Тайный наблюдатель (The Grim Watch)

Придя в сознание, Сириус обнаружил себя бесцеремонно брошенным на ковре в прихожей. – Что, во имя отвисших сисек Морганы, это было? – пробормотал Сириус, заставив себя сесть. Лицо Римуса оставалось невозмутимым, и он по-прежнему держал палочку наготове. – Я могу объяснить! – выдохнула Гермиона, заламывая руки. – Мне очень жаль! Наверное, нам следовало послать сову, как-то предупредить о нашем визите... Я могу всё объяснить! – Это он пусть объясняется! – возмущённо взревел Сириус, тыча пальцем в Римуса. – Мы никого не оглушали! Римус тыкать пальцем не стал, вместо этого он снова направил на него палочку. – Какой, – голос Римуса дрожал даже сильнее, чем его рука, – был пароль в общую гостиную Гриффиндора в наш первый день в Хогвартсе? – Мордред тебя задери, дружище, всерьёз думаешь, что я запомнил? – Отвечай на вопрос, иначе я решу, что ты самозванец, и снова тебя оглушу. Сириус вздохнул и закрыл глаза, пробегая путанными коридорами памяти в поисках правильного ответа. – Куриные зубы, – торжествующе объявил он, когда эта деталь услужливо всплыла у него в голове. Римус нахмурился. – Любой гриффиндорец того года мог бы ответить на этот вопрос, – нехотя проворчал он с крайне недовольным видом. – Нужно было придумать вопрос посложнее. Что сделал… – Лунатик, это я, – раздражённо перебил Сириус. Всё это определённо не было похоже на то трогательное воссоединение, которое он успел себе нафантазировать. – Что на мне было надето в тот день, когда ты чуть не убил Северуса? – Знаешь, большинство людей не могут вспомнить, во что были одеты их друзья даже вчера, – пожаловался Сириус. – Ну, знаешь ли, – пожал плечами Римус. – Тот конкретный день выдался чрезвычайно запоминающимся для всех вовлечённых. Сириус тяжело вздохнул. – На тебе была школьная форма. Поверх тёмно-серого джемпера крупной вязки с дыркой на локте, которую ты получил, когда мы бродили по Запретному лесу после отбоя, и твой рукав зацепился за колючки. Джеймс предложил его залатать, но ты сказал ему не беспокоиться, потому что джемпер тебе связала бабушка Хауэлл, и рукава она всегда вязала слишком короткими, так что... Римус оборвал чересчур пространные объяснения Сириуса взмахом руки. – Легилименция, – сказал он, покачав головой. – Ты, должно быть, используешь легилименцию. – Я ж круглый ноль в легилименции, – усмехнулся Сириус. – Мог бы я мысли читать, знал бы, что сказать, чтобы ты действительно поверил, что это я! – Это... это не можешь быть ты! – выдавил Римус. – Ты мёртв! Это какой-то трюк. Оборотное зелье? Скорее всего. Наземникус продавал твои вещи - наверное, кто-то заполучил расчёску. Было бы просто... – Лунатик, это действительно я, – Сириус, пошатываясь, поднялся на ноги и рискнул схватить Римуса за руку. – Я не мёртв... – Я видел, как ты умирал, – напряжённо прошипел Римус. – …больше, – закончил Сириус. – Я больше не мёртв. – Это невозможно. – Скажи об этом маленькой мисс Всезнайке, – сказал Сириус, кивнув в сторону Гермионы. Гермиона неловко улыбнулась. – Это правда! – поспешно подхватила она. – Мы всё исправили! Римус прищурился, глядя на Гермиону. – Какую форму принял боггарт Невилла Лонгботтома во время моего урока? – спросил он. – Снейпа, – быстро ответила она. – Профессора Снейпа, Гермиона, - автоматически поправил Римус. – Ну, если у кого-то были сомнения в том, что ты настоящий Римус Люпин, то, думаю, после этого можно уже и не проверять, – закатил глаза Сириус. Римус не ответил. Его взгляд продолжал сканировать Сириуса с головы до ног, в то время как на лице сменялось множество различных выражений: недоверие, изумление, подозрение, мука…. – Не стоит принимать слова на веру, – наконец неодобрительно пробормотал он. – По технике безопасности принято проверять всех без исключения. – Ладно, прекрасно, – сказал Сириус. – Что мы нашли в Выручай-комнате на пятом курсе, когда спрятались там после наводнения подземелий прыгучей луковицей? – Пожизненный запас собачьего корма, – ответил Римус, кривовато улыбнувшись. – Постоянно тебе это припоминали. – Я был голоден, когда мы проходили мимо двери, – сказал Сириус, пожав плечами. – Я ж всё равно там ничего не ел. – По крайней мере, мы этого не видели, – фыркнул Римус. – Эй, – вскинулся Сириус. – Говорю же, что не ел, – он позволил своим рукам соскользнуть с предплечий Римуса и сделал шаг в сторону гостиной. Палочка Римуса снова уткнулась ему в лицо; пальцы сжимали древко так сильно, что костяшки побелели. – И куда это ты направился, позволь узнать? – Сесть хочу. Я ж у себя дома. – Нет, – напряжённо сказал Римус. – Это дом Гарри. Потому что Сириус Блэк мёртв. – Ты прикалываешься? Я жив! Хотя Гарри может оставить особняк себе, если хочет. Ненавижу эту дыру. – Профессор Люпин, – осторожно подала голос Гермиона. – Особняк находится под чарами Фиделиуса. Мы не смогли бы войти, будь мы самозванцами. Мы бы даже не смогли его найти. Вы же понимаете, что мы это мы. – Вы могли обмануть Фиделиус, – упрямо сказал Римус. – Значит, теперь ты считаешь нас умнее Дамблдора? – недоверчиво спросил Сириус. – Сомневаешься в его знаниях и умениях? – Нет, – Римус сгорбился, наконец-то позволив своей руке с палочкой безвольно упасть: аргументы иссякли. – Нет, никогда так не думал. Я просто пытаюсь убедить себя, что у меня не галлюцинации, вот и всё. Обычно они не такие яркие. Что ж, заходите. Поставлю чайник. – И это всё? – воскликнул Сириус, проследовав за Римусом, который, шаркая, двинулся в сторону кухни. – Я вернулся с того света, и всё, что ты можешь сказать, это "поставлю чайник"?! Никаких объятий? Даже никакого "вау, круто, что ты не сдох окончательно, Сириус, хреново было видеть тебя мёртвым"? Я тебе кто? Гнойный бубонтюбер? Губы Римуса дрогнули, когда он снова повернулся к Сириусу. – Оборотное выветривается до двенадцати часов. Попридержу радость до тех пор, пока не буду абсолютно уверен. – Двенадцать часов! – Сириус и Гермиона обменялись шокированными взглядами. – Именно, двенадцать часов, – кивнул Римус. Он вытащил из кармана мантии помятые латунные часы и внимательно проследил за стрелками. – У тебя есть… одиннадцать часов и сорок три минуты до того, как я вам поверю. – А когда я его варила, хватило всего на час, – пробормотала Гермиона. Сириус не мог сказать, было ли её раздражение вызвано перспективой многочасового допроса или открытием, что она сварила некачественное зелье. Скорее всего, дело было именно в зелье. – И что именно мы должны делать в течение этих одиннадцати часов и сорока трёх минут, пока ты подозреваешь нас во всех грехах? – вздохнул Сириус. – Ну что ж, – сказал Римус, вручая каждому из них по горячей кружке чая, – мне очень интересно узнать, как вы якобы бросили вызов смерти. Рассказывайте.

~~~//~~~

Римус всё сильнее хмурился по мере того, как излагалась история, склонившись вперёд в своем кресле и подперев подбородок рукой. Он продолжал смотреть на Сириуса, будто тот был какой-то сложной головоломкой. Его лоб хмурился ещё сильнее всякий раз, когда Гермиона признавалась, что сделала что-то особенно опасное или незаконное (хотя Сириусу показалось, что он уловил намёк на зависть под напускным учительским неодобрением). Им потребовалось около двух часов, чтобы рассказать всё в деталях, хотя могло растянуться и на дольше, но Сириус умолчал о своих вылазках. – Это... весьма впечатляет, – наконец произнёс Римус. Сириус ждал, что он скажет что-нибудь ещё. В комнате воцарилась тишина. – И? - подтолкнул Сириус. – Ты... веришь нам? – Я верю, – медленно начал Римус, рассеянно щёлкая пальцами, - что если то, о чём вы мне только что рассказали, было по силам волшебнику, то исключительно Гермионе Грейнджер. Гермиона просияла. – Однако… Единственное слово рассекло воздух, как лезвие. – ...очень тяжело поверить, что это возможно. Сириус в отчаянии откинулся на спинку кресла. – Мордред меня забери. За те восемь с половиной месяцев, что я провёл, представляя, каково было бы снова тебя увидеть, такого вот развития событий я не предполагал. – Что ж, – сухо сказал Римус. – Ты восемь с половиной месяцев что-то там представлял, а я девять месяцев тебя оплакивал. Слишком уж многое ты просишь забыть. – Но разве ты сам этого не хочешь? – разочарованно спросил Сириус. Эмоции вспыхнули в глазах Римуса, но он быстро взял себя в руки. – Хочу, конечно, – резко сказал он. – Сильнее, чем… – Римус оборвал себя. – Мы должны позвать Дамблдора и узнать, что он обо всём этом думает. – Я отказываюсь говорить с кем-либо ещё, пока не увижу Гарри, – возразил Сириус. – И так поверить не могу, что впустую потратил столько времени. Было ошибкой прийти сюда в первую очередь. Давай, Гермиона, мы уходим. Гермиона начала вставать, но застыла, встретившись взглядом с Римусом: он снова вытащил палочку, переводя её с Сириуса на неё и обратно. – Ты пришёл повидаться со мной до Гарри? – спросил он напряжённым голосом. – Именно так я и сказал, – парировал Сириус. – ...Почему? – Не знаю. Задаю себе тот же вопрос последние два часа, – огрызнулся Сириус. – Наверное, с чего-то решил, что ты будешь рад меня видеть! – Но... я... в смысле, конечно... но... – заикаясь, начал Римус. – О, ради всего святого! – Гермиона уверенно шагнула между ними. – Профессор Люпин! – резко сказала она. – Я понимаю, это большое потрясение, но вы же знаете, что это действительно мы. Я знаю, что вы знаете. Просто боитесь потерять бдительность, потому что не хотите ошибиться. И, Сириус... – она повернулась, чтобы направить свой хмурый взгляд на него. – Перестань его изводить. Ты лучше кого-либо другого знаешь, как тяжело ему пришлось! – Откуда ему знать?.. – ошеломлённо начал Римус, но Гермиона не дала ему закончить. – Я иду к Гарри, – авторитетно заявила она. – Потому что именно ради его благополучия это всё и затевалось. Пожалуйста, постарайтесь не прикончить друг друга, пока меня не будет! С громким треском она исчезла из гостиной. – Не знал, что она может аппарировать, – удивлённо сказал Сириус. – Только что получила разрешение, – непринуждённо сказал Римус. – В смысле, ну. Только что в моей временной шкале. Думаю, для неё прошло уже несколько месяцев, или…? Они посмотрели друг на друга и погрузились в неловкое молчание. – Я буду очень огорчён, если после всего этого окажется, что ты всё ещё мёртв, – наконец сказал Римус. – Я тоже, дружище, – сказал Сириус, невесело ухмыльнувшись. – Я тоже.

~~~//~~~

Сириус стоял молча, не зная, что сказать. Он потратил много времени, размышляя о том, каково будет наконец вернуться и увидеть всех. В большинстве его фантазий люди в шоке роняли то, что держали в руках, а затем бросались к нему, чтобы поскорее заключить в сокрушительные объятия. Ведь так люди должны реагировать, когда воссоединяются с теми, кто им хоть капельку небезразличен и кого они считали навсегда потерянным, не так ли? Римус отреагировал так, будто ему было на Сириуса плевать. Вот только Сириус знал, что это не так. Он самолично наблюдал, как Римус месяцами разваливался на части. Так почему же он, казалось, совсем не был рад возвращению друга? – Прости, что не сообщили сразу, – наконец сказал он. – Поверь, я этого очень хотел. Гермионе пришлось буквально физически удерживать меня от того, чтобы я не напортачил со временем и всё такое. – Не могу поверить, что ты был жив всё это время, – Римус недоверчиво покачал головой. – Если это можно назвать жизнью, – попытался пошутить Сириус. – За все эти месяцы я чуть не помер от скуки. Это было ужасно. Страдальческое выражение на лице Римуса заставило Сириуса пожалеть, что он вообще открыл рот. – Я не говорю, что ты не страдал! Мне… жаль. Мне жаль, что тебе пришлось потратить столько времени на... ну. Горе. Скорбь. Может, слишком самонадеянно было думать, что ты скучал по мне, но... – Скучал? – Римус издал прерывистый смешок. – Как ты можешь сомневаться?.. Не проходило и дня, чтобы я… в общем, было непросто, – он вскинул руки, пока говорил, но затем позволил им безвольно упасть, и выглядел при этом немного смущённым. – Знаешь, я тоже по тебе скучал, – сказал Сириус. Он сделал шаг к Римусу. – Так... ты передумал припечатывать меня Ступефаем? Римус бросил взгляд на Сириуса, а затем опустил глаза на свою палочку. Пожал плечами и спрятал её под мантию. – Я всё ещё не уверен, что обо всём этом думать, – признался он. – По правде говоря, я тоже, – вздохнул Сириус. – А у меня было восемь с половиной месяцев, чтобы всё обдумать. Пожалуй, всё, что нам остаётся - это просто принять это как должное, – он сделал ещё один шаг к Римусу. – Пожалуй, – эхом отозвался Римус; его голос звучал немного потерянно. Он протянул руку и осторожно тронул Сириуса за плечо. Римус выглядел так, словно не был уверен, соприкоснутся ли его пальцы с человеческим телом или пройдут насквозь, как через призрака. Как только контакт всё же состоялся, он стиснул пальцы, крепко сжав руку Сириуса. – Рад, что ты вернулся. Сириус слегка покачал головой, удивляясь неловкости, которая явно сковывала Римуса, и протянул руку, чтобы заключить того в настоящие объятия. Сначала это было всё равно что обнимать берёзу, таким напряжённым и неподвижным был Римус. Сириус уже собирался его отпустить, когда чужая рука (которая была заметно сильнее и увереннее, когда они обнимались в последний раз - три года назад) обвилась вокруг его спины. В течение нескольких минут Римус цеплялся за него так отчаянно, будто ожидал, что Сириус растает в воздухе. – Прости, – пробормотал Римус, отстранившись, и засунул руки в карманы мантии. – Единственное, за что ты можешь просить прощения, – ответил Сириус, – это за то, что не сделал этого раньше. Уголок рта Римуса приподнялся в обещании улыбки. – Ну... за это тоже прости.

~~~//~~~

Гермиона аппарировала к границе Хогвартса и начала долгий путь через территорию к замку. Шагая, она проклинала своё решение телепортироваться вместо того, чтобы просто использовать камин и отправить Гарри сообщение. Аппарация определённо была не самым эффективным способом попасть куда-либо, где стояло ограничение на аппарацию... но она была так разочарована Сириусом и Римусом, что хотела как можно быстрее избавиться от их компании. «Мальчишки, – саркастически подумала она про себя. – В чём их проблема? У меня вообще есть хоть один знакомый, чей эмоциональный диапазон был бы шире, чем у тумбочки для ног?». Она воспользовалась моментом, чтобы припомнить, в каком состоянии были Гарри с Роном прямо перед её отбытием, и некоторые из разговоров, которые она вела по этому поводу с Джинни. «Нет, – заключила она. – Определённо таких нет».

~~~//~~~

Когда она вошла в общую гостиную, Гарри там не было. Зато был Рон, но Гермиона сомневалась, что это хорошо. Она замерла на месте, не зная, что делать дальше. Рон поднял взгляд, чтобы посмотреть, кто вошёл, но затем резко опустил голову и выше поднял свою книгу, как будто был полностью поглощён домашней работой. Может, ей стоило просто подождать, пока не появится кто-нибудь ещё, кто смог бы сбегать в спальню мальчиков за Гарри… «Нет, Гермиона, – упрекнула она сама себя. – Ты можешь вести себя как сознательный взрослый». Она подошла к Рону и прокашлялась. Он не поднял глаз. – Рон, – громко позвала она. – О, всё-таки решила со мной поговорить, – проворчал Рон из-за своего книжного щита. – Что? – спросила она. – Это ты со мной не разговаривал. – Ошибаешься, подруга, – сказал Рон. – Я прекрасно понимаю, когда меня пытаются избегать. – Нет, – начала она, – это ты всё это начал, ты же... – и запнулась на полуслове. На самом деле, она не могла вспомнить точные обстоятельства, послужившие причиной их взаимного игнорирования. Гермиона точно знала, что это Рон первым повёл себя как придурок. Но кто из них официально начал избегать другого как-то вылетело из головы; в конце концов, для неё прошло уже много месяцев, и большую часть этого времени она провела, скучая по Рону, а не обижаясь на него. Теперь все возможные причины казались таким глупыми. – Не важно. Я тебя не избегала, точка. Гарри в спальне? Мне очень нужно, чтобы ты за ним сходил. – Ну конечно, я должен был догадаться, что ты разговариваешь со мной только из-за Гарри, – проворчал Рон. – Рон! – раздражённо воскликнула Гермиона. – Это действительно очень важно! Что-то в её тоне заставило Рона снова поднять взгляд. Раздражённое выражение его лица сменилось беспокойством. – Случилось что-то плохое? – спросил он. – Нет, – заверила Гермиона. – Что-то хорошее. Просто замечательное. Но нужно немедленно найти Гарри. Как можно скорее. – Хорошо, хорошо, – сказал Рон, захлопнув книгу и отбросив её на стол. – Схожу за ним, погоди минутку, – он исчез, взбежав по ступенькам в башню мальчиков. Гермиона принялась нетерпеливо расхаживать перед камином. Через несколько минут Рон с Гарри примчались вниз и с тревогой посмотрели на неё, ожидая объяснений. Она вытащила мантию-невидимку и жестом приказала лезть под неё. – Я надеюсь, вы оба закончили свою домашнюю работу, – сказала она. – Потому что мы отправляемся на Гриммо, а там, боюсь, вам будет совсем не до неё.

~~~//~~~

У Гарри некрасиво отвисла челюсть, когда он вошёл в особняк. По дороге Гермиона отказывалась что-либо объяснять, обрывая все распросы словами «погодите и увидите» и «будет правда проще, если вы всё увидите сами». Гарри пришлось признать, что она была права. Как, собственно, и бывало в большинстве случаев. – Сириус! – выдохнул он. Сняв очки, Гарри протёр глаза, едва осмеливаясь поверить в то, что увидел. Сириус развернулся, и широкая улыбка расплылась на его лице, когда взгляд остановился на крестнике. – Гарри! – воскликнул он. Миллион вопросов пронёсся в голове Гарри, пока он пытался осмыслить то, что предстало его глазам, однако ни один из них не казался настолько важным, чтобы тотчас не рвануть по коридору и не обнять Сириуса. Сириус обнял его в ответ так крепко и отчаянно, как Гарри никто и никогда раньше не обнимал (не то чтобы его в принципе часто обнимали; Дурсли так вообще никогда). – Как?.. – заикаясь, произнёс он. – Что... это как? – Видишь? – сказал Сириус кому-то стоящему у Гарри за спиной. – Гарри сразу понял, что это я. Это замечание немного омрачило радость. То, что мужчина перед ним мог быть вовсе не Сириусом, даже не промелькнуло у Гарри в голове. Что было довольно глупо с его стороны, учитывая, что его целый год дурачил двойник Грозного Глаза. Но, с другой стороны, это был не какой-то незнакомец, которого он прежде не встречал - это был его крёстный, и его сюда привела Гермиона, а она уж наверняка трижды убедилась, что это действительно Сириус. Гарри неохотно отстранился, чтобы окинуть Сириуса оценивающим взглядом. Он выглядел точно так, как Гарри помнил, вплоть до одежды - той же, что была на нём в день смерти. – Как ты выжил? – удивлённо спросил Гарри. – В смысле, ты ведь жив, верно? Ты ведь не просто какой-то призрак или инфернал, да? - Я определённо жив, - заверил его Сириус. - Насовсем? - Гарри просто не мог удержаться от вопроса. - Это не просто какое-то временное заклинание или типа того, правда? – Ну, не думаю, что кто-то может остаться в живых навсегда, – усмехнулся Сириус. – Но я, конечно, надеюсь, что у меня есть в запасе пара десятков лет. Это не заклинание. – Это... это потрясающе! – улыбка снова расцвела на лице Гарри. – Как такое возможно? – Это, – сказал Сириус, указывая на Гермиону, которая до сих пор молча стояла рядом с разинувшим рот Роном, – её история, ей и рассказывать. Я ничего не делал. Разве что на нервы ей действовал. Гермиона фыркнула. Гарри и Рон вопросительно на неё уставились. – Пойдём, присядем, – сказала Гермиона. – История длинная. Простите, профессор Люпин, но вам придётся услышать её во второй раз. – Полагаю, мне это только поможет поверить, – дружелюбно ответил Римус.

