Заново выученные уроки

      Лань Цижэнь уже много лет не участвовал в ночных охотах, целиком и полностью переложив эту функцию на учеников своего Ордена, в то время как сам он сосредоточился на обучении молодого поколения. Это могло объяснить, почему он застыл в шоке, когда демоническое существо, крупнее любого, кого он когда-либо видел, неслось к его маленькому отряду. Великий учитель посещал Нечистое Царство, чтобы просмотреть древнюю книгу, которую только что купил глава Ордена Не, и в которой основное внимание уделялось музыкальному совершенствованию. Не Хуайсан заявил, что не имеет навыков в этой области, и попросил Лань Цижэня определить, есть ли в старинном фолианте какая-либо полезная информация. Но великий учитель оказался не готов к нападению в это относительно мирное время, он был ошеломлён и бездействовал, когда существо потянулось к нему своими массивными когтями. Он познал момент полного изумления, прежде чем провалился во тьму.       То, что он вообще проснулся, стало достаточно неожиданным явлением для Лань Цижэня. Но более удивительным было то, что он, похоже, находился в своих собственных покоях в Облачных Глубинах. Великий учитель осмотрел себя на предмет травм, однако не смог их найти. В комнате было темно, и, казалось, стоял поздний вечер, поскольку не было слышно, как ученики готовятся ко сну. Лань Цижэнь зажёг свечу, чтобы проверить своё состояние лучше, и тут его поджидал новый сюрприз. Спальня, в которой он находился, безусловно, была его спальней, но он не жил здесь более двадцати лет. Это была не его нынешняя комната в Облачных Глубинах, а та, в которой он жил до войны, та, которую Вэни сожгли дотла в тот день, когда они вероломно напали. Великий учитель знал каждый дюйм этой спальни, каждый предмет декора, многие из которых были подарками от приглашённых учеников. И Лань Цижэня внезапно охватило непривычное чувство паники. Возможно, это какая-то копия, созданная, чтобы обмануть его? Но зачем кому-то утруждать себя воссозданием давно исчезнувшей комнаты?       Великий учитель потянулся за мантиями, аккуратно сложенными возле кровати, и даже они оказались идентичны тем, что Цижэнь носил тогда. Должно быть, уже наступил комендантский час, но ему жизненно необходимо было увидеть, где он находится, убедиться, что окружающая действительность реальна, поэтому он покинул свои покои и остановился на крыльце, с волнением оглядывая спящие Облачные Глубины. Замешательство Цижэня росло, и, спустившись по ступеням, он побрёл по знакомой, но словно незнакомой местности. Всё выглядело так, как когда-то, до того, как Облачные Глубины были варварски сожжены. И великий учитель задавался вопросом, похоже ли происходящее с ним на безумие? Когда он завернул за угол, путь ему внезапно преградила фигура в белом. Перед ним стоял Лань Ванцзи, но это был не тот Лань Ванцзи, которого он оставил в Облачных Глубинах с его извечным кошмаром - мужем. Этот Лань Ванцзи выглядел подростком и, похоже, находился в патруле, задание, которое он перестал выполнять годы назад.       - Дядя? - Лань Ванцзи был, как обычно, вежлив, но в его глазах горел вопрос.       Лань Цижэнь коротко кашлянул, чтобы прочистить голос и дать себе время обдумать происходящее. Все улики указывали на то, что это его дом из прошлого. Либо у него случились очень реалистичные галлюцинации, либо он видел затянувшийся сон, либо он каким-то образом совершил путешествие назад во времени.       - Было ли какое-либо беспокойство, Ванцзи? - Возможно, его племянник заметил какое-то странное явление, которое смогло бы объяснить его ситуацию.       - Всё тихо, дядя. Тебе что-нибудь нужно?       Лань Ванцзи казался обеспокоенным. Лань Цижэнь никак не мог придумать, как узнать, в какой момент прошлого занесла его судьба. Любой вопрос в его понимание прозвучал бы как бред сумасшедшего, поэтому он решил подождать до утра и постараться получить нужную информацию иным способом.       - Нет, ничего, Ванцзи. Мне показалось, что я что-то слышал, но теперь это исчезло. Продолжай обход. - Цижэнь не стал задерживаться, чтобы получить ответ, а поспешил обратно в свои покои.       Сон так и не пришёл к нему в ту ночь. Разум гудел от открывающихся возможностей. Великий учитель не мог представить, как случилось так, что он совершил путешествие во времени, но если он действительно находился в прошлом, то у него появился реальный шанс всё изменить. Лань Цижэнь подумал обо всей той боли, обо всех смертях, которые должны были произойти. В следующие несколько лет в мире самосовершенствования многое пошло не так. Груз ответственности казался непреодолимым.       Лань Цижэнь никогда не хотел становиться политиком или главой Ордена. Эта роль предназначалась его брату. Он, конечно, делал всё возможное в те годы, что возглавлял Орден, но твёрдо знал, что он не лучший человек для этой работы. Его интересами всегда были академические занятия и обучение следующего поколения. Как мог Цижэнь надеяться повлиять на неразбериху политических маневров и агрессии, которая была неизбежна? И он решил, что необходимо сосредоточиться только на тех событиях, что больше всего повлияли на его семью. Он должен спасти Облачные Глубины от сожжения. Он должен защитить обоих своих племянников от их катастрофических отношений. Он должен спасти книги, которые они потеряли на войне.       Чем больше учитель Лань думал о ближайшем будущем, тем больше понимал, что решение всех стоящих перед ним проблем упирается в одного человека. Вэй Усянь! В далёком будущем, из которого он пришёл, защита Облачных Глубин была практически непроницаемой. Если бы она была таковой на тот момент, когда напал Вэнь Сюй, Вэни никогда бы не смогли вторгнуться в его дом, не говоря уже о том, чтобы сжечь это место дотла. Сичэню никогда бы не пришлось пускаться в бега с древними текстами, и он бы не провёл так много времени с этим паршивцем Мэн Яо.       Лань Цижэнь не хотел признавать, что постройкой самых мощных в мире заклинателей защитных щитов они обязаны Вэй Усяню. Когда демонический заклинатель впервые перешёл в их Орден, то сразу же указал, насколько неэффективны нынешние барьеры, окружающие Облачные Глубины, и напомнил, что ещё будучи подростком, нарушил их без каких-либо усилий. Сначала старейшины, в том числе Лань Цижэнь, отказались слушать. Они не хотели помощи от демонического заклинателя. Но, в конце концов, Вэй Усянь установил защиту вокруг маленькой мастерской, которую Ванцзи построил специально для него, и бросил вызов старейшинам, предложив им её разрушить. Если бы они сумели сделать это, он пообещал, что позволит им уничтожить свою мастерскую, результат, который многие из старейшин хотели увидеть. Но все их попытки проломить барьеры привели лишь к тому, что четверым старейшинам потребовалась помощь целителей, а всеми презираемая мастерская так и осталась под защитой барьеров. После столь выдающейся демонстрации даже Лань Цижэнь признал то, что они должны использовать эти улучшения для защиты Облачных Глубин.       Лань Цижэнь понятия не имел, когда именно Вэй Усянь разработал теорию, лежащую в основе его талисманов защиты, но, хотя ему было неприятно это признавать, этот человек с юных лет был гением. При правильном побуждении не было никаких сомнений в том, что он смог бы повторить свою работу в любое время. Самой большой проблемой в воплощении планов великого учителя был его младший племянник. Лань Цижэнь не сомневался, что, как только Ванцзи сформирует привязанность к Вэй Усяню, вмешиваться будет бесполезно. Он лично был свидетелем того, на что пошёл его племянник, чтобы защитить Вэй Усяня, когда тот вернулся из мёртвых, и знал, что их невозможно будет разлучить. Он понимал, что Вэй Усянь не был злодеем, каким его рисовали другие, но он по-прежнему верил в то, что Ванцзи мог найти себе более подходящего партнёра, если бы демонический заклинатель не вторгся в его сердце. Ведь даже без своего неортодоксального совершенствования тот был полной противоположностью учению Ордена Гусу Лань.       