Тайный наблюдатель (The Grim Watch)

Римус пытался сосредоточиться на книге, но каждый абзац приходилось перечитывать по нескольку раз. Он не мог сконцентрироваться на печатных словах, потому что его внимание было нагло украдено огромным псом, молчаливым присутствием действовавшим ему на нервы. Пропасть в общении между ним и Сириусом стала настолько внушительной, что Сириус, видимо, решил, что будет лучше большую часть своего времени проводить в форме, вовсе не способной к речи. Римус, если честно, был ему за это даже благодарен: с Бродягой было куда проще, чем с Сириусом. Не приходилось начинать неловких разговоров, не нужно было бороться с удручающе непреодолимым желанием наклониться вперёд и поцеловать Сириуса, когда тот оказывался слишком близко. Римус мог притвориться, что Бродяга - просто пёс, и это позволяло ему хоть немного расслабиться и на время позабыть о повисшем в воздухе напряжении. Недостатком, однако, было то, что Бродяга уважал его личное пространство ещё меньше, чем обычный Сириус, и это создавало опасную комбинацию с тем, как Римус терял бдительность в присутствии пса. Бродяга тихо прокрался в комнату около получаса назад и с жалобным видом плюхнулся на пол. С тех пор он медленно подползал всё ближе и ближе к ногам Римуса, и вместо того, чтобы, наконец, дочитать свою книгу, тот просто наблюдал поверх страниц за продвижением пса и думал: «Надо, наверное, убрать ноги». Но независимо от того, сколько раз он себе это повторял, ноги почему-то отказывались его слушаться. И вот тёплый тяжёлый бок коснулся пальцев его ног, едва-едва, самую малость, но Римус остро ощутил это касание. Теперь ему требовалась вся сила воли, чтобы оставаться неподвижным и не поддаваться желанию просунуть ступни под этот бок целиком, потому что контакт с псом был знакомым и заземляющими, что, к сожалению, совсем не помогало великой благородной цели подавить свои чувства. И Римус начал раздражаться на себя за то, что был таким нюней. Он пытался разозлиться на Сириуса за его назойливость, но у него категорически не получалось: пёс выглядел бесконечно несчастным. Его внутренняя борьба была прервана неожиданным появлением головы в камине. – Здравствуйте, профессор Люпин! – воскликнула голова Гарри. Римус отдёрнул ноги от Бродяги, как будто это пёс горел, а не поленья. – Гарри! – воскликнул Римус хриплым и напряжённым от испуга голосом. – Не ждал тебя увидеть. И ты же знаешь, я больше не профессор. Зови меня просто Римус. – Ладно, тогда привет, Римус, – улыбнулся Гарри. – Я не сильно помешал? Римус посмотрел на валяющегося возле кресла Бродягу. – Нет, – сказал он, выжидая, не возразит ли Сириус. Тот ожидаемо промолчал. – Дел никаких. – Отлично, – сказал Гарри. – Тогда вы не будете возражать, если мы заскочим к вам ненадолго? – Да нет... Думаю, нет, – сказал Римус, бросив на Бродягу ещё один короткий взгляд. – Славно было бы увидеться. Когда Гарри, а за ним и Гермиона с Роном, пролез через камин, Бродяга снова обернулся Сириусом. – Захотелось что-то поболтать, – объявил Гарри. – Ты же не против? – Абсолютно точно нет, – весело ответил Сириус. – Тогда, может, на кухню пойдём, ты как? – предложил Гарри. Он не стал дожидаться ответа; просто схватил Сириуса за руку и потащил его прочь из гостиной. – Ну что ж... – сказал Римус, развернувшись к Рону с Гермионой. Они выглядели подозрительно взволнованными. – Как у вас дела? – У нас всё хорошо, – бодро ответила Гермиона. – Более или менее. – Для меня - менее, если честно, – проворчал Рон, нервно поёрзав на месте. – Я вообще-то, ну. Типа надеялся, что могу с Вами поговорить? Кое о чём... личном. – Со мной? – удивлённо переспросил Римус. Он не привык, чтобы люди обращались к нему за советами; разве что Гарри, но это было очень редко и в основном в его бытность преподавателем. И хотя Римус довольно хорошо знал семью Уизли, он гораздо чаще общался со старшими её членами; разговоры тет-а-тет с Роном можно было пересчитать по пальцам одной руки. – Конечно. Что-то не так? – Ну, не сказать, что прямо-таки "не так", – пробубнил Рон. – Но мне бы не помешал совет. Как от взрослого. Не хочу впутывать в это свою семью. Так что... ну, как-то так. – Проблемы в школе? – с беспокойством спросил Римус. – Нет, – покачал головой Рон. – Ну, разве что Малфой ведёт себя как ублюдок, но мы привыкли. Хотя, думаю, проблемы могут начаться, если кто-нибудь... ещё узнает. – Ты же ничего не натворил, правда? – спросил Римус. – Тоже мимо, – сказал Рон. Его беспокойство усилилось; он больше не мог смотреть Римусу в глаза. – В чём дело, Рон? – ласково спросил Римус. – Не беспокойся, я никому ничего не расскажу. Если ты в безопасности, то мой рот на замке. – Да вроде в безопасности, – вздохнул Рон. Он посмотрел на камин, затем на потолок, затем перевёл взгляд на Гермиону. Гермиона легонько толкнула его локтем. – Пожалуйста, никому не говорите! – взмолился он. – Договорились, – кивнул Римус. Вот теперь он действительно начинал волноваться. Он никогда не видел Рона настолько выбитым из колеи. – В последнее время... – сказал Рон, – я имею в виду... иногда... ну. В последнее время, иногда я вроде как, типа, немного думаю о парнях? Римус вскинул брови. – В каком смысле? – спросил он, стараясь не делать поспешных предположений. – Ну, знаете, – прохрипел Рон. Он кашлянул и нервно засунул руки в карманы. – В... романтическом. – О, – Римус моргнул. – Хорошо. Ты же знаешь, в этом нет ничего плохого. – Знаю! – быстро сказал Рон. – Но это произошло... как-то так очень... неожиданно. И... я не знаю, что с этим делать. – Ну что ж, – сказал Римус. – И есть определённый счастливчик, к которому у тебя возникли чувства? – ...возможно..? – Если не хочешь, можешь ничего с этим и не делать. А если хочешь, то, боюсь, придётся хорошенько подумать, говорить ему об этом или нет. Я бы не не торопился. Сначала убедись, что ты сам в своих чувствах полностью уверен. – Я более чем уверен в том, что я чувствую. Но я не уверен в человеке, который мне нравится. Боюсь, он не лучшим образом эти новости воспримет. – Ну, дела сердечные - это всегда риск, не так ли? – согласился Римус. – С девушками волнуешься точно так же. – Но мне не нужно бояться, что надо мной все будут смеяться, если меня отвергнет девушка, – сказал Рон. – Это всё-таки не одно и то же. Римус нахмурился. Рон говорил о вещах, которые у него самого вызывали беспокойство примерно в том же возрасте. И что Римус с этим делал? Абсолютно ничего. И к чему это его привело? К тому, что в зрелом возрасте он по-прежнему был до ужаса одинок. Римус без сомнений был в этом плане худшим советчиком: он пытался убедить себя, что главным препятствием является его ликантропия, что он остаётся один из-за ответственности перед людьми, а не из страха... но в глубине души он-то знал, что это было не совсем так. Единственным человеком, с которым он действительно хотел бы строить отношения, был Сириус, а тот, в свою очередь, точно не побоялся бы встречаться с оборотнем. Но Сириус был натуралом. Римус не видел смысла нарываться на очевидный отказ: зачем глупо и опрометчиво ставить под угрозу дружбу, когда и так ясно, что надежды нет?.. – Ну, – неловко протянул Римус, теперь и сам чувствуя некоторое беспокойство. – А ты знаешь, эм. Предпочтения этого человека? – Думаю, ему нравятся девушки, – сказал Рон. – Но я не уверен, только ли они. Ну, знаете, он о таком не шибко болтает. – Хм, ну что ж. Это немного усложняет дело, да, – согласился Римус. – Вы близкие друзья? – Да, – сказал Рон. – Определённо. – Что я могу сказать. Как по мне, в людях ты разбираться умеешь, – сказал Римус. – И те твои друзья, которых я знаю - весьма достойные люди, – он улыбнулся Гермионе. – Раз ты с ним близко дружишь, то он, скорее всего, не из тех, кто плохо отреагирует на признание, даже если и не отвечает взаимностью. Уверен, вы останетесь друзьями. Так что, если ты хочешь ему признаться, то, скорее всего, проблем тебя не ждёт. Римус был весьма горд собой - его ответ определённо звучал как хороший совет от преподавателя, пусть и бывшего. Это был именно тот совет, который он должен был дать. Именно такому совету он лично никогда бы не последовал. «Какая я умница», – подумал он. – Что бы вы сделали, если кто-нибудь из ваших друзей признался вам в симпатии? – внезапно спросила молчавшая всё это время Гермиона. Римус побледнел. – Ч-что? – нечленораздельно выдавил он. Внезапно Рон расслабился, практически перестав выглядеть нервным, а на лице Гермионы было пугающе нетерпеливое выражение. – Вряд ли это имеет отношение к делу, – пробормотал он, заикаясь. – Это не... я не из тех людей, с которыми случается нечто подобное. Я могу дать совет исключительно с абстрактной точки зрения. – Так давайте мыслить в рамках теории, – продолжала настаивать Гермиона. – Просто представьте. Если бы кто-нибудь из ваших друзей-мужчин признался вам в светлых чувствах, то не поставило бы это вас в неловкое положение? «Меня вот этот вот разговор ставит в неловкое положение», – подумал Римус. – Нет, – сказал он. Ему пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы тон его голоса оставался ровным. Они не знают, напомнил он себе. Они не знают, что ты чувствуешь. Они понятия не имеют, насколько жестоко звучит такое предположение. Потому что у Римуса осталось не так уж много друзей. Всего один человек, который подходил для этой гипотетической ситуации. Один-единственный. И Сириус никогда бы этого не сделал; такого попросту не могло произойти - это точно. И при мысли об этом невозможном "что, если" больно кололо в груди. – Нет, – повторил он. – Я был бы... польщён, наверное. Я бы не сказал ничего такого, что заставило бы его чувствовать себя плохо. Мы, разумеется, остались бы друзьями. Гермиона смотрела на него крайне проницательно, и Римусу начало казаться, что он попал в какую-то ловушку. О нет. Они наверняка знали; это же Гермиона, а Гермиона была, пожалуй, даже слишком умна. Они его раскусили!.. – А почему ты захотел поговорить об этом именно со мной? – с подозрением и тревогой спросил он. – Есть же целая толпа других взрослых, которые наверняка куда более квалифицированы в вопросах любви и отношений. Если ты не заметил, я-то как раз одинок. – Ну, мы не знаем ни одного, кто наверняка был бы... ну, Вы поняли, – быстро сказал Рон. – Но мы подумали, раз Вы оборотень, то, наверное, лучше других понимаете, каково это - быть... другим. Решил, что Вы и мои чувства поймёте. Римус облегчённо выдохнул. Кризис миновал. Они ничего не знали. – О, так вот в чём дело, – улыбнулся он. – Я, безусловно, всё понимаю. К счастью для тебя, в наши дни гораздо более приемлемо испытывать влечение к парням, чем быть оборотнем, так что я не думаю, что тебе придётся из-за этого плохо. Но ты прав, люди действительно могут быть жестокими. Я хотел бы пообещать тебе, что тебе не придётся иметь дело с такими людьми, но не могу. Но могу пообещать, что за каждого ублюдка в твоей жизни судьба столкнёт тебя с другим потрясающим человеком, который тебя обязательно поддержит. Если ты решишь открыться людям, то прекрасно поймёшь, кто твои настоящие друзья. И это само по себе поможет. Не представляешь то облегчение и надежду, что я почувствовал, когда мои друзья узнали о моей ликантропии. Я думал, что это будет конец света, если узнает вообще хоть кто-нибудь, но я ошибался. – Спасибо, Римус, – сказал Рон, выглядя значительно менее напряжённым. – На самом деле, Вы мне очень помогли. – Разумеется, я не настаиваю, что ты обязан пойти и сейчас же всем рассказать, – добавил Римус. – Я знаю, что теперь, когда мы поговорили, это может показаться логичным поступком. Но ничего страшного, если тебе удобнее никого в это не посвящать. Думай в первую очередь о своём собственном комфорте. – А я считаю, что лучше всем рассказать, – возразила Гермиона. – Можно упустить множество прекрасных возможностей, если будешь держать всё в себе, – она бросила на Римуса цепкий взгляд. – Э-э... ну. Всё зависит от конкретного человека, так ведь? Это целиком и полностью право Рона, – попытался защититься Римус. – Но если ты всё-таки расскажешь, и кто-нибудь начнёт тебе докучать... что ж. Так уж получилось, что я знаю неприлично много сглазов. Так что не стесняйся написать мне поимённый список придурков. Рон с облегчением рассмеялся. – Спасибо. Я знал, что могу на Вас положиться. Гермиона лишь понимающе улыбнулась. Римус нервно сглотнул.

~~~//~~~

– Итак... – Сириус порылся в кладовке в поисках какого-нибудь угощения для Гарри, но его ждал полный провал: удалось отыскать лишь доисторическую банку с мармеладом и несколько овсяных печенек, в которых плесени было уже больше, чем овса. Ещё нашлась бутылка огневиски, но Сириус решил, что это, вероятно, не самое подходящее угощение для школьников. Пришлось заварить чай. – Как у тебя дела с твоей симпатичной рыжей ведьмочкой? – Никак, – с несчастным видом ответил Гарри. – Боюсь, вообще никак. – Нужен советик по общению с девушками? – Сириус спросил. – В своё время я был тем ещё ловеласом. Уверен, что смогу вспомнить пару полезных фразочек. Хотя не уверен, что Джинни из тех, кто на подобное клюнет. Гарри рассмеялся. – Она бы ни за что на тебя не повелась, – согласился он. – Но я, если честно, о тебе хотел поговорить, а не о себе. – Обо мне? А что я? – удивлённо моргнул Сириус. – Боюсь, я сейчас живу слишком скучно, чтоб было о чём рассказывать. – Ну, – сказал Гарри, – классно мы с тобой погуляли по Хогсмиду, да? Я тоже так думал, а потом понял, что говорил в основном я, а ты только слушал, и мне стало как-то не по себе. Как у тебя дела? – Всё в полном ажуре, – солгал Сириус. – Часто гуляешь? Теперь же нет причин скрываться. – Не часто, но бывает, – сказал Сириус, пожав плечами. Он пододвинул к Гарри кружку с чаем. – Ты, эм, встретил кого-нибудь? Брови Сириуса взлетели вверх. – Ты спрашиваешь, нашёл ли я себе подружку? – Ага, – сказал Гарри. – Или... ну, знаешь. Не девушку. Брови Сириуса взлетели ещё выше, и он откинулся на спинку кресла. – Ты спрашиваешь, не нашёл ли я парня? – Сириус старался, чтобы его голос звучал легко и шутливо. Не нужно было давать Гарри слишком много информации, если он ещё не догадался. – Эм. Ну да. А что? – Гарри вскинул плечи. – Просто подумал... ну. Ты раньше никогда не рассказывал о своих любовных похождениях. Зачем делать поспешные выводы, верно? – Раньше были девушки, много девушек. Просто ничего достаточно серьёзного, чтобы о них упоминать, – сказал Сириус, пожав плечами. – И нет. Никого я себе не нашёл. – А ты искал? – спросил Гарри. – Да... нет как-то. «Это не ложь, – подумал он. – Римус вон, в гостиной сидит, чего его искать». Сириус сделал большой глоток чая, чтобы заглушить неловкость всех своих невысказанных мыслей. – Знаешь, я был бы рад помочь, – вставил Гарри. – Если бы ты хотел с кем-нибудь познакомиться. Или, ну, познакомиться с кем-то уже знакомым поближе. – Очень любезно с твоей стороны, Гарри, – мягко улыбнулся Сириус. – Но я считаю, что твой энтузиазм лучше направить на обустройство твоей собственной личной жизни. Честно говоря, я немного не... не в форме, так скажем. Не думаю, что в ближайшее время меня будут интересовать романтика и отношения. – Ничего ты не "не в форме"! – пылко воскликнул Гарри. – Ты великолепен. Да любой был бы счастлив быть с тобой! – Я это ценю, правда, Гарри, – улыбка некрасиво поплыла в уголках губ. – Но что-то мне подсказывает, что не все разделяют твою точку зрения. – Думаю, Тонкс ты нравишься, – торжественно объявил Гарри. Сириус поперхнулся чаем. – Что же тебя натолкнуло на эту гениальную мысль? – прохрипел он. – Она очень страдала, пока тебя не было. И ей стало намного лучше с тех пор, как ты вернулся. Губы Сириуса начали подрагивать от раздражения. – Это не имеет ко мне ровным счётом никакого отношения, – пробормотал он. – Уверен, так просто совпало. У неё наверняка есть свои планы на кого-то ещё, другого. Не меня. – Тебя это беспокоит? – спросил Гарри. – Меня абсолютно не интересует Тонкс, – заверил Сириус. – Но она же тебе явно небезразлична, – настаивал Гарри. – Мне как раз безразлично, с кем хочет мутить моя кузина, – Сириус скрестил руки на груди. – А с кем, если не с тобой? – спросил Гарри. – С Римусом, – вздохнул Сириус. – И ты этого не одобряешь? – Я хоть слово об этом сказал? – Сириус водил пальцем по пятну воды от кружки на столешнице вместо того, чтобы смотреть на Гарри. – Из них вышла бы превосходная пара. Честно говоря, я не совсем понимаю, почему Римус так упорно не делает ей шагов навстречу. Я ж вижу, что она ему тоже нравится. – Но тебе бы на самом деле не хотелось, чтобы он что-то делал, так ведь? – продолжал допытываться Гарри. Сириус очень медленно поднял голову и посмотрел на своего крестника. Ему даже не нужно было спрашивать; по выражению лица Гарри и так было ясно, что его уже давно раскусили. Он тяжело, чересчур драматично вздохнул. – Ваша проницательность вас до добра не доведёт, детишки, вы же в курсе? – Тебе стоит с ним поговорить, – предложил Гарри. – Нечестно возвращать мне мой собственный совет, – всплеснул руками Сириус. – Моя ситуация совершенно другая. – По-моему, не такая уж и другая, – пробубнил Гарри. – Мы с Джинни хорошие друзья - вы с Римусом хорошие друзья. Они оба заинтересованы в ком-то другом, но это не обязательно по-настоящему и навсегда. На самом деле, ситуации довольно схожи. – Ты упускаешь важную деталь: мы точно знаем, что Джинни нравятся парни, а у меня нет абсолютно никаких причин думать, что Римусу они нравятся тоже, – сказал Сириус. – Видишь? Огромная разница. – Так-то ты тоже никому не говорил, что тебе нравятся парни, – заметил Гарри. – Значит, ты не можешь быть уверен, что и Римусу они не нравятся, пока прямо не спросишь, согласен? – Он нервный, – отмахнулся Сириус. – Я не хочу его ещё сильнее выводить из равновесия. – На все сто уверен, что Римус с этим потрясением справится, – вздохнул Гарри. – Ему приходилось бороться с тем, что он не такой, как все, всю свою жизнь, и он это ненавидит. У него и так достаточно забот. Даже если... даже если у него и есть какой-то интерес по этой… теме, я всё равно считаю, что он будет куда счастливее с Тонкс. – Не тебе это решать. Поговори с ним. – Слушай, Гарри, я правда ценю твою поддержку. Для меня большое облегчение знать, что ты всё это одобряешь. Но я хорошо его знаю. И я прекрасно понимаю, когда затея - дерьмо. Прямо сейчас ситуация и так довольно напряжённая. Я не собираюсь рисковать. – Хочешь, я вместо тебя с ним поговорю? – предложил Гарри. – О Мерлин, нет! Ни слова! – Сириус в панике замахал руками. – Не вздумай! – Знаешь, что я думаю? – сказал Гарри, перегнувшись через стол. – Я думаю, ты боишься. И сейчас просто оправдываешься. – Ничего я не боюсь! – воскликнул Сириус. – Что б ты знал, я... – Чертовски боишься, – перебил его Гарри. – Отец был бы в тебе разочарован. У Сириуса от шока отвисла челюсть. Это был удар ниже пояса! Он поверить не мог, что Гарри такое выдал. – Ты... – начал он, ещё толком не осознав, что собирается сказать; чего Сириус не ожидал, так это удара под дых. Его попытка возразить была прервана стуком в дверь. – Какого... – пробормотал Сириус, вскакивая из-за стола. – Кто ещё мог в такое время припереться? Он распахнул дверь и увидел Молли и Артура Уизли, стоящих на крыльце с большой корзиной еды. – О... – он осоловело моргнул. – Здравствуйте..? – Привет, Сириус, дорогой, – сказала Молли, без приглашения протискиваясь внутрь. – Ты ведь ещё не ужинал, да? Тонкс сказала, что Римус неважно себя чувствует, и видит Мерлин, вы двое о себе позаботиться не в состоянии, поэтому мы решили приготовить побольше и заскочить вас проведать. – Э-э... – ошеломлённо протянул Сириус. – Мерлин всемогущий! – воскликнула Молли, выглядывая из-за плеча Сириуса. – Артур! Гарри тоже здесь! Ну здравствуй, дорогуша! – Здравствуй, Сириус, – сказал Артур, выглядя слегка смущённым. – Прости, что не предупредили о визите. Молли боялась, что ты откажешь. Привет, Гарри! – Хорошо, что мы взяли с собой больше, чем планировали! – сказала Молли. – Почему бы нам всем вместе не поужинать? – Отличная идея! – согласился Гарри. – Я пойду позову Рона с Гермионой! – Они тоже здесь?.. Мордред и Моргана! Жаль, что я не взяла больше картошки, – сказала Молли; в голосе её дрожали одновременно беспокойство и восторг. – Давай я аппарирую за добавкой? – предложил Артур. Прежде чем Сириус успел что-либо сказать, он уже растворился в воздухе. – Конечно, – пробормотал себе под нос Сириус. – Звучит заманчиво. Проходите, чувствуйте себя как дома, почему бы и нет? Кто я такой, чтобы вам отказывать. Однако его никто не услышал; слова полностью потонули в звуках бренчащей посуды - Молли уже наводила свои порядки на его кухне.

~~~//~~~

Сириус предпочёл бы весь вечер взрывать слизней, чем торчать на неловком "семейном ужине", устроенном Молли, но выбора у него не было. Хотя "неловком" - это слишком слабо сказано. Когда Гарри вернулся, ведя за собой остальных, Римус имел такой вид, словно проглотил ведро блевотных пастилок. Рон тоже выглядел слегка бледноватым. Гермиона же щеголяла пугающе самодовольной ухмылкой. Молли вела себя чрезвычайно дружелюбно, но и в ней чувствовалась скрытая напряжённость. – Печенье в этот раз без шоколада, – многозначительно сказала она, накрывая на стол. – Очень заботливо с твоей стороны, Молли, – неуверенно пробормотал Римус. «Хотя, похоже, сейчас тебе не помешало бы немного шоколада», – подумал Сириус. – Так... по какому случаю сбор, ребята? – дружелюбно спросил Артур. Ответы полились рекой. – Я предложил помощь с подготовкой к З.о.Т.И., – сказал Римус. – Просто заскочили в гости, – сказала Гермиона. – Хотел спросить парочку советов, как произвести впечатление на девушек, – громко сказал Рон. – Узнавал вот у Сириуса, почему он ни с кем не встречается, – сказал Гарри ещё громче. Головы Молли и Артура мотались от одного к другому, пытаясь уследить за всеми этими разношёрстными заявлениями. – Гарри, – предостерегающе прошипел Сириус. Он попытался пнуть своего крестника под столом, но промахнулся и вместо этого случайно пнул Артура. – За что? – удивлённо вскрикнул Артур. – Тебе следовало бы сосредоточиться на учёбе, – сказала Молли, бросив на Рона укоризненный взгляд. – У тебя ещё будет время на девушек, после школы, например. – Ничего не могу с собой поделать, – ответил Рон. – Девушки такие потрясающие. Такие удивительные. Одни они у меня на уме. Девочки, девчушки, девчонки. Самодовольство Гермионы сменилось раздражением. – Да уж, ну, – протянул Римус ещё более напряжённо. – Я тоже посоветовал ему никуда не торопиться, – он выгнул бровь, красноречиво глядя на Рона. – Прекрасный совет, – согласился Сириус. – Торопиться в таком важном вопросе - всегда плохая идея. – Если бы я постоянно выжидал лучшего момента, то меня выгнали бы из команды по квиддичу, – проворчал Гарри. – Точно, – согласился Рон. – Любовь всей твоей жизни может пронестись мимо и оставить тебя на растерзание бладжеру, – он изобразил рукой летящее движение, а затем пожал плечами. – Ух ты, Рон, – саркастически заметила Гермиона. – Какое удивительно проницательное и поэтичное сравнение. Возможно, тебе тоже стоит к нему прислушаться. – Понятия не имею, на что ты намекаешь, – сказал Рон. Он отправил в рот полную вилку брокколи и принялся слишком уж энергично жевать. – Я думаю, лучше всё же подождать, – объявила Молли. – Молодёжь, эх, вас так и тянет броситься во все тяжкие. Вот, к примеру, Билл и Флёр. Так быстро обручились! Уверена, если бы они повременили, присмотрелись друг к другу, пожили бы вместе, они наверняка бы... – она тоскливо вздохнула. – Они кажутся счастливыми, – мягко заметил Римус. – С Тонкс он был бы ещё счастливее, – с несчастным видом сказала Молли. – Из них вышла бы прекрасная пара. Но, судя по всему, этому не суждено сбыться. Кстати о Тонкс: вы с ней, кажется, неплохо ладите, Римус, дорогой? – О... э-э... Да, наверное, – сказал Римус. Он вонзил нож в кусок курицы, не поднимая на гостей взгляда. – Может, нам следовало пригласить и её, – продолжила Молли. – Если бы всё не вышло так спонтанно, я бы определённо её позвала. – Да ничего страшного, – быстро сказал Римус. – Он и так довольно часто с ней видится, – фыркнул Сириус. – Не так уж часто, – пробормотал Римус. – Она тусуется тут чуть ли не через день, – пожаловался Сириус. – Неправда, – возразил Римус. – Ну, ничего страшного, это даже хорошо, – сказала Молли. – Вам двоим, должно быть, ужасно скучно и одиноко в этом огромном старинном особняке вдвоём. – Ни черта подобного, – пробормотал Сириус. – Гарри прав, Сириус. Почему ты ещё холост? Нужно найти тебе кого-нибудь, чтобы ты не остался совсем один, когда Тонкс заарканит этого жеребца, – Молли кивнула на Римуса. Сириус стукнул вилкой по варёной картошке, которая проворно увернулась, и металл громко заскрипел о фарфор. – Я... Молли, тебе не кажется, что ты несколько забегаешь вперёд? – нервно отозвался Римус. – Только не говори мне, что она тебе не интересна, – неодобрительно сказала Молли. – Тонкс же чудо. – Она чудо, – согласился Римус. Сириус предпринял ещё одну громкую попытку проткнуть ножом ускользающую картофелину. Кусочек позолоты, украшавшей тарелку, отслоился от резкого скрежета металлических зубчиков. – Сириус, пожалуйста, аккуратнее! – взмолилась Молли. – Этому сервизу, должно быть, уже несколько столетий! – Давно пора заменить, получается, – пробормотал Сириус. Он намеренно принялся ковырять повреждённый край, продолжая портить старинную вещь. – Не нужно так дуться, – вздохнула Молли. – Тебе и правда пошёл бы на пользу более широкий круг общения. В нашем клубе вязания есть несколько очень милых девушек. Почему бы тебе не заскочить на чай? Сириус поднял голову и уставился на Римуса, оценивая его реакцию. Римус на него не смотрел; он уставился на паутину в углу, вяло катая еду по тарелке. – Я... подумаю над этим, – медленно произнёс Сириус. – Спасибо, Молли. Хотя я должен предупредить, что мои вкусы очень специфичны. – Расскажи подробнее, чтобы миссис Уизли знала, кого тебе искать, – подбодрил Гарри. – Нет смысла тратить чьё-либо время впустую, правильно? – Да, Сириус, – присоединилась Гермиона. – Мы все внимательно слушаем. Сириус прищурился, переводя взгляд с Гарри на Гермиону. Вдруг вспомнилось, как проницательно Гарри раскусил его чувства. Он снова бросил на Гермиону быстрый взгляд. – С удовольствием, – выдавил он. – Для начала, я определённо питаю слабость к тихим и спокойным книжным червячкам. Гарри одобрительно кивнул. Гермиона ухмыльнулась. Римус никак не отреагировал. – Ещё, – добавил Сириус, – абсолютно необходимо чувство юмора. Особенно важно иметь чуткий нюх на розыгрыши и подколы. – Разумеется, – фыркнул Рон. – А как иначе. – Согласен, – кивнул Гарри. Молли нахмурилась. Артур неловко переводил взгляд с Сириуса на Римуса с озадаченным выражением на лице. Римус сделал очень большой глоток лимонада. – Я, конечно, люблю волосы потемнее, – продолжил Сириус. – Но не совсем чёрные. Скорее жжённая охра, чем глубокий коричневый цвет. В принципе все песочные оттенки очень симпатично смотрятся. Особенно в сочетании с зелёными глазами. – Это... и впрямь очень специфично, – прокомментировала Молли. Сириус в упор смотрел на Римуса, который по-прежнему не поднимал взгляд. – И кстати пришлась бы пара огромных буферов, – выпалил он. – Но это уже не обязательно. Римус уронил вилку, разбросав кусочки брокколи и картофеля по всему столу. – Прошу прощения, – чопорно выдавил он. – Нужно немного подышать свежим воздухом. Я скоро вернусь, – и спешно вышел из-за стола. – У меня такое чувство, будто я что-то упускаю, – сказала Молли, уставившись на хлопнувшую за Римусом дверь. – Эм, Сириус, – странным тоном позвал его Артур. Он всё ещё выглядел несколько смущённым, но в выражении его лица было что-то подозрительное, что Сириусу не понравилось. – Может, тебе стоит пойти проверить, в порядке ли Римус? – Отличная идея, – искренне согласился Гарри. – Да, Сириус, – поддержала его Гермиона. – Тебе бы к нему. Сходить. – Вперёд, лев, – ухмыльнулся Рон. Сириус вздохнул и встал. – Я уверен, с ним всё в порядке, – пробормотал он. – Но если вы настаиваете... – Сириус встал из-за стола, аккуратно отодвинув стул, и направился к двери. – Я точно что-то упускаю, – вздохнула Молли.

~~~//~~~

Он нашёл Римуса прислонившимся к мраморному дверному косяку на ступеньках крыльца. – Привет, – неловко сказал он. Римус к нему даже не повернулся. Он продолжал смотреть на кованые железные ворота в нескольких футах от него. – Что ты творишь, Сириус, – тихо спросил он. – Проверяю, как ты. – Сириус старался говорить небрежно, а не так, как будто он сам себя закапывал в какую-то безвылазную яму. – Артур решил, что... – Я не это имел в виду, – перебил Римус. Он, наконец, повернулся и пристально посмотрел на Сириуса. – Что ты творишь? При слабом уличном освещении глаза Римуса были тёмно-зелёными и напоминали бутылочное стекло. Сириус ожидал увидеть в них раздражение или, может быть, гнев, но вместо этого они выглядели бесконечно печальными и смирившимися. Сириусу стало больно дышать, когда до него дошло, что именно он был тому причиной. – Ну, я... – начал он. – Решил надо мной посмеяться? – устало спросил Римус. – Нет! – быстро сказал Сириус. – Я просто... – Потому что мне не до шуток сейчас, – продолжил Римус. – Я знаю, у нас случалось такое, что шутки доходили до крайности. Но есть предел, Бродяга. У всего есть предел. Это не смешно. – Я не хотел тебя расстраивать, – сказал Сириус. – Ну а чего ж ты тогда хотел? – с вызовом спросил Римус. «Вот он, – подумал Сириус. – Вот подходящий момент для признания. Все и вся только этого и ждут. Давай. Кулисы подняты - твой выход». – Ну, я... – Сириус протянул руку и положил её на плечо Римуса. То, как Римус мгновенно напрягся, превратившись в статую имени себя, заставило сердце рухнуть в пятки. – Я думаю, что тебе и правда стоит начать встречаться с Тонкс. Слова вылетали из его рта, как отравленные жалящие стрелы. Сириус немедленно хотел взять их обратно, но было слишком поздно: всё уже было разрушено. Ему и правда давно пора было начать думать перед тем, как говорить. – Вот как. – Это просто, понимаешь... – растеряно пробурчал Сириус. – Я... я просто хочу, чтобы ты был счастлив, – запинаясь, сказал он. – Все хотят тебе исключительно счастья. И твои причины ей отказать - чушь собачья. Ты стоишь намного больше, чем думаешь, и если ты чего-то хочешь, то надо действовать, а не перебирать все возможные и невозможные причины, почему ты этого вдруг не заслуживаешь. Потому что ты заслуживаешь всего на свете. Ты заслуживаешь счастья. – Ты... правда так думаешь? – взгляд Римуса в темноте казался ещё более пронзительным, чем обычно. – Конечно, – выдохнул Сириус. – Абсолютно точно в этом уверен. Римус задумчиво закусил губу, а Сириус не мог оторвать от него глаз. Он представил, как сам кусает его губы, и от резкого тепла в животе у него слегка закружилась голова. – Тебе, наверное, не стоит так считать, – пробормотал Римус. Он скинул с плеча его руку и отступил к двери. – Но я обещаю над этим подумать. – Вот и умница, – сказал Сириус. – Пожалуйста, поблагодари за меня Артура и Молли за вкусный ужин. Я не вернусь - мне что-то нехорошо стало, – тихо сказал Римус. Он скрылся за дверью, не сказав больше ни слова. – Мне тоже, – пробормотал Сириус пустой улице.

