Этот идеальный ученик

Ранним утром, ещё когда солнце только начало подниматься, двое мужчин и подросток покинули постоялый двор. Ещё перед тем, как разойтись по комнатам, они условились, что некоторые пойдут на разведку, остальные останутся в городке Цинхэ Нэ. Вэй Усянь задумчиво потирал подбородок, смотря на медленно поднимающееся солнце, пока рядом переминаясь с ноги на ногу беспокойно крутил головой Цзинь Лин. Сонный и растрёпанный от перекатывания с одной стороны к стороне Сычжуя, Цзинь Лин совершенно не чувствовал себя бодрым. В теле присутствовала вялость, которая напоминала о себе только когда он не принимал снадобье. И хотя он практически поправился, остались последствия после болезни. Вэй Ин категорически отказывался брать его с собой, но после долгих уговоров согласился. С минуты на минуту должен был прийти Лань Ванцзи и пока тот отсутствовал, Цзинь Лин начал диалог с дядей насчёт хребта Синлу. — Мало вероятно, что хребет Синлу есть на самом деле. Будь это так, сведений было бы гораздо больше, — Вэй Ин заметя идущего к ним Лань Ванцзи помахал рукой и продолжил свою мысль, — Случай с богиней-пожирательницей душ на горе Дафань, любой заклинатель мог установить личность её жертв и даже имя жениха А-Янь не утаилось бы. Следовательно, хребет Синлу всего лишь слух, имеющий масштабные размеры и чтобы удостовериться в этом, мы пойдём туда. С мыслью Вэй Усяня никак нельзя было не согласиться — шарлатан не упоминал никаких деталей, касаемо хребта Синлу. Значит впереди их ждёт «ничего». На хребте Синлу под сенью деревьев петляла широкая дорога. Цзинь Лин вместе с дядей и Ханьгуан-цзюнем шли достаточно долго, ничего необычного они не встречали, впрочем они не питали особой надежды. Через час им на пути встретились низкоуровневые мертвецы, однако заметив Вэй Усяня, они с небывалой прытью разбежались кто куда. Цзинь Лин смотрел на то, как его дядя с гордостью потер нос и продолжил путь. Вэй Ин обожал распивать вино и таскаться повсюду за Цзян Чэном, донимая того своей компанией, однако если ему доводилось заниматься с тёмной энергией, ему не было равных. Одним лишь свистом он мог поднять армию лютых мертвецов. Мелодия, льющаяся из флейты вызывает дрожь в теле у любого человека. Цзинь Лин до сих пор ощущает трепет, когда Вэй Ин подносит к губам флейту и играет на ней. Нежная, словно лепестки роз мелодия в один миг может стать повелительной, приказывая выполнять любые прихоти. Однажды Вэй Ин в тайне от Цзян Чэна решил обучить его какой-нибудь мелодии. В отличие от дяди, у Цзинь Лина выходило не настолько прелестно, не брала за душу, но тот очень гордился его продвижением. — Мы сделали второй круг по лесу, неужели угодили в лабиринт? — Вэй Усянь постучал по голове флейтой и достал из мешочка цянькунь Компас Зла. Стрелка на ней показывало то в одну сторону, то в другую, — Если так подумать, слухи оказались не слухами, здесь явно что-то есть, что нельзя видеть другим. — И что ты предлагаешь делать? Пройти лабиринт не так-то просто, — Цзинь Лин поглядел на компас и хмыкнул. — Предлагаю пойти наугад! Не зная, смеяться или плакать, Цзинь Лин поплелся за бодро идущим Вэй Ином. Идти наугад было самым глупым решением, шанс того, что они смогут пройти лабиринт практически близился к нулю. Однако шанс всё же был. После долгой ходьбы, пока у Цзинь Лина не начали подкашиваться ноги, вдалеке среди хвойных деревьев, проступили силуэты мрачных каменных фортов. Они были сложены из серовато-белых камней и сплошь покрыты ярко-зелёными вьющимися растениями и опавшими листьями. Каждый форт имел вид весьма необычной полусферы, словно пиала, перевёрнутая вверх дном. При одном взгляде на него, по спине проходились мурашки. Крепость Людоед и вправду была, и тем не менее она