Тайный наблюдатель (The Grim Watch)

– Хм, – Сириус нахмурился, осматривая красивый и нетронутый (абсолютно точно совершенно заброшенный) пляж. – Я думал, тут будет несколько... более цивилизованно. – Цивилизованно? Это, например, чтобы было место для ночлега, и тебе не пришлось влезать в дом какого-то магла? – рискнул предположить Римус. – Именно. – И, наверное, неплохо было бы чем-то питаться? – Не то чтобы я собирался готовить... но да. – Признайся, ты ни черта не знал о Тортуге, когда всё это затевал. – Я... что-то где-то слышал, – неопределённо махнул рукой Сириус. – Часть своего времени в бегах я провёл в Коста-Рике. Почему-то решил, что здесь будет примерно то же самое. Римус покачал головой и вытащил свою палочку. – К счастью, мы не зависим от магловской индустрии туризма, – вздохнул он и с впечатляющей лёгкостью поднял в воздух несколько упавших деревьев и веток, трансфигурируя их в сооружение, отдалённо напоминавшее хижину. – Ничего себе, – восхищённо выдохнул Сириус. – Молодчина, Лунатик. Римус пожал плечами. – Мне уже приходилось оставаться без крыши над головой, – сказал он. – Здесь будет полегче, чем в Шотландии зимой. Сириус сильно нахмурился при мысли о том, как страдал Римус все те годы, что его не было с ним рядом. – Ты же не жил вот так постоянно, да? – Нет, не постоянно, – ответил Римус. – Только когда долго оставался без работы. Бывали времена, когда приходилось совсем туго, но в основном у меня было, что есть и где спать. Обошлось, как видишь. – Ты не должен был просто "обходиться", Лунатик, – с несчастным видом сказал Сириус. – Ты был одним из лучших учеников Хогвартса нашего выпуска. Ты должен был стать безумно успешным. – Ну, что поделаешь, – ответил Римус, повернувшись, чтобы забрать немного дров у Сириуса из рук, хотя мог запросто левитировать их с помощью магии. – А ты не должен был двенадцать лет торчать в тюрьме, согласен? Жизнь несправедлива. – Всё наладится, – уверенно сказал Сириус. – Всё непременно изменится к лучшему. Я доверяю поколению Гарри. – Твой необоснованный оптимизм привёл тебя в Азкабан, – отметил Римус. – Я бы скорее сказал, что он вытащил меня из Азкабана, – возразил Сириус. – А ещё он... – Римус замолк, по-видимому, засмотревшись на бревно, которое только что забрал. Он потратил несколько долгих секунд, поворачивая его и выравнивая с другими поленьями, чтобы получить идеальную костровую пирамидку. – А ещё из-за него ты и погиб, – наконец тихо пробормотал он. – Нет, ну, так не честно, – надулся Сириус. – Тут мне крыть нечем, я ж не помню, как оно всё произошло. – Крыть нечем было бы в любом случае, – сухо сказал Римус. – Всё было банально и просто. Ты насмехался над Белатрисой. Ты её раззадорил. Ты практически уговаривал её тебя прикончить. – Правда? – удивлённо спросил Сириус. – Твоя уверенность была самоубийственной, - сказал Римус. – Я не могу… Не могу передать тебе, сколько раз я задавался вопросом, как всё могло бы обернуться, не заговори ты с ней. Какая-то часть Сириуса хотела поддразнить: «Значит, ты много обо мне думал, а, Лунатик?», но он знал, что момент был совсем неподходящим. Пожалуй, это и свидетельствовало о том, что Сириус повзрослел - юный Бродяга сказал бы это сразу, не раздумывая. – Я... прошу прощения? – вместо этого сказал он. – Знаешь, из-за тебя чуть не погиб Гарри, – резко добавил Римус. – Он пытался вбежать в арку за тобой. Мне пришлось его удерживать. Если бы меня там не было... – Я... ты... что? – выдохнул Сириус. Вот так подробности, в которые его никто не счёл нужным посвятить. Воздух внезапно стал гуще, и дышать стало труднее. – Ты должен был знать, что он так поступит! – Римус резко обернулся, наконец-то посмотрев прямо на Сириуса, и Сириус был ошеломлен тем, насколько сердитым был этот взгляд. Пожалуй, за всю жизнь это был лишь второй раз, когда Римус на него злился. – Конечно, он бы за тобой пошёл! – продолжал он. – Нужно было мозгами пораскинуть! Ты же хорошо его знаешь! Тебе нужно было... – он оборвал себя и глубоко вздохнул, пожимая плечами, как будто мог скинуть с них груз произошедшего. Он повернулся обратно к куче дров и взмахом руки поджёг поленья. – Ты злишься на меня? – за неимением лучшего ответа решил уточнить Сириус. – Конечно, я на тебя охренеть как злюсь! – прорычат Римус, снова избегая его взгляда. – Как ты мог так поступить со м... с Гарри, – поправился он. – Даже с твоей слабоумной отвагой, почему страдать должен был Гарри? – Я... – Сириус растерянно замер, не зная, что сказать. Неужели он и вправду сделал что-то настолько рискованное? Было трудно понять гнев Римуса, когда он сам ничего не помнил о ситуации, этот гнев вызвавшей. Но дело было в том, что всё сказанное Римусом действительно весьма походило на правду: он мог бы начать насмехаться на Белатрисой, вообще запросто, поэтому Сириус не сомневался, что полностью заслужил негодование друга. – Спасибо, что остановил Гарри, – наконец прошептал он. – Ты лучший ангел-хранитель, чем я. – Чушь собачья, – огрызнулся Римус. – Хреновый из меня ангел-хранитель. Я слишком занят своей... ну, в общем. Ты был ему нужен. Он в тебе нуждался, понимаешь? Больше не выкидывай подобных трюков. – Больше никогда, – сказал Сириус. Римус покачал головой и вяло пошевелил поленья в костре. – Хотел бы я тебе верить, – печально сказал он. Сириус открыл было рот, чтобы клятвенно его заверить, но слова не шли. Проблема была в том, что сам себе он тоже не мог поверить.

~~~//~~~

– Акцио рыба! В попытке избавиться от неловкости после ссоры, Сириус взялся разрулить проблему с отсутствием еды. Однако и тут возникли сложности: заклинание требовало способности четко визуализировать то, что ты призываешь, а Сириус понятия не имел, какая конкретно рыба обитает в водах Тортуги. Так что в итоге ему пришлось зайти в воду и ждать, пока что-нибудь не проплывет мимо, чтобы попытаться разглядеть и запомнить облик рыбы. – Здесь водятся акулы? – спросил Римус. – Не хотелось бы, чтобы после всего пережитого дерьма ты закончил жизнь в пасти акулы на Тортуге. Я очень не в настроении объяснять это Гарри. – Всё под контролем, – сказал Сириус (который на самом деле понятия не имел, так это или нет). – Остерегайся акул, – укоризненно ответил Римус. – Ты изо всех сил стараешься не наслаждаться отдыхом, признайся. – Я отлично провожу время, – невозмутимо ответил Римус. – Обожаю набивать штаны песком и наблюдать, как моими друзьями закусывают огромные плотоядные рыбины. – Песка в штанах не было бы, если бы ты, как любой нормальный человек, переоделся в шорты, которые я тебе купил, – парировал Сириус. – Как по мне, у тебя просто развилась аллергия на веселье. Что случилось со старым Лунатиком? – Не знаю даже, – сказал Римус, скрестив руки на груди. – Он, вероятно, без сознания валяется где-нибудь в канаве. Дай знать, если найдёшь его. – Ах-ха! Ура! – воскликнул Сириус, когда крошечная рыбка размером с пескаря влетела ему в руку. Он тут же швырнул ею в Римуса. – Эй! – воскликнул тот. – Акцио рыба! Вторая тоже полетела в Римуса. – А ну прекращай! – Прекратить что? – спросил Сириус, швырнув очередную рыбу. – Меня мочить! – Ой-ой, какой кошмар, – засмеялся Сириус. – Видимо, придётся тебе переодеться в шорты. – Я не хочу! – проворчал Римус. – Да почему, Мордред тебя дери? – спросил Сириус. – На улице около миллиона градусов. Давай в плавки и в воду, тут намного лучше. – Мне не нравится носить такие вещи, ясно? – Римус свирепо на него уставился. – Чувствую себя в них очень неуютно. – Да с хрена ли? – настаивал Сириус. – Здесь вообще никого нет, кроме меня. Не то чтобы я раньше не видел тебя в трусах. – Это было практически полжизни назад, – ответил Римус. – С тех пор прошла целая куча полнолуний. Я... выгляжу по-другому. – Да мне пофиг! Сириус хотел, чтобы это прозвучало обнадёживающе, но, очевидно, нужно было тщательнее подбирать слова: Римус вздрогнул и уставился в землю. – Послушай, я тоже изменился, – сказал Сириус, махнув ладонью на собственное тело. – Азкабан сделал мне пожизненный бесплатный макияж в стиле вурдалака. Но, как видишь, меня это не останавливает, верно? Сириус был искренне удивлён тем, насколько ему действительно было начхать. Когда-то он очень ценил свою внешность и бесконечно наслаждался вниманием, которое в избытке получал в школе, а также преимуществами, которые давала привлекательность в достижении его мародёрских целей. Но с того момента в его жизни многое произошло. Проведя двенадцать лет без единой мысли в голове (помимо "я должен прикончить Питера Петтигрю", разумеется), он обнаружил, что в его разуме едва ли осталось место для такой ерунды, как беспокойство о внешности. Выжить и не попасть снова в тюрьму - вот что составляло главную его цель в жизни; переживания из-за истощённого бледного тела казались пустой тратой времени. – Ты неплохо выглядишь, – пробормотал Римус, всё ещё пристально глядя в землю. – А ну цыц, не надо мне тут льстить, – отмахнулся Сириус. – Я выгляжу, как мертвец ходячий. Упс. И снова зря он рот открыл. Римус резко поднял глаза, и паника отразилась на его лице при слове "мертвец". – Сириус, – предостерегающе прорычал он. – Виноват, – сказал Сириус. – Не подумал. Римус провёл рукой по волосам, воздел глаза к небу, сокрушённо покачал головой и, наконец, снова перевёл взгляд на Сириуса, быстро оглядев его с ног до головы. – Ты выглядишь неплохо, – пробормотал он. – Слегка потрёпанный, но тебе это идёт. Ты выглядишь как мужчина, который многое пережил, загадочный и интересный. Это не похоже на... – он запнулся. Брови Сириуса взлетели вверх. – Ты думаешь, я выгляжу "загадочным и интересным"? – Э-э... – Римус теперь старательно смотрел куда угодно, только не на Сириуса. – Ну... да? Сириус почувствовал, как его лицо расплылось в улыбке. – Даже не знаю, дружище. Чувствую, что должен обидеться. Это звучит почти как "респектабельный". – Ты и есть респектабельный, придурок. – Тогда я определённо делаю что-то не так. Акцио рыба! – И в Римуса полетела ещё одна рыбёшка. – Эй! – воскликнул тот. – Упс, – Сириус рассмеялся. – Пожалуйста, не делай так, – вздохнул Римус. – Ничего не могу с собой поделать, – пропел Сириус. – Придётся переодеться в плавки, спуститься в воду и заставить меня вести себя "прилично". – Бродя... ладно, прекрасно! – Римус вскинул руки и, развернувшись, зашагал к их импровизированному домику. Он вернулся через несколько минут уже в плавках, вызывающе скрестив руки на груди. Сириус смотрел только потому, что Римус, видимо, сильно переживал о собственной внешности. Если бы не его провокация, Сириус бы не стал разглядывать тело друга настолько пристально; но разве мог он этого не сделать после того, как Римус развёл такую драму? Римус не соврал - годы добавили ему множество новых шрамов, но Сириус не видел в этом особой проблемы: Римус всегда был покрыт шрамами. Они делали его уникальным, а Сириус, в свою очередь, находил это интересным. Уникальность Римуса с годами стала лишь сильнее бросаться в глаза; Сириус бы даже рискнул сказать, что ему это нравится - несмотря на шрамы, Римус был весьма привлекательным, и несовершенства скорее подчёркивали это, чем портили. Его взгляд, вероятно, задержался на несколько дольше, чем было уместно. По щекам Римуса разлился слабый румянец, а его руки сжались в кулаки. – Помогите, я ослеп! – шутливо воскликнул Сириус, пытаясь скрыть свою оплошность. Он хлопнул себя ладонью по глазам. – Ты... – Римус, видимо, слишком разволновался, чтобы придумать подходящее оскорбление. Он забежал в воду и толкнул Сириуса в волну. – Мерлин! Ты отвратителен! – Сириус драматично ахнул, выныривая обратно из воды. Римус уставился в него тяжёлым взглядом. – В смысле, отвратительно красив, – закончил Сириус, разразившись громким хохотом. – Какой же ты засранец, – вздохнул Римус. Он пытался сохранить свирепый вид, но уголки его губ предательски дёрнулись. – Признайся, тебе это во мне и нравится, – уверенно фыркнул Сириус. Он ударил по воде, окатив Римуса веером брызг. Римус зашёлся кашлем - по мнению Сириуса, слегка переигрывая, учитывая ничтожное количество воды, которое на него попало, - а затем оглянулся в сторону пляжа. – Держу пари, без моей засранчивости тебе было бы ужасно скучно, – продолжил он, осторожно толкнув Римуса локтем. К облегчению Сириуса, тот не отпрянул. Римус издал долгий и многозначительный вздох. – Тут ты прав, – признал он. Внезапно его рука молниеносно метнулась вперед и выхватила из воды впечатляюще большую рыбу. Он развернулся и с энтузиазмом треснул ею Сириуса прямо по голове. – Без тебя было скучно. – Эй! – воскликнул Сириус. – Я добыл ужин, – воскликнул Римус, чвакая песком под ногами в сторону костра, и голос его впервые с того момента, как Сириус вернулся из мира полумёртвых, прозвучал таким живым.

