины, второй же жил внутри стен Роза и не видел всего ада. И, вероятнее всего, из-за этого существенного отличия Эрен и Жан снова ссорились. Никто из девочек не знал, как они уживались в одной комнате, но зато было видно, как каждый приём пищи в столовой заканчивался их конфликтами, иногда переходящими в драки. Это утомляло. После пятнадцатикилометровой пробежки хотелось спокойно поесть и пойти отдыхать, а не слушать крики двух остервенелых мальчишек и идти на теоретические занятия. На улице немного распогодилось. Солнце редко выходило из-под пёстрых облаков, но дождь прекратился, да и ветер стих. Дышалось гораздо легче, чем в душной столовой, но состояние всё равно оставалось таким же отвратительным. Матильде хотелось лечь на мягкую перину, укутаться одеялом до подбородка и просто заснуть до следующего утра. Но время поджимало — нужно было быстро забежать в барак, захватить записную книжку и идти на теоретические занятия. Она не видела смысла ходить на них, потому что там им рассказывали всё то же самое, что они видели и на практике, только заумными словами. Только одно заставляло всех кадетов идти — страх. Инструктор Кис Шадис рвал и метал, когда кто-то пропускал занятия, крича: «Без знаний не будет практики, а без практики не будет знаний!» Замкнутый круг, по которому приходилось идти, чтобы не нарваться на неприятности. Матильда села на предпоследний ряд. Ноги неприятно гудели, и она вытянула их перед собой, а после положила голову на мягкую кожу записной книжки. В комнате было пока что тихо (Конни, Саша, Эрен и Жан — основные источники шума — ещё не пришли), появился идеальный шанс ненадолго вздремнуть. Какое-то время она находилась на грани между реальностью и сном, но неприятное подвешенное состояние прекратилось, когда перед её носом что-то с грохотом упало. Открыв глаза, она увидела недовольное лицо Энни и её записи. — Я просто не хочу терпеть общество незнакомцев и всяких идиотов, — пояснила она, когда заметила на себе вопросительный взгляд. — Не обольщайся. Матильда ничего не ответила и вновь закрыла глаза. И это так удивило Энни, что ей не удалось сдержать нелепого вздоха: она неволей проводила время с Миной Каролиной — болтушкой и хохотушкой, которая после каждого её язвительного слова находила в ответ десять добрых. Она ненавидела равнодушие, потому что видеть его было неприятно. Хотя, ей давно следовало привыкнуть к нему, но не получалось. И вряд ли когда-нибудь получится. Из коридора начали слышаться крики. Энни цокнула языком, подтверждая все худшие догадки, и через минуту в кабинет ворвалась беснующаяся толпа. Матильда вздрогнула и села прямо, провожая других кадетов, посмевших нарушить покой, убийственным взглядом. Её раздражала их беззаботность. Наверное, потому, что она не могла позволить себе быть такой же; не могла сломать внутренние стены и отбросить маску серьёзности, из-под которой изредка просачивалась грусть и смущение, когда она попадала в неловкие ситуации. Хотелось быть такой же сильной, как Эрен, который пережил то же самое, что пришлось пережить и ей, и смог остаться обычным подростком, умеющим веселиться и проказничать, когда позволяла ситуация. Девочка поджала губы и отвернулась в сторону окна, убеждая себя в том, что сравнивать себя с ним не стоило. Да и вообще сравнивать себя с такими разными людьми, окружающими её, было бы самой настоящей глупостью и тратой времени. А она уже поняла, что время — быстротечно. Сегодня кажется, что его в избытке, а завтра — жалеешь о том, что не ценил его и тратил впустую. Нудный, монотонный голос зачитывал очередной материал, который был известен каждому кадету: как работало устройство пространственного маневрирования, сколько клинков в наличие у каждого солдата, где следует отрезать плоть, чтобы убить титана. Не хватало экспрессии, примеров из реальной жизни, захватывающих историй. Неудивительно, что половина группы просто заснула, не боясь гнева старика. Молодая горячая кровь требовала дела, а не неподвижности. Поэтому было неудивительно, что кабинет опустел, как только грузный мужчина снял очки и положил их на стол, давая понять, что лекция окончена. Все рвались к месту, где находились устройства пространственного маневрирования. Первые несколько недель они только учились держать равновесие — никто бы не позволил дать новичкам такие ценные игрушки, — но кадетам и этого хватало за глаза, несмотря на то, что большинство возвращалось обратно с ушибами — не у всех получалось находиться в пространстве без колебаний и падений. Матильда любила висеть в воздухе: это единственное, что у неё получалось без каких-либо трудов. Она всегда вызывалась первой, чтобы покрасоваться и сказать всем: «Смотрите, я хоть что-то да могу!» Теперь инструктор лично звал её, чтобы та показала пример другим. Она осмотрела карабины и закрепила тросы. Кис Шадис махнул рукой помощнику позади неё, и земля ушла из-под ног. Главное правило, которое ей пришлось усвоить ещё с самого детства, когда дедушка одной рукой хватал её за ногу и переворачивал вниз головой, удерживая на весу, — расслаблять тело. От сильного напряжения оно сковывалось, становилось неповоротливым, что сказывалось на равновесии. Матильда прикрыла глаза и позволила телу разомлеть. Чувствуя приятную лёгкость, она мерно покачивалась на слабом ветерке и улыбалась из-за какого-то незнакомого ей чувства, напоминающего спокойствие. — Идеальный баланс. Считай, что ты уже сдала экзамен, Элден, — сказал инструктор и, дёрнув уголком губ, повернулся к остальным. Взгляд его тут же стал жёстче. — Смотрите, идиоты, как нужно держаться в нужной позиции! Хоть кто-то из вас заметил, в чём причина такого баланса?! — Низкий вес? — предположил один из кадетов. — Низкий вес в сочетании с высоким ростом? — дополнил его другой. — Придурки! Не это главное! Полное расслабление тела — вот в чём вся причина. Вы слишком напрягаетесь, как только ноги от земли отрываются, трясётесь, как испуганные кролики. Полный контроль над телом можно получить только тогда, когда вы ему доверяете! Поняли?! — Все хором дали положительный ответ. — Опустите её уже. Матильда почувствовала твёрдую поверхность под ногами, несколько секунд задержалась на месте, привыкая, и уступила место веснушчатому пареньку — Марко Ботту. Инструктор отвернулся в сторону высоких острых скал, и она быстро нырнула в толпу, пытаясь пройти к ящику, на котором можно было отдохнуть перед тем, как начнётся рукопашный бой.***
Матильда подпёрла щеку рукой и ковыряла кашу ложкой. Головокружение от успеха после обеда быстро прошло, когда во время рукопашного боя её поставили в пару с Микасой, которой она постоянно проигрывала. Да и во время вечерней пробежки ей не удалось попасть в первую пятёрку. На одну победу приходилось три поражения. Это выбивало из колеи, заставляло задуматься о правильности своего выбора. Неожиданно по бокам от неё разместились Мина и Энни, а после перед ней сели Бертольд с Райнером. Она нахмурилась и начала мучить бедную кашу с особым усердием: ей хотелось побыть в одиночестве, ради этого, собственно говоря, и села чуть ли не в дальний угол столовой. — Чего такая хмурая? — спросила Мина и в ответ получила тяжёлый вздох. — Бесится, что проиграла Микасе, а потом ещё и прибежала чуть ли не самой последней, — пояснила вместо неё Энни. — Куда ты хочешь пойти после окончания кадетки? — В Разведкорпус, — ответила Матильда, смотря на неё таким взглядом, что у нормального человека уже давно что-то ёкнуло бы. Но Леонхарт не была нормальной, это стало ясно спустя пару дней после знакомства с ней. — Тогда не понимаю, почему у тебя такой вид. Разведчикам необходимы две вещи: ловкость и умение обращаться с УПМ. Навыки рукопашного боя там не важны, потому что с титанами ты явно не на кулаках будешь биться, — Матильда согласно промычала. — Если боишься, что тебя не примут в Разведкорпус, то зря: туда всех подряд берут… Но это забавно — логика тех, кто придумал правило десяти лучших бойцов. Чем лучше убиваешь титанов, тем дальше ты от них будешь. Какая же тупость… Лицо Матильды вытянулось, а губы сложились в букву «О». Ей раньше и не приходилось задумываться над этим. На короткий миг за их столом воцарилась неловкая тишина, которую Энни поспешила нарушить: — Забей. Ты стала меньше сопеть у меня под ухом, поэтому я, так уж и быть, научу тебя нескольким приёмчикам. — Она ахнула и повернулась к ней, хватая её за плечо. — Только не смотри на меня с таким обожанием. Мне просто стало жаль тебя. Бертольд вдруг улыбнулся и переглянулся с Райнером, который отчего-то был серьёзен и загадочно задумчив.***
Солнце стояло высоко над горизонтом; от него нельзя было спрятаться — лишь терпеть и биться во время изнуряющей жары. Прядки волос, вылезшие из высокого пучка, неприятно липли к вискам и затылку. Капельки пота стекали куда-то вниз. Это отвлекало, но не так сильно, как всеобщее внимание, прикованное к ним. Хотя это в какой-то степени помогало: не хотелось опозориться перед всем сто четвёртым Кадетским корпусом. Матильда кружила вокруг Энни, выставив перед своим лицом руки, и пыталась выгадать идеальный момент. Но он не наступал, поэтому его пришлось создавать. Она подбежала к ней, согнула ногу в колене, замахнулась и, увидев ожидаемую реакцию — попытку поставить блок, — ловко обогнула её и оказалась за спиной. Снова замах и удар. Энни среагировала моментально — пригнулась и одним движением повалила её на землю. Матильда попыталась обхватить её шею и взять на удушающий, но она оказалась быстрее и как итог — твёрдая, словно клещи, хватка, острый недостаток воздуха и поражение. — Уже лучше, — признала Энни, переводя дух. — Тебе не хватает силы. Нужно качаться. Матильда перевернулась на спину, поморщившись от неприятных ощущений, когда мелкие камни впились в голую кожу рук и шеи, и посмотрела на запыхавшуюся подругу. И несмотря на очередной проигрыш, она была довольна собой, ведь смогла вымотать её. — Две минуты на отдых, а потом снова продолжим. Раздалось жалобное хныканье. Энни поднялась на ноги и немного потянулась. Казалось, что в ней было достаточно сил для того, чтобы продолжить бой и вести его несколько десятков минут. — Подъём. Деваться было некуда, пришлось вставать. Отряхиваться от пыли и песка не стала — не было смысла. Глубоко вздохнув, она встала в боевую стойку и сделала движение рукой, давая понять, что в этот раз её позиция оборонительная. Энни, не возразив, грациозно подпрыгнула и попыталась сделать подсечку, но Матильда перескочила через неё и в два шага оказалась за её спиной. Одно движение руками, один удар ногой, подножка — яркая вспышка боли в области опорной ноги, что так не вовремя подвернулась, — и обе лежали на земле. Она легла всем телом на Энни, чтобы та не смогла перевернуться на спину, и едва сдержала вскрик, когда попыталась приподняться на левой ноге. В уголках глаз сразу же появились слёзы, и соперница, почувствовав, что хватка резко ослабла, попыталась занять доминирующую позицию, чем только разозлила её. Матильда нашла в себе остатки сил, одним движением поднялась на одно колено, другое располагая на спине Леонхарт, и резко потянула её за шею. Она ахнула не то от боли, не то от неожиданности, попыталась