Лань Цижэнь никогда не спрашивал Ванцзи, когда он впервые влюбился, они вообще старались обсуждать его отношения с Вэй Усянем как можно меньше. Великий учитель подозревал, что события во время идеологической обработки Вэней, должно быть, сыграли ключевую роль. Он знал, что его младший племянник всеми силами стремился бороться со злом, и мог представить, как совместная победа над Черепахой-Губительницей воззвала бы к его чувству чести. Судя по возрасту Ванцзи, которого он только что видел, до этого события оставалось ещё некоторое время. Лучшее, что мог бы сделать сейчас Цижэнь, это на время ограничить взаимодействие Ванцзи и Усяня. Что касается Мэн Яо, если бы Сичэню никогда не пришлось скрываться с древними книгами, их отношения могли бы и вовсе никогда не сложиться.       Разработав план, Цижэнь, наконец, смог заснуть.       * * *       На следующий день Лань Цижэню удалось точно определить, в какой именно момент времени он вернулся. Гостевые лекции уже начались и длились почти месяц, а это означало, что он не мог просто посоветовать Ванцзи не посещать уроки.       Преподавание для Лань Цижэня было второй натурой, поэтому освоиться в роли учителя для него не составило труда, и он принялся пристально следить за Вэй Усянем и Ванцзи. Насколько мог судить Цижэнь, его младший племянник всё ещё считал главного ученика Цзян просто раздражающим, и он вздохнул с облегчением, осознав это. К сожалению, Вэй Усянь, как обычно, был недисциплинированным и основным нарушителем спокойствия в классе, и у Лань Цижэня не оставалось иного выбора, кроме как назначить ему наказание. Однако любое дополнительное время, проведённое наедине с Вэй Усянем, было бы рискованным для душевного равновесия Ванцзи. Лань Цижэню нужно было незамедлительно отыскать способ предотвратить катастрофу.       Потребовалось ещё несколько дней размышлений, прежде чем Лань Цижэнь совершил прорыв, который решал сразу обе задачи: скорейшее создание защиты Облачных Глубин и сохранение сердца его младшего племянника в безопасности. Итак, после дневных занятий великий учитель позвал Вэй Усяня к себе в кабинет. Как и ожидалось, юноша выглядел беззастенчивым, хотя и чувствовал себя немного неловко в его присутствии.       - Вэй Усянь, сколько раз ты копировал правила Ордена с тех пор, как пришёл сюда?       Юноша поёрзал: он был не в состоянии усидеть на месте.       - Ах… Я думаю, что примерно в тридцать раз больше, чем учитель Лань.       Лань Цижэнь хмыкнул от невозможности этого мальчишки.       - Мне стало ясно, что традиционные формы наказания на тебя не действуют. Ты здесь, чтобы учиться, и я несу ответственность за то, как это происходит. Поэтому с завтрашнего дня ты будешь проводить время наказания со мной. Я буду ставить перед тобой любые задачи, которые сочту подходящими, чтобы обеспечить завершение твоего образования. - Он одарил Вэй Усяня своим самым суровым учительским взглядом. - Не ожидай, что у тебя будет много свободного времени.       Выражение неподдельного ужаса промелькнуло на лице Вэй Усяня, прежде чем он поклонился и покорно согласился посетить кабинет Лань Цижэня на следующий день.       