выглядела жутко, посреди деревьев и заросших трав. Цзинь Лин первым двинулся оглядеть крепость, но входа он не нашёл. Серовато-белые камни плотно прилегали друг к другу, ни окон, ни дверей не было. Оставалось только взорвать артефактом, что в прочем и сделал Цзинь Лин с тыльной стороны крепости. На взрыв прибежали старшие и поглядев на проделанную работу Цзинь Лином, покачали головой. — Прежде всего ты должен был посоветоваться с дядей, а потом уже брать в руки взрывчатки, — отчитал Вэй Ин Цзинь Лина, дав несильный подзатыльник, — На шум мог прибежать кто-то или ты мог разбудить кого-то внутри этой крепости. Цзинь Лин поворчал, но с Вэй Усянем согласился, для вида. Порой тот включал режим мамочки и до невозможности начинал опекать его, словно он немощное дитя. Вход проделанный Цзинь Лином был в человеческий рост и все трое смогли пройти через него. Лань Ванцзи обнажил Бичэнь на пару цуней, осветив помещение холодным голубым сиянием. В помещении было весьма зябко, Цзинь Лин встрепенулся, ощутив, как холодный ветер гуляет по его лёгкой одежде. Чем дальше они двигались, тем темнее и просторнее становилось вокруг. Свет снаружи исчез, стоило им пройти немного вглубь. Потолок форта был сводчатым, Вэй Ин пнул камень и услышал слабое эхо. Плохое предчувствие сковывало Цзинь Лина, лабиринт, стоявший вокруг этой крепости явно не для красоты, и пока они двигались дальше, плохое предчувствие только острее ощущалась. — Что случилось? Лань Ванцзи обернулся и вместе с ним обернулся Цзинь Лин. Вэй Усянь прижимал руку к виску и хмурил брови, остановившись. — Так громко... — Громко? Здесь тишина, которая даже на кладбищах не бывает! — однако Цзинь Лин не на шутку забеспокоился. Его дядя никогда не шутил на пустом месте, если тот что-то учуял, значит здесь точно что-то не в порядке. Вэй Усянь достал из мешочка цянькунь Компас Зла и на сей раз стрелка не просто вертелась туда сюда, не указывая точного направления — она бешено вращались, не останавливаясь ни на секунду. — Давайте посмотрим что здесь находится и уйдём. Вопрос что же мог услышать Вэй Усянь вертелся на языке Цзинь Лина, однако не был озвучен. Они минули несколько каменных клетей, но они оказались пустыми. Продвинувшись вглубь форта, в центре одной из них они нашли одиноко стоящий чёрный гроб. Весьма неожиданно было встретить гроб, представлявший собой конструкцию высшего качества. Только увидев гроб, Вэй Усянь проникся к нему нежной симпатией и постучал по крышке. Это действие вызвало недовольство у Цзинь Лина, ему в принципе не нравилось, если его дядя с мечтательным вздохом смотрел на гроб. Нездоровый интерес к трупам пугал Цзинь Лина, однажды он даже задавался вопросом, а не захочет ли его дядя превратить его в лютого мертвеца, подобно Призрачному Генералу? — Замечательный гроб! — Здорово, ложись! — язвительно парировал Цзинь Лин, смахнув с плеча хвост. Вэй Усянь показал язык и вместе с Лань Ванцзи одновременно протянул руки и поднял крышку. Внутри оказалась сабля, вызвав у Вэй Ина недовольный вздох, но он тут же зажмурился, прижав руки к ушам, будто пытаясь перекрыть возможность слышать что-то, что не могли услышать Лань Ванцзи и Цзинь Лин. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи протянул руку к Вэй Ину, однако тот отмахнулся и закрыл крышку гроба. — Всё в порядке, идём дальше. Смотря на этих двоих, Цзинь Лину показалось, что его дядя просто отвергает Лань Ванцзи где только можно и это было бы вполне нормально, если бы его дяде и вправду не нужна была помощь. А ещё этот нездоровый оттенок лица. Цзинь Лин помотал головой, возможно ему показалось, от свечения меча Лань Ванцзи все казались бледными, просто Вэй Усянь казался особенно бледным. В других клетях тоже были гробы, каждый отличался