~~~//~~~

В итоге Гермионе пришлось рассказать свою историю ещё несколько раз. Они все проговорили до поздней ночи, а на следующий день было решено позвать Дамблдора, но он, по-видимому, был в отъезде с тайной миссией. Казалось неправильным созывать официальное собрание Ордена и рассказывать всем, кроме него... поэтому новость расходилась бессистемно, по отдельным людям, начиная с Молли и Артура Уизли. Молли по-матерински засуетилась и предложила связать Сириусу свитер, потому что «не может быть, чтобы тебе было в радость девять месяцев подряд носить ту же одежду, в которой ты умер!». Сириус отказался и пообещал, что до конца недели отправится за покупками. (А потом порадовался тому факту, что может отправиться за покупками - или куда угодно ещё, если уж на то пошло. Быть свободным человеком ощущалось потрясающе.) Тонкс навестила их на следующий день. Сириус был совершенно уверен, что захлопнул бы дверь у неё перед носом, если бы она не выглядела такой отвратительно искренней в своей радости видеть его живым. У него не было другого выбора, кроме как пригласить её войти. И он сильно пожалел, что поддался. Возможно, она и обрадовалась его возвращению из мёртвых, но причиной её визита был, очевидно, не Сириус. Оказавшись в особняке, Тонкс направилась прямиком к некоему Римусу Дж. Люпину и не покидала его личное пространство до тех пор, пока не пришло её время возвращаться в Хогсмид. Она смеялась почти над всем, что говорил Римус (честно говоря, Сириус тоже), позволяла своим пальцам касаться его руки, когда передавала ему что-то, и притворялась неуклюжей исключительно ради того, чтобы заставить Римуса ловить её, когда она спотыкалась о всю подряд мебель. Сириус был потрясён тем, насколько очевидными были её старания; и ещё сильнее потрясён тем, что Римус либо вовсе этого не замечал, либо не возражал. (Сириус отказывался заострять внимание на том факте, что именно второй вариант представлялся более вероятным). В общем, Сириус заметил, что в тот день его кулаки инстинктивно сжимались слишком уж часто. Вскоре после Тонкс заявился Кингсли Шеклболт. Сириус знал, что должен быть рад - в конце концов, Кингсли был ответственен за срыв попыток Министерства арестовать его, и помощь мракоборца была ему необходима, чтобы разобраться со всей этой судебной волокитой. Просто время Кингсли выбрал не самое удачное; из-за суматохи последних дней у Сириуса не было ни единой минуты, чтобы поговорить с Римусом наедине, не считая того времени в гостиной, когда они ждали Гермиону с Гарри и Роном. К счастью, Кингсли не был любителем пустой болтовни. Он сделал вид, что искренне рад снова видеть Сириуса, обсудил пару деловых вопросов и был таков. Тишина, воцарившаяся после его ухода, была настолько невыносимой, что Сириус почти пожалел, что Кингсли ушёл. Римус продолжал смотреть так, словно хотел что-то сказать, но продолжал молчать. Сириус всё время хотел что-то сказать, но не мог решить, что именно. Хотя что можно было сказать в подобной ситуации? Не то чтобы ты мог вернуться после девятимесячного отсутствия, пока все думали, что ты умер, и начать как ни в чём не бывало обсуждать погоду. Хотя в принципе в духе Сириуса было бы именно так и поступить, но он держался. Настоящая проблема заключалась в том, что ему ужасно хотелось о многом с Римусом поговорить. Но тогда пришлось бы рассказать, как он за Римусом шпионил. И Сириус не был уверен, что Римус это хорошо воспримет. Нужно было подвести к этому как-то осторожно. Аккуратно. Думать было настолько тяжело, что после выпитого чая Сириус пошёл мыть кружки вручную, просто чтобы оправдать свою неразговорчивость и создать впечатление глубоко занятого человека. – Ну что ж, – Римус, наконец, нарушил молчание. – Я, эм... тебе помочь собрать вещи? Сириус чуть не выронил чашку, которую мыл. – Собрать вещи? – эхом отозвался он. – Зачем мне помогать? – Нет, конечно, ты и сам справишься, – сказал Римус, неверно истолковав ответ. – Да и не думаю, что тут осталось что-то для тебя ценное. – Эм... а не просветишь, куда я направляюсь? – спросил Сириус. – Ты ведь съедешь, да? – спросил Римус; в его голосе звучало такое же удивление, какое отразилось на лице Сириуса. – Тебе здесь не нравится. Никогда не нравилось. Ты ненавидел это место, живя со своими родителями, ненавидел, пока тут прятался. Я просто подумал, что, поскольку тебе больше не нужно прятаться, ты захочешь свалить отсюда как можно скорее. – О как. Сириус развернулся, облокотившись на стойку. Римус был абсолютно прав: он и впрямь ненавидел фамильный особняк. Раньше он отчаянно рвался уехать. Но это было… раньше. Он с той же яростью презирал это место, но это больше не казалось такой уж насущной проблемой теперь, когда у него была возможность свободно приходить и уходить. Кроме того, тут был Римус. Сириусу даже в голову не приходило, что он не может просто вернуться к сожительству с Римусом, и не шибко рвался перебираться куда-то ещё, если Римус не отправится с ним. – Э-э... – он запнулся. – Да, наверное, ты прав, рано или поздно я съеду. Ты тоже? – О, – Римус удивлённо моргнул, как будто вовсе не ожидал подобного вопроса. – Не планировал, если честно. С твоей и Гарри стороны было очень любезно позволить мне жить здесь и не беспокоиться о таких вещах, как арендная плата. Но если ты хочешь, я уйду. Уверен, что смогу подобрать себе другое жильё. – Лунатик, – сказал Сириус, нахмурившись. – Я тебя не выгоняю. – О, – снова моргнул Римус. – Хорошо. Ладно. – Оставайся здесь столько, сколько захочешь, – продолжил Сириус. – И никакой аренды, ясно? – Я... очень это ценю, – сказал Римус. – Так... ты тоже никуда не торопишься? – Учитывая все чары, что наложены на этот особняк, для Гарри намного безопаснее навещать меня здесь, чем если бы я переехал куда-нибудь ещё, – пожал плечами Сириус. – Так что не вижу смысла торопить события. – Точно. Да, логично, – кивнул Римус. Он повёл плечами, будто скидывая застоявшееся напряжение. – Тогда, полагаю, придётся здесь немного прибраться. Боюсь, я слегка забросил дом, пока ты… отсутствовал. – Да и плевать. Хотя чую, что парочку боггартов не лишним было бы прогнать, – сказал Сириус. – Именно, – признался Римус. – Их тут что-то развелось... Сириус вытащил свою палочку и торжественно ею взмахнул. – Ну, тогда чего же мы ждём?

~~~//~~~

Римус действительно умел изгонять боггартов лучше, чем любой другой известный Сириусу волшебник. Наблюдать за тем, как его друг без особых усилий заставляет вредных сущностей исчезнуть, было увлекательно - и в то же время немного тревожно, потому что Сириус не мог не думать о том, что все прошедшие месяцы Римус себя этим не утруждал. – У тебя отлично получается, – сказал он, когда Римус прогнал уже седьмого боггарта. – Ну, нельзя было этому не научиться, да? В моём-то случае. Отец специализировался на них. Пришлось учиться быстро, иначе меня бы ждало ужасное детство. «У тебя всё равно было ужасное детство», – подумал Сириус, но оставил эту мысль при себе. – Представь себе: повсюду эта пакость, худшее "приведи ребёнка к себе на работу" в мире, – Римус ухмыльнулся, но слегка натянуто. – Я бы предпочёл это любому дню с моими родителями, – признался Сириус. Фальшивая ухмылка сползла с лица Римуса. – Да уж. Справедливо. – Так... – протянул Сириус, решив, что раз ему уже удалось испортить настроение друга, то он может пойти до конца и просто сказать, что думает. – Есть какая-то особая причина, по которой ты позволил им настолько разгуляться? – Нет, – отрезал Римус. – Просто был занят. Много чего происходило, так что у меня не было времени этим заняться. «Тебе понадобилось буквально пять минут», – подумал Сириус. Ладно, значит, Римус определённо не собирался откровенничать о том, как у него дела. Ну, не то чтобы скрытность Римуса была чем-то новым. – Что я пропустил? – вместо этого спросил Сириус. – Надеюсь, ты провёл тут пару громких вечеринок в мою честь. Римус внезапно посерел, словно его затошнило. – Нет, – хрипло ответил он. – Никаких вечеринок. Не могу сказать, что кому-то сильно хотелось это праздновать. – Жаль, – беспечно вздохнул Сириус. – Придётся обновить завещание к следующему разу. «Категорически требую, чтобы все мои оставшиеся деньги были потрачены на самую экстравагантную тусовку в мире». Что-то вроде бассейна, наполненного огневиски, и труппы танцующих гиппогрифов, что думаешь? И убедись, что приглашены все игроки Гарпий. И... эй, может, тебе стоит записывать? Выражение «Меня-вот-вот-стошнит» на лице Римуса усугубилось, когда он услышал про "следующий раз". – Эй, – сдал назад Сириус, заметив, какой эффект его слова произвели на Римуса. – Эй, Лунатик, я ж пошутил. – Не стоило, – Римус слепо попятился и прислонился к стене, чтобы не упасть. – Не… не шути так. Это не смешно. Не было ничего смешного в том, что ты... – Знаю, – сконфужено из-за того, что так сильно расстроил своего друга, вздохнул Сириус. – Прости. Просто я совсем не знаю, как себя чувствовать по этому поводу и что говорить. Можно было бы подумать, что все те уроки этикета, которые мне пришлось высидеть в детстве, подготовили меня к чему-то подобному, но по какой-то причине мне не рассказали, как себя вести, когда восстаёшь из мёртвых. Я здесь как бы наугад действую. – Представляю себе, – сказал Римус со слабой улыбкой. – Благородный и древнейший род Блэков потерпел неудачу в соблюдении этикета. – Ужас какой, – сказал Сириус. – Мне даже жаль, что старая карга уже сдохла. Хотел бы я увидеть, как от разочарования её схватил бы сердечный приступ. – Ты всегда можешь пойти поиздеваться над её портретом, если тебе от этого станет легче, – сказал Римус, улыбнувшись чуть шире. – Хотя лично я предпочитаю, чтобы уровень шума оставался таким, чтобы я мог слышать свои мысли. – Ну, мне бы не хотелось мешать тебе думать, – сказал Сириус, пальцем ткнув Римуса в лоб. – Мерлин упаси. – Какой же ты придурок, – пробормотал Римус. – Вот теперь я узнаю старого доброго Лунатика. Я уже начал было волноваться. – Ты конченный придурок. – И теперь я вижу, что ты скучал, – с усмешкой сказал Сириус. – Как будто могли быть какие-то сомнения, – Римус слабо стукнул его кулаком в плечо. – Ну, ты же знаешь моё эго, – подзадорил Сириус. – От скромности не лопну. – Сириус Блэк, – сказал Римус, серьёзно глядя ему в глаза. – Если ты когда-нибудь снова помрёшь, клянусь, я убью тебя. – Взаимно, дружище.

