Этот идеальный ученик

Как было велено, две бумажные, миниатюрные фигурки девушек уничтожили всех мертвецов в окрестностях и втащили в дом бедолагу, что вдохнул слишком много трупного яда и сейчас находился почти что в бессознательном состоянии, а сами встали у дома, как сторожевые псы. — Вы что серьёзно?! А если этот человек навредит нам? — Цзинь Лин всерьёз опасался человека, даже если его дяди не высказывали никого подозрения на этот счёт. Он привык доверять своему предчувствию и сейчас оно подсказывало, что этот человек должен выметаться из этой лавки. — Цзинь Лин, не злись, человек может показаться плохим на первый взгляд, но он может оказаться достаточно добродушным человеком, — попытался успокоить Сычжуй подозрения Цзинь Лина. Незнакомец согласился с Цзинь Лином и собирался уходить, но его остановил Вэй Усянь. Черную тряпицу, которая сползла с рукояти меча и представила себя всем во всей красе, он завернул обратно. Человек только был спасён, но почему-то всё равно стремился вернуться обратно к армии мертвецов. — Господин, останьтесь, снаружи опасно, к тому же вы отравлены. — Насколько серьёзно? — хрипло спросил незнакомец, уже смирившись со своей судьбой. — Достаточно серьёзно. Незнакомец усмехнулся, покачав головой. — Раз уж мне осталось совсем немного, то почему я здесь должен оставаться? Не лучше ли будет, если я уничтожу мертвецов, пока сам не стану им? Слова были весьма разумны, да и нездоровый оттенок темно-красного лица незнакомца пугал Вэй Усяня, едва ли ему поможет его каша. А тот всё настаивал на истреблении мертвецов, пока в конце концов Вэй Усянь не выдержал и не впихнул тому миску с острой кашей. Один запах от каши заставлял глаза слезиться, но смотря на незнакомца, чьи глаза были спрятаны за белым лоскутом ткани и скорее всего тот был слепцом, не определишь, хочется тому плакать от варева Вэй Усяня или тому тоже по душе острая пища. Испробовав кашу, лицо незнакомца всё же приняло более менее приемлемый оттенок, но слова о том, что тот скорее умрёт, чем будет есть это снова, оскорбили его. Отойдя к Цзян Чэну, всё ещё глубоко обиженный на комментарии его «пищи Богов», он заметил, как Цзян Чэн пытался что-то ему сказать и скорее всего это было связано с мечом незнакомца. Зная, что он не поймёт по губам, Цзян Чэн вывел на покрытой пылью столе иероглифы, означавшие: «Шуанхуа» — «меч Шуанхуа — Сяо Синчэня?» — беззвучно спросил Вэй Ин. Следом последовали кивки от всех троих. Внезапно снаружи послышался пронзительный смех бумажных сестер. Цзинъи подбежал к окну и посмотрев через щель досок, с ужасом на лице объяснил: улица кишит мертвецами, едва ли бумажные сестры справляются с ними. Если так пойдёт и дальше, мертвецы вломятся в дом и от них останется лишь доброе имя. Вэй Усянь провёл пальцем по своему мечу и попросил Сычжуя вытащить талисманы, любые, даже использованные. Когда тот вытащил из мешочка цянькунь стопку использованных талисманов, Вэй Усянь взял лишь один и сложив средний, указательный палец вместе, вывел новые руны поверх старых, начертанных киноварью. Взмахнув кистью, отправил талисман в полёт, который сам по себе воспламенился и поймал падающий пепел; дунув в сторону бумажных манекенов, Вэй Усянь шептал заклинания и наблюдал за тем, как те начинают шевелиться, разминаться, словно они восстали из мёртвых. Освободив место к выходу, Вэй Усянь выкрикнул: — Задержите дыхание! После чего выпустил бумажных манекенов. Юноши прикрыли лица рукавом и пока дверь не закрылась, они не смели вдохнуть трупного яда, проникшего в дом. — Никто не вдохнул трупного яда? — получив мотание головой, Вэй Усянь облегченно вздохнул. Подойдя к Сяо Синчэню, Вэй Усянь скрепя сердце расположил того на полу: в доме не было ни стульев, ни матрасов, выбора куда сажать не было от слова совсем. Но тому нужно было отдохнуть, всё же вдохнуть столько трупного яда и принять только одну миску острой каши было весьма сомнительно. Сяо Синчэнь стал расспрашивать про силу, что он применил на