структурой древесины и длиной сабли, находившейся там. Хребет Синлу оказался погребальной для сабель, и этим он казался странным и загадочным. Они обошли весь каменный форт, как внезапно услышали шум снаружи. Кто-то бродит поблизости и наверняка шпионит за ними. Они тотчас побежали к выходу с целью изловить шпиона. Цзинь Лин бежавший сзади мужчин увидел, как Вэй Усянь странно дёрнулся, а затем и вовсе остановился, из-за чего Цзинь Лин врезался в него. Такое поведение было слишком странным для вечно пышущего активностью Вэй Усяня, тот фактически не мог устать от минутного бега. — Дядя? — Лань Чжань, нужно поймать его! — Вэй Ин покачнулся и прислонился к Цзинь Лину, держась за свою ногу, словно ему в подошву вошла игла. Цзинь Лин поймал взгляд Лань Ванцзи и понял, что от него хотят. Перетянув руку дяди через своё плечо и обхватив его за талию, Цзинь Лин медленно побрёл к выходу, слушая брань дяди и смотря на то, как стремительно уходит Лань Ванцзи, а вместе с ним и освещение. Когда они вышли, никого рядом не было. Опустив свою нелёгкую ношу рядом с деревом, чтобы та могла прислониться к стволу спиной, Цзинь Лин закатал штанину Вэй Усяня и выпучил глаза. Нога дяди была поражена сплошь черными кровоподтеками — проклятая метка. Это же стало причиной, почему тот внезапно остановился. Убрать метку практически невозможно, лекари и даже заклинатели здесь бессильны. Вэй Усянь неизвестным образом перешёл дорогу существу исключительной зловредности, и если на ноге появился подобный знак, то тварь непременно найдет его в ближайшее время. Либо тварь оторвёт пораженную конечность, либо убьет. В случае с Вэй Усянем, который однажды уже умирал и только два месяца назад фактически воскреснул, тому не будет страшно умереть снова, но будет страшно уже Цзинь Лину. Если бы всё так не подвернулось, Цзинь Лин был бы и рад смерти Вэй Усяня, но не сейчас, когда они только сблизились и не то время обучения под его руководством. Чем дольше Цзинь Лин смотрел на метку на ноге дяди, тем с трудом он сдерживал слезы. — А-Лин, посмотри на меня. Цзинь Лин посмотрел на дядю и тут же его щелкнули по лбу. Вэй Ин смотрел на него с той нежной улыбкой, которую он одарил его, когда они провели тот важный разговор, продвинувший их отношения на уровень близких людей. Цзинь Лин никогда не забудет, каким искренним был его дядя, когда просил прощения за смерть его родителей и за ужасное детство. И сейчас Цзинь Лин был готов отдать всё, только чтобы его дядя жил дальше. — Со мной ничего не случится. Если твой вредный дядя увидит метку, то он сам отрежет мне ногу, так что разницы между ним и тварью нет, — Вэй Ин потрепал Цзинь Лина по волосам и опираясь на ствол дерева, поднялся, — Пойдём вернёмся к ребятам, Лань Чжань наверняка притащит шпиона туда. *** — Вас не было пару часов! — Пару часов это не две минуты! Цзян Ваньин фыркнул и несильно сжал голень Вэй Ина, на что тот сразу среагировал, прошипев. Цзинь Лин безучастно смотрел на это, сидя на мягком диване и попивая чай, который весьма кстати заварил Лань Сычжуй для его потрёпанных нервов. Лань Сычжуй понял, что он встревожен только по одному взгляду и старался как-то отвлечь, чтобы его переживания не привели к чему-то худшему. Как Вэй Ин и говорил, дядя отрежет ему ногу, вернее пригрозил, что отрежет, однако тот бережливо потирал поврежденную ногу, словно это могло избавить её от метки. Внезапно в переполненную комнату вошёл Лань Ванцзи, следом за ним вошёл глава ордена Не, бормоча что-то вроде: «Я не знаю». Лицо у бедолаги было мертвенно-бледное, очень походя на мертвеца. Цзинь Лин сразу понял, что это и есть тот самый шпион, которого они услышали в одной из погребальных камер в крепости Синлу, однако он совершенно не понимал, для чего