~~~//~~~

– Инстинкты оборотня, – в третий раз повторил Римус. – Ой, да хорош, – захныкал Сириус. – Ты не можешь оправдывать каждый свой крутой навык "инстинктами оборотня". С каких это пор оборотни знамениты своими талантами рыболовства в условиях диких тропиков? – Первый закон клуба оборотней, – самодовольно сказал Римус, откусывая кусочек жареной рыбы. – Никому не рассказывать о своих навыках. – Чушь собачья. Ты просто поднаторел в беспалочковой магии, пока меня не было. Римус неопределенно пожал плечами и ухмыльнулся. – Бродягой я бы тоже неплохо порыбачил, – пробормотал Сириус. – М-м-м, – крайне скептично протянул Римус. – Готов спорить на что угодно, – настаивал он. – Тогда на тебе завтрак, – сказал Римус. – Постарайся не оставить на рыбе следы зубов. – Твою пожую как следует, – пообещал Сириус. – Обслюнявлю со всех сторон. – Тогда, пожалуй, позавтракаю кокосами, – сказал Римус. – С каких это пор ты брезгуешь собачьей слюной? – взвился Сириус. – В Хогвартсе она тебя не смущала. – У меня были заниженные стандарты. Просто вспомни, с кем я тусовался. – Эй! – фыркнул Сириус. – Твоя компания была абсолютным воплощением высшего класса. Мы были необыкновенными! – Необыкновенными - это точно, – сказал Римус с улыбкой. – А вот с "высшим классом" я бы поспорил. Возможно, твоя память всё же пострадала. – Мы были самыми крутыми, – возразил Сириус. – Держу пари, никто другой не устраивал розыгрыши с таким изяществом и воображением. Помнишь, когда мы заколдовали Нюнчика так, что он перьями оброс и полторы недели не мог перестать говорить в рифму? Вот это я называю "высший класс". Плебеи швырнул бы в него навозную бомбу и всё. – Боюсь, Северус с тобой не согласится, – сказал Римус. – А ему-то откуда знать, что значит иметь вкус? – спросил Сириус. – У него его точно нет. Римус покачал головой. – Розыгрыш, конечно, был блестящий, – признал он. – Они все были блестящими, – поддавшись ностальгии, вздохнул Сириус. – Эх, были же времена, – он вытянул ноги перед собой и зарылся пальцами в белый песок. – Мы как будто в то время вернулись, попав сюда, тебе не кажется? – Немного, – согласился Римус. – Заменить бы песок заплесневелыми опавшими листьями, рыбу - гигантскими пауками, а пальмы - Запретным лесом, и у нас была бы точная копия тех времён. – Я не про декорации, – вздохнул Сириус. – Я про наши вылазки. Мы всё время куда-то сбегали из замка. – На самом деле я провёл гораздо больше времени на природе уже после выпуска, чем во время учёбы, – признался Римус. – Не уверен, что мои ассоциации столь же ностальгичны, как твои. – Ну, всё зависит от компании, – пожал плечами Сириус. – Я скучаю по тому, как сбегал с Мародёрами. Поверь, мне пришлось изрядно напрягаться, скрываясь от авроров, и это не тот опыт, который я хотел бы повторить. Спасибо, конечно, но я больше не хочу спать в пещерах. – В пещерах плохо, – задумчиво произнёс Римус. – Тоже их не люблю. Хотя это хорошее укрытие от дождя. Сириус фыркнул. – Послушал бы кто нас со стороны! Как так получилось, что из общего у нас оказалось нечто подобное? Ночёвки в пещерах. В каких же жалких неудачников мы превратились! – Как по мне, не такие уж мы и неудачники, – мрачно сказал Римус. – Нам действительно пришлось повзрослеть. Не могу сказать того же о многих наших тогдашних друзьях. По крайней мере, мы живы. – Да уж, – тихо сказал Сириус. Он уставился на огонь, вновь ощущая режущую боль в сердце от потери Джеймса. Не говоря уже об уколе вины из-за напоминания, что он сам чудом остался в живых. – Извини, вечно я всем порчу настроение, – пробормотал Римус после нескольких минут затянувшегося угрюмого молчания. Он взял морскую раковину и принялся её рассматривать. – Превратился в какого-то нытика. – Не-а, – со смехом возразил Сириус. – Ты всегда был нытиком. Вот почему мы держали тебя рядом. Нам было нужно, чтобы кто-то разводил сырость и не давал нам самих себя подорвать. – Не очень-то хорошо я с этим справился, да? – Если бы справился, с тобой было бы не так весело. Кажется, я припоминаю, что ты и сам подрывался по меньшей мере дважды. – И оба раза - по твоей вине, – заметил Римус. – Невиновен, абсолютно не виновен, поклёп и провокация, – Сириус вскинул руки в примирительном жесте и дружелюбно улыбнулся. – Прибереги это для присяжных, – пробормотал Римус, а затем на его лице отразился ужас, когда он, видимо, вспомнил, что Сириуса бросили в Азкабан не то что без присяжных - вообще без суда. – Э-э, прости, – неловко сказал он. – Всё нормально, – Сириус отмахнулся от бестактного комментария и с удивлением обнаружил, что говорит искренне. Обычно любое напоминание о несправедливости его тюремного заключения вызывало вспышку гнева, но Римусу всегда удавалось держать Сириуса в рамках. Он мог поговорить с Римусом практически о чём угодно. – Такое ощущение, что всё будет хорошо, если мы просто останемся здесь и не вернёмся, – рассеянно сказал Сириус, взглянув на темнеющее небо. – Все эти кошмары кажутся такими далёкими. – Мне так всё время кажется, – признался Римус. – Но это всего лишь мечты.

