Чужое гнездо

— Повезло, — сказал Матвей и плюхнул памперсы на обувную полку. — Последнюю пачку по акции взял. Не понял, что с лицами? Славка и Руслан переглянулись. — Где Федька? — спросила Славка. У Матвея внутри всё упало. — А, ну да… — Чё? — с наездом спросил Руслан. — Так, давай ты пока уложишь Егора, Слава переоденет Снежу, а я поговорю с Федей, — решил Матвей. — Его нигде нет, — сказала Славка. — Как это нет? — Чё ты сделал? — недружелюбно спросил Руслан. — Да ничего… — начал было Матвей. — Это он сделал. Вот скажите мне, вы оба, кто-то из вас был в курсе, что он ворует? Егор на руках у Руслана жалобно захныкал. — Уложи ребёнка, — сказал Матвей. Вышло слишком резко, слишком грубо, но в конце концов! Руслан яростно сверкнул глазами, потом поджал губы: — Уложу. Но если Федька из-за тебя свернул себе шею… — В смысле? Руслан молча развернулся и прошагал в гостиную, прикрыл за собой дверь так подчёркнуто аккуратно, что Матвею стало ясно: ненавидит и не простит. — Слава… Славка колупала заусенец на пальце, сосредоточив на нём всё своё внимание. — Слав, да он где-то прячется, — сказал Матвей. — Ты в шкафу смотрела? — Он его на крыше видел, — едва слышно ответила Славка, мотнув головой в сторону гостиной. Перед глазами пронеслась отчётливая сцена, полная уродливых подробностей: скат крыши, руки, цепляющиеся за доску, треск, падение, конвульсии тела на земле. Матвей точно знал, что сознание позаимствовало кадры из какого-то фильма, но это не слишком успокаивало. Наконец понимание прорвалось сквозь пелену дурмана. Федька на крыше! Руслан видел — и ничего не сказал. И сейчас… Матвей выбежал на улицу. Темнота не была кромешной: фонари и свет из окон расцвечивали большую часть мокрого двора жёлто-оранжевыми пятнами. Конечно, лужу крови в таких условиях можно было запросто проморгать, но тела не было. Матвей на всякий случай обошёл двор три раза, осмотрел деревья, задрав голову, даже позаглядывал через забор к соседям, но в конце концов вынужден был признать: Федьки действительно нигде нет. И Славки в прихожей тоже уже не было, когда Матвей вернулся. — Дурдом… Из гостиной неслись младенческие вопли и приглушённый голос Руслана. Наверху скрипнула дверь. Матвей поспешил к лестнице. За закрытой дверью ванной кто-то блевал. Матвей притормозил, постучал. — Всё нормально? — Нет! — выкрикнула из-за двери Славка. — Ну, ёлки… Матвей помялся немного, потом решил, что ничем здесь сейчас не поможет, и поднялся на второй этаж. Надо найти Федьку и поговорить с ним, как-то всё уладить. Это — в первую очередь. Потом — все блюющие, потом — пропавшая Кира, потом… Список стал слишком длинным, и Матвей перестал его составлять. Всё потом. Все двери наверху были закрыты. — Федя! Федь! — позвал Матвей. Страшно завыла Дейзи, и от её голоса кожа Матвея покрылась мурашками. Пусть это не будет плохим знаком, пожалуйста… Дейзи лежала на Федькиной кровати, положив морду на подушку, и плакала. Матвей готов был поклясться, что глаза у неё повлажнели от слёз. Он осторожно подошёл, почесал её за ухом. — Где Федя? Дейзи подняла голову и посмотрела с таким упрёком, что Матвей отпрянул. Он оглянулся на раскиданные по креслу побрякушки, на пустующий угол, на окно — закрытое, но не запертое. Представил себе, как Федька выбирается на крышу, а потом пихает створку окна ногой, чтобы… Чтобы что? Чтобы запутать следствие? Или чтобы Дейзи не выскочила? За стеной что-то покатилось и стукнулось. — Федя! — воскликнул Матвей. Он пулей вылетел в коридор, рванул в соседнюю комнату. Брызнули, покатились под ноги разноцветные стеклянные шарики. Матвей на секунду потерял равновесие, ухватился за дверной косяк. — Ой, — прошептал Илья. — Мы уже всё прибрали, — виновато сказал Данила. Матвей окинул комнату разочарованным взглядом. Данила и Илья сидели на полу, окружённые россыпью шариков. Федьки нигде не было.