главе ордену, который плачется по-любому поводу своим названным братьям, следить за ними. — Так вы, идите к себе, я вам вкратце расскажу позже! — Помахивая в сторону двери, словно прогоняя собачек, Вэй Ин не без помощи Цзян Чэна поднялся, видимо чтобы поприветствовать главу ордена. Цзинь Лин выразительно посмотрел на Вэй Ина, а затем как тот и велел, вышел из номера. Лань Цзинъи под предлогом, что ему нужно куда-то сходить, слинял, оставив Лань Сычжуя и Цзинь Лина наедине. Вдвоём они зашли в комнату в полном молчании. Цзинь Лин занял кровать, собираясь вздремнуть. Пока он был в крепости Синлу, он напрочь забыл про усталость и сейчас он чувствовал себя ни живым, ни мертвым. Даже если его и начнут таскать куда-то, он отключится прямо по пути. Да только незадача, Лань Сычжуй легонько похлопал по плечу Цзинь Лина, вынудив его открыть глаза, приподняться и со всем презрением посмотреть на нарушителя его блаженного сна. Видимо взгляд у него получился больно недовольным, раз Сычжуй вздрогнул всем телом. — Прости, — начал Сычжуй, приподняв уголки губ. С режимом Облачных Глубин, Сычжуй встал ровно в пять, однако Цзинь Лина он не увидел. Посмотрев запасы целебных трав, который передал лекарь, он понял, что тот не принял их, — Ты не принял снадобье, я переживаю, что твое состояние ухудшится, пожалуйста не засыпай, пока я не приготовлю его, хорошо? — Эта горькая жижа встала мне поперёк горла, — вяло отозвался Цзинь Лин, не собираясь выполнять просьбу Лань Сычжуя из чистой вредности. Почему-то захотелось побыть немного ребёнком, повредничать, чтобы его побаловали чем-то вкусным. — Я принесу сладкого. Чего бы ты хотел? Цзинь Лин отвел взгляд, радуясь удачному ребячеству. Губы сами по себе дрогнули в полуулыбке. В течение нескольких дней, Сычжуй заботился о нём с большим усердием и даже когда он практически поправился, не прекращал следить за его здоровьем. Такое большое внимание льстило Цзинь Лину, в глубине души зарождалась мысль, что он кому-то нужен, кроме своих дядь. Но вместе с этим в голову лезли мысли, что Сычжуй лишь поддерживает маску заботы, чтобы затем похвалиться над этим перед другими. От таких мыслей становилось больно, Цзинь Лину непременно нужно было удостовериться в том, что Сычжуй с ним искренен и для этого понадобится разрушать этот прекрасный идеальный образ, который тот так лелеет. — Рисовые пирожные. Лань Сычжуй кивнул и ретировался из комнаты. Цзинь Лин вздохнул, принимая сидячее положение. Ему всё ещё не давал покоя тот разговор с Вэй Усянем. Что имел тот под «Сычжуй тебе не безразличен»? Неужели тот считает, что он обрезанный рукав, как и он сам? Нет, он никогда не чувствовал что-то к людям своего пола, однако и к девушкам он так же ничего не чувствовал. В какой-то момент он просто забыл, что будучи главой ордена, ему придётся обзавестись собственной семьей, но он не видел никого рядом с собой. Его тяжёлый характер выдерживал только дядя, имевший точно такой же тяжёлый характер и Вэй Усянь, живший с тем почти всю свою жизнь. А те тёплые чувства, которые он стал ощущать только с Лань Сычжуем всего лишь благодарность за заботу. Какое-то время Цзинь Лин непринуждённо смотрел в окно и оторвал взгляд только тогда, когда его позвали по имени. Сычжуй стоял у кровати с подносом в руках и Цзинь Лин сразу скривился, осознав, что то горькое снадобье ему всё же придётся принять. Радовали только милые рисовые пирожные, которые принёс Сычжуй. Цзинь Лин подавил в себе смешок и с серьёзным видом выпил сначало снадобье, а потом стал уплетать пирожные, неосознанно оставив два остальным Ланям. — Учитель Вэй сказал, что крепость людоеда это вовсе не крепость, а родовой некрополь клана Не, — Сычжуй присел на краешек кровати, с улыбкой смотря на то, как Цзинь Лин поедает его угощение, — И завтра они с главой ордена Цзян и Ханьгуан-Цзюнем пойдут обратно, чтобы выяснить, действительно ли в крепости хранится нога.. — неловко кашлянув, Сычжуй продолжил, — Дражайшего друга. Цзинь Лин буркнул что-то нечленораздельное и убрал поднос на тумбочку. На следующий день, как и говорил Сычжуй, старшие пошли обратно в родовой некрополь клана Не. Всё это время Цзинь Лин пребывал в компании Лань Сычжуя, Цзинъи объявился позже. Вечно болтающий Лань умел заставить скучать по себе, поэтому Цзинь Лин был рад снова видеть надоедливое лицо Цзинъи. Сычжуй хоть и говорил больше, чем Ханьгуан-Цзюнь, всё же оставался таким же немногословным. Старшие пришли ближе к обеду и первое что сказал Цзян Чэн бесцветным голосом под хохот Вэй Ина, это: — Праведный Ханьгуан-Цзюнь стащил штаны с трупа мужчины. Предки Не не дадут ему спокойно существовать в этом мире. Ноги Дражайшего друга были пришиты к трупу, замурованного в стене и чтобы найти этот труп, пришлось снести стену. Бедный Не Хуайсан чуть не испустил последний дух при виде этой картины и судя по его искаженному лицу на прощанье, тот предпочёл бы больше не видеть этих заклинателей до самой гробовой доски. Стоило положить рядом найденные конечности, как они начали дребезжать, словно желая воссоединиться, однако между ними отсутствовал ещё один кусочек тела, поэтому попытки не увенчались успехом. Конечности Дражайшего друга раскиданы то там, то сям и известно ещё то, что при жизни он был высоким, мускулистым мужчиной. Призрачная рука указала на юго-запад, следуя её руководству, заклинатели отправились Юэян. Войдя в город, они смешались с толпой, хотя трудно сказать, что смешались. Они ярким пятном выделялись среди жителей в серых одеждах. Заклинатели на любой вкус и цвет. Торговцы тут же оживлялись, стоило им пройти мимо них и яро предлагали свои товары. Цзинь Лин презрительно фыркнул, стоило очередному торговцу открыть рот, и этим действием он заткнул бедолагу, не успел тот и слова сказать. Сычжуй мягко одернул его и извинился перед торговцем, на что Цзинь Лин очередной раз фыркнул. Вэй Ин увлечённо о чём-то переговаривался с Лань Ванцзи, а затем указал на широкую улицу с вывесками и красными флагами, расставленные по обе стороны дороги и свободно развивающие по ветру. Двери каждой лавки были приветливо распахнуты настежь, на лотках блестели чёрные сосуды, а у входа стояли зазывалы, держа в руках подносы с маленькими чашами, полными вина. В воздухе стоял стойкий аромат алкоголя, Цзинь Лин скептически посмотрел на мужчин, но увидев, как довольно переглянулись Вэй Ин с Цзян Чэном, промолчал. — Дети, — начал говорить Вэй Усянь, повернувшись к парням. — Кого это ты назвал детьми?! — хором вскрикнули Цзинъи и Цзинь Лин. Лань Сычжуй вышел вперёд, заслонив своих друзей и перекинувшись парой слов с Вэй Усянем, оттащил Цзинъи и Цзинь Лина от улицы с винной лавки. — Вот же.. Мы тоже будем пить вино! — не унимался Цзинъи и вознамерился вернуться обратно, но ему помешал уже Цзинь Лин. — Да кто нам продаст вино? Цзинъи не было чем возразить. В самом деле они были несовершеннолетними, никто бы и не обратил на них внимание, если бы они попросили вино. Однако стоило им пойти чуть дальше, как перед ними возник мужчина с добродушной улыбкой. — Прошу прощения за то, что подслушал ваш разговор, но я слышал, что вы хотите вино? Я могу вам его продать, но цена за него будет выше, сами понимаете почему, — мужчина поиграл бровями и кивнул в сторону своей винной лавки. Цзинъи и Цзинь Лин одновременно стали шариться в мешочках цянькунь в поисках денег, но наткнулись лишь на пустоту и тогда их взгляд приклеился к Сычжую. Ощущая давление с обеих сторон, Сычжуй сдался и пошёл вместе с ребятами в винную лавку. Войдя