манекены, а затем принялся уговаривать его больше не использовать Тёмный Путь. Было весьма приятно, что шишу его матери мягко объяснял ему, как будет тяжело, после его использования, даже несмотря на то, что сам был на грани жизни и смерти и Вэй Усянь не мог не проникнуться состраданием. В то время, пока Вэй Усянь переговаривался с Сяо Синчэнем, юноши наблюдали за боем бумажных манекенов и комментировали каждого поверженного врага, что немного рассмешило Вэй Ина. Он подошел к двери и заглянул в щель. От мертвецов остались лишь кровавые ошмётки, когда сами бумажные манекены расхаживали то там, то сям, охраняя территорию, если кто и появлялся, то тут же превращался в фарш для котлет. На улице стало тихо, однако Вэй Усянь уловил торопливые шаги на крыше только из-за природного чутья. Сяо Синчэнь тоже уловил это, будучи слепым. — Врассыпную! Как только Вэй Усянь это сказал, часть потолка главной комнаты рухнула вниз вместе с глиной, сухими листьями и разбитыми черепицами. Благо юноши смогли разбежаться и никто не пострадал. В следующую секунду на пол спрыгнул высокий статный мужчина и Вэй Усянь тут же распознал в нём лютого мертвеца из-за отсутствия зрачков. Нехорошее предчувствие заголосило в нём, но он забыл про его, стоило мертвецу нацелиться на Цзинь Лина. Удар заблокировал Суйхуа и по Цзинь Лину было видно, что если бы не меч, наполненный его духовной силой, то его разрезали бы напополам. Следующий удар был отбит уже Цзыдянем. Пока Цзян Чэн был занят поимкой мертвеца, Вэй Усянь выудил из пояса флейту и взял противно режущий слух ноту, заставив мертвеца остановиться и дать себя связать Цзыдянем. Однако лютый мертвец не долго стоял столбом и вырвался из захвата кнута, после чего нацелился на Вэй Усяня, да только он был готов к этому и сыграв ещё одну мелодию, проворно увернулся. Следом в ход пошли бумажные манекены и в конечном итоге, хоть и с потерями в виде бумажных манекенов, Силачи Преисподней всё же придавили агрессивного мертвеца к полу. Вэй Усянь подошёл к тому и сжал челюсть, заставив раскрыть рот. Язык, как и у той девушки, был вырван. Незрячие глаза и вырванный язык.. Если этот лютый мертвец не послушался его, значит у него есть хозяин, однако этот лютый мертвец достаточно силён, возможно наравне с Вэнь Нином, было бы весьма тяжело контролировать его, а значит кто-то должен был придумать обходной путь.. Гвозди. Пошарив по волосам мертвеца, Вэй Усянь наткнулся на гвозди, те самые, что были вбиты в голову Вэнь Нина, на которые он наткнулся как раз в Ордене Юэян Чан. Если Вэй Усянь их вытащит, то навряд ли сознание мертвеца вернётся скоро, к тому же у того вырван язык, при всём своём желании тот бы не смог им что-либо сказать. — Кто-нибудь изучал «Расспрос»? — Я изучал, — Сычжуй робко улыбнулся. — Отлично, у тебя с собой гуцинь? Утвердительно кивнув, Сычжуй снова залез рукой за мешочком цянькунь и выудив из него гуцинь, положил его перед мертвецом, а сам изящно сел на землю и расправил подол одеяния. — Как твой Цинь? — Ханьгуан-Цзюнь сказал, что Цинь Сычжуя весьма неплох! — вмешался в разговор Цзинъи, улыбаясь так, словно гордился за своего сына за его успехи. Если Лань Чжань сказал, что Цинь Сычжуя неплох, значит в действительности он неплох. — Ханьгуан-Цзюнь сказал сконцентрироваться не на количестве, а на качестве. Призрак, что я призову, может уклониться от ответа, однако он не сможет солгать, то есть, всё что тот скажет, будет правдой, — поиграв немного, Сычжуй посмотрел на Вэй Ина, как бы спрашивая разрешения и получил кивок. — Узнай кто он. Лань Сычжуй свёл брови к переносице, пустившись в раздумья и проговорив про себя заклинание, исполнил первую фразу. Через некоторое время струны гуциня затрепетали сами по себе. Лань Сычжуй открыл глаза, с сомнением смотря на мертвеца перед ним. — Что он сказал? — Цзинъи не терпелось узнать, кто же этот могучий мертвец, но его пыл остудил Цзинь Лин, давший ему подзатыльника, — Ай! Чего дерешься?! — Это Сун Лань. Вэй Усянь задумался. Близкий друг Сяо Синчэня — от этой возникшей в голове мысли, Вэй Усянь повернул голову в сторону Сяо Синчэня, лежащий на полу без сознания. По ошибке тот снова проглотил трупной яд, пытаясь помочь Цзинь Лину. Как нелепо и в то же время смело. — Второй вопрос. Кто его убил? Лань Сычжуй повиновался и сыграл ещё. Однако ответ последовал не сразу, и когда все уже решили, что Сун Лань не хочет отвечать, прозвенели три ноты. На сей раз Лань Сычжуя приобрел настороженный вид. — Сяо Синчэнь. — Ты видно напутал, не мог Сяо Синчэнь убить своего друга! — Цзинь Лин конечно сомневался, что мастерство Сычжуя могло подвергнуться ошибке, однако ему также мало верилось, что Сяо Синчэнь мог убить Сун Ланя. — Ошибки нет, я исполнил ноты в точности, как меня обучали. Призраки редко когда используют три иероглифа, да и если я ошибся с переводом, не могло же всё так ошибочно сложиться? — Лань Сычжуй с минуту помолчал, а затем улыбнулся Цзинь Лину, извиняясь за грубость своих слов. — Не стройте ложные догадки и давайте докопаемся до истины. Кто им управляет? — примирительно продолжил Вэй Усянь, надеясь, что последний вопрос может прояснить ситуацию. Помедлив, Сычжуй отчеканил каждое слово: — То. Что. За. Вами. Все разом повернулись к Сяо Синчэню. Тот, кто пару минут назад лежал без сознания, сейчас же гордо сидел на полу с ухмылкой на лице. Раздался щелчок пальцев, и через секунду Сун Лань выбрался из под Силачей Преисподней, а затем разрубил их мечом на кусочки и прислонил к шее Вэй Усяня меч, когда на детей и Цзян Чэна он направил метелку волос. Вэй Усянь хмыкнул, положив руку на рукоять Субянь. Краем глаза он уловил те же действия и у Цзинь Лина, однако его усмирил уже Цзян Чэн, пытавшийся сдержать свои намерения расчленить Сун Ланя на примере Дражайшего Друга. Ему не прочь потягаться с фехтованием того, но этого могло стоить чьей-то жизни. — Когда взрослые разговаривают, детям следует уйти, — весело произнес Сяо Синчэнь и сделал знак Сун Лану, — Глава Ордена Юньмэн Цзян, вас это тоже касается. — С какой это стати? Кем ты себя возомнил? — усилиями небес Цзян Чэн сразу же не снес этому Сяо Синчэню голову, руки так и чешутся, чтобы это исполнить. Сун Лань сделал шаг к детям, но встретился с убийственной аурой Цзян Чэна. Вэй Усянь на это только вздохнул, для них же будет лучше, если дети будут подальше от опасности, да и он сможет за себя постоять. — Идите на улицу, ради вашей же безопасности. Когда выйдете, не носитесь кругами и дышите медленно, трупной яд уже должен осесть, — торопливо сказал Вэй Усянь, пересекаясь со взглядом Цзян Чэна. Поняв, что от него требуют, хоть и неохотно, но Цзян Чэн последовал за юношами, перед этим незаметно для всех отдав кольцо Вэй Усяню. Вэй Усянь не знал, плакать ему или смеяться, в этом теле ничтожно мало духовных сил, однако ему всё же доводилось использовать их на примере с Субянем, но сработает ли это с Цзыдянем, он не знал, да и ему в первый раз доводилось надевать холодное кольцо в целях самозащиты. Сяо Синчэнь вынудил откуда-то розовую пилюлю и отправил её в рот. Нездоровый оттенок лица тут же сошёл на нет. — Противоядие от трупного яда? — Вэй Усянь издал нервный смешок. — Да, намного действеннее твоей стряпни Ада, к тому же сладкое на вкус, не находишь? Раздражение начало нарастать с каждой секундой, отведённой разговору с «Сяо Синчэнем» и Цзыдянь, словно чувствуя его эмоции, видимо приняв его, как за нового хозяина, стал испускать такие же раздражительные всплески молнии. Вэй Усянь покрутил кольцо, пытаясь успокоить нервы. «Сяо Синчэнь» подозревал его в ненастоящий личности и как жаль, что Старейшина Илин уже всем раскрыл, чье тело занял, так что тот не мог похвастаться ни заботливостью, ни проворностью. Однако больше всего Вэй Усяня смутила, что этот заклинатель носил с собой мешочек с чужой душой, которая скорее всего покончила жизнь самоубийством и никак не хочет вернуться в мир живых. Естественно он прямо сказал об этом, но тот наплевал на невозможность, считая, что раз уж он первооткрыватель Тёмного Пути, то найдет способ склеить разбитое в дребезги душу. — Сюэ Ян, как подло с твоей стороны представлять себя в обличье «Сяо Синчэня». Ты и сам весьма неплох с собой, — Вэй Усянь с удовольствием наблюдал за тем, как вздрогнул Сюэ Ян, а затем снял лоскут ткани, явив пару сияющих глаз. Целые и невредимые. — Что ты, ты мне льстишь, учитель Вэй. В прошлом, до своей смерти, ты входил в пятёрку лучших заклинателей, так что я и в подметки не гожусь в твоей красоте. Но признаю, ты меня раскрыл! — Сюэ Ян улыбнулся, совсем по ребячьи, обнажив свои милые клычки. — Ты хорошо обыграл добродушного Сяо Синчэня и если бы не те вещи, которые ты не должен знать и уметь, я бы поверил, что ты — это он, — честно признался Вэй Усянь, растянув губы в фальшивой улыбке, — Хорошая актёрская игра. — Не преувеличивай. Один мой друг исполняет весьма особую роль и вот его игра просто великолепна, в отличие от моей. Ну да ладно, учитель Вэй, ты всё же должен мне помочь. Вэй Усянь вздохнул. Порой его удивляла слепая уверенность в его силы. Если бы не он, то кто-нибудь другой пошёл бы по Пути Тьмы и тот бы тоже не знал бы, как соединить чужую душу. — Ты создал гвозди, с помощью которого управляешь Сун Ланя и вторую часть Тигриной Печати Преисподней, так для чего тебе моя помощь? — Это не одно и то же. Ты — положил началу всему этому и только ты сможешь это сделать. Как только закончилась его фраза, в дом влетел Сун Лань. Вэй Усянь вместе с Сюэ Яном отступили на шаг, последний же захватил мешочек-ловушка для духов. Сун Лань поднялся и обернулся на дверь, которая через секунду была выбита другим лютым мертвецом, Вэнь Нином. Мелодию, которую сыграл Вэй Усянь после другой, была призывом Вэнь Нина. Предупредил: — Сражайтесь на улице, Будь аккуратен, защити живых. Сюэ Ян фыркнул на это, наблюдая за тем, как цепи Вэнь Нина сцепились с метелкой волос Сун Ланя и потащил того к выходу. — Как думаешь, кто победит? — Что тут думать? Вэнь Нин конечно, — Вэй Усянь был горд за Вэнь Нина и без стеснения нахваливал его перед неучами Тёмного Пути. — Как жаль, что он не стал слушаться, я вбил в него столько гвоздей. Твари слишком преданные своим хозяином, — усмехнувшись, Сюэ Ян неожиданно обнажил меч и бросился в атаку. Вэй Усянь заметил, как тот положил свою руку на меч, поэтому быстро раскусил намерения Сюэ Яна атаковать и с лёгкостью увернулся. Пока Сюэ Ян не успел повернуться, Цзыдянь как по команде сформировался в кнут и прилетел прямо в спину того. Не ожидав такого подвоха, Сюэ Ян потерял равновесие и упал на пол, а затем его связали этим же треклятым Цзыдянем, который он успел проклясть тысячу раз. — Вэнь Нин — не тварь, — Вэй Усянь ликовал, удивлённый тому, что Цзыдянь так легко подчинился ему, хотя и чувствовал усталость из-за того, сколько тот духовной силы забирал за свое использование. Да, много ест, но слушается не хуже Цзян Чэна, — Сюэ Ян, ты отправишься вместе со мной в Юньмэн Цзян. — Ты.. Не чувствуешь некую двусмысленность своих слов? — А ты всегда нападаешь исподтишка? — Вэй Усянь улыбнулся. Если бы не сложившиеся обстоятельства, то он был бы и рад пообщаться с Сюэ Яном, но не тогда, когда у того за спиной целый вырезанный клан. Выйдя из лавки, Вэй Усянь увидел выходящих из другой лавки юношей во главе Цзян Чэна и честно, умилился с этой картины. Передав тому пленника, Вэй Усянь пытался ответить на все вопросы, которые задавали ему Цзинь Лин с Цзинъи, однако внутри него нарастало беспокойство. Где Лань Чжань? Словно услышав, как его зовут, Вэй Усянь увидел приближающегося Лань Чжаня, хоть и очень плохо из-за тумана. Беспокойство словно и не бывало. — Лань Чжань! Ты в порядке? Не ранен? В ответ отрицательное качание головой. Этого хватило, чтобы Вэй Усянь полностью расслабился. Но не долго это продлилась, как в тумане появилась чёрная тень, а затем показался Сун Лань, молниеносно пролетевший мимо Вэй Усяня со своей свиты и был явно намерен отобрать Сюