Этот идеальный ученик

Вэй Ин не промолвил ни слова, обрабатывая рану на ноге Цзинь Лина. Чем дольше тот молчал, тем сильнее натягивалась струна напряжения. Цзинь Лин знал, что его дядя мог почуять отголоски тёмной энергии в нём, даже если Сычжуй постарался очистить в нем добрую половину. Ему было страшно, одновременно он был готов принять всё, что скажет ему Вэй Усянь, в независимости, какое это будет наказание. — А-Лин, ты понимаешь, что ты сделал? Голос дяди был пропитан разочарованием. Вэй Усянь множество раз брал с Цзинь Лина слово, что тот не в коем случае не использует тёмные техники, даже если ситуация требует вмешательств другой силы. Сама мысль о том, что Цзинь Лину пришлось отказаться от своего слова вгоняла в уныние, тем не менее он отказался от него не из-за своей собственной прихоти. Желание защитить не только свою шкуру, но и отгородить Лань Сычжуя от дальнейших травм в сражении с теми тварями из леса, Цзинь Лин не долго думая взвесил всё «за» и «против» и пришёл к благоразумному выводу — пусть его дядя разочаруется в нём, как бы ему этого не хотелось, он должен был защитить тех, кто заботился о нём долгое время и согласился хранить в тайне, даже если это идёт наперекор правилам его Ордена. — Я понимаю, но.. Ты ведь поступил бы точно так же! — У меня не было и нет пути, где я смог бы защитить тех, кого я хочу без использования тёмного пути, — Вэй Ин устало посмотрел на Цзинь Лина, жалея, что не мог раскрыть полной картины, почему он опасался использование тёмного пути племянником, — Пока у тебя есть светлая дорога, не упусти момента твёрдо идти по ней. Даже если тёмный путь покажется тебе лёгким для освоения, за это нужно платить кровавым долгом. Цзинь Лин молча внимал словам сказанные Вэй Ином. Долгие годы его дядя был вынужден нести бремя дурной славы Старейшины Илин, осуждение заклинательского мира за добрые заслуги разрушали его, стоило лишь показать неповиновение их стандартам. Вэй Ин встал против всего мира и всё это ради того, чтобы защитить тех, кто не был виновен. Он упрямо отказывался выдавать остатки клана Вэнь и вместе с ними Тигриную Печать Преисподней, чтобы удовлетворить жадность алчных заклинателей, встретившись с человеком, которых был многократно сильнее их самих без светлой дороги. Осада на горе Луаньцзан доказывало, насколько заклинатели могли быть жадны до силы. Прикрываясь тем, что это плата за кровавую ночь в Безночном городе, даже если большая часть из них действительно так считала, люди по типу Цзинь Гуаньшаня лишь страстно желали обладать ужасающей своей страшной силой тёмным артефактом, но встретившись с разломом одной из части этого артефакта, пришли в глухую ярость. Вэй Усянь предусмотрел, что если наступит его конец, люди жаждавшие силу вполне могли забрать Тигриную Печать себе, поэтому он сделал так, чтобы без второй части, использование Тигриной Печати была бы бесполезной. — Я знаю, ты хотел защитить тех, кто тебе дорог и только посмей отрицать, что ты отплачиваешь Сычжую за заботу, — заметив, как Цзинь Лин собирался было открыть рот, Вэй Ин щелкнул того по лбу, а затем улыбнулся, — Не стану скрывать, в желание отрицать очевидное, ты очень похож на своего дядю. И все же, каким бы чрезвычайной ситуации не была, больше не используй тёмный путь. — Да, дядя. Каким бы не был Вэй Усянь мягкосердечным на вид, на нём навеки отпечаталась горечь утрат, вынудившие его стать тем, кем считали его люди. Безжалостный негодяй, погубивший тысячи жизней. Несмотря на это, Цзинь Лина испугало, что его дядя так просто закрыл глаза на его проступок. Возможно Вэй Усянь видел в нём юного себя, когда считал, что способен на всё, лишь бы уберечь дорогих ему людей. Но Цзинь Лин знал, что это был единственный раз, когда Вэй Усянь пошёл на уступки. Цзинь Лин хотел бы спросить много о чем, но заметив рану на губе дяди, которую раньше не замечал на протяжении всего их