вывернуться, но почувствовала, как хватка на шее стала сильнее. Пришлось сдаться. Матильда откатилась в сторону, согнула здоровую ногу в колене и уткнулась в него, краем уха слыша хрипы Энни, которая смотрела на неё так, будто видела перед собой призрака. Она не могла поверить в то, что её одолели с помощью её же приёмов. — Первая победа за несколько часов, — тихо сказала она, ложась рядом с ней. — Если ты подтянешь физическую форму, то сможешь добиться неплохих результатов. — Матильда приоткрыла рот, чтобы задать очевидный вопрос, но была прервана на полуслове: — Качаться с тобой я не буду. Мне это не нужно. Матильда пожала плечами, делая вид, что её не задело это, а после медленно встала. Протягивать руку Энни не стала, потому что уже знала, что это бесполезно — не примет, отмахнётся от её помощи. Инструктор дал им несколько минут на передышку, а после погнал, как какой-то скот, в сторону ненавистного леса, по которому приходилось бегать. Одно радовало — количество кругов было в два раза меньше, чем утром. Лучи солнца плохо просачивались через густые деревья, поэтому где-то оставались большие лужи и вязкая грязь. Ступишь — засосёт по щиколотку и не выберешься без помощи. Однако отнюдь не комфортные условия для бега никого не волновали, поэтому все кадеты одним мощным криком Шадиса были посланы вперёд. Через два круга Матильду поджидала очередная неприятность. Адреналин после боя прошёл, все притупленные ощущения обострились. Боль в стопе, которую она практически не испытывала, когда билась с Энни, стала острее. С каждым метром ей становилось всё тяжелее и тяжелее двигаться дальше. Не выдерживая, она остановилась и опёрлась рукой на дерево. — У тебя всё хорошо? Она обернулась и увидела перед собой Армина. Он рухнул без сил на траву и раскинул руки по сторонам, тяжело вдыхая запах свежести и хвои. — Не очень, а у тебя? — Аналогично. Что с тобой? — Ногу подвернула во время рукопашки. Армин слегка оживился и перевёл взор ясных голубых глаз на неё. В них блеснуло что-то, что напоминало собой обеспокоенность. — Как же ты побежишь дальше? Матильда только громко вздохнула, как бы говоря, что и сама не знает. Старший Элден тысячу раз твердил ей, что нужно правильно чувствовать своё тело и состояние, а не пытаться что-то доказать себе или кому-либо ещё. А она тысячу и один раз ослушивалась его. Самоуверенность всегда вела её к беспечности. — Вы чего тут? — спросил Райнер и затормозил возле них. — Матильда повредила ногу, когда тренировалась с Энни, а я просто окончательно выдохся. — Лицо Армина вдруг просияло. — Не мог бы ты помочь… Райнер понял его без лишних слов: подошёл к ничего не понимающей девочке, повернулся к ней спиной, опускаясь на одной колено, и вытянул руки. Она удивлённо хлопала глазами, бегая взглядом от него к Армину, а потом, когда до неё дошло, вдруг начала протестовать: — Д-да не стоит! Я просто отдохну пару минуток и… — Просто залезай уже, — прервал её Райнер. — Ты всё равно не дойдёшь. Матильда постояла в нерешительности несколько секунд, но всё же сдалась. Она осторожно забралась ему на спину, обвила его шею руками и затаила дыхание, млея от такой неожиданной близости. — Подожди, а как же Армин? — Прости, но двоих я точно не донесу, — усмехнулся Райнер. Она спрятала взгляд и слегка покраснела. — Всё в порядке, я просто немного отдохну здесь. К тому же инструктор всё равно не заметит моей пропажи, потому что всех собак спустит на тебя. Райнер вновь не сдержал смешка, но быстро взял себя в руки. Поудобнее перехватив её, он трусцой побежал в сторону инструктора. При каждом малейшем движении ногу простреливало слабой болью, но Матильда стоически терпела, понимая, что иногда действительно очень полезно засунуть свою гордость