Когда же время наказания наступило, великий учитель решил поставить перед Вэй Усянем ряд нетривиальных задач по самосовершенствованию. Цижэнь посчитал, что могло показаться чрезмерно подозрительным сразу переходить к улучшению защиты Облачных Глубин. В конце концов, какой ответственный учитель станет просить пятнадцатилетнего подростка работать над таким проектом. И Цижэнь сосредоточился на задачах, которые позволили бы Вэй Усяню проявить свой талант к талисманам. Таким образом, он мог естественным образом подтолкнуть его к решению более сложных задач, в том числе связанных с защитой Облачных Глубин.       Лань Цижэнь мысленно подготовился к тому, что ему придётся столкнуться с извечным возмутительным поведением, которое Вэй Усянь демонстрировал с самого первого урока. Но, хотя его поза и выглядела такой же позорной, как и всегда, Вэй Усянь, казалось, был счастлив справиться с поставленными перед ним задачами без возражений. Зная, что он делает сейчас, Лань Цижэнь понимал, что эти задачи вряд ли будут проблемой для Вэй Усяня, но они всё равно были более сложными, чем те, которые он обычно ставил перед совершенствующимся этого возраста. На лице Вэй Усяня играла довольная улыбка, и он едва слышно напевал, разгадывая каждую головоломку, которую ему задавали.       Вскоре Лань Цижэнь понял, что допустил ошибку при подготовке к занятию, поскольку Вэй Усянь закончил последнюю задачу примерно за половину времени, которое они должны были провести вместе. Всё, что мог сделать великий учитель, это в срочном порядке договориться о следующем занятии-наказании и наблюдать, как его ученик уходит с понимающей улыбкой и со счастливым взмахом руки.       Когда Вэй Усянь переступил порог, Лань Цижэнь услышал радостное «Лань Чжань! Ты ждёшь меня? Я только что закончил заниматься с учителем Ланем. Он оказался намного добрее тебя, и не заставлял меня переписывать скучные книги. Ты идёшь в библиотеку? Я могу пойти с тобой. Есть несколько книг…»       Голос затих, когда юноша отошёл от кабинета, и Лань Цижэнь уткнулся лицом в ладони. Ему придётся работать усерднее, чтобы занять Вэй Усяня, чтобы тот не мог проводить время в компании его младшего племянника. Великий учитель на мгновение задумался о том, что именно делал Ванцзи так близко к его кабинету, поскольку обычно его там в это время дня не бывало, но отмахнулся от этого: необходимо было рассмотреть более насущную проблему - найти способ занять Вэй Усяня.       Так проходили дни, и Лань Цижэнь обнаружил, что перед ним, как никогда прежде, стоит задача просто не отставать от своего ученика. Вскоре он смог рассказать о проблемах защиты Облачных Глубин и, в частности, о том, что эту защиту необходимо усилить на всей горе до такой степени, чтобы она могла противостоять длительной атаке. Вэй Усянь никогда не задавал вопросов по предметам, которые они вместе изучали, но столкнувшись с этой конкретной задачей, на его лице впервые промелькнуло задумчивое выражение. Лань Цижэнь испытал момент паники при мысли о том, что его конечная цель оказалась раскрыта, но Вэй Усянь ничего не сказал.       Были и другие отличия от первоначальной временной шкалы. Вэй Усянь по-прежнему проявлял минимальный интерес к урокам, которые он посещал с другими учениками, но стал менее разрушительным. Время от времени Лань Цижэнь ловил его на том, что он делает заметки по их внеклассным предметам вместо того, чтобы слушать урок. Но, несмотря на это, Усянь мог ответить на любой заданный ему вопрос, и Лань Цижэнь был вынужден осознать, что поведение мальчишки в прошлом, вероятно, было результатом обычной скуки.       Радовало одно: Вэй Усянь ещё ни разу не упоминал об энергии обиды.       * * *       Примерно через месяц после того, как начались их совместные занятия, произошло неожиданное событие. Лань Цижэнь и Вэй Усянь отправились работать в библиотеку, поскольку Вэй Усянь попросил разрешение просмотреть записи о текущих защитных талисманах Облачных Глубин. Когда они расположились за столом, Вэй Усянь с необычным для него нерешительным видом залез в рукав и, вытащив из него небольшую деревянную шкатулку, поставил её перед Лань Цижэнем.       