~~~//~~~

Когда Сириус был моложе, проблем со сном у него не было. Спал много, от души, до такой степени крепко, что друзьям часто приходилось буквально трясти его по утрам, чтобы он не проспал все занятия. Он хвастался, что может спать в любых условиях; даже вторжение великанов не помешает его сладкому отдыху. Жизнь в бегах и годы в тюрьме вытравили из него эту способность. У него попросту не было другого выбора, кроме как научиться постоянно быть начеку и спать крайне чутко. Человеку, на которого объявлена охота, не найти настоящего покоя. Теперь за ним вроде как не охотились, но привычка просыпаться от каждого шороха осталась. Возможно, именно поэтому он проснулся посреди ночи от ощущения пристального взгляда, от которого мурашки побежали по коже. Не было ни какого-то постороннего шума, ни движения, но нервы Сириуса напряглись до предела, и он понимал, что что-то не так. Он повернулся и встретился взглядом с парой чрезвычайно бодрых глаз, уставившихся прямо на него. Глаз, которые обычно были зелёными, но полумрак и лунный свет делал их, как и всё лицо Римуса, почти серыми. – Лунатик? – неуверенно позвал он. – Прости, – прошептал Римус, перекатываясь на спину и, таким образом, отводя взгляд от Сириуса. – Не могу заснуть. – Неудобно? – спросил Сириус. Они не особенно старались, устраивая себе ночлег: просто взяли несколько больших пальмовых листьев и трансфигурировали их в одеяла и подушки, которые небрежно свалили прямо на песок, не позаботившись о чём-то важном типа каркаса кровати или хотя бы матраса. По меркам Сириуса, вышло вполне себе приемлемо - одеяла поверх песка были просто роскошью по сравнению с каменным полом пещеры, на котором он спал долгие месяцы. Только потом он понял, что, наверное, большинству людей это показалось бы скорее жалким, чем роскошным. – Нет, нормально, – пробормотал Римус. – Просто бессонница. Давненько уже. – Да, знаю, – сочувственно вздохнул Сириус. – Хм? Откуда? Сириус сглотнул. Спросонья он забыл, что Римус не в курсе, сколь многое на самом деле он знал. – Да по тебе ж всё видно, – выкрутился Сириус. – Ты всё время выглядишь усталым. – Вот как, – по голосу не было похоже, что Римус поверил в отмазку, но, к счастью, наседать не стал. – Кошмары? – спросил Сириус. – Да, но и они не новость, – сказал Римус. – Я их ещё с первой войны насмотрелся. Можно сказать, привык. – Я тоже, – признался Сириус. – Обычно они о Джеймсе и Лили. Неважно, сколько лет прошло - во сне кажется, что нисколько. Во сне они живы… но с ними всегда что-то не так. Иногда, знаешь, они неизлечимо больны, и все знают, что они умрут, но никто ничего не может с этим сделать, и остаётся только ужасное чувство обречённого ожидания. А иногда они живы и здоровы, но стали Пожирателями. Самое худшее - это когда они восстают из мёртвых. Они каким-то образом снова в порядке, но ненавидят меня. Появляются во сне, чтобы сказать, что на их месте должен был быть я. – Не ты, – решительно отрезал Римус. – Если кто и должен был, то Питер. – Да, именно это я и продолжаю себе повторять. Но, очевидно, подсознание на это не купилось. – Даже если и Питер такого не заслужил, ты - уж тем более, – настаивал Римус. – Это не должны были быть они, Лунатик. В моей семье были Пожиратели Смерти. Я вырос в доме, пропитанном тёмной магией. Джеймс и Лили были слишком хорошими. Если это должно было случиться с кем-то из нас, то скорее со мной. Слушай, ну это же я убедил их довериться Питеру, так ведь? Я всегда всё порчу. – Я буквально создание тьмы, – напомнил ему Римус. – Это гораздо хуже, чем просто быть в родстве с тёмными волшебниками. По твоей логике, это должен был быть я. Сириус резко сел. – Нет! – удивление от того, к какому выводу пришёл Римус, дрожью отдавалось в голосе. Вот примерно так Сириус всё и портил. – Никогда и ни за что, – заявил он. – Ты последний человек, кто должен был оказаться на их месте. Ты всегда был лучшим из нас. – Чушь собачья, – пробормотал Римус. – А вот и нет. Ты знаешь, я любил Джеймса, как родного брата. Чтоб меня, да даже больше, потому что все мои браться и сёстры были теми ещё кусками говна. Но это не отменяет того, что ты был добрее него. Светлее. Лучше. Ты не заслужил... всего этого. – О да, светлый как солнышко, конечно, – саркастически фыркнул Римус. – Я полностью отдавал себе отчёт в том, насколько жестокими были некоторые из наших розыгрышей, и ни разу даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить хотя бы один. Это не доброта, это... бесхребетность. Вы с Джеймсом, как по мне, просто были слишком увлечены планированием и осуществлением задуманного, чтобы остановиться и подумать о возможных последствиях. Но я это понимал, всё понимал, и ничерта не делал. Ни разу. И это, я считаю, намного хуже. Именно из-за таких людей, как я, Сам-Знаешь-Кто и пришёл к власти. Я почти так же жалок, как Питер. – Ты не был бесхребетным. Ты был преданным, – сказал Сириус. – Как и Питер, – заметил Римус. – Просто разным людям. – Но это были всего лишь шутки, – сказал Сириус. – Некоторые из них были подлыми, конечно, но в целом не причиняли вреда. Когда начали происходить по-настоящему плохие вещи, ты начал действовать. Ты отдал Ордену всё, что мог. Ты сделал больше, чем кто-либо из нас. – Единственная причина, по которой я делал больше остальных, заключалась в том, что я единственный, кто мог что-то делать. Джеймса не было в живых. Ты был в тюрьме. Вовсе не потому, что я альтруистичнее и благороднее тебя, Сириус. Это чистая практичность. – Я не согласен, дружище. Не уверен, что позволил бы Дамблдору отправить меня брататься с Сивым. У всего должны быть пределы. Римус тоже сел. – Я никогда не рассказывал тебе об этом, – сказал он подозрительно. – Мне Гермиона рассказала, – быстро нашёлся Сириус. – Да неужели? – Именно, – Сириус был даже несколько разочарован тем, что Римус начал его подозревать во лжи именно сейчас, ведь это как раз было правдой, - Гермиона действительно сказала ему об этом первой. И вовсе не важно, что подробности Сириус узнал уже самостоятельно, шпионя за ним. – Она рассказывала мне многое о том, что происходило, пока меня не было. У нас, знаешь ли, была куча времени, которую надо было как-то убивать. – Пожалуй. – Так что за кошмары снятся тебе? – спросил Сириус, пытаясь сменить тему. – А, да всякие разные, – уклончиво ответил Римус. – Ничего конкретного? – допытывался Сириус. – Ничего. Сириус понимал, что Римус врёт. А ещё он понимал, что лучше не продолжать лезть ему в душу. По собственному опыту Сириус знал, что попытки разговорить Римуса могли привести к обратному результату. В его случае гораздо эффективнее медленно вытягивать информацию по ниточке, чем с силой дёргать за канат. – Ты всегда можешь разбудить меня, если будет совсем плохо, – вместо этого предложил Сириус. – Я не возражаю. – Я ж не ребёнок, я сам могу с этим справиться, – пробормотал Римус. – Всё под контролем. – Никто и не сомневается, что ты всё можешь, – сказал Сириус. – И я предложил не потому, что тебе это нужно, а потому что так принято. Я же воспитанный мальчик. – Ой. – А, может, я это предложил, потому что мне это нужно, – добавил Сириус. – Может, я надеялся, что ты предложишь нечто подобное в ответ. – О, – снова вздохнул Римус. – Правда? Ты этого ждал? – Да не очень, – признался Сириус. – Но всё равно это было бы неплохо. – О, – снова эхом отозвался Римус. – Тогда ладно. Можешь меня будить, если тебе это вдруг понадобится. – Спасибо, – кивнул Сириус. – Но не злоупотребляй этим, – предупредил Римус. – Не буди меня только чтобы в подробностях рассказать какую-нибудь жуткую фантазию о трусиках Розмерты и бочке с полиролью для мётел. Сириус рассмеялся. – А ты хорошо меня знаешь. – Ещё бы, – согласился Римус. – Именно поэтому я и не предлагал. – Что ж, я ценю твою великую жертву во имя нашей дружбы. – Да уж. Во имя дружбы, – пробормотал Римус, снова устраиваясь поудобнее ради попытки заснуть. И, возможно, Сириусу это только померещилось, но его голос казался гораздо грустнее, чем в начале разговора.

~~~//~~~

Сириусу очень нравился их отпуск, но слишком скоро пришло время возвращаться на Гриммо. Тёмные гобелены и тяжёлая мебель особняка казались особенно угнетающими после Тортуги с её бирюзовой водой и бесконечным солнечным светом. Он не хотел снова грустить и ворчать, но удержаться было трудно. Тропическая атмосфера и смена темпа жизни волшебным образом не излечили Римуса, и его не поразило внезапное желание выложить всё начистоту и признаться Сириусу в потаенных проблемах, терзающих его душу. Не то чтобы Сириус на самом деле этого ожидал - он был способен делать реалистичные прогнозы - но Римус не ошибся, когда назвал Сириуса самоуверенным оптимистом. Однако на эти три дня они действительно как будто вернулись в прошлое. Проводить время с Римусом, когда тот полностью в распоряжении Сириуса и не отвлекается на какие-либо обязательства или миссии, было словно вернуться в Хогвартс. Самые лучшие моменты учёбы, те моменты, по которым он тосковал спустя долгие годы, мозаикой мелькали перед глазами. Сириус эгоистично хотел большего. Он хотел остаться на Тортуге на несколько недель, а не дней; он хотел вернуться туда немедленно. Он очень хотел наверстать всё то время, что они потеряли; доказать, что Мародёры все ещё существуют, а не канули в Лету, превратившись в жалкое воспоминание о безвозвратно утерянном прошлом. И хотя Римус не обернулся вдруг из замученного заботами взрослого в не такого замученного подростка, были всё-таки слабые намёки на то, что этот школьник-Мародёр по-прежнему в нём был, но прятался. Этого было достаточно, чтобы дать Сириусу надежду: возможно, ему удастся вернуть что-то из утерянного прошлого. Возможно. Если ему очень, невероятно крупно повезёт. ...Если бы только мордредов Орден и война не продолжали мешать и всё портить. Увы, это желание вряд ли было осуществимо. Не прошло и часа после их возвращения, когда пришло уведомление об очередном срочном собрании Ордена.