в лавку, они сразу заняли деревянный стол для отдыха и стали ждать вино. Через несколько минут показался тот самый мужчина с двумя сосудами вина и с подносом в руках. Положив свою ношу на стол, тот стал выжидать оплаты и Сычжуй сразу же расплатился. Пожелав хорошо выпить, мужчина удалился, а Цзинъи сразу ухватился за сосуд и не церемонясь, стал вливать в рот алкоголь. Цзинь Лин дал затрещину за бестактность поступка товарища, от чего тот подавился, но сосуд поставил на стол. Цзинь Лин пребывая в своём родном ордене учился манерам, потому вино было разлито по чашам, как и положено. Первый сосуд был вскоре опустошён, а двое молодых людей были уже слегка пьяными. Сычжуй как ответственный за своих друзей, отказался от выпивки. — Сычжуй, ну выпей ты немного за компанию! — Цзинъи подтолкнул чашу с вином в сторону друга, однако тот был непоколебим. — Оставь его, слабо ему выпить пару чаш, — подпирая щеку рукой, Цзинь Лин икнул. Алкоголь развязал ему язык, поэтому он совершенно не контролировал, что говорил. И видимо его слова стали спусковым крючком для Сычжуя. Под удивлённые взгляды Цзинъи и Цзинь Лин, Сычжуй опустошил целый сосуд, ни единый мускул не дрогнул на его лице. Его фиолетовые глаза оставались по-прежнему ясными, но неожиданно тот встал и пошатываясь, побрёл прочь, перед выходом бросив ребятам: «Я проветрюсь». Цзинъи разразился хохотом, держась за свой живот. — Вот даёт! Цзинь Лин, а Цзинь Лин, у тебя определённо есть влияние над Сычжуем, — прекратив смеяться, Цзинъи выпрямился и ухмыльнулся, — Я его наверное раз сто попросил выпить хотя бы одну чашу вина, но стоило сказать тебе об этом, как он опустошил целый сосуд! Эти слова заставили задуматься Цзинь Лина. Что бы он не говорил, с какой бы просьбой он не обращался к Сычжую, тот слушал с удивительной внимательностью и выполнял всё без лишних вопросов. Преследовало ли того что-то, почему тот не мог отказать Цзинь Лину, или это лишь потакание его капризам в связи с его болезнью? Однако ответ знал только сам Сычжуй, поэтому Цзинь Лин перестал думать о его странном поведении. — Я пойду поищу постоялый двор, а ты иди за нашим хмельным другом. — Погоди, — Цзинь Лин остановил Цзинъи, схватив того за локоть и нахмурился, — У тебя же не было денег на вино, откуда нашлись на комнаты на постоялом дворе? — По правде говоря, я взял немного у Сычжуя перед тем, как он ушёл — Цзинъи нервно посмеялся, заведя руку за затылок, явно подразумевая под «взял» — «украл». Цзинь Лин со вздохом отпустил друга и пошёл вслед за ним. На небе сияла луна, слабо освещая улицы. Лавки успели уже закрыться на ночь, но некоторые вывески ещё реяли, а огни светились. Цзинь Лин следуя своему чувству, шёл по дороге и искал глазами знакомое лицо, как наткнулся на белую фигуру, одиноко стоящая у дерева. Чувство дежавю наполнило Цзинь Лина, он поспешил к Сычжую и схватив за плечо, развернул того к себе лицом. К его удивлению, Сычжуй выглядел вполне сносно, за исключением его внешнего вида. Волосы слегка растрепались, а лобная лента чуть съехала. И не скажешь, что это ныне идеальный во всём ученик. Однако больше всего Цзинь Лина удивило то, что Сычжуй не выглядел пьяным, хотя отчётливо видел, как тот шатаясь брел к выходу. Возможно проветривание возымело эффект. — Сычжуй? — осторожно позвал Цзинь Лин Сычжуя. Тот отреагировал, но ничего не сказал, тогда он продолжил, — У тебя лента съехала. Не успел Цзинь Лин потянуться к ленте, чтобы поправить, как Лань Сычжуй её снял и вручил её Цзинь Лину. От растерянности Цзинь Лин в миг протрезвел и просто хлопал глазами, смотря на белоснежную ленту, вышитой на ней плывущие облака. Начала нарастать паника, Цзинь Лин судорожно переводил взгляд с лобной ленты на Сычжую и не понимал, действительно