~~~//~~~

Римус нарезал круги по спальне до тех пор, пока не закружилась голова и ему не захотелось сесть. Хотя он и не был до конца уверен, было ли внезапное головокружение вызвано хождением по комнате или пьянящей близостью, которую он только что разделил с Сириусом в сумерках площади Гриммо. На минуту он действительно подумал, что Сириус... Но нет, это было всего лишь его воображение, тупая надежда после тех проклятых вопросов, которыми его засыпали Гермиона и Рон. Неужели все окончательно сошли с ума? А он сам не сошёл? Сошёл, скорее всего. Может быть, все они правы? Прямо здесь, перед ним - протяни руку и получи - замечательная девушка, практически виснувшая на нём, и всё, чем он мог на это ответить - это притвориться, что он ничего не замечает, и ничего вообще не происходит. Каким же надо быть дураком, чтобы отказываться от такой редкой возможности? Ему нравилась Дора. Правда, нравилась. Возможно, он мог бы даже влюбиться, если бы всё сложилось по-другому. Но по-другому не складывалось, и его чувства были отданы кое-кому совершенно другому, что не позволяло ему мыслить здраво. И в результате Римус попросту делал их обоих несчастными; и всё из-за того, кто никогда не сможет ответить на эти долбанные чувства. Был ли смысл в том, что мучались они оба? Разве не будет лучше, если он сделает счастливой хотя бы её? Он в любом случае останется несчастен, так что, может, было бы лучше, если бы хоть Дора получила желаемое. Да и не только она: казалось, этого хотели и все остальные, включая самого Сириуса. Было ли это правильным решением? Пожалуй, стоило хотя бы попробовать. Может, однажды он сможет научиться любить её в ответ. Может, со временем он отыщет своё счастье в её ярких эмоциях и тёплом смехе и перестанет так часто думать о бушующих штормом серых глазах, хитрых ухмылках и приключениях, давно оставленных в прошлом. Он попробует. Попробовать стоило.

~~~//~~~

– Выглядишь сногсшибательно. Комплимент Сириус выдавил через силу; его улыбка скорее напоминала по-жабьи растянутую ухмылку. Он оценивающим взглядом окинул наряд Римуса: сегодня вместо мантии на нём был костюм, и, в отличие от его повседневного гардероба, костюм этот не был ни сильно поношенным, ни мешковатым. Благодаря бесплатному жилью и питанию в особняке у Сириуса, Римусу удалось скопить достаточно денег, чтобы приобрести новую одежду (ну, новую для него. Технически, она была куплена в секонд-хенде. Но это был один из тех премиальных секонд-хендов, где люди с достатком оставляют почти не ношеные брендовые вещи). Хотя Римус никогда бы не осмелился применить к себе слово "сногсшибательно", он был достаточно обьективен, чтобы признать: выглядел он действительно лучше, чем обычно. И Сириус явно это заметил. И явно не был в особом от этого восторге. – Ну, повод обязывает приодеться. Я иду в театр, – объяснил он. – В театр? – Да, в магловский, в Вест-Энде. – Свидание? – Сириус практически выплюнул это слово. Римус нахмурился. Сириус был чересчур уж раздражён для того, чьим советам решили последовать. – Ну, наверное, можно и так сказать, – пробормотал он. – Решил, что Доре там понравится, у неё как будто типаж такой - сценический. На самом деле он выбрал именно театр по совсем иной причине: во время спектакля зрители должны были соблюдать тишину, и поэтому ему не нужно было беспокоиться о поддержании беседы. По сути, ему не нужно было делать практически ничего, только сидеть на своём месте и притворяться, будто его сердце не осталось где-то там, в особняке. Это была абсолютно ужасная и нелепая попытка избегания, но в обществе посещение театра считалось показателем высокого вкуса, и, как Римусу хотелось надеяться, Дора будет достаточно довольна, чтобы не копать в сторону его скрытых мотивов. По крайней мере, его приглашение она приняла с явной охотой. – Звучит божественно, – сухо сказал Сириус. Римус пожал плечами. – Решил, что это будет приятным разнообразием после наших обычных походов в "Дырявый котёл". – А, – сказал Сириус. – Значит, свидание не первое? – Отнюдь, – ответил Римус. – Это первое. В "Котёл" мы приходили как друзья и коллеги. – Ясно. Ну, поздравляю, – Сириус хлопнул его по спине, и Римус был почти уверен, что ему не показалось, и пальцы Сириуса действительно задержались там на секунду дольше положенного. Ему абсолютно точно не показалось, как пальцы Сириуса мягко скользнули вниз по его руке, когда он отстранился, вместо того, чтобы немедленно его отпустить. Контакт вызвал тугой комок тепла у Римуса в животе, который только ярче разгорелся от того, как глаза Сириуса внимательно и совершенно бесстыдно скользнули по его телу. Если бы Римус витал в облаках, то подумал бы… Но он не витал в облаках. Верно?.. Сириус не... Он не мог.... – Не делай ничего, чего не сделал бы я, – сказал Сириус, нахально подмигнув. – Э-э-э... – мозг Римуса внезапно решил отправиться в отпуск и оставить его на едва функционирующем неандертальском уровне. – Точно, да. Хотя не думаю, что это возможно, – прохрипел он. – Нет ничего такого, чего бы ты не сделал, верно? Лицо Сириуса снова потемнело. – Вообще-то, ты бы удивился, – пробормотал он. С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь. – Приятного вам вечера! – крикнул он с болезненно наигранной весёлостью. Совершенно сбитый с толку Римус просто смотрел вслед удаляющейся спине Сириуса. (Спина Сириуса, которая выглядела до абсурда шикарно и сексуально, независимо от того, насколько потрёпанной или плохо сидящей была его одежда - хотя такое, разумеется, случалось крайне редко.) – Что… что это сейчас было? – заикаясь, спросил Римус в пустоту. Опустевшая гостиная ответила ему тишиной.