в одно место. Если бы ей сейчас не помогли, то до финиша ей бы пришлось только ползти. Пробегающие мимо кадеты считали своим долгом поинтересоваться, что произошло; это бесило, потому что она чувствовала себя забавной птичкой, повторяющей одну и ту же фразу уже на автомате: «Повредила ногу, а Райнер решил помочь добраться до инструктора». Она ещё толком не успела пообщаться с ним поближе, но уже видела в глазах юношей, которые проводили с ним гораздо больше времени, уважение, что только возрастало после этого объяснения. Девочки же мило улыбались и строили ему глазки, а он не обращал никакого внимания и двигался только вперёд, словно для него это было долгом всей жизни. Инструктор посылал волны недовольства, которые чувствовались даже на расстоянии, и Матильда невольно напряглась всем телом и громко сглотнула. Чем ближе они оказывались к источнику зла, тем сильнее сжимались руки вокруг крепкой шеи. Кис Шадис подъехал к ним на своём белом коне и вопросительно выгнул бровь, а она и ответить ничего не могла — настолько трепетала от одного только тяжёлого взгляда. — Она подвернула ногу, когда тренировалась с Энни. Я нашёл её, стоящую у дерева, примерно в трёхстах метрах отсюда. Разрешите донести её до госпиталя? — объяснился Райнер, снимая с неё неподъёмный груз. — Как только позабочусь о ней, сразу вернусь и доделаю норму. — Разрешаю. Почему сразу не сказала? — Первое время не очень сильно… болело, поэтому… поэтому я подумала, что ничего серьёзного нет. Инструктор вмиг нахмурился, левый глаз, под которыми залегли глубокие морщины, дёрнулся. Теперь напрягся и Райнер. И как бы Матильда не проклинала Сашу, когда та храпела на протяжении всей ночи, иногда она была готова задушить её своей любовью и признательностью. В тот момент — особенно, потому что всё внимание Шадиса переключилось на неё, изнеможённую, почти сдавшуюся. Он гаркнул, отчего у неё сразу открылось второе дыхание, а парень принял это как призыв к действию: быстрым шагом направился в сторону госпиталя, пока всё внимание было отвлечено от них. Самым удивительным Матильде показался тот факт, что он ни капельки не устал. На это не было ни малейшего намёка, у него даже дыхание не сбилось. Хотя, он иногда помогал Армину и носил два снаряжения: его и своё, — поэтому пронести тощее тельце ему явно не составило бы труда. — Я не видел вашу последнюю схватку, поэтому не знаю, чем всё закончилось. Проиграла? — неожиданно спросил Райнер и слегка повернул к ней голову. — Выиграла. — С его губ слетело тихое «ого». — Но какой ценой… — У тебя что, включился режим берсерка? — М? Что это? Райнер на мгновение затаил дыхание, что показалось ей странным, но через несколько секунд всё же решил объяснить: — Это такое состояние, когда человек из-за шока или сильной физической боли впадает в неконтролируемую ярость и становится в несколько раз сильнее. Я прочитал об этом в одной книжке, когда жил на Родине. — Хм, это… интересно. Никогда не слышала и не читала о таком. — Она положила подбородок ему на плечо, утомившись. — А откуда ты? Ответил не сразу. Пауза была настолько долгой, что ей уже хотелось извиниться за свой вопрос и попросить забыть об этом, но он глубоко вздохнул и с непреодолимой тоской в голосе сказал: — Я жил в деревне на юго-востоке от стены Мария. Хорошее было поселение, жаль, что… Жаль, что туда ещё не скоро можно будет вернуться. — Матильда прижалась к нему всем телом и жалостливо посмотрела на его помрачневшее лицо. И в этом взгляде он увидел ту поддержку и понимание, которых ему так не хватало. — А ты ведь из Шиганшины, да? Кажется, я тебя видел на площади, где была запись. — Да. Твой друг тогда ещё плохо себя почувствовал, когда я сказала, откуда родом. Ему, наверное, тоже