разговора, проглотил интересующиеся его вопросы. — Ты подрался с кем-то что-ли? — О чем ты? — Вэй Ин явно не понимая, что имел ввиду племянник, непонимающе похлопал глазами, ожидая, когда ему прямым текстом скажут, а затем его взгляд просиял. Дотронувшись до раны на губе, Вэй Ин звонко засмеялся и закинул руки за затылок, — Это новый способ выразить свои чувства через укус. Цзинь Лин с трудом подавил в себе желание хлопнуть себя по лбу. Откровенность Вэй Усяня порой его нервировало, однако недолго Цзинь Лин молча отчитывал своего дядю в своей голове, как воображение подкинуло ему Сычжуя с такой же раной на губе. Цзинь Лин дёрнулся, прогоняя этот образ из своей головы, понимая всю абсурдность мысли. Прознай Сычжуй какие весенние картинки он себе представлял с его участием, глубоко оскорбился бы за осквернение его светлого образа. Когда Цзинь Лин вышел из постоялого двора, к его удивлению его ожидал беспокойный Лань Сычжуй. Он не забыл, какой образ крутился у него в голове, смущение резко отразилось на его лице, однако Сычжуй не предал этому значению, слишком взволнованный тем, как прошёл их разговор с Вэй Усянем. — Я не умер, — сухо констатировал Цзинь Лин на бесчисленные вопросы Сычжуя, сдерживаясь от того, чтобы от души не треснуть по идеальной головке, хотя что скрывать, ему было приятно, что о нём беспокоились, даже если в этом не было надобности. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — Сычжуй не удержавшись, погладил Цзинь Лина по голове, пользуясь преимуществом небольшой разницы в росте. Глядя на непринуждённую атмосферу, сложившиеся между парнями, Вэй Усяня затопила нежность. Он знал, что может положиться на Сычжуя, отдавая своего капризного племянника тому в руки. То, с какой любовью смотрел Сычжуй на Цзинь Лина говорило больше, чем какие-либо слова. Неосознанно, Цзинь Лин тянулся к тому с ответными чувствами и это было видно невооружённым глазом. Хотя характер Цзинь Лина не так-то просто вытерпеть, по сравнению с его дядей, который в данный момент безмолвной статуей встал рядом с Вэй Усянем, Цзинь Лин был цветочком. Не упуская шанса пожаловаться Цзян Чэну, Вэй Усянь повис на нем, как коала. — Ну почему если я на кого-то расстроюсь, обязательно по мнению других должен оторвать кому-то конечность или чего хуже, непременно убить. Ты вот например с такими желаниями и ходишь, а я нет, — Вэй Усянь игриво пробежался пальцами от груди до шеи Цзян Чэна, но был грубо оттолкнут, — Да ладно, А-Чэн, всё ещё злишься? Порой его ворчливый Цзян Чэн был до невозможности ревнивым и таил обиду целую неделю, если Вэй Усянь не делал что-нибудь, что могло бы смягчить того. Однако, вопреки всему, Цзян Чэн вышел на новый уровень ступени в ревности, либо игнорируя присутствие Вэй Усяня, либо как сейчас, грубо отталкивать или хватать, чтобы выместить злость. Если раньше по коротким разговорам, коими одаривал его Цзян Чэн, можно было угадать, что будет дальше, то в данный момент, такой возможности не было предоставлено. Вэй Усянь не был бы собой, если бы не нашёл рычаг давления и не воспользовался бы им. — Тогда я пойду к Лань Чжаню, уж он то на меня не обижен, — в подтверждение своих слов, Вэй Усянь направился обратно на постоялый двор, с удовольствием отмечая, как опасно сверкнули глаза Цзян Чэна. — Вэй Ин! Как и следовало ожидать, Цзян Чэн хоть и был обижен, все же не мог допустить, чтобы он ошивался с кем-то вроде Лань Чжаня. Однако Вэй Усянь просчитался, подумав, что отвертится только красноречивым взглядом. Цзян Чэн со всей присущей ему силой прижал его к стене и по боли в районе шеи, Вэй Усянь понял, что тот его укусил. Вэй Усянь не зная, смеяться ему с поистине детским вымещением злости или плакать от того, как Цзян Чэн терзал его шею, Вэй Усянь рвано выдохнул, стойко терпя выпад. — Ай-яй, А-Чэн, неужели ты докатился до такого уровня, что готов пожертвовать своей репутацией грозного главы Ордена перед хозяином этого постоялого двора, лишь бы наказать меня? — Вэй Усянь перевёл взгляд на мужчину средних лет, смотревший на них с глазами по 5 копеек. — Ты спровоцировал меня, так что не жалуйся, — ядовито парировал Цзян Чэн, но всё же отступил. Вэй Усянь пожалел, что не носил с собой какое-нибудь маленькое зеркальце, чтобы посмотреть на произведение искусства Цзян Чэна на своей шее. Он не сомневался, что с укусами на шее он представлял собой жалкое зрелище. — Нам стоит поторопиться, осталось одна рука, да голова. Мы и так здесь достаточно задержались. — Само собой, только скажи своему Лань Чжаню, чтобы он проваливал обратно в Гусу Лань и прихватил с собой своих детишек, — Цзян Чэн недовольно посмотрел на Лань Сычжуя, улыбающегося его племяннику. С кротким нравом, этот парень представлял собой идеальную дисциплину Ордена Гусу Лань и он бы закрыл глаза на то, что Вэй Ин взял своего «сынишку» с собой, но ему не нравилось, как тот старался стать ближе к Цзинь Лину. Вэй Усянь усмехнулся бы, если бы не знал, что скрывают в себе эти слова. Схватив Цзян Чэна за локоть, Вэй Усянь поволок того в номер, подальше от парней. Цзян Чэн ещё не был готов к тому, чтобы принять то, что племянник пошёл по его стопам обрезанного рукава. Вэй Усянь готовился смягчить удар, дожидаясь того момента, пока отношения Цзинь Лина и Сычжуя не окрепнут до такой степени, что будет невозможно их разлучить, а он баловать Цзян Чэна всеми возможными ласками, чтобы тот разнежался и хоть и с бранью, но принял отношения парней. Уж Вэй Усянь не сомневался в своем успехе. Отправившись на юго-запад по указанию призрачной руки, Вэй Усянь с удивлением обнаружил, что рука вела их в местность, известный своими безграничными туманами — Шудун. Они пришли в небольшую деревушку, в ряд стояли хижины с тростниковыми кровлями, во дворе суетились куры, да цыплята. Перед самой деревней находилась развилка, ведущая в три разные стороны. Двое из путей использовались, когда третий густо зарос сорняками, а у его обочины торчал каменный знак. Вэй Усянь долго вглядывался во второй иероглиф — трещина прошла аккурат через него, отвалившиеся мелкие камни рассыпались. С горечью Вэй Усянь смог узнать только, что путь вёл в «Город», а что означал второй иероглиф, он узнает только у селянок, что он и намеревался сделать. — Я пойду, узнаю у местных про третью тропу. Мужчины, стоявшие сзади него синхронно кивнули, когда детишки и вовсе не услышали его, тихо переговариваясь о чём-то. Вэй Усянь подошёл к селянкам, насыпающим курам рис и улыбнувшись, стал расспрашивать тех. Сначала девы настороженно смотрели на него, но перекинувшись парой слов, те расслабились и стали робко отвечать. Самой разговорчивой Вэй Усянь подарил румяна и вернулся к своей небольшой свиты. — Лань Чжань! Тебе стоило присоединиться, там у них во дворе кролики водятся! Лань Ванцзи промолчал на подкалывание и сразу сменил тему: — Что ты узнал? Вэй Усянь вздохнул, про себя говоря, какой этот молчаливый друг скучный. Заметив, какое мрачное лицо было у Цзян Чэна, Вэй Усянь ухмыльнулся, положив тому на плечо локоть и стал постукивать тонкими пальцами по груди, зная, как это сильно раздражает того. — Тропа ведёт в Город И, дословно, «И» означет «Похоронный дом». Девушки поделись со мной, что люди из этого города частенько умирали, из десяти выживало лишь трое-четверо, поэтому там довольно много похоронных домов для временного хранения трупа. Да и сам город был известен своими погребальными принадлежностями. Также люди из Города И редко когда покидают свой город, поэтому тропа не используется. — Ещё? — Что ещё? — Вэй Усянь склонил голову в бок, не понимая, что имел ввиду Лань Чжань, — Ты про то, что я дал девушкам? Да румяна, деньги они не хотели брать, зато их привлек запах румян. Они конечно некачественные, но это лучше, чем ничего. Цзян Чэн выразительно фыркнул и скинув