~~~//~~~

Римус неловко поёрзал на своём месте. Ему никогда особенно не нравились собрания Ордена Феникса, но в последнее время они стали ещё неприятнее. После той встречи, которую он мысленно называл "Казус с шоколадным печеньем", между его коллегами возникла своего рода молчаливая вражда. И это было странно, на самом деле. Если бы Римус не знал, то решил бы, что причиной этой вражды является он сам. Но с чего бы им ссориться из-за него? В этом не было никакого смысла. Должна была быть какая-то другая причина постоянного потока пассивной агрессии между Сириусом и Нимфадорой. Возможно, это было связано с чем-то из детства (ну, детства Доры; Сириус тогда был намного старше)? Единственным положительным моментом во всей этой ситуации было то, что эти стычки как будто вдохнули в Дору жизнь. Пусть даже это было вызвано её злостью на кузена, было отрадно снова видеть её яркой и бодрой, а не бледной и унылой. Ну и, к тому же, Молли точно не за него боролась. Нет, она демонстративно стояла на стороне Нимфадоры и явно возмущалась тем фактом, что нечто, сделанное Римусом или Сириусом, спровоцировало... чем бы это ни было. Молли, по-видимому, не собиралась отказываться от идеи включить Дору в семью Уизли, и ей было все равно, что вражда между Дорой и Сириусом мешала её планам. (Не говоря уж об очевидном для всех остальных факте: Билл был влюблён во Флёр, и никакие материнские уговоры не могли их разлучить, какой бы прекрасной и замечательной ни была Дора. Да и Дора, судя по всему, тоже ни капельки не интересовалась Биллом.) А ещё она, кажется, затаила на Римуса обиду за тот случай с печеньем. – Пришли сообщения, – начал Кингсли, сидевший во главе стола, – что в эти выходные в Кэмдене стоит ожидать активности от наших врагов. Предположительно, они устроили заговор с целью продажи ряда проклятых артефактов магловским антикварным дилерам с упором на то, чтобы артефакты отправились за границу. Цель - расширение их влияния в мире. Нам понадобится команда, которая будет следить за рынками и выявлять подозрительные транзакции. – Я займусь, – немедленно вызвался Наземникус. – Это моя специальность. – Отлично, – кивнул Кингсли. – Нам понадобятся ещё по крайней мере двое, а лучше - трое волонтёров, район крупный и опасный. Есть желающие? Римус медленно поднял руку. – Я неплохо умею отыскивать темномагические артефакты. Он даже не успел опустить руку, как Сириус и Нимфадора одновременно объявили: – Я тоже пойду. А затем уставились друг на друга, пытаясь прожечь соперника взглядом. – Очень хорошо, – Кингсли сделал несколько пометок. – Наземникус, почему бы тебе не съездить на Кэмденский рынок? Тонкс может мониторить главные улицы. Римус, ты займёшься конюшнями... – Конюшни огромные, потребуется больше одного, чтобы всё там прочесать, – перебил Сириус. – Я пойду с Римусом. Кингсли нахмурился. – Но мне ещё нужен человек на магловскую сторону рынка, – возразил он. – Я могу, – сказал Артур с тем блеском в глазах, который появлялся у него при появлении малейшей возможности погрузиться в магловские технологии. – Не вздумай что-нибудь купить, – предупредила Молли. – Хорошо, – пообещал Артур. – Пять галеонов на то, что он всё равно что-то припрёт, – прошептал Сириус на ухо Римусу. – Я пас, – прошептал Римус в ответ. – Тут других вариантов и быть не может. Молли сердито на него зыркнула, и Римус точно не знал - она их услышала, или дело было в её продолжающейся тихой неприязни. – Итак, план вам известен. Пожалуйста, приходите на свои отправные пункты к десяти часам в воскресенье, форма одежды - магловская. Постарайтесь не привлекать к себе внимание. – Магловская одежда - мой конёк, – радостно объявил Сириус. – Будет весело! – Не привлекать внимание! – повторил Кингсли, многозначительно взглянув на Сириуса. Очевидно, среди присутствующих не только у Римуса имелось представление о том, какой тип магловской одежды предпочитал Сириус. – Понял, – проворчал Сириус. – Ничего броского. Мордред, а жаль. - Римус, как насчёт пробежаться по магазинам вместе? - предложила Нимфадора с наигранной весёлостью. – Он у меня одолжит, – Сириус влез прежде, чем Римус успел рот открыть. – Шмотья у меня куча. – Может, ради разнообразия дашь ему самому решить, что ему делать! – сказала Нимфадора чуть менее дружелюбно. – Вообще-то, – неловко протянул Римус, – у меня есть одежда. У меня же родственники - маглы. Сириус и Нимфадора хмуро переглянулись. Римус тяжело вздохнул; что-то подсказывало ему, что выходные будут очень долгими.

~~~//~~~

"Неприметный" по мнению Сириуса Блэка наряд состоял из жёлтых клетчатых брюк, мотоциклетных ботинок, потрёпанной футболки Devo и кожаной куртки, в которой, казалось, было больше булавок, чем кожи. Римус закатил бы глаза, но, учитывая, что Наземникус появился в комплекте из гавайской рубашки и спортивных штанов, решил не жаловаться. (Римус с трудом удержался от признания, что Сириус на самом деле выглядел довольно сексуально и весьма привлекательно; а ещё наряд навеял ему некоторые интересные воспоминания о старых добрых временах, когда друг расхаживал в подобном виде в школе. Другими словами, образ был со всех сторон выигрышный, за исключением того, что Сириус пропустил мимо ушей приказ "не привлекать внимания".) – Восемьдесят первый год передаёт тебе пламенный привет, – заметил он. – Премного благодарен, – кивнул Сириус. – Имеешь что-то против? Римус многозначительно скользнул взглядом по одежде Сириуса. – Эти вещи вне времени, – возразил Сириус. – Ты явно не разбираешься в моде. – Вот как, – сухо ответил Римус. – Стоишь в своей рубашке поло и завидуешь, – продолжил Сириус. – Бедный жалкий Римус, – согласился тот. – А я считаю, что ты выглядишь здорово, Рим, – сказала Нимфадора. Она только появилась и выглядела просто превосходно в сером кардигане поверх ярко-розового сарафана. Волосы она выбрала себе неброско каштановые, но густые и красивые - не та выцветшая мышиная шкурка, которую она носила в последние несколько месяцев. – Спасибо, Дора, – отозвался он с улыбкой. – Ты тоже отлично выглядишь. – Ну что ж, думаю, нам пора идти, – громко сказал Сириус, схватив его за руку. – Мы же не хотим пропустить какую-нибудь утреннюю махинацию. – Может, позже мы могли бы пообедать? – предложила Дора с натянутой улыбкой. – Тут за углом есть милое заведение с индийской кухней. – С нашей стороны будет безответственно покидать свои посты! – возразил Сириус. – Предлагаю перехватить чего-нибудь на рынке. – Давайте сначала доживём до обеда, – Римус попытался