пришлось несладко, раз у него была такая реакция. — Мы с ним из одной деревни, росли вместе с самых пелёнок. И да, он тоже столкнулся с титаном, когда вышел посмотреть, что происходило в тот день, видел трупы своих родных и друзей, их раздавленные тела и… Извини. Райнер ускорился, и через несколько минут они стояли напротив ветхой деревянной двери. В комнате царил полумрак; единственным источником света в лачуге служила керосиновая лампа и солнечный свет, проникающий через маленькие грязные окошки над койками. Слева от входа стоял стол, на котором лежали какие-то бумаги, и два стула; один из них явно был для пациентов. Матильда осмотрелась и с каким-то удовлетворением отметила, что все больничные койки пустовали. К слову, вокруг вообще не было ни души, что вкупе с мрачной обстановкой и скрипом половиц под их весом пугало. Она осторожно похлопала Райнера по плечу и начала елозить, как бы говоря, что её уже можно отпустить. Он выполнил немую просьбу беспрекословно, помог дойти ей до стула, предложив локоть, и осторожно усадил её. Но что сильнее всего поразило, так это то, что он не ушёл, оставляя её одну, а прислонился к стене и дал понять, что будет рядом, если что-то потребуется. Матильда кидала тайком в его стороны быстрые взгляды, а когда отворачивалась, то же самое делал и он. Дверь протяжно заскрипела, отчего маленькое сердце девочки забилось в ускоренном ритме, отчётливее слышался шум ветра. Позади раздалось тихое «ой» и тихое извинение за задержку. Уже по голосу было понятно, что специалист молодой, но когда перед Матильдой показалась низенькая девчушка лет двадцати, то ей не удалось скрыть удивления на лице. Она ожидала увидеть взрослую, возможно, сварливую женщину или худощавого старика, который уже сходу бы начал отпускать похабные шуточки. И судя по плохом скрываемому удивлению на лице Райнера, его ожидания были примерно такими же. Девушка убрала короткие волосы в хвостик, натянула белую ткань на лицо и села напротив сжавшейся девочки. В этот раз Матильда обошлась без помощи юноши и объяснила всю ситуацию сама. Она только кивала, делала какие-то пометки на бумагах да заглядывала в огромную энциклопедию. Провелаа осмотр ноги, что немного опухла, вновь обратилась к своей помощнице — книге — и поставила утешительный, как ей показалось, диагноз: — Ты просто растянула связки. Ничего серьёзного, нога припухла, но даже не покраснела. Сейчас я приложу к месту повреждения смоченную в холодной воде тряпку, её нужно будет подержать какое-то время. Холод поможет временно снять боль. Потом я зафиксирую ногу с помощью тугой перевязки. Матильда закинула ногу себе на колено и с благодарностью приняла из рук врача тряпку, которую сразу же приложила к повреждённому месту, — и сразу стало легче. — Вы просто за компанию пришли? — обратилась она к юноше. — Ну… что-то типа того. Я бы сказал, в качестве помощника. Девочка смущённо улыбнулась и отвернулась, чтобы скрыть слабый румянец на щеках. Повисла неловкая тишина, которая была прервана тяжёлым вздохом и скрежетом ножек стула о пол через, казалось, десятки минут. Девушка потянулась за бинтами, а после начала перевязывать ступню, постоянно спрашивая, не слишком ли туго. Создавалось ощущение, будто она волновалась больше, чем сама пострадавшая. — О тренировках придётся забыть на несколько дней. Нужно обеспечить ноге покой и держать её на возвышенности, — сказала она, пока Матильда пыталась просунуть ногу в высокий сапог. — Я сообщу инструктору. — Спасибо, — поблагодарила её девочка, причём больше за то, что она избавила её от необходимости объяснять ситуацию Кису Шадису, чем за оказанную помощь. Райнер мягко обхватил девичье запястье, помогая ей подняться, и положил её руку себе