Великий учитель с подозрением оглядел подношение:       - Что это?       Вэй Усянь заёрзал на подушке и потёр кончик носа, прежде чем ответить:       - Это для Вас, учитель Лань. Я заметил, что Вы часто потираете запястье, когда пишете. - Он неуверенно посмотрел на шкатулку. - У дяди Цзяна часто болит колено из-за старой травмы, и это мазь, которую моя шицзе делает для него. Она прислала мне рецепт, и я приготовил мазь для Вас.       Лань Цижэнь молчал, и беспокойство Вэй Усяня усилилось:       - Я не хочу настаивать, что Вам это нужно, и я клянусь, что это безопасно. - Он поднял три пальца, чтобы доказать свою искренность. - Я точно следовал инструкциям, и я проверил мазь на себе, чтобы быть уверенным. Просто Вы были так добры ко мне, терпели все мои безумные идеи и позволили мне поработать над вашими талисманами, так что… Я хотел сделать что-то взамен.       Лань Цижэнь сидел в ошеломлённом молчании. Когда Вэй Усянь переехал в Облачные Глубины в будущем, которое он покинул, великий учитель избегал его, насколько это было возможно. Он терпел демонического заклинателя ради Ванцзи, но рассматривал его существование как постоянное пятно на репутации Ордена. Он не мог вспомнить ни одного доброго слова между ними. То, что этот Вэй Усянь не только сделал ему такой продуманный подарок, но и заметил боль, которую он испытывал, и взял на себя труд лично сделать мазь, было необъяснимо. Учитель Лань сидел неподвижно, пытаясь совместить два образа одного и того же человека. Цижэнь повредил запястье, когда был молод, ещё до того, как сформировал своё золотое ядро, и с тех пор испытывал в нём боль. Об этом знали немногие, и мало кто когда-либо замечал.       Его молчание, должно быть, длилось слишком долго. Вэй Усянь заметно сдулся и потянулся, чтобы забрать шкатулку:       - Извините, я не хотел предполагать… Я просто...       - Нет! - Лань Цижэнь нарушил правило прерывать речь собеседника и положил руку на шкатулку. Он прочистил горло: - Спасибо. Если лидер Ордена Цзян счёл это средство эффективным, я уверен, что оно будет полезным.       Великий учитель был вознагражден ослепительной улыбкой. Он убрал мазь в рукав, и они приступили к работе. Часть его была тронута добротой подарка, но Цижэнь тут же напомнил себе о душевной боли, которую этот мальчик причинил его младшему племяннику, и заставил своё сердце ожесточиться.       Талисманы, которые Вэй Усянь создал для защиты Облачных Глубин, оказались чрезвычайно сложными и вынудили Лань Цижэня напрягаться до предела. Цижэнь считал себя в некотором роде экспертом по талисманам, но он никогда не изобретал ничего нового в этой области. Насколько он мог судить, Вэй Усянь, похоже, в точности воспроизвёл те талисманы, что были созданы старшим Вэй Усянем. То, что его подростковая версия могла выполнять такую сложную работу, было впечатляющим, пока Лань Цижэнь не осознал, что Вэй Усянь, которого он знал в другой временной шкале, прожил не так много лет, прежде чем погиб, и эти годы были наполнены войной и болью. Неожиданно эта мысль вызвала внезапный укол вины. Лань Цижэнь знал, что он, по крайней мере, частично, способствовал смерти Вэй Усяня. Он ни на секунду не задумывался об этом с тех пор, как проснулся в прошлом. Он с радостью манипулировал этим мальчиком, заставляя его помогать защищать то, что было дорого ему самому, не думая о будущем Вэй Усяня. Ему стоило подумать над этим.       - Учитель Лань, разве не было бы полезно иметь защиту для солдат в бою?       Это был один из самых раздражающих аспектов работы с Вэй Усянем. Его фантазия постоянно находилась в полёте.       - Такое невозможно, поскольку у щита не было бы опорной точки для привязки.       Вэй Усянь продолжал работать над своим текущим проектом, и Лань Цижэнь подумал, что тема закрыта, но...       - Но это спасло бы так много жизней, если бы удалось спроектировать хоть один. Кажется, это хорошая идея.       - Многие уважаемые ученые пытались создать подобный щит и потерпели неудачу. Известно, что это невозможно. Теперь продолжай выполнять свою текущую задачу.       Лань Цижэнь внутренне вздохнул, осознав, что смог отвлечь внимание Вэй Усяня. Ему не нужно было заставлять мальчика гоняться за неразрешимыми проблемами, когда была конструктивная работа, которую тот мог завершить.       * * *       Оказавшись в необычном положении, Вэй Усянь наслаждался своим пребыванием в Облачных Глубинах. Когда он только прибыл, единственным источником веселья были его стычки со Вторым Нефритом и попытки получить от него ответ. Он нашёл знаменитые гусуланьские лекции настолько скучными, что думал, что умрет от тоски. Когда ему назначили в качестве наказания переписывание местных правил, единственным положительным аспектом этого стало больше возможностей подразнить Лань Чжаня. Однако теперь его наказание взял на себя сам Лань Цижэнь.       Вэй Ин был уверен, что его ждут дополнительные лекции, и отчаялся в своих шансах выжить после них. К его удивлению и облегчению, время, проведённое с Лань Цижэнем, оказалось весьма интересным. У него появилась возможность исследовать новые области совершенствования и находить решения проблем, которые ставил перед ним старик. Это был первый раз в его жизни, когда кто-то дал ему шанс расширить свои знания об оберегах и талисманах. Дядя Цзян поощрял его стремление изучать физические аспекты совершенствования и шесть искусств для молодых господ, но он никогда не давал ему времени или мотивации изучать более теоретические аспекты. Что касается госпожи Юй, то она активно препятствовала любым экспериментам с талисманами, особенно после того, как он случайно поджёг дерево, когда ему было двенадцать. И, чтобы утолить свою жажду знаний в этой области, Усяню приходилось покупать книги на свои карманные деньги и учиться тайно.       Поэтому его время с Лань Цижэнем стало блаженством. Усянь смеялся, когда думал, что это должно было стать его наказанием. Он просто надеялся, что учитель Лань этого никогда не поймёт, хотя и не мог скрыть собственный энтузиазм.       Цзян Чэн знал, что эти занятия ему нравятся, и был очень этим недоволен.       - Ты проводишь больше времени со стариком Ланем, чем со мной. Ты планируешь присоединиться к ордену Лань?       Брат становился всё более раздражительным из-за постоянного отсутствия Вэй Усяня.       - Цзян Чэн, как ты можешь говорить такие вещи? Ты же знаешь, что Облачные Глубины никогда не сравнятся с Пристанью Лотоса. Да и учитель Лань так жесток со мной. Как я перенесу это без поддержки моего младшего боевого брата?       Как и следовало ожидать, Цзян Чэн толкнул его, и все жалобы были забыты в результате потешной драки. Вэй Усянь чувствовал себя немного виноватым из-за того, что ему было весело. Он знал, что Цзян Чэн предпочитает проводить время с ним и никогда не поймёт восторга и острых ощущений от изобретения новых видов совершенствования. Ему придётся подумать о том, как загладить свою вину.       * * *       Планы Лань Цижэня по защите Облачных Глубин продвигались хорошо, но ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что его другая цель терпит полный провал. Это началось, когда он заметил, как часто Лань Ванцзи просто «случайно» проходит мимо, когда его занятия с Вэй Усянем заканчиваются. Звук счастливого «Лань Чжань, Лань Чжань, куда ты идёшь?» - стал обычным завершением их совместных уроков. Лань Цижэнь не обманывался. У Ванцзи не было веской причины всегда присутствовать в это время, что означало, что он намеренно ждал у дверей кабинета, и единственная причина, по которой, как признавал Лань Цижэнь, он это делает, была возможность увидеть Вэй Усяня.       