Чужое гнездо

Вано старательно шкрябал вилкой дно допотопной советской сковородки. Снаружи она была полностью чёрная, бугристая, а внутри — исцарапанная и покрытая многослойными остатками предыдущих яичниц. Наконец Вано сердито цыкнул, вывалил на сковородку солидный шмат сливочного масла с прилипшим к боку кусочком фольги и включил конфорку. — Тебе сколько яиц? Руслана от одной мысли о том, чтобы есть приготовленную на этой замызганной кухне яичницу, замутило, и он помотал головой: — Не надо. Нисколько. — Мне больше будет, — пожал плечами Вано и разбил одно за другим все пять яиц, которые нашлись в дверце холодильника. Сковородка ещё не нагрелась, так что яйца не зашипели, а молча растеклись рядом с подтаивающим маслом. — Спойлер: оно всё пригорит, — мрачно сказал Руслан. — Думаешь? — с широченной улыбкой ответил Вано. Руслан раздражённо пожал плечами и отвернулся, уткнулся взглядом в холодильник. На заляпанной масляными брызгами дверце красовался магнитик в виде пенопластовой птицы с настоящими пёрышками в хвосте. — Прикольная, да? Сам сделал, — гордо сообщил Вано и поднёс к сковородке ладонь, озабоченно хмурясь: — Чё-то не греется. Он крутанул ручку до максимума, тронул сковородку и удовлетворённо кивнул. Руслан промолчал, разглядывая птицу, и гадая, кого имел в виду Вано. Сам — это он или Василий? Мысль о том, что кто-то из них вырезал из пенопласта магнитик, казалась абсолютно нелепой. — А чё тебе нельзя сюда? — спросил наконец Руслан. — Мать не велит, — беззаботно откликнулся Вано. — Так что я захожу как можно чаще. Руслан нахмурился, гадая, стоит ли углубляться в эту тему. Судя по тому, как фанатично Вано жарил несчастную яичницу, вся ситуация вообще была крайне щекотливой. Руслан и сам переживал, зная, что Василий ушёл за рюкзаком в проклятую квартиру, но это ведь только верхушка айсберга! Вся эта тема с запретами, удалёнными чатами… — Твоя мама его не любит? — совсем по-дурацки спросил Руслан. — Василия. — Любит! — фыркнул Вано и попытался пролезть вилкой под край яичницы. — Это её ошибка молодости. Руслана снова посетило ставшее уже практически родным желание стукнуть Вано по шее. Неужели нельзя говорить нормально, без двусмысленностей? Гадай теперь, ошибка молодости — это ребёнок или любовник. Наверное, всё-таки ребёнок. Ранний залёт, загубленная молодость, разочарование и вот это вот всё. Да, Василий определённо иллюстрировал собой крушение родительских амбиций: морда бандитская, живёт в каких-то трущобах, под столом вон коллекция пивных банок… — Просто мама же в педе училась, — сказал вдруг Вано, старательно отскабливая подгоревший белок от сковородки, — проходила практику — ну и вот. Скандал был — пиздец просто. — Могу представить, — кивнул Руслан. — Чё, он же видный был, — рассудительно сказал Вано, — сам понимаешь. Да и мама в то время… Это же только у нас все учителя — мусор доисторический, посмотреть некуда. Селёдка — так вообще гарантия импотенции. Руслан не удержался, хрюкнул, хотя и понимал, что это низко. В конце концов, задача учителей — давать знания, а не быть сексуальными. — Ну, короче, они там пошпёхались — и вуаля. — Вано картинно указал зубьями вилки на себя. — В смысле? — В коромысле. Руслан поперхнулся, переосмыслил, отнял от возраста Василия пятнадцать лет отцовства. А ещё же время беременности, а до того — пед, раз он работал в школе… Даже если он тоже проходил практику, это курс третий, не раньше. Выходит, Василию минимум сорокет! — А выглядит так молодо, — пробормотал Руслан. — Так ему всего тридцать два, с чего ему старо выглядеть? — удивился Вано. Руслан переосмыслил ещё раз, потом подозрительно глянул на Вано: — Это чё, типа пранк такой? Вано вытащил из шкафа две не слишком чистые тарелки, вывалил на них горелую яичницу и сунул сковородку в раковину. — Давай бери вилку. Там на балконе есть пивас, будешь?