примирить этих двоих. – Всё зависит от того, как быстро мы отыщем артефакты. – Отличная мысль, Рим, – сказала Дора со вздохом. – Береги себя, ладно? – Я его сберегу, – заявил Сириус, уже утаскивая Римуса в сторону входа на Конюшенный рынок. Римус успел только расслышать, как Дора пробормотала: «Не обнадёживает», – прежде чем его увели за пределы слышимости. – Значит, теперь она зовёт тебя Рим, м-м? – голос Сириуса звучал подавленно. Римус просто пожал плечами. Не то чтобы он предлагал называть его хоть как-то. – Вырядилась ради тебя, – угрюмо добавил Сириус. – Для миссии. – Платье явно понаряднее и покруче тех, что она обычно носит под прикрытием, – заметил Сириус. Римус этого не знал. Он никогда не бывал в магазинах, которые были настолько дорого-богатыми, чтобы кто-то вроде Сириуса счёл их "крутыми", поэтому, честно говоря, понятия не имел, как отличить брендовую одежду от нишевой. Для него всё выглядело одинаково. Но Римус точно знал, что Сириус никогда раньше не был напарником Нимфадоры и не видел её под прикрытием. Откуда ему было известно, как она обычно одевается? Он прищурился, добавляя очередное несоответствие к списку подозрительных комментариев Сириуса. – Ты никогда не видел, что Дора надевает на задания, – осторожно сказал он. – Конечно, видел, – ответил Сириус. – Ты никогда не был её напарником, – заметил Римус. – Ты никак не можешь знать, как она обычно одевается. – Я... много где успел на неё глянуть, – пробормотал Сириус. – Да и точно помню, что ты рассказывал... – Ничего я не рассказывал, – оборвал его Римус. – Об одежде так уж точно. Ты не в первый раз что-то такое говоришь о вещах, о которых знать вроде как не должен. Ты что-то скрываешь? – Нет, я... – паника на лице Сириуса говорила громче слов. – Ты что-то скрываешь. – Я... - Сириус замахал ладонями в воздухе, и это было бы забавно, если бы у Римуса не возникло стойкое ощущение, что ему крайне не понравится то, что Сириус собирался ему сказать. – Слушай, ну, начнём с того, что я просто очень сильно за тебя волновался, – выдал Сириус вместо объяснения. – Всё, что я делал, я делал исключительно из-за беспокойства о твоём самочувствии. – Что. Ты. Сделал. Сириус? – Я просто вроде как, ну, знаешь, присматривал за тобой?.. Пока прятался. Просто хотел знать, что с тобой всё в порядке. – Ты шпионил за мной? – ошеломлённо переспросил Римус. – Из твоих уст это звучит как что-то плохое, – проворчал Сириус. – Ты шпионил за мной! – Римус был так глубоко шокирован, что мог лишь повторить уже сказанное. – Скорее, заинтересованно наблюдал, – сказал Сириус, защищаясь. – Какого чёрта?! – Римус почувствовал, как его температура разом подскочила на несколько градусов. Его бросило в жар, голова слегка закружилась. Если Сириус следил за ним, пока он думал, что Сириус мёртв... тогда он видел его в самом жалком виде. Он наблюдал, как Римус томился и тосковал, может быть, он даже слышал, как Римус говорил о нём с тишиной особняка. А что он о нём говорил? Что-то постыдное?.. О Мерлин, скорее всего. Сириус, возможно, всё слышал. Сириус, возможно, всё знал. Так вот почему он вдруг стал уделять ему так много внимания? Не поэтому ли так старался быть участливым и рассудительным? Сириус узнал правду и теперь жалел его? Так вот почему Сириус так враждебно относился к Доре? Каждый поступок Сириуса вдруг обрёл кристально ясный смысл. Если Сириус знал, что Римус до нелепого в него влюблён, тогда, очевидно, его странное поведение с Дорой было вызвано желанием оттолкнуть её от Римуса. Поскольку Дора была чуть ли не единственной родственницей, с которой Сириус оставался в хороших отношениях, само собой разумеется, что он её чересчур опекал и желал ей счастья. Наверное, он чуть не свихнулся, наблюдая, как его бедная кузина вьётся вокруг его так называемого друга, не имея шансов на взаимность. Сириус, скорее всего, одновременно и злился на него, и жалел. Римус не мог придумать более мучительного сочетания. Дерьмо, да ну какой же это пиздец! Это было плохо. Очень плохо. Убийственно хреново. – Пожалуйста, не злись, – взмолился Сириус. – Я просто... Римус протянул руку, чтобы его перебить. – Я не могу... – начал он. – В смысле, мне не... мне... мне нужно подумать. – Лунатик, – в отчаянии сказал Сириус. – Я не имел в виду... – Нам следует разделиться, – кивнул Римус, стараясь не смотреть на Сириуса. – Ты сам сказал, что конюшни огромные. У нас будет больше шансов что-то найти, если мы обыщем их по отдельности. Я... увидимся чрез пару часов. – Но, Лунатик... Римус не дал ему договорить. Он спешно зашагал по одному из похожих на лабиринт туннелей с киосками, чуть не врезался в гигантскую бронзовую статую коня и даже не заметил этого. Как он мог хоть что-то заметить, когда известная ему реальность снова разваливалась на части? И как Римусу теперь было сосредоточиться, чтобы суметь уловить тёмный след артефактов? Всё было хуже некуда.

~~~//~~~

Сириус погнался бы за Римусом, но его тело, казалось, отключилось от мозга и в данный момент не подчинялось приказам. Он беспомощно наблюдал, как один из немногих важных людей, оставшихся в его жалком подобии жизни, растворялся в толпе туристов. Собирался ли Римус вернуться? Сириус по-крупному облажался. Но насколько всё плохо? Сможет ли Римус принять случившееся? Или уже бесполезно пытаться перекинуть мосты через пропасть между ними? Дерьмо. Сириус почувствовал, что ноги его не держат. Он, спотыкаясь, доковылял до ближайшего бистро и сел за столик. Почему он всегда всё портит? Это он виноват, что Джеймс доверился Питеру, и в результате всё полетело к Мордреду. Он виноват, что не мог быть рядом с Гарри, и тот рос в отвратительных условиях; что Римусу пришлось в одиночку продираться через годы трудностей. Он виноват, что провалился в арку и погиб. И хотя последнее, вроде, всех расстроило, Сириус даже не смог искупить вину своим возвращением. Очевидно, всё, что он делал в этой жизни - это причинял боль самым дорогим людям. Но как иначе он мог поступить? Как он мог просто сидеть всё это время и ни разу не проведать Гарри и Римуса? Зная, что они страдают, как он мог оставаться равнодушным и ничего не предпринимать? Это не его вина, что ему не разрешали даже оставить грёбанную записку!.. Его грудь пронзила боль такой силы, какой он не испытывал с той ужасной хэллоуинской ночи пятнадцать лет назад. Он завалился на липкий стол и уронил голову на руки. Дерьмо. Зачем Гермиона так старалась вернуть его с того света? Он своим возвращением принёс только разрушение и