Чужое гнездо

Руслан проскользнул в неприметную дверь и оказался на баскетбольной площадке. Внутри всё полыхало от смятения. Чай у физрука оказался крепким, сладким, с целым ассортиментом пирожков, и Руслан чуть прямо там не разревелся, сначала чувствуя себя коварно загнанным в угол, потом — униженным подачкой, а потом — легко разгаданным. Ну ведь правда же, олень! Лучше бы сдох с голоду, чем принял помощь, если бы физрук не пошёл с козырей. Убедившись, что процесс пошёл, физрук снова удалился в зал, оставив Руслана наедине с пирожками и полупустой чашкой. Вот тут Руслан и сбежал — и застыл перед внезапно открывшейся перспективой преступной свободы. Удрать? Прогулять? Отказаться от тех чахлых перспектив, которые пока ещё остались? Выбросить на помойку все шансы на поступление? И так уже русичка с математичкой поставили на нём крест, что будет, если к их субъективному осуждению прибавить прогулы? Руслан понимал, что ничего хорошего, но остановило его не это. Очень уж не хотелось оказаться оленем. Причём не гордым и красивым, как в той притче, а упрямым и тупым, топчущим каждый свой шанс, обижающим каждого, кто пытается помочь. Воздух на улице был по-настоящему осенним, влажным. Пахло мокрой листвой и каким-то общим угасанием природы. Руслан вгляделся в высящиеся вокруг школы многоэтажки — однообразие сливающейся с небом серости. Где-то там живёт Ксения. Может быть, из окна её комнаты даже видно и школу, и баскетбольную площадку, и Руслана. Надо будет пойти к ней. Не сейчас, а сразу после уроков. Пойти — и извиниться, выяснить, можно ли как-то всё исправить. Может быть, отец отчасти прав, что мир не чёрно-белый. Ссоры и обиды — не навсегда, если кроме них есть ещё что-то, если есть куда вернуться и начать всё заново. Как Руслан ни пытался во всём обвинить себя, всё же выходило, что в ситуации с Ксенией больше всего виновата припизженная мачеха, а значит, у него есть шанс на прощение. Небольшой, но есть. — Воздухом дышишь? Руслан виновато вздрогнул и обернулся. — Правильно, дыши, — сказал физрук и глянул на часы. — У тебя ещё минут пятнадцать, с переменой — двадцать пять. Я тебе дверь подопру, а то она снаружи не открывается. — Не надо, спасибо, — ответил Руслан, бросив прощальный взгляд на многоэтажки. — Уже надышался.