Чужое гнездо

Ксения каждую секунду ждала, что папа возникнет из ниоткуда, выдернет её из машины и уведёт. Скажет, что так и знал, что она доказала: верить ей нельзя. Только проститутки садятся в чужие машины, это всем известно. Тётя Маша что-то говорила, но Ксения только кивала невпопад, не находя в себе сил сосредоточиться и хоть что-нибудь услышать. Конечно, не надо было никому звонить и ничего рассказывать, папа бы всё равно в конце концов отпустил Люду. А теперь, только из-за того, что Ксения испугалась… Что будет теперь? Ксения уже почти убедила себя, что дело так или иначе закончилось убийством, когда из подъезда наконец вышли Семён Аркадьевич и Люда. Семён Аркадьевич нес потертый пакет из «Пятёрочки». Люда еле брела, почему-то замотавшись в цветастое одеяло, которое обычно лежало на диване. Ксения вцепилась в пальцы тети Маши, чтобы не потонуть в чувстве вины. Это она, это всё она! Из-за Ксении Люда поссорилась с папой, из-за Ксении произошло то, что произошло на кухне, а теперь из-за Ксении об этом ещё и узнали посторонние. Что дальше будет? Семён Аркадьевич открыл дверь, и Люда неуклюже забралась на переднее сиденье, вся сжалась и, кажется, зашипела от боли. Семён Аркадьевич будто и не заметил. Закрыл дверь, обошёл машину, сел за руль, пристроил пакет на подлокотнике. — Ну чё, можно ехать? Люда, пристегнись. Люда послушно нащупала ремень и долго-долго возилась, пытаясь пристегнуться сквозь громоздкое одеяло. Ксении хотелось закричать, выхватить у сестры ремень и самой всунуть язычок в паз, лишь бы это мучение прекратилось. Семён Аркадьевич, сидевший к Люде ближе всех, даже не попытался ей помочь. Просто терпеливо дождался, пока она наконец нащупает паз, и только тогда включил зажигание. — Щас напишем заявление, пройдем освидетельствование — и домой, — сказал он, поворачиваясь к Ксении. Ксения попыталась вдохнуть — не получилось. — К нам домой, — поправился Семён Аркадьевич. — Если надо, пока оформим предварительную опеку, а там видно будет. Маш, мы паспорта взяли? — Паспорт! — спохватилась вдруг Ксения. — У меня паспорт там. Она кинулась было отстёгиваться, но Семён Аркадьевич ее остановил, кивнул на пакет: — Мы с Людой взяли ваши документы, свет выключили, двери заперли. Больше ничего срочного нет? Кошка, хомяк, рыбки? Утюг в розетке, пирог в духовке? Ксения помотала головой и закрыла глаза. День окончательно перестал умещаться в голове, сил держать обилие мыслей хоть в каком-то подобии порядка не было. Захотелось просто всё отпустить, пусть само уляжется. Где-то очень далеко запиликал телефон. Ксения вздрогнула, понимая, что вот сейчас её выдернут из этого непонятного сна. Ведь ясно же, что так не бывает! Не может быть, чтобы школьный физрук и его жена просто взяли и увезли их с Людой от папы, не может быть, чтобы всё было так просто. — Ну, само собой, — говорил в трубку Семён Аркадьевич, и по его голосу казалось, что всё в полном порядке. Точно таким тоном он убеждал кого-нибудь подтянуться ещё разок до тройки или отправлял бегать лишний кружок за ругань — спокойно, невозмутимо, полностью контролируя ситуацию. — Я же говорю, в любое время. Ты где? Он внимательно выслушал инструкции, судя по всему, довольно путаные, потом оглянулся, и Ксении показалось, что она уловила в его взгляде не совсем сомнение, скорее задумчивость. Наконец он убрал умолкший телефон в карман и объявил: — Щас по пути в участок сделаем небольшой крюк, надо кое-кого забрать. Маш, ты раскладушку далеко убрала?