локоть Вэй Ина с плеча, пошёл вперёд. Вэй Ин пожав плечами, поплелся следом, оставив без внимания сильное раздражение, исходящие от Цзян Чэна. Шли они достаточно долго, туман все сгущался, в конце концов они пришли к чуть приоткрытым городским воротам, словно кто-то сделал щель, чтобы пролезть через него. Вэй Ин толкнул ворота и они неохотно со скрипом отворились, чудом не слетев с петель от того, насколько они были тяжёлыми. Впереди не было ни людей, ни мертвецов, кругом густой туман. Вэй Ин посмотрел на людей сзади него через плечо, взглядом давая понять, чтобы они держались поближе к друг другу и двинулся дальше. Чем дальше они шли, тем гуще становился туман. Вскоре даже вытянутую руку невозможно было увидеть. Если бы кто-то решился присоединиться к их небольшой группе, то они скорее всего даже не заметили бы. Неожиданно с большой скоростью рядом пронеслась чья-то тень, еле ощутимо задев плечо Вэй Ина. Вэй Ин схватился за чей-то рукав и посмотрев за что схватился, облегченно вздохнул, поняв, что это фиолетовые одеяния, принадлежащие только Цзян Чэну. — Я слышал стук бамбукового шеста, — подал голос Сычжуй. — А я чувствую, что кто-то на мне висит. Цзинъи, сгинь! — следом послышался раздражённый голос Цзинь Лина с писком, явно принадлежащий уже самому Цзинъи. — Цзинь Лин, какой же ты жестокий! Вэй Ин хотел бы посмотреть на ребят, но хоть глаза выколи, стоял плотный туман, лишь еле заметные тени шевелились, указывая на то, что сзади него всё же есть те самые шумные мелкотрио. Резко стало тихо. Вэй Ин испугавшись, немедленно воскликнул: — Все на месте? Ответом ему стал холодный голос Лань Ванцзи: — Шумно. Вэй Ин не знал, смеяться ему или плакать. Впрочем, в тишине у них было больше шансов услышать хоть что-то, что могло бы помочь им в дальнейшем пути. И как только это мысль проскользнула в голове Вэй Ина, слева от него послышались неуклюжие шаги, следом с других сторон тоже послышались шаги. Их кольцом пытались взять мертвецы. Коротко свистнув, Вэй Ин прислушался. Шаги прекратились, а затем снова раздались, на этот раз громче. Мертвецы ослушались приказа и ускорились, желая отведать их, однако Вэй Ин не оценил их желания. Если кто и мог ослушаться его, то только те, кто уже находился под контролем Тигриной Печати Преисподней. Вэй Ина прошиб холодный пот от этой мысли, ведь это могло означать, что тёмный артефакт каким-то чудом смог восстановить свою вторую часть. Раздалось шипение, следом свист, характерный для мечей, только покинувших ножны. Цзыдянь на пару с Бичэнем смогли обездвижить мертвецов, а затем вернулись к своим хозяевам. Цзян Чэн не стал спрашивать почему свист на мертвецов не сработал, Вэй Ин был и рад не отвечать на этот вопрос. — Учитель Вэй, здесь становится опасно, не стоит ли нам поскорее покинуть город? — робко спросил Лань Сычжуй, единственный, кто не попал под воздействие заклятие молчания Лань Ванцзи. — Туман слишком густой, будет весьма трудно выбраться отсюда, — Вэй Ин снова вытянул руку, смотря на то, как она плавно растворяется в тумане. Как только его голос стих, в них врезалась ещё одна фигура. Бичэнь снова обнажился и отсек от очертания тела голову и одновременно с ним раздался странный всплеск. — Что случилось?! — Не знаю, из тела мертвеца что-то брызнуло. На вкус и горький и сладкий. «Вот так везунчик» Подумал Вэй Ин, бледно улыбнувшись. По стечению обстоятельств, Цзинъи открыл рот, чтобы ответить, но случайно проглотил непонятный порошок и стал отплевываться, отбросив приличия в сторону. Вэй Ин чувствовал ответственность за детей, если кто-то из них пострадал, винил он только себя, ведь если бы он лучше за ними следил, этого могло бы не произойти. — Все, отойдите от места, где рассыпался порошок, Цзинъи подойди ко мне, — как можно увереннее сказал Вэй Ин, отпустив чужой рукав. — Хорошо.. Учитель Вэй, вы ведь впереди? — неуверенно спросил Цзинъи, сделав шаг вперёд. Туман был слишком густым, остаться на месте было более чем безопаснее, чем идти в неизвестность, да и не чувствовал он присутствие Цзинь Лина, за которого он хватался, боясь того, что может прятаться в тумане. Вэй Ин вспомнил, что свечение Бичэня и Цзыдяня пробивалось сквозь белую мглу. Цзян Чэн мог кого-то ненароком поранить, поэтому безопасным вариантом оставался Лань Ванцзи. — Лань Чжань, вынь Бичэнь из ножны, чтобы Цзинъи смог ко мне подойти. Ледяное голубое сияние меча осветило место примерно дальше от Вэй Ина на пару шагов. Если Ханьгуан-Цзюнь был там, то кто же следовал за ним всё это время? Внезапно Вэй Ин увидел лицо, скрытое в тумане и пока он был в замешательстве, обладатель неясного лица потянулся за мешочком, однако только дотронувшись до него, мешочек взорвался, выпустив три злобных духа. При прошлой встрече, Вэй Ин вместе с Ханьгуан-Цзюнем обговорили, что будет безопаснее, если они подменят мешочек цянькунь с дражайшим другом на мешочек-ловушку для духов; как и следовалось ожидать, могильщик уйдя без выкопанного торса пришёл вновь, чтобы отобрать то, что он с большим усердием копал в Ордене Юэян Чан, с небольшими бонусами в виде других конечностей дражайшего друга. Вэй Ин ухмыльнулся, но ухмылка сразу пропала, как только духи запищали, словно один вид меча могильщика заставил их рассеяться. — Лань Чжань! А-Чэн! Могильщик здесь! Не желая отпускать Вэй Ина с дражайшим другом, могильщик нацелился на него с мечом, но его меч встретился с Цзыдянем, следом со всей яростью начал атаковать Бичэнь. Может Лань Ванцзи и Цзян Чэн недолюбливали друг друга, зато как слаженно они работали вместе! Вэй Ин наблюдал за тем, как отдаляется вспышка света от меча и кнута, а вместе с ними и звуки борьбы. Они уводили могильщика подальше от них, ведь ориентируясь только на слух, они могли кому-то по ошибке навредить. Тем не менее Вэй Ин не стал стоять дальше без дела, вспомнил про проглотившего некий порошок Цзинъи и сказал всем, чтобы те собрались в центр. Найдя парней, Вэй Ин первым делом подошёл к Цзиньи и стал ощупывать его лоб, а затем заставил раскрыть рот. Цзинъи стоял смирно и послушно высунул язык, обрадовав Вэй Ина покорностью. Конечно Цзынъи слушался, ведь только Вэй Ин мог определить, что с ним и как избавить его от возникшей проблемы. — Поздравляю, ты отравился трупным ядом! — И с чем ты его поздравляешь!? — негодовал Цзинь Лин. — С приобретением жизненного опыта, конечно же, — ни чуть не смутился Вэй Ин, смотря на ошарашенного Цзинъи. Бедолага ещё долго будет помнить свой «жизненный опыт», — Если ты не хочешь, чтобы твой друг скопытился раньше предписанного срока, то совету слушаться меня. Бери его на спину и пойдём стучать в двери. Цзинь Лин послушно поднял Цзинъи на спину, ещё не отошедший от шока, но услышав про то, что они должны будут стучать в двери, недоверчиво посмотрел на своего дядю. Они и сейчас находятся в опасности, кто знает, какие твари ожидают их внутри этих домов? Вэй Ин понимал опасения своего племянника и поспешил немного сгладить углы: — Мы уже находимся в опасности снаружи, а значит в доме хуже быть не может. Поторопитесь, нужно успеть сделать противоядие. Парням ничего не оставалось делать, кроме как ухватиться за меч Вэй Ина и пойти стучать в двери домов. Добрая половина была пуста, Цзинъи уже отчаялся зажить долго и счастливо, потому и стал просить Цзинь Лина оставить его на дороге, в ожидании смерти, на что его бранили. Вэй Усянь видел, как Цзинь Лин сдерживается, чтобы и вправду не сбросить Цзинъи и решил, что будет лучше, если его племянник будет развлекаться в компании Лань Сычжуя, поэтому через несколько минут Цзинъи уже сидел на руках у Вэй Усяня, пока Цзинь Лин робея, переговаривался с Сычжуем. Сычжуй постучал в одну из лавок и учтиво спросил, если кто там, но в ответ была привычная тишина, однако стоило ему сделать шаг назад, как дверь приоткрылась и из него показалось мертвенно бледное лицо. Вэй Усянь сразу спохватился и сказав отступить Сычжую, стал упрашивать хозяйку этой лавки на отдых. В конечном итоге ему всё же удалось это сделать, но не за бесплатно. — Она что и вправду хочет нас впустить? — и снова недоверие Цзинь Лина. — Конечно хочет, я просунул ногу в шель, так что при всём её желание, она бы не смогла закрыться. Если бы она нас не впустила, я бы просто вышиб дверь, — легко ответил Вэй Усянь, входя внутрь. Хозяйка сообщила, что лампа стоит на столе и Сычжуй, стоящий как раз у стола, решил зажечь лампу. Вынудив огненный талисман, он поджёг его и поднёс к фитилю, зажигая светильник. Свет, исходящий из лампы осветил комнату, которая была набита разными бумажными манекенами на любой вкус. И сделаны они были весьма искусно. Цзинь Лин увидев это, сжался к Сычжую, не поняв, что это обыкновенные манекены, в принципе Сычжуй также был недалек от его мыслей, слившись с белизной лица этих манекенов. Вэй Усянь мысленно похвалил себя за продвижение отношений голубков, но смотреть, как дети испускают последний дух, он не хотел. — Отличные манекены, хозяйка. Вы сами их делали? Вэй Усянь ухмыльнулся, видя, как облегченно вздохнули юноши. Туман хоть и был плотным, в дом он не просачивался, так что видеть друг друга они вполне могли, чем и пользовался Цзинь Лин, во все глаза смотря на Сычжуя. Поставив на ноги Цзинъи, перед этим наказав стоять смирно, Вэй Усянь двинулся дальше, увидел ещё один стол, на котором стояли свечи и одолжив у Сычжуя огненный талисман, стал поочерёдно их зажигать. В комнате кроме манекенов были ещё похоронные вещи, но осматривать все у Вэй Усяня не было времени. — Хозяйка, могу ли я воспользоваться вашей кухней? Пожилая дама с минуты помолчала, а затем дала согласие и поспешила скрыться в другой комнате, словно свет, исходящий от свечей, обжигал её. Это поведение показалось странным для Вэй Усяня, но пожав плечами, он пошёл на в заднюю часть дома, где должен был расположен дом. Без слов, за ним последовали Лань Сычжуй и Цзинь Лин. Как только они вошли на кухню, в нос ударил тошнотворный гнилостный запах, словно кого-то здесь убили и забыли убрать труп. Сычжуй прикрыл нижнюю часть лица рукавом, стойко терпя, в отличие от Цзинь Лина, который был с таким выражением лица, словно его вот-вот стошнит. Однако оба парня не ожидали, что Вэй Усянь достанет сундук и откроет его. Этот самый сундук был источником отвратительного смрада. — А-Лин, выбрось его. — С чего это я должен его выбрасывать? — Цзинь Лин сложил руки на груди, фыркнув. Не для этого он родился на свет, чтобы какие-то сундуки таскать с гнилым мясом. — Учитель Вэй, я мог бы выбросить его.. — пытался вступиться за Цзинь Лина Сычжуй, однако Вэй Усянь был непреклонен. Пока Цзинь Лин отсутствовал, Вэй Усянь на пару с Сычжуем принесли два ведра воды и сейчас убирали кухню. Когда Цзинь Лин вернулся, то Вэй Усянь заставил его подмести, и на удивление Цзинь Лин не стал спорить. Было ли это влияние компании Сычжуя или же Цзинь Лин больше не хотел расстраивать его, оставалось для него загадкой. Втроём они смогли привести кухню в более приемлемый вид и поместить вымытый котёл в печь, которую подожгли огненным талисманом, однако у Цзинь Лина оставался самый главный вопрос: — Мы что собираемся готовить? — Кашу, это поможет при отравления, вернее клейкий рис — проверенное народное средство. Когда вы пострадаете и под рукой не будет ничего, то можно использовать рис при укусах или царапин, жечь будет конечно нещадно, но сработает на ура. Цзинъи проглотил трупной яд, а значит ему нужно выпить кашу, — пустился в разъяснения Вэй Усянь, готовя кашу и немного приправляя её. — А если рис не пригоден уже более года? Кухня здесь не пользовалась очень давно, все сгнило, ещё та старуха.. Не могла же она не есть вообще! Вэй Ин пожал плечами. Либо пожилая дама не являлась хозяйкой этой лавки, либо ей просто не нужно было питаться. К тому времени Сычжуй сообщил, что каша готова. Вэй Ин прекратил помешивать и взяв миску, попробовал немного из лопатки, а затем сообщил: — Готово, дайте это выпить Цзинъи. Когда Цзинъи дали выпить миску с кашей, тот сразу начал плеваться. На вопрос Вэй Ина, почему тот стал плеваться, Цзинъи ответил, что в жизни не пробовал ничего острого. Цзинь Лин с сочувствием похлопал Цзинъи по плечу, однако недолго он сочувствовал, как Вэй Ин заставил его выпить кашу, на тот случай, если и он случайно отравился, но не заметил. С садистским удовольствием наблюдая за тем, как Цзинъи и Цзинь Лин обливаются горючими слезами, Вэй Ин предложил и Лань Сычжую, но тот вежливо отказал. Вэй Ин на это не расстроился, наоборот, повеселел духом. Что бы он не готовил, всё выходит отвратно остро, и даже Цзян Чэн в молодости бранил его стряпню, правда сейчас молча ест всё. — Учитель Вэй, дверь пожилой дамы отворилась, — Лань Сычжуй указал на чуть приоткрывшуюся дверь, где сгорбившись, сидела старуха. Видно было плохо, но свет лампы просочилась в её комнату и чуть осветила её. Вэй Ин направился туда. Увидев, что хозяйка лавки сидела и словно пыталась продеть нитку в иголку, Вэй Ин предложил ей помощь и продел ей нитку в иголку, после чего вышел и закрыл дверь. На вопрос, как она там, Вэй Ин ответил: — Пожилая дама — живой мертвец, — встретившись с не понимающими взглядами, Вэй Ин стал терпеливо объяснять, — По всем признакам её тела она мертва, но на самом деле жива. Ее конечности окоченели, она также обходится без еды. Дыхание — единственное, что делает её живой. Ее могли создать заклинатели, ведь живыми мертвецами легче управлять. Как и лютые мертвецы, они не боятся ни боли, ни смерти. — Почему именно заклинатели? Не ты ли знаток в тёмном пути? — вставил свои пять копеек Цзинь Лин. — Вэй Ин положил начало управлению над мертвецами, но смог сотворить лишь Призрачного Генерала, остальные заклинатели хотели повторить его успех и прибегали к извращённым методам, по этой же причине Вэй Ин практически не связан с живыми мертвецами, только предмет для подражания и ничего более. Из ниоткуда появившийся Цзян Чэн здорово напугал сразу троих людей. Вэй Усянь был готов душу Богу отдать, но вовремя спохватился. — А-Чэн! Как ты здесь очутился? Разве ты не должен был преследовать могильщика вместе с Ханьгуан-Цзюнем? — Должен был, — Цзян Чэн сделал паузу, обводя взглядом комнату и задержав немного взгляд на Лань Сычжуе, взглянул на Вэй Ина, — Но случайно зацепил Ханьгуан-Цзюня. Вэй Ин хотел было уточнить «случайно ли?», зная, как ненавидит Цзян Чэн второго господина Ланя, но решил оставить это на потом. В любом случае он ощущал себя более увереннее, когда рядом был Цзян Чэн. Однако как тот нашёл их, оставалось загадкой. Неожиданно они услышали уже знакомый стук бамбукового шеста, исходящий со стороны окна, заколоченный чёрными досками. Вэй Усянь всё ещё ощущал то призрачное касание плеча и подошёл к окну. Вместе с ним подошёл Цзян Чэн, встав чуть позади него. Вместе они смотрели на густой туман, но через время показались две пары глаз, белые, без зрачков. Вэй Усянь ахнул от восторга. — Дядя, что там? — встревожено спросил Цзинь Лин, боясь, как бы его недавно оживший дядя не пал без чувств. — Тише, я ещё не налюбовался. — Пф, двинься, посмотрим что это за чудо, — презрительно фыркнул Цзинь Лин, вставая рядом со своими дядями. Но то, что он увидел, испугал его не на шутку, однако он сдержал рвущийся наружу крик. — Правда красота? — Вэй Усянь хитро улыбнулся, подмигнув своему племяннику, надеясь, что тот его поймёт. Как и ожидалось, Цзинь Лин хоть и неохотно, но кивнул, уступая место Лань Сычжуя, заинтересовавшийся в том, что же могло привлечь их. Но в отличие от Цзинь Лина, Сычжуй не сдержал вскрик, перепугавшись. — Учитель Вэй, там ведь..! — Да-да. Испугался? — прекрасно