~~~//~~~

Римус вяло ковырялся в своей тарелке с курицей в кисло-сладком соусе и молился, чтобы Доре не пришло в голову обсудить пьесу. И, разумееется, она захотела её обсудить. – Декорации просто волшебные! – восхитилась она. – И эти костюмы! Маглы и впрямь умеют творить волшебство даже без магии. – Это точно, – Римус кивнул. – Ты права. – И музыка такая цепляющая, – радостно продолжила она. – Я бы не отказалась послушать эти песни снова, а ты? – Полностью солидарен. – А диалоги! Забавнее диалогов не слышала, – продолжила Дора. – Очень смешно получилось, – согласился Римус, энергично кивая. Он начинал чувствовать себя похожим на одну из тех штуковин с головой на пружинках, которые маглы иногда ставят на переднюю панель машины. – У тебя какой любимый момент? – спросила она. О чёрт. Римус почувствовал подступающую к горлу панику; он едва ли расслышал хоть одно слово из всей постановки. Он пытался сосредоточиться на пьесе, но его разум витал за много миль отсюда, а перед глазами всё стоял тот горячий (и, возможно, собственнический?) взгляд, которым Сириус окинул его, прежде чем уйти. Даже сейчас, когда вопрос Доры поставил его в столь затруднительное положение, ему было трудно сосредоточиться на чём-то, кроме воспоминания о глазах Сириуса. – Э-э... - он лихорадочно рылся в памяти, пытаясь вспомнить хоть что-то. – Тот с марками. Аккуратно очерченные бирюзовые брови Доры поползли вверх. – С марками?.. – удивлённо переспросила она. – Э-э, ну да, – смущённо протянул он. – Тот самый, помнишь? Он кичился, что коллекционирует марки, все им так восхищались, а потом оказалось, что у него их всего две. Забавно вышло. Дора крепко задумалась, сморщив лоб, а затем радостно воскликнула: – О! Точно! Совсем короткая сценка, но смешная, да. Она улыбалась ему так ярко, солнечно и восхищённо, так очаровательно и располагающе, что он просто обязан был ощутить головокружительную вспышку счастья, но, по факту, испытывал лишь растущее чувство вины. Почему он не мог просто наслаждаться этим вечером? Что, чёрт возьми, с ним было не так? – А мне понравился конец, когда главные герои наконец воссоединились после стольких расставаний и размолвок, – вздохнула она. – Точно, – согласился Римус. – Это было мило. «"Мило"? Что ещё за "мило"? Твоя в некотором роде девушка только что высказала мнение о том, насколько это было романтично, и всё, что ты смог из себя выдавить - "мило"? Нет, правда, что с тобой не так, приятель?». – Главный актёр - милашка, – сказала она, накручивая лапшу на палочку. – Ага, – согласился Римус, особо не задумываясь над её словами. – Немного похож на Сириуса, согласись, – лукаво заметила Дора. Римус начал было кивать, но замер, когда до него дошёл смысл слов. – Э-э-э… Не знаю, не уверен, – пробормотал он. – Я как-то не присматривался. – Ты всю постановку на него пялился, – печально вздохнула Дора. – Разве? – голос Римуса прозвучал намного выше и писклявее, чем обычно. – Глаз не отводил, – подтвердила она. – Мне... очень понравился его костюм, – неуклюже протянул Римус, не зная, куда деть свой взгляд. - Он мало чем отличался от костюмов остальной труппы, – сказала она. – У него был галстук-бабочка, – пробормотал Римус. – Да? Я как-то не присматривалась, – эхом отозвалась Дора. Между ними повисло неловкое молчание. Римус попытался доесть свой ужин, но соус, который поначалу казался острым и вкусным, теперь ощущался приторным на языке и будто застревал в горле. – Мне жаль, – вздохнул он, откладывая в сторону палочки для еды. – Правда, Дора, мне очень жаль. Она пальцем отодвинула свою тарелку - с почти нетронутой едой. – Я понимаю, – сказала она несчастным голосом. – Я же не слепая. Но спасибо, что хотя бы попытался. – Ты мне действительно нравишься, – сказал он. – Честное слово. Просто... – Я знаю, – вздохнула Дора. – Я заметила. – Мне безумно жаль. Ты… в любом случае, ты заслуживаешь лучшего, чем я, понимаешь? - Давай не будем усугублять и без того дерьмовую ситуацию, – попросила она. – Я понимаю, что с моей стороны это прозвучит совершенно по-ублюдски, но... можем ли мы остаться друзьями? Дора поёжилась и опустила взгляд. – Я слишком эгоистична, чтобы полностью от тебя отказаться, – пробормотала она. – Так что, наверное, придётся дружить. – Я... я буду рад. – Вот и порешали. – Да уж. – Я так понимаю... – она вздохнула. – Десерт мы брать не будем? Разойдёмся сразу? Римус почувствовал, что невыносимое напряжение вечера наконец-то начало спадать. – На самом деле, я бы с удовольствием выпил с тобой кофе. Спасибо, Дора. – Всегда пожалуйста, – ответила она со слабой улыбкой.

~~~//~~~

Римус со вздохом облегчения захлопнул входную дверь особняка на Гриммо. Он чувствовал себя просто отвратительно из-за разрыва с Дорой (считалось ли это расставанием, если они даже не дошли до первого поцелуя?), но в то же время у него с груди как будто бетонная плита упала. Теперь он мог перестать притворяться, он мог больше не пытаться заставить себя чувствовать то, что от него ожидали, и просто любить Дору так, как любил на самом деле - по-дружески. Он мог больше не стараться переключать своё внимание с Сириуса на неё и просто.... ...а хотел ли Сириус, чтобы внимание Римуса было сосредоточено на нём? Вот... так? Теперь Римус не был уверен, что его чувства такие уж безответные, как он всегда предполагал. Как он был почти уверен в течение долгих, очень долгих лет. Действительно ли он видел то, что, как ему казалось, он видел во всех этих взглядах и намёках, которыми Сириус вдруг начал его осыпать? Или он только проецировал на него свои желания? А было ли это важно? Римус поклялся сдерживать свои чувства, чтобы не страдать слишком сильно, когда Сириус неизбежно совершит какую-нибудь глупость и снова фатально сыграет героя. Но было намного легче придерживаться этого решения, когда он думал, что у него нет никаких шансов. Сможет ли он продолжать отгораживаться от Сириуса, если это означает отказ от возможности реальных взаимных отношений? Терять Сириуса после того, как они побудут парой, будет гораздо, гораздо больнее. Римус подобного не вынесет. Но, с другой стороны, когда он потерял его в первый раз, тоже как-то не особо с этим справился. Хуже быть уже не могло - больнее первого раза не будет никогда, верно? Возможно, куда больнее будет упустить свой шанс на счастье. Даже если этот шанс он сам себе придумал. У Римуса уже голова шла кругом от всех этих "может быть" и "что, если". Так, ладно. Не попробуешь - не узнаешь, верно? Римус смело расправил плечи и направился наверх по лестнице. Он докопается до сути того, что происходит с Сириусом, чего бы это ни стоило.