на плечо; немного согнул ноги в коленях, чтобы она смогла спокойно залезть на него, и подхватил под бёдра. Девушка пристально наблюдала за этим с лёгкой улыбкой, каким-то умилением и тоской в глазах, словно когда-то давно подобное происходило и с ней. Райнер словно читал мысли Матильды, без лишних вопросов отправляясь в сторону столовой. Видимо, и сам понимал, что для неё будет проблематично пойти на ужин, а в кровати есть точно не следовало, если не хотелось получить от инструктора. Его догадливость и в какой-то степени проницательность поражала. До столовой они, к её удивлению, добирались молча. И Матильда волей-неволей начала винить в этом себя, потому что если бы она не завела тему о его родной деревне, то он бы не чувствовал себя таким подавленным. Она как можно непринуждённее скосила на него взгляд и не заметила какой-либо печали. Он просто шёл вперёд, глядел прямо перед собой; был собран, спокоен и, казалось, нацелен на то, чтобы как можно быстрее пробежать оставшиеся километры. Вместо вины — непонимание. Смотря на активного Жана, Эрена или Марко, поведение молчаливого, но участливого и всегда готового оказать необходимую поддержку, юноши казалось ей диким. Райнер ссадил её в том месте, где они постоянно сидели, и поспешил на выход, напоследок пообещав, что долго скучать ей не придётся. И это было правдой, потому что прошло не так много времени, как уставшие и запыхавшиеся кадеты начали проходить в столовую. Стало невыносимо шумно, и Матильда вдруг почувствовала острое желание остаться в одиночестве, в тишине и покое. Впервые за долгое время ей было не страшно столкнуться со своими мыслями и воспоминаниями; возможно, это было самообманом, но ей хотелось убедиться в этом. Матильда дёрнулась, вырываясь из плена своих мыслей, и почувствовала приятный запах овощей — Энни поставила перед ней тарелку с овощным рагу. Она вела себя так же, как и до этого: редко смотрела в её сторону и ещё реже разговаривала, показывала всё своё равнодушие, на которое только была способна, — но что-то в ней менялось. Медленно и практически незаметно. Она будто бы пыталась выбраться из своей скорлупы, что защищала её от мнимой опасности. — Эй, Матильда! — позвал её кто-то. Девочка обернулась и увидела прямо перед собой лицо обеспокоенного Конни. — Как ты? — Э… Нормально, ничего серьёзного, — растерянно ответила она. — Спасибо. — Надеюсь, скоро вернёшься в строй. А ты, Энни, страшная женщина! — Свали отсюда, лупоглазик. — Назло ей Конни протиснулся между ними и уселся, деловито задирая подбородок. На мгновение Матильде показалось, что Энни не сдержится и перевернёт свой ужин ему на голову. Но она только фыркнула и сказала Саше: — на пару ночей поменяемся местами, чтобы Элден не пришлось лезть наверх. — О нет! Я не хочу спать наверху! Пусть Микаса уступит своё место! Лицо Матильды вытянулось, а ложка с рагу замерла в паре сантиметрах от рта. Энни увидела её умоляющий взгляд и всё поняла. — Ты слишком громко храпишь и много ворочаешься, а ей нужен покой и хороший сон. — Что?! Эта картофельная маньячка храпит?! — оживился Жан, а Конни так громко рассмеялся, что нечаянно хрюкнул. — Боже, что с тобой не так?! Саша вдруг вспыхнула и вскочила на ноги, пригрозив обоим юношам кулаками. Но никто из них так и не смог успокоиться, и она сильнее разозлилась, переходя от угроз к прямым действиям. Конни поднялся со своего места и побежал, куда глаза глядели. Энни подвинулась обратно к Матильде и тихо сказала ей: — Извиняться я не буду. Сама виновата. — Она кивнула, соглашаясь с ней. Леонхарт свела брови к переносице, в её глазах что-то вспыхнуло и тут же погасло, когда с губ слетели слова: — Без травм и боли нельзя стать сильнее. Матильда согласилась и с этим.