горе. Ему следовало к ней прислушаться. Ой. Точно. Гермиона. Гермиона наверняка подскажет, что ему делать. Если его проблемы возникли из-за того, что он не послушал её... тогда само собой разумеется, что попросить её совета сейчас - это способ всё исправить. Ему срочно нужно поговорить с Гермионой! Но как? Он был на территории маглов; тут ни сов, ни каминной сети. Сириус нахмурился и огляделся. У палаток и киосков кишмя кишел народ, ему не удалось бы использовать магию незаметно. Он зашагал по узким проходам, пока не нашёл вывеску, указывающую на туалет, и проскользнул в одну из кабинок. Он забрался на унитаз, чтобы никто не мог заметить, как исчезают его ноги, и аппарировал в Дырявый котёл. Отсюда связаться с Хогвартсом было несложно. – Сириус! Искреннего счастья на лице Гарри было достаточно, чтобы Сириус самую малость приободрился. Но ему тут же стало неловко, что он пришёл исключительно по своим эгоистичным причинам, а не с дружеским визитом к крестнику. Нужно будет это исправить. Позже. – Привет, Гарри! – сказал Сириус с притворной жизнерадостностью в голосе. – Как дела? – Неплохо, наверное, – пожал плечами Гарри. – Учёба даётся тяжело. – Держу пари, – кивнул Сириус. – Слушай, Гарри, а Гермионы случайно нет поблизости? – Ты хотел с Гермионой поговорить? – удивлённо спросил Гарри. – У меня есть к ней вопрос деликатного характера. А через пару дней я обязательно завалюсь к вам в гости. Как смотришь на то, чтобы прогулять занятия и свалить со мной в Хогсмид? Гарри расплылся в улыбке. – Было бы круто, – радостно сказал он. – Но не говори об этом Гермионе. Мы оба получим нагоняй. – Я могила... Ой. Так, мне нужно обсудить с ней совершенно другие и менее прикольные вещи. Можешь её позвать? – Конечно, – Гарри вскочил с ковра возле камина и куда-то убежал. Сириус бегло огляделся, надеясь, что больше никого в гостиной не появится. Когда они вернулись, Гермиона выглядела не менее удивлённой тем, что Сириус захотел переговорить именно с ней. – В чём дело? – спросила она. – А мы бы не могли, ну. Перекинуться парой слов наедине? – неловко спросил Сириус. Гарри явно расстроился, но кивнул и удалился, поднявшись по ступенькам в спальню мальчиков. – Что происходит? – спросила Гермиона. – Мне нужен совет, – признался Сириус. – С каких это пор ты прислушиваешься к советам? – выгнула бровь Гермиона. – Ха-ха, очень смешно, – пробормотал Сириус. – Дело серьёзное. Я всё испортил. Римус узнал, что я за ним шпионил, и взбесился. – Ожидаемая реакция, – сказала Гермиона. – То, что ты делал, не очень-то красиво и совсем неприлично. Я же говорила, что это была плохая идея. – Да знаю я! – захныкал Сириус. – Знаю, что это была плохая идея! Но уже слишком поздно что-то менять, так ведь? Что мне теперь делать? Гермиона глубоко задумалась. – Ну что ж… Уверена, он чувствует, что ты сильно нарушил его личные границы. Поэтому, как по мне, лучшее, что ты можешь сделать - это дать ему немного больше личного пространства сейчас. Дай ему прийти в себя и снова эти границы определить. Сириус нахмурился. – Но у него самая стойкая психика из мне известных! Я никогда не уважал его границы. Если бы я их уважал, мы бы вообще никогда не подружились! – Что ж, наверное, пора начать, если хочешь вернуть его доверие, – сказала Гермиона. – По крайней мере, хоть ненадолго постарайся. – Он, наверное, и сам будет меня избегать, – вздохнул Сириус. – Он ведь может даже съехать! Гермиона, я ж помру, если он съедет. Я не смогу быть один в этом проклятом старом доме. Я умом тронусь. Мне нужно ему всё объяснить! Но как, если он будет меня избегать, а я ему это позволю? – Попробуй написать письмо, – сочувственно предложила Гермиона. – Тогда сможешь объясниться так, чтобы он не почувствовал себя снова ущемлённым. – А что, если он не станет его читать? – забеспокоился Сириус. – У меня такое чувство, что он его прямо в конверте сожжёт. – Тогда подожди немного и напиши ещё раз, – сказала Гермиона. – Но не слишком напирай. Я правда думаю, что тебе нужно дать ему немного пространства. Профессор Люпин - очень скрытный человек, и у тебя больше шансов его оттолкнуть, если будешь вести себя чересчур настойчиво. Сириус глубоко вздохнул. – Блин, наверное, ты права, – он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. – Мне не нравится твой ответ, но ты попала в яблочко. Будь всё это проклято. – Как бы то ни было, я думаю, он тебя простит, – ласково сказала Гермиона. – Если ты дашь ему шанс и не будешь напрягать его ещё больше. – Не знаю даже, – с несчастным видом пробормотал Сириус. – Слишком много вторых шансов он мне давал. Терпение же когда-то иссякнет, даже у него. – Ну, будем надеяться, что не сегодня, – сказала Гермиона. – Удачи, Сириус.

~~~//~~~

Сириус неохотно вернулся на рынок Камденских конюшен, но миссия была последним, о чём он думал. Он хотел, чтобы этот ужасный день поскорее закончился, чтобы он мог снова увидеть Римуса и оценить, насколько тот был зол. Он хотел написать ему объяснительное письмо. Блуждая по рынку, он разглядывал мириады сверкающих вывесками магазинов и киосков, но все его мысли были о Римусе. На рынке продавалось много интересных вещиц; многие, по его мнению, Римусу бы понравились. Его внимание особенно привлёк киоск с какими-то конфетами ручной работы, и он остановился, чтобы прикупить коробочку для Римуса. Через несколько секунд он заметил магазинчик книг и снова остановился, перебирая старые пыльные тома, которые, он был абсолютно уверен, показались бы Римусу интересными, но так ничего и не купил. «Ты не можешь откупиться от него подарками, – упрекнул он себя. – Делай, как сказала Гермиона». Однако следующий прилавок, попавшийся ему на глаза, очень хорошо соответствовал совету Гермионы - целая витрина всевозможной канцелярии. Ряды изящных дневников и причудливых ручек идеально подходили для того, чем он собирался заняться. «Если буду писать Римусу извинения, – подумал Сириус, – то лучше уж на хорошей бумаге. Римус такое ценит». Он взял какую-то крафтовую бумагу и ухмыльнулся. Её привезли из Флоренции или какого-то другого помпезного местечка, края каждого листа украшали средневековые узоры. – Прекрасно, – кивнул он сам себе. – Ему понравится. Взгляд зацепился за красивую чернильницу из гранёного хрусталя, наполненную золотистыми чернилами. – Никогда раньше не видел ничего настолько изысканного в магловском магазине, – задумчиво пробурчал он. Сириус протянул руку, чтобы получше её рассмотреть. А в следующий момент весь свет мира в его глазах погас.