ли тот был трезв или только его умение держать дружелюбное выражение лица сыграло с ним злую шутку. — Тебе не нравится? Тебе нужны рисовые пирожные? — Сычжуй склонил голову в бок и вид его кричал, что тот крайне расстроен тем, что Цзинь Лину что-то могло не понравиться, — Но уже поздно и лавки закрыты. Может ты хочешь чего-нибудь другого? Сычжуй сделал шаг вперёд и Цзинь Лин выставил руку вперёд, преграждая путь дальше. Красный как рак, Цзинь Лин держал в руке ленту и был на грани истерики. Кто бы мог подумать, что от одного сосуда Сычжуй так исказиться? От вежливого, кроткого Сычжуя не осталось и следа, тот стал развязанным и откровенным, и честное слово это немного пугало Цзинь Лина. Он хотел видеть настоящего Сычжуя, но не в тех обстоятельствах, когда тот пьян. Пьяные люди способны на многое, Вэй Ин после очередной пьянки, когда успел перелюбить Цзян Чэна и своего племянника, устроить шоу на ножах и представление мертвецов прямо посреди улицы Пристани Лотоса, которые грызли друг другу глотки, сказал: — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. — В твоём случае это в действие, — парировал Цзян Чэн. — Сычжуй, ты пьян? — аккуратно прощупывая почву, спросил Цзинь Лин. — нет. Что-ж, стоило бы понять, что пьяный человек никогда не признается в том, что пьян. Сычжуй не отличался от своего обычного состояния, кроме того, что тот говорил более чем достаточно, так что заметить в нём изменения было бы крайне трудно. Цзинь Лин видел множество пьяных людей, но никогда не видел таких спокойных, однако он не мог допустить, чтобы кто-то увидел такого Сычжуя. Играла ли в нем что-то, что не даёт покоя ещё с Облачных глубин, Цзинь Лин не знал. — Пойдём на постоялый двор, Цзинъи возможно нашёл комнаты на ночь. Цзинь Лин опустил руку и хотел было вернуть ленту, а затем как он и сказал пойти на постоялый двор, но Сычжуй остался стоять на месте, даже кажется его лицо изменилось. Несвойственная для Сычжуя упрямость сбила с толку Цзинь Лина, еле сдерживая истеричный смех, он начал уговаривать того пойти с ним. Все его попытки с треском провалились, и тогда Цзинь Лин решил прибегнуть к расспросам, пока есть возможность. Всегда же интересно, что думает человек, который скрывает все в себе? — Хорошо, хорошо. На постоялый двор мы не хотим, так ведь? Кивок и Цзинь Лин позволил себе улыбнуться. Ему выпал редкий случай, когда Сычжуй вёл себя столь честно и открыто. — Как ты относишься к Цзинъи? — Друг. — Дядя Вэй? — Отец. Цзинь Лин хмыкнул на односложные ответы Сычжуя. О том, что Сычжуй фактически является сыном для Вэй Ина он знал не по слухам, от самого дяди узнал и долго не мог понять, как так получилось, что Сычжуй, являвшийся членом главной ветви Гусу Лань оказался уроженцем ордена Цишань Вэнь. — Ленту ты не хочешь забрать обратно? — Твоё. — Ладно.. Я. — Мое, — резко оборвал Цзинь Лина Сычжуй. Цзинь Лин не до конца понял, что имел ввиду Сычжуй, а когда до него дошло, то он впал в ступор. — Я — твой..? — Мой. В подтверждении своих слов Сычжуй сделал ещё шаг вперёд в сторону Цзинь Лина, но тот отшатнулся от него, как от огня, тогда Сычжуй резко подался вперёд, схватил Цзинь Лина за запястья и развернув, прижал к дереву, убрав руки за голову. — Сычжуй, Сычжуй! Я сдаюсь, я сдаюсь! — понимая, что всё вышло из пол контроля, Цзинь Лин пытался вразумить Сычжуя, но тот смотрел на него так, словно его слова доходили до него через толщу воды. Цзинь Лин дёрнул руками, однако хватка Сычжуя была слишком крепкой. Со страхом он смотрел на то, как Сычжуй медленно приближался к его лицу, однако вопреки всему тот просто оставил невесомый поцелуй на лбу, а затем отпустил. — Эй, голубки, чем вы заняты? Я снял нам комнаты! Услышав голос Цзинъи, Цзинь Лин вздохнул с облегчением.