~~~//~~~

Странное напряжение, стоявшее между ними после его возвращения, наконец-то рассеялось, и Сириус с Римусом вернулись к тому состоянию, что было до Битвы в Отделе Тайн. Точнее, стало даже лучше, потому что Сириус больше не был привязан к дому и посему не проводил половину времени, дуясь и ворча. А с другой стороны, стало ещё хуже, потому что ему всё ещё хотелось дуться, но теперь по другим причинам - а именно из-за того, что некоторые люди (вернее, один конкретный метаморф) всё время забегали без приглашения. Сириус по-прежнему не был уверен, почему это его так сильно раздражает. Было чертовски глупо, продолжал он повторять себе, что Тонкс так сильно действовала ему на нервы. Она была милой, забавной и вдобавок восхитительно хорошим аврором - все эти качества он бесконечно уважал и ценил. Он должен был радоваться, что она хочет проводить время с ним и Римусом. Может, именно то, что она была аврором, его и беспокоило. Сириус чувствовал себя очень обиженным из-за того, что не мог участвовать в делах Ордена, когда находился в положении скрывающегося преступника. Его сводила с ума необходимость оставаться дома и ждать, пока все остальные рисковали жизнью, чтобы сделать волшебный мир безопаснее и, что более важно, защитить Гарри. Он ненавидел чувствовать себя не у дел, и было трудновато не закипать от зависти, наблюдая, как его родственница, младше его на четырнадцать лет, легко и играючи спасает мир. Да, должно быть, в том-то и было всё дело. Он ревновал к тому, что она была аврором - логично же. А тот факт, что он нервничал каждый раз, когда она крутилась рядом с Римусом, был совпадением и, разумеется, не имел абсолютно никакого отношения к немилосердным чувствам Сириуса в её сторону. Его определённо раздражал исключительно её высокий карьерный статус. В конце концов, фраза «Я - аврор» звучит гораздо круче, чем «Я изгнанный из рода светский лев с криминальным прошлым и без перспектив на будущее». Точно. Отлично, с этим разобрались. Замечательно. Его мозг, возможно, разрешил загадку почему-Тонкс-бесит-Сириуса, но, видимо, до остальных частей тела сигнал не дошёл, потому что глаз всё ещё страдальчески дёргался каждый раз, когда она нежно прижималась к Римусу или вызывала у него смешок остроумным анекдотом. «Неужели ему и правда эта хрень нравится? Ну невозможно же». Со стороны это выглядело безумно раздражающе. Хотя, может, Римуса это тоже раздражало, но он был слишком вежлив, чтобы высказаться по этому поводу. Неужели она этого не замечала? Разве Тонкс не понимала, что Римус - просто чрезмерно милый человек и позволяет людям нарушать его границы, потому что почти всю жизнь был чёртовым оборотнем и попросту привык, что с ним обращаются как с существом второго сорта? Она не должна была этим пользоваться. Она должна была быть более сознательной, уважать его личное пространство и ценить его право не быть постоянно окружённым подобным назойливым вниманием. (Видимо, Римус за эти годы научился так хорошо приспосабливаться к людям, что ему удавалось даже не выглядеть раздражённым. Как он справлялся? Сириус хотел бы овладеть этим навыком. Желательно вот прямо немедленно.) Скрывать свой вспыльчивый характер Сириусу было тем труднее, чем больше людей собиралось вокруг. Что было плохо, потому что теперь он часто находился в компании не только Римуса. Он так долго мечтал снова стать активным участником работы Ордена, и вот его желание исполнилось - но почему-то присутствовать на встречах стало крайне утомительно. Главным образом потому, что теперь ему приходилось сидеть и слушать, как Тонкс обращается к Дамблдору с просьбой отправить её и Римуса в засаду вдвоём (и подобные просьбы обычно удовлетворялись, несмотря на подозрительно частые возражения Сириуса). Но хуже всего были редкие намёки Дамблдора на то, что он хотел бы вернуть Римуса к оборотням. («Только через мой труп», – Сириусу приходилось сдерживаться, чтобы не перепрыгнуть через стол и не схватить Дамблдора за бороду всякий раз, когда поднималась эта тема.) Наверное, потому, что его терпение и так подвергалось испытанию из-за таких моментов, Сириус не смог сдержаться, когда началась неформальная часть встречи. Молли передавала по кругу поднос с печеньем, не слишком деликатно навязывая его конкретно Римусу. Вместо того, чтобы защитить того от злостного гастрономического покушения, Тонкс присоединилась к Молли и наполнила его тарелку просто нечеловеческой порцией сладостей. Римус, возможно, и умел скрывать своё раздражение от навязчивой заботы, но он совершенно не утруждал себя тем, чтобы спрятать недовольство от принудительного кормления. Однако ни одна из женщин в упор не замечала, как выражение лица Римуса становилось всё более расстроенным. Терпение Сириуса лопнуло. Он подошёл и выхватил тарелку из рук Римуса. – Спасибо, я заберу, – резко сказал он. – Эй! – возразила Тонкс. – Это порция Римуса. – Римусу они не нравятся! – Конечно, нравятся, – подключилась Молли. – После собраний он всегда кушает мои печенья. – Может, он и съест парочку, когда сам захочет. И выберет их сам, – сказал Сириус. – Вы ему не те даёте. – Не будь идиотом, – фыркнула Тонкс. – Это его любимые. – Это точно не его любимые, – уверенно заявил Сириус. – Ты не прав, – сказала Тонкс, указывая на стопку песочного печенья в шоколаде. – Он их любит. – Да с чего вы все это взяли, – возразил Сириус. – Лунатик терпеть не может шоколад. – Что? – недоуменно моргнула Молли. – Не мели ерунды, – сказала Тонкс. – Он его постоянно ест. – Вообще-то... – подал голос Римус. – Шоколад - его любимая сладость, – продолжала настаивать Молли. – Не-на-ви-дит его, – повторил Сириус. Внезапно все в комнате уставились на Римуса. Тот выглядел так, словно очень хотел накрыться мантией-невидимкой прямо сейчас. – Тебе ведь нравится шоколад, да? – спросила Тонкс, и её голос исказила неуверенность. – Ну... – Римус с выражением глубокой заинтересованности рассматривал узор на обоях. – Ты всегда съедаешь по несколько печений, – напомнила ему Молли. – Да, но... – сказал Римус. Все продолжали на него выжидательно пялиться. – На самом деле, я не самый большой фанат шоколада и сладкого в принципе, – на одном дыхании выпалил Римус. – Как так? – разом спросили сразу несколько человек. – Ха! – воскликнул Сириус и торжествующе запихал в рот печеньку. У Тонкс было выражение лица ребёнка, которому сказали, что Санта-Клауса не существует. – Но ты же его везде с собой таскаешь! – недоверчиво произнесла она. – Ты ешь его чаще всех остальных, вместе взятых! – Ты права, – Римус выглядел несколько смущённым. – У него есть целебные свойства. И у меня, э-э, повышенная потребность в этих... свойствах из-за моего… состояния. – Шоколад ему нужен, но из-за плохих ассоциаций он ему не нравится, – самодовольно пояснил Сириус. – Вот как, – протянула Тонкс. – Ясно, – вздохнула Молли. – Эм, извините?.. – несмело пожал плечами Римус. Все продолжали смотреть на него со смесью удивления и неверия. У Римуса по-прежнему был такой вид, словно он хотел провалиться под землю - и вовсе не в погреб. – Я и сам всегда предпочитал взрывную карамель, – жизнерадостно объявил Дамблдор.