~~~//~~~

Сириус уже ополовинил бутылку огневиски и в третий раз допевал «Что нам делать с пьяным гиппогрифом», когда дверь в гостиную вдруг открылась, и вошёл Римус. Пение оборвалось сдавленным вдохом - Сириус и правда не ожидал увидеть его дома так скоро. На самом деле он не ожидал увидеть Римуса раньше следующего утра, о чём ему не очень-то хотелось думать, и именно поэтому он так усердно работал над тем, чтобы проспать завтра до обеда. Римус подошёл, забрал бутылку из рук Сириуса и сел напротив него, сделав глоток прямо из горла. – Веселишься? – спросил он. Сириус пожал плечами. – Ну, теперь точно будет веселее. Ты что-то рановато. Римус выгнул бровь. – Уже половина первого ночи. – Так у тебя же выносливость оборотня. Вот я и решил, что ты сможешь заниматься всякими непотребствами часами напролёт. – Рестораны в Чайнатауне так поздно не работают, – сухо ответил Римус. – Ты не пошёл к ней домой? – спросил Сириус. Он старался не показаться слишком уж заинтересованным, но ещё он был пьян, так что, скорее всего, получалось у него не особо. – Ну, учитывая, что живёт она в Хогсмиде, для меня куда разумнее было бы пригласить её к себе. У Сириуса внезапно пересохло в горле. Очень захотелось забрать назад бутылку. – Ну и пригласил бы, – пробормотал он. – Надеюсь, я вам веселье не обломал? – Как по мне, – медленно произнёс Римус и сделал очередной глоток, глядя на него поверх бутылки, – оно и так слишком затянулось. Сириус уставился на Римуса, пытаясь понять, что он имел в виду. – Неудачное свидание? – ткнул он пальцем в небо. – Свидание отличное, – сказал Римус. – Пьеса была... ну, осмелюсь предположить, что это была пьеса. И еда была съедобной. Дора была просто очаровательна... – Уверен, что так оно и было, – напряжённо перебил Сириус. Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла; это было всё, что он мог сделать, чтобы удержаться и не протянуть руку, не выхватить у Римуса бутылку и не опрокинуть в себя остатки алкоголя одним глотком. Он не хотел слушать, как Римус восхищается его кузиной. Мордред бы их побрал, обоих. – Особенно мило она повела себя, когда я с ней порвал, – небрежно бросил Римус. – Весьма благородно. Настоящая леди. – Она... подожди, ты сделал что? – Сириус моргнул и, будучи уверенным, что ослышался, уставился на Римуса. – Я с ней порвал, – сказал Римус, задумчиво почёсывая подбородок. – Или, по правде сказать, она практически подвела меня к этому. Так что я не уверен, что мне следует приписывать все заслуги себе. – Она порвала с тобой? – пискнул Сириус. – Типа того, – подтвердил Римус. – Она с ума сошла, что ли? – Сириус буквально разрывался: с одной стороны, он был в восторге от этой новости, а с другой - до смешного возмущён тем, что его полоумная кузина умудрилась упустить шанс на самые идеальные отношения в своей жизни. Он сел немного прямее и наклонился вперёд, пытаясь получше разглядеть загадочное выражение лица Римуса. – Ошибаешься, – сказал Римус. – Она-то как раз в своём уме. – А как по мне, так она спятила, – нахмурившись, сказал Сириус. – Ты сам как? Хочешь, ну... я с ней поговорю? Попытаюсь образумить? Ты вообще хочешь попытаться это исправить? – Исправлять уже нечего. – Мне... жаль, дружище, – сказал Сириус (лишь самую капельку неискренне). – Всё в порядке, – отмахнулся Римус. – Между нами в любом случае не было той самой химии. – А, – сказал Сириус. Он задался вопросом, что именно нужно было сделать Римусу, чтобы найти с кем-то заслуживающую внимания химию. Если милая-забавная-смелая-метаморф не смогла, то у кого вообще был шанс? – Так что, насколько я понимаю, теперь я свободен, – сказал Римус, закинув ноги на подлокотник дивана. – Свободен, как птица. – Это очень плохо, – солгал Сириус. Римус пожал плечами. – Я не против, – он сделал ещё один большой глоток огневиски и протянул бутылку Сириусу. – По большей части меня всё устраивает. – По большей части? – Сириус с благодарным кивком перехватил прохладное стекло. Он беззастенчиво провёл пальцами по руке Римуса, принимая бутылку и убеждая себя, что мог бы просто списать это на своё опьянение, если бы Римус что-то сказал. Но Римус никак это не прокомментировал. – Ну, я бы, конечно, не возражал против рассмотрения каких-нибудь других кандидатур, – уточнил он. – Если бы они были. – О, – сказал Сириус. Он попытался придумать, что ещё сказать, но всё, что у него получалось, это смотреть на линию шеи Римуса, откинувшего голову на спинку дивана, и думать о том, как сильно ему вдруг захотелось её лизнуть. Он пьяно задумался, сойдет ли это ему с рук, если он обернётся Бродягой. Нет. Это, наверное, будет странно. Судя по всему, пьян он был недостаточно. Римус смотрел на него так пристально, словно ожидал, что он что-то скажет. Сириус очень старался оправдать его ожидания, но внезапно сформулировать что-либо связное показалось невыполнимой задачей. "Я что хочу сказать" и "Я хочу сказать, что" плавали в его голове в хаотичном беспорядке, и распутать этот клубок в данный момент не представлялось возможным. Вместо этого он промолчал, пригубив огневиски в очередной раз. – Ты и правда знатно налакался, да? – наконец тихо спросил Римус. – И вполовину не так сильно, как хотелось бы, – пробормотал Сириус. – Пора тебе в постельку, Сириус. «Хочешь присоединиться?». Сириус был весьма горд собой за то, что всё-таки сумел подвергнуть эту мысль цензуре. Римус встал и снова забрал - уже почти опустевшую - бутылку из пальцев Сириуса. – Пошли, – сказал он, поднимая Сириуса на ноги. Сириус позволил себе повиснуть на Римусе значительной частью своего веса; возможно, он притворялся чуть более пьяным, чем был на самом деле, но Римусу не обязательно было об этом знать. Сильная рука обвилась вокруг его талии, удерживая его на ногах. – Тонкс сумасшедшая, – пробормотал Сириус в плечо Римуса. – Да что ты говоришь, – в голосе Римуса плясали нотки веселья. – Поехавшая, как морщерогий кизляк, – подтвердил Сириус. – Какое точное наблюдение, – заметил Римус. – Нужно быть психом, чтобы отказаться от тебя, – признался Сириус; да, алкоголь сильно развязал ему язык. Римус ничего не ответил, но рука, обнимавшая Сириуса за талию, чуть сильнее сжалась. ...Или, может, это было потому, что Римус боролся с дверью в его спальню. – Я очень пьян, – внезапно оповестил его Сириус. – Я в курсе, Бродяга, – сказал Римус, подводя Сириуса к его кровати. – Я... я рад, что ты снова со мной разговариваешь, – пробормотал он, рухнув на одеяло. Наступила долгая пауза, во время которой Сириус чуть не заснул. Короткое, но крепкое пожатие плеча вернуло его к реальности. – Я тоже, – прошептал Римус, а затем тихо выскользнул из спальни Сириуса, позволив Морфею на время забрать его в свои милостивые объятия.