Чужое гнездо

Сквозь плотно задёрнутые шторы пробивался упрямым пунктиром уличный свет, и Ксения была ему рада: есть за что зацепиться взглядом. Закрывать глаза оказалось опасно: сразу же видишь то, чего не должно было быть. Силуэт зверя за стеклянной дверью. Сплетенье рук, сплетенье ног… Только не закрывать глаза. Когда их отпустили, была уже глубокая ночь, и Ксения наивно полагала, что сразу же отрубится. Думала, уснёт прямо на заднем сиденье. Куда там! Отупение, накрывшее её по пути в участок, куда-то схлынуло, всё снова проступило ярко и чётко. Не помогли ни успокаивающая болтовня Семёна Аркадьевича, ни травяной чай тёти Маши. Люде хорошо, ей что-то вкололи — и она уснула в больнице, проспит минимум до утра, говорят… Люде — хорошо? Ксения закусила ладонь, чтобы не завыть в голос. По коридору кто-то прошёл, и на секунду Ксении померещилось, что это папа. Нашёл, пришел… Кто-то прошёл на кухню, едва слышно скрипнул мягким уголком — Ксения узнала звук, сама недавно садилась на чуть потёртую обивку, чтобы выпить через силу чай. Страх немного отступил под давлением здравого смысла. Конечно, папе неоткуда тут взяться, это ведь чужая кухня в чужой квартире. А в родную квартиру Ксении уже не вернуться. И снова в коридоре раздались шаги, на кухню пришёл ещё кто-то. На этот раз щёлкнул выключатель, и Ксения запоздало поняла, что тот первый сидел на кухне в темноте. — Не спишь? — спросил Семён Аркадьевич. Ксения пристыжённо вздрогнула, хотя и понимала, что обращается он не к ней. — Нет. Голос был виноватый, грустный и явно мальчишеский, а не женский. Значит, это Федя, брат Руслана. Снова заговорил Семён Аркадьевич, но слов Ксения разобрать не смогла: он будто нарочно понизил голос. — Я домой вернусь, — ответил Федя. Семён Аркадьевич что-то возразил, Ксения по интонации это поняла, хотя слов опять не разобрала. — Не надо! — испуганно воскликнул Федя, и на этот раз Ксения отчётливо услышала: — Почему? — Потому что я тогда вообще больше не смогу никогда… — Пауза, вдох. Громкий, через стену слышный. — Если они узнают, я больше не смогу уйти сюда. Мне лучше быть там и знать, что мне есть куда пойти, чем… Больше слов не было, одни глухие всхлипы. Ксения спрятала голову под подушку, чтобы не слышать.