зная ответ, Вэй Усянь утешительно похлопал Сычжуя по макушке — У вас появилась прекрасная возможность усовершенствования своё тело и дух! Когда вы боитесь чего-то, из вас легче всего высосать энергию Ян и вы становитесь лёгкой добычей для призраков. Призраки не могут сделать тоже самое с теми, кто не боится их, поэтому советую вам перебороть всевозможные страхи. Уловив выразительный взгляд Цзян Чэна, явно намекающий на то, что величайший страх Старейшина Илин — милые собачки, Вэй Усянь как бы случайно наступил на его ногу и улыбаясь, подошёл к Цзинъи, который в данный момент все ещё не хотел двигаться. — Как бы то ни было, вам всем предстоит встретиться лицом к лицу с нечистью и вычислить его слабые места. А так как Цзинь Лин и Лань Сычжуй уже посмотрели, остался только ты, Цзинъи. — Но ведь вы сами говорили, что отравившиеся люди не должны двигаться — это ваши слова, — возмутился Цзинъи, не желая смотреть на то, что находится в щели досок. Вэй Усянь снова заставил открыть того рот и приподняв уголки губ, торжественно сообщил: — Поздравляю, ты исцелился, а теперь бегом смотреть! Цзинъи ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться. Он смотрел одним глазком, затем другим и Вэй Усянь не выдержав, бросил стеб: — Чего боишься? Она не съест твои глазные яблоки, смотри лучше. — Ну уж нет, мне хватило, — и отошёл от окна. — Что-ж, тогда рассказываем, что увидели. Первым решил начать Цзинь Лин: — Женщина, низкая, худая, глаза белые, не уродина. Про бамбуковый шест можно и не говорить. — Ростом мне по грудь, одета в лохмотья, скорее всего нищенка, которая скитается по улицам. Бамбуковый шест используется в качестве трости для слепых, возможно она ослепла до смерти, — добавил Сычжуй, задумчиво потерев подбородок. Вэй Усянь похвалил обоих парней и стал выжидать вердикт от Цзинъи, единственный, не сказавший ни слова про слепую девушку. Явно ощущая от него давление, Цзинъи всё же решил что-нибудь сказать: — Слепые чаще всего передвигаются медленно, но эта девушка двигается весьма резво, что очень подозрительно. — Верно подмечено. Вы должны рассуждать всё, что может вызвать подозрение, а теперь давайте впустим эту прекрасную леди в дом. Едва он закончил фразу, как резко дёрнул за доску и снял её. Юноши так сильно перепугались, что спрятались за спиной Цзян Чэна, стоящий подобно безмолвной статуи. Вэй Усянь наблюдал за тем, как девушка нервно сжимала свой шест и в конце концов спросил: — Девушка, зачем вы нас преследуете? Однако девушка не могла ни написать, ни сказать. Язык был вырван, а сама она была безграмотной. Юноши прониклись к ней с сочувствием, но выходить из-за спины Цзян Чэна не спешили. Резко послышался звук шагов бегущего человека с дальнего конца улицы. Девушка исчезла, но Вэй Усянь знал, что та вернётся, поэтому не сильно беспокоился. Приладив доску на место, он стал смотреть через щель. Если туман некоторое время назад чуть рассеялся, то сейчас он снова стал сгущаться, но это не помешало ему увидеть человека, пытающийся спастись от толпы ходячих мертвецов бегством. Человек то был на грани сознания, отбивался и вдыхал всё больше трупного яда от отрубленных конечностей мертвецов. Одет был в чёрные одеяния и его меч был завернут в чёрную тряпицу. — Это тот человек, что скрывает лицо туманом? — спросил Цзинь Лин, всё же выглянув из-за спины дядя и в данный момент смотрел через щель вместе с Вэй Усянем и Сычжуем. — Скорее всего нет, тот двигался совсем иначе, — последовал ответ Сычжуя, — Учитель Вэй, нам не стоит помочь тому господину? — Стоит. Вэй Усянь пошёл в главную комнату и заприметив из нескольких десятков бумажных манекенов двух прекрасных девиц, очень похожих друг на друга, как близнецы, провёл большим пальцем по лезвие своего меча Субянь и нарисовал тем зрачки кровью. Поклонившись, Вэй Усянь снисходительно улыбнулся: — Втащите в дом живого, остальных — убить.