Великий учитель начал внимательно наблюдать за своим младшим племянником. На первый взгляд тот казался в лучшем случае далёким по отношению к Вэй Усяню. Он не начинал разговоров и отвергал любой случайный физический контакт, который Вэй Усянь пытался поставить на регулярную основу. В прошлой временной шкале Лань Цижэнь был бы доволен тем, что Ванцзи не интересуется мятежным подростком. Однако, на этот раз, он был более внимателен к происходящему. Он видел, как глаза Ванцзи постоянно следят за Вэй Усянём, как он всегда оказывался рядом, стоило Вэй Усяню появиться на горизонте, как его уши розовеют, когда бесстыжий мальчишка дразнит его дерзким голосом.       И Лань Цижэнь признал поражение. Его племянник, без сомнения, боролся со своими чувствами к Вэй Усяню, но эти чувства, несомненно, присутствовали. Лань Цижэнь не понаслышке знал, что бесполезно пытаться вразумить Ванцзи, когда его сердце занято. Мальчик был упрям до предела. Теперь оставался только один способ обеспечить счастье Ванцзи. Лань Цижэнь внутренне морщился при этой мысли: придётся поддерживать его отношения с Вэй Усянем.       Это шло вразрез со всеми его инстинктами. Великий учитель пожалел, что не смог вернуться во времени раньше и запретить главному ученику Ордена Цзян когда-либо посещать лекции. Цижэнь знал, что разрушительное присутствие этого человека навсегда изменит жизнь в Облачных Глубинах, но он не желал снова видеть своего племянника сломленным, безжизненным, словно живая кукла, а именно таким Ванцзи и стал, когда Вэй Усянь умер.       По крайней мере, Вэй Усянь ещё не опустился до демонического совершенствования, и если Лань Цижэнь собирался поддерживать отношения Усяня и своего младшего племянника, ему нужно было найти способ предотвратить это. Великий учитель был проинформирован о причинах, по которым Вэй Усянь избрал демонический путь, но когда он задумался о том, как предотвратить это, то сразу же осознал масштабы изменений, которые ему предстояло внести. Просто защищать Облачные Глубины было бесполезно. Если бы Пристань Лотоса пала, последовал бы целый каскад событий, катализатором которых стал бы Цзян Ваньинь, потерявший своё золотое ядро, что и побудило Вэй Усяня пожертвовать своим собственным.       Чем больше Лань Цижэнь думал об этом, тем больше чувствовал груз ответственности, что ложился на его плечи. Почему небеса решили, что именно он должен вернуться в прошлое? Он никогда не хотел беспокоиться о делах всего мира совершенствования. Его единственным интересом всегда оставались учение Ордена Гусу Лань и будущее Облачных Глубин, а теперь ему предстояло как-то вмешиваться в жизнь других великих Орденов. Цижэнь не мог отделаться от ощущения, что кто-то другой наверняка был бы лучше подготовлен для того, чтобы осуществить изменения, которые уменьшили бы грядущие боль и страдания.       Он отбросил долгосрочные заботы и сосредоточился на младшем племяннике и Вэй Усяне. Затем, к своему полному ужасу, до него дошло, что ему, возможно, придётся выступить в роли свахи для этой пары. В прошлой временной шкале он гордился только тем, как Ванцзи отвергал все предложения Вэй Усяня о дружбе, но когда после воскрешения демонического заклинателя вскрылась вся глубина чувств его племянника, стало очевидно, что в прошлом между ними царило катастрофическое недопонимание. Никому не пойдет на пользу, если это повторится и на этот раз. И если уж ему пришлось смириться с их отношениями, лучше покончить с этим. Возможно, если бы он сумел организовать помолвку в ближайшее время, было бы больше шансов привить молодому Вэй Усяню почтение к истинным ценностям учения Гусу Лань.       Лань Цижэнь обхватил голову руками и застонал. Как заставить пару неуклюжих подростков признаться? Было ли это неким кармическим наказанием за грехи его прошлого?