~~~//~~~

После собрания Римус с Сириусом решили порыться в закромах особняка в поисках алкоголя. На этот раз молчание было скорее уютным, чем неловким, но Римусу всё равно потребовались три бутылки сливочного пива, чтобы его нарушить. – Я никогда не говорил, что не люблю шоколад, – наконец сказал он. – Пф-ф, как будто тебе нужно было об этом говорить, – Сириус фыркнул и махнул рукой, словно сама мысль о том, что он мог не знать чего-то подобного, казалась нелепой. – Ты на него морду лица вечно корчишь в этом своём исконно лунатиковом выражении. Как будто шоколадка лично тебя оскорбляет одним своим существованием. А ещё хуже становится, когда кто-то другой тебя им угощает, потому что ты явно пытаешься выглядеть благодарным, но улыбка выходит кривой и страдальческой. – Да иди ты, – недоверчиво сказал Римус. – Ничего я не корчу. – Ещё как корчишь. У тебя несколько таких гримас, я мог бы диаграмму нарисовать «Римус ненавидит шоколад» с этими выражениями по степени возрастания отвращения. И назвать «Фазы шоколадной Луны». Чёрт, и правда надо нарисовать... Ещё б уметь. – Не нужна никакая диаграмма, потому что гримас никаких нет. – Ещё как есть, – Сириус ухмыльнулся. – Но да Мордред с ними. Я бы всё равно узнал, потому что ты вечно отдавал мне весь подаренный тебе шоколад. Был какой-то батончик из Сладкого Королевства, который ты ещё более-менее выносил; ты держал его под рукой на всякий случай. Но когда девочки дарили тебе коробки с какими-то замудрёнными конфетами, ты всегда отдавал их мне, Джеймсу и Питеру. Питер, кстати, завидовал, что мне всегда доставалось больше. – Это было кучу лет назад, – изумлённо выдохнул Римус. – Как ты вообще можешь это помнить? Ухмылка Сириуса слегка померкла. – За последние пятнадцать лет случилось столько дерьма, что думать о нём не хотелось. Может, я чаще остальных люблю понежиться в воспоминаниях о былом, – он пожал плечами. Это было отрезвляющее заявление. Римус почувствовал укол вины из-за того, что все его проблемы и трудности, хотя и были существенными, но даже близко не походили на те, что выпали на долю Сириуса. Он даже представить себе не мог, на что похоже заключение в Азкабане. Римус на мгновение замолчал, задумавшись, хотел ли Сириус поговорить об этом, или для него это будет слишком болезненной темой. – На что это было похоже... – начал Римус, намереваясь спросить об Азкабане, но резко передумал, увидев, как Сириус напрягся. – ...умирать? Ладно, возможно, это тоже не лучшая тема для обсуждения. Римус так-то не собирался об этом спрашивать; должно быть, сливочное пиво развязало ему язык. Хотя ему и правда было интересно. На самом деле, до смерти интересно. – Понятия не имею, дружище, – сказал Сириус, снова пожав плечами. – По словам Гермионы, я не умирал. – Но ты упал сквозь завесу, – сказал Римус. – Она же не остановила тебя от падения. Я был там, я всё видел. Всё, что она сделала, это вытащила тебя оттуда. – Наверное, – Сириус нахмурился. – Не уверен, что помню хоть что-то. – И как падал не помнишь? – Ничего не помню. И когда вернулся, ничего не понимал. Думаю, пробел в памяти гораздо больше, чем те две недели, что я там проторчал. С таким же успехом я мог бы оказаться совершенно полностью конкретно так мёртвым, потому что всё как белый лист пустое. – Наверное, это и к лучшему. Выражение твоего лица, когда ты понял, что падаешь, было одной из самых ужасных вещей, которые я когда-либо видел. Тебе бы не хотелось этого помнить. – Не знаю даже, – Сириус нахмурился ещё сильнее. – Мне не нравится понимать, что чего-то в моей голове не хватает. И кто сказал, что пострадала только моя память? В голове многое работает не нормально с тех пор, как я вернулся. – Мне ты кажешься вполне нормальным, – осторожно сказал Римус. – О, нет, это не что-то заметное, понимаешь? В основном головные боли. Проблемы с концентрацией внимания. У меня иногда дрожат руки, когда я пишу. Иногда снятся очень странные сны. Мелочи, в общем. Не стоит даже волноваться. Да я и не должен жаловаться, когда на другой чаше весов лежит моя жизнь, – Сириус лениво подцепил пробку от сливочного пива и принялся катать её между пальцев, будто бы то, о чём он говорил, было совершенно не важным. – Не говори об этом Гарри, не хочу его напрасно беспокоить. Я в порядке. – Как по мне, не такие уж это и мелочи, – тихо заметил Римус. – Меня не так сильно волнуют сами эти приколы разума, как постоянное напоминание о том, что меня здесь быть не должно. Это странное чувство. – Конечно, ты должен быть здесь, – Римус и сам удивился тому, насколько решительно прозвучал его голос. – Ты должен быть здесь настолько, что вселенная перестроилась только для тебя. Сириус усмехнулся. – У вселенной вообще не было на меня никаких планов, – отмахнулся он. - Гермиона Грейнджер решила показать вселенной, кто здесь главный, и, ожидаемо, победила. – Она очень способная ведьма, – сказал Римус, тепло улыбнувшись. – Не удивлён, что ей это удалось. Учить её было сплошным удовольствием. – Да уж, – согласился Сириус. – Это точно. Римус выгнул бровь. – Я правильно тебя понял? Ты только что намекнул, что тоже чему-то её учил? – А что? – вскинулся Сириус. – Неужели в это так трудно поверить? – Услышав от человека, который не менее двухсот восьмидесяти шести раз повторил мне, что у него смертельная аллергия на домашнюю работу? Да. – Видишь ли, я застрял с ней на восемь с половиной месяцев. Чем ещё нам было заниматься? – И ты учил. Ты. Учитель, – покачал головой Римус. – Скорее, тренер-раздолбай, – поправил Сириус. – И это была её идея. Мне просто было скучно. – С ужасом думаю, чему именно ты её научил. – Правильно, бойся наших знаний - они сила, – Сириус ухмыльнулся. – На самом деле я удивлён, что вы оба вышли из этого целыми и невредимыми. Даже впечатлён. – И что бы это значило? – ухмылка Сириуса снова померкла, и он подозрительно уставился на Римуса своими пронзительными серыми глазами. – Просто я подумал, что вы бы прикончили друг друга за восемь месяцев наедине, – объяснил Римус. – Вы оба довольно... хм. Сильные личности. Удивительно, что вы не подрались хотя бы разок. – Почему? Считаешь, что со мной так трудно жить? – осторожно спросил Сириус. – Что? Я? Нет. Конечно, нет, – Римус уже очень сильно жалел, что вообще поднял эту тему. – Вовсе