Чужое гнездо

Матвей в четвёртый раз перечитал Кирино письмо, отказываясь воспринимать происходящее. Нет, умом он понимал, что Кира не шутит, но ёлки! Глаза бегали по строчкам, пытаясь найти какое-то объяснение и оправдание. Может, у Киры ПРД? Ну не может же быть, что она права! Даже если у них с Вадимом что-то там разладилось, разве это значит, что Егор в опасности? Матвей затолкал подальше воспоминания о шрамах Руслана. Если принимать их во внимание, выходит совсем плохо. Нет, лучше уж считать, что Кира просто перестраховывается, что она переутомилась, что сошла с ума… Нельзя верить, что всё действительно так серьёзно. «Вадим не должен узнать», — писала Кира. «Позаботься о Егоре ради Руслана». «Не звони в полицию». «Если бы у меня был выбор, я бы тебя не попросила, но выбора нет». «Я обязательно вернусь, как только всё наладится». Но все эти сериальные пошлости зацепили Матвея гораздо меньше, чем список на последней странице двойного листка: фирма и дозировка смеси, размер подгузников, график кормления, режим сна, кремы, мази, температура воды при купании, белый шум при коликах… Остальное можно было списать на эмоции, это — нет. — Ну что, твоя мама хоть записку оставила, — вполголоса сказал Матвей и добавил, заметив кое-что на стуле: — И шарф. Он задумчиво помял в руках тонкую ткань, представляя, как Кира спохватывается уже на улице, трогает голую шею и досадливо чертыхается. Вот только она специально его оставила. Чтобы Матвей ничего не заподозрил слишком рано — или чтобы у Егора осталось что-то с запахом матери. — Вот и всё твоё наследство, — задумчиво сказал Матвей, завязал шарф узлом посередине, превратив в примитивное подобие комфортера, и сунул его Егору. В спальне захныкала Снежка, и Матвей пошёл за ней, невесело улыбаясь своим мыслям. И действительно ведь — только и оставила, что шарф! А всё из тщательно составленного списка Матвею, видимо, полагалось купить самостоятельно. — Ну что, Снеж, выспалась, да? Пошли, с братом познакомишься. Матвей отнёс Снежку в гостиную, потом сходил за Егором и уложил обоих на развивающий коврик. Снежка сразу же заревела, и Егор подключился к ней. Голос у него оказался мощный и очень противный. — Так, ладно, ничего страшного, — пробормотал Матвей. — Всё то же самое, только в двойном экземпляре. Разберёмся. В кармане отчаянно зазвонил телефон.