нет. – Ну, тогда не понятно, с чего ты решил, что мы не поладим. Знаешь, а она ведь ужасно на тебя похожа. – Неужели? – удивлённо спросил Римус. – Отвратительно, но да. Мини-Лунатик в юбке. Римус скептически выгнул бровь. – Мы очень хорошо ладили как преподаватель и ученица, но не думаю, что мы уж прямо настолько похожи, – сказал он. – Ещё как похожи, – возразил Сириус. – Мне повезло, что она не ходила в школу в одно время с нами, иначе она бы прочно оккупировала место твоего лучшего друга. Как бы я мог конкурировать со всеми этими книжками и учебниками? Римус моргнул и посмотрел на Сириуса так, словно тот последние несколько минут нёс полнейшую чушь. – Чего?.. Сириус уставился на запечатанную бутылку огневиски, стоявшую на буфете, и пожал плечом. – Да я тут думал о всяком, – пробормотал он. – Сир... Эй, Бродяга, - позвал Римус. – Никто и никогда не смог бы заменить мне тебя. Это же бред. – Не знаю, – сказал Сириус. – Может быть. Да и вообще, я же только что сказал, что вернулся слегка, ну. Другим. Тебе, наверное, стоит привыкнуть, что я несу бред, – он покрутил пальцем у виска и громко рассмеялся. Римус с неодобрением смотрел, как он метнулся к буфету и схватил бутылку огневиски, чтобы плеснуть щедрую порцию в свой бокал. – Я не имел в виду, что ты бредишь как сумасшедший. Ты не сумасшедший. И даже не слегка чокнутый, – заверил Римус. – Слушай, говоря начистоту, если кто-то здесь чуть не двинулся, так это я. Это заявление не произвело на Сириуса того ободряющего эффекта, на который надеялся Римус. Сириус ещё глубже вжался в спинку кресла и пристально уставился в свой стакан. – Вот как? – Прозвучит странно, – признался Римус, – но большую часть времени, пока ты был... не здесь, мне казалось, что ты на самом деле... здесь. – Правда? – спросил Сириус напряжённым голосом. Он чуть ли не залпом осушил бокал и закашлялся оттого, что проглотил жгучее пойло слишком быстро. – Чистейшая, – вздохнул Римус. – В смысле, теперь-то я понимаю, что ты на самом деле был жив, но я имею в виду, что я чувствовал твоё присутствие здесь, в особняке. Чуть было не решил, что меня преследуют призраки. – О, – пробормотал Сириус. Он медленно поднял глаза, на его лице промелькнуло неприятное виноватое выражение. – Слушай, Римус, я хотел сказать... Римус напрягся, почувствовав, что Сириус собирался с силами сказать что-то важное. На секунду его сердце подпрыгнуло в предвкушении того, что он вот-вот услышит признание от своего лучшего друга. Очевидно, мысль была чертовски наивная. Сириус отставил свой бокал так решительно, что он громко стукнул по столу. Ухмылка неестественно широко растянула его губы. – Никакой ты не псих, – заявил он. – В смысле, как кто-то может не думать обо мне постоянно? Вполне естественно, что ты чувствовал моё присутствие. Я слишком прекрасен, чтобы меня можно было забыть так скоро. Римус раздражённо нахмурился. Неужели Сириус над ним смеялся? Может, он почувствовал, чего именно втайне ожидал Римус, и решил ткнуть его лицом в то, насколько он неправ? Подколоть, что это Римус провёл долгие годы, одержимый мечтами о Сириусе, а не наоборот? Нет, напомнил себе Римус. Сириус никогда бы не поступил настолько жестоко. Он ни о чём не догадался. Просто повёл себя как обычно - легкомысленно и по-идиотски. Боли в груди Римуса это осознание не умалило. – Ну так, – быстро добавил Сириус, прежде чем Римус успел ему возразить. – Ты. Тонкс. Между вами двумя явно что-то происходит. Выкладывай. – Э-э... да нечего выкладывать, – сказал Римус. – Мы просто друзья. Иногда встречаемся за обедом и разговариваем. Тут не о чем рассказывать. – Ну же, Лунатик, – захныкал Сириус. – Я же не слепой. Может, всё ещё не завертелось, но явно начало кружиться. В чём дело? – Да нет никакого дела, я серьёзно тебе говорю, – вздохнул Римус, скрестив руки на груди. – Мы друзья. Нашли с Дорой много общего, да и она была весьма добра ко мне, когда я был... не в духе. – "Дора"? – понимающе протянул Сириус, делая глоток огневиски (которого он каким-то образом умудрился долить себе так, что Римус этого даже не заметил). – Именно так её и зовут. – Зовут, да только не все, – сказал Сириус. – Для остальных она Тонкс. Только родители зовут её Дорой. Даже я не зову её Дорой. Римус пожал плечами, внутренне искренне удивляясь, почему Сириуса так это волновало. Он не одобрял саму идею отношений своего лучшего друга с его же кузиной? Если да, то почему бы ему просто не сказать об этом? Неужели он думал, что Римусу наплевать на его мнение? – Она попросила называть её Дорой, – просто сказал он. – Потому что она неравнодушна к тебе, – сказал Сириус, буквально прожигая Римуса взглядом. Римус снова пожал плечами. – Может быть. Но это не значит, что у нас что-то получится. – Почему, Мордред задери, нет? – спросил Сириус. Римус побледнел. Это явно был не тот вопрос, на который он был готов правдиво ответить. По крайней мере, вслух. «Потому что это было бы несправедливо по отношению к ней, – пронеслось у него в голове. – Я слишком зациклен на кое-ком другом». – Потому что я не тот, кто ей нужен, – сказал он вместо этого. Просто несколько завуалировал истину. – Вот это самая большая порция тролльего навоза, которую я когда-либо от тебя слышал, – возразил Сириус. – И это включая ту ужасную историю, которую ты рассказала Макгонагал о невидимой мартышке, которая съела твое эссе по Трансфигурации. – Ты съел моё эссе по Трансфигурации, – напомнил ему Римус. – Тему не переводи, – закатил глаза Сириус. – Не суть. Вы были бы прекрасной парой, ты же и сам это понимаешь. – О да, – сказал Римус, закатив глаза в ответ. – Безработный оборотень, который почти вдвое старше неё. Даже представить себе не могу более идеальной для неё пассии. – Лунатик, – предупреждающе прорычал Сириус. – Не "лунатикай" мне тут! – раздражённо выплюнул Римус. – Тебе больше всех надо, что ли? Я полностью доволен тем, как мы с ней общаемся. Сириус выгнул бровь и смерил его до мурашек недоверчивым взглядом. – Правда? Доволен? – протянул он. – Прямо всем полностью доволен? – Да, – решительно кивнул Римус. «Нет», – кричало его сердце. Сириус просто продолжил молча на него смотреть и водить пальцем по краю своего бокала. – Хорошо, – наконец заявил он. – Да, - повторил Римус, – это хорошо. Всё хорошо.

~~~//~~~

Если бы Сириус не присматривался слишком пристально, он бы даже поверил. Римус мастерски прикидывался, что всё вернулось на круги своя. Если бы в привычку Сириуса не вошло анализировать всё вокруг, он бы принял это за чистую монету: дескать, раз Сириус жив - значит, и Римусу не о чем больше горевать. Римус, пожалуй, в какой-то степени ожил, но лучше, по-настоящему лучше, ему не становилось. Сириус за свою жизнь провёл предостаточно времени, наблюдая, как друг пытается скрыть последствия трансформаций и отмахивается от любой боли и дискомфорта, так что и теперь видел его насквозь. Он прекрасно понимал, когда Римус подавлял свои страдания. Его выдавали едва заметная дрожь в руках, недоеденные обеды и затяжные паузы в речи, когда с ним кто-то говорил. А особенно то, что он больше никогда, даже случайно, не прикасался к Сириусу. Вот как раз это и было самым тревожным: в детстве они очень легко к этому относились, всё время дурачились, никогда не стесняясь пихнуть друг друга локтем в бок или небрежно приобнять за плечи. Да и повзрослев, тоже, хотя они больше не были так близки друг с другом, но уж точно никогда не испытывали дискомфорта. Теперь же Римус явно ощущал тотальную неловкость, и Сириуса это больно било в самое сердце. Как будто Римус думал, что Сириус - дух бесплотный, и любое неверное движение отправит его обратно в загробный мир. Сириус хотел было вслух его обвинить, но как он мог? Он не должен был знать, как вёл себя, да даже как выглядел Римус, пока его не было. Римус не знал, что Сириус наблюдал за ним и видел, насколько плохо ему было. Без этого сравнения Сириусу пришлось бы принять попытки Римуса притвориться, что с ним всё в порядке. Он с трудом мог винить Молли и Тонкс за то, что они всё время пытались насильно накормить Римуса. Было сложно не пытаться, когда сам Римус проявлял столь полное и очевидное безразличие к своим потребностям. (Хотя нет, Сириус всё равно их винил. Тупо из принципа.) Однако Сириус прекрасно знал, что это никогда не сработает. Римус никого не слушал, а тем более не делал ничего по чужой указке. Когда Сириус узнал, что он оборотень, он не начал упрашивать Римуса быть более осторожным; он освоил анимагию, чтобы быть с ним рядом в нужные моменты. Вот и сейчас ему нужно было быть рядом с Римусом. Единственный вопрос - как это сделать? Но какие бы мысли ни терзали Римуса в данный момент, разгадать их было гораздо сложнее, чем разобраться в ситуации с ликантропией - последняя была проблемой физической и имела наглядные последствия, от которых его нужно было защищать. Пусть Сириус сам и не испытывал, каково это - быть оборотнем, но перед глазами был живой пример. Нынешний Римус, с его более строгими границами, печальными глазами и нерешительными движениями, был неизведанной территорией. Но Сириус был полон решимости с ней разобраться, и немного встряхнуть ситуацию показалось ему хорошим способом начать это делать. – Не хочешь куда-нибудь съездить отдохнуть? – жизнерадостно предложил он за завтраком. – Отдохнуть? – эхом отозвался Римус. Он отложил кусочек тоста, на который намазывал лимонный творог, и в замешательстве посмотрел на Сириуса. – В смысле… отправиться в путешествие? – Именно! – с энтузиазмом воскликнул Сириус. – В самое настоящее путешествие! – Но… мы должны следить за Пожирателями Смерти, – моргнул Римус. – Уверен, мы и в более живописном месте сможем устроить на них засаду, – улыбнулся Сириус. – Но я и не имел в виду рвануть куда-то надолго. На день или два. – Ну... хорошо. Наверное, можно. Уверен, после всего произошедшего тебе не помешает сменить обстановку, – согласился Римус. – Куда бы ты хотел? Лейк-Дистрикт? – Я думал о чём-то гораздо более масштабном, типа Тортуги. Сириус упивался выражением удивления, промелькнувшим на лице Римуса. – Это очень далеко. – В том-то и прикол, – сказал Сириус. – Обстановку нужно сменить кардинально. Расстояние - не проблема, мы же аппарировать можем! Почему бы тогда не отправиться в местечко поинтереснее? – В Лейк-Дистрикт тоже интересно, – возразил Римус. – Слишком однообразно, – не согласился Сириус. – Слишком по-британски. Слишком скучно, – он неопределённо махнул ладонью в воздухе. – Тебе не помешало бы немного загореть. Что может быть лучше пиратской столицы мира? Как Мародёры, мы просто обязаны туда наведаться, так я считаю. Что-то типа паломничества, м? Да и ты сам можешь предложить место получше, чтобы следить за Пожирателями? – Если честно, не думаю, что их штаб находится в Карибском море, – сказал Римус. – Вот именно! Вроде и на работе, а вроде и нет. Просто идеально. Ты не жил, если всю жизнь отправлял почту совой, и ни разу - туканом. – А ещё я не уверен, что на Тортуге водятся туканы, – сухо прокомментировал Римус. – Видишь? – сказал Сириус. – Ты уже практически эксперт по этому месту. Мы точно должны там побывать. Римус смотрел на него со смесью шока и раздражения. Сириус видел его внутреннюю борьбу между желанием согласиться и решительно отвергнуть идею, окрестив её сумасшедшей. Старый Лунатик хотел рвануть. Но он сражался с новым, уставшим и обязанным всему миру Римусом. Римусом, который искренне считал, что ради дела погостить пару недель в лагере оборотней - это нормально, но для которого отдых на пляже выглядел чем-то безумным. Взгляд Римуса опустился вниз, к его ногам, как будто он мог видеть все свои шрамы прямо сквозь брюки; он продолжил выскребать творог из банки. – Уверен, никто не хочет видеть эту старую развалину в плавках, – пробормотал он. Тонкс бы захотела, подумал Сириус (с неожиданной горечью). Однако он остановил себя прежде, чем успел произнести это вслух, - не особо хотелось вспоминать о ней, планируя отдых с другом. Вдруг Римус предложил бы позвать её с собой. Фу. – Ты, может, удивишься, – вместо этого сказал Сириус, – но если ты не хочешь расхаживать в плавках, то никто тебя не заставляет. Хоть свитер нацепи, усыпанный ракушками, мне всё равно. Смысл в том, чтобы отправиться в новое интересное место. – Ах, да. Именно так и сделаю. Не могу представить себе ничего более расслабляющего, чем потеря сознания от теплового удара. – Вот это настрой! – Сириус ухмыльнулся. – Так, значит, начинаем собирать вещи? Римус громко вздохнул. – Я так понимаю, от идеи ты вряд ли откажешься. – Совершенно верно. – Ты заслужил отдых, – признал Римус. – Провёл в заключении даже больше положенного времени. – И это тоже верно, – подтвердил Сириус. – Нужно будет вернуться до полнолуния. Не хочу обращаться в незнакомом месте. Слишком рискованно. – И не планировал иного, – кивнул Сириус. – А плавок у меня и нет, если честно, – вздохнул Римус. – Так это легко исправить! – сказал Сириус, широко улыбнувшись. – Всё равно я обещал Молли замутить шоппинг. Выберу что-нибудь и для тебя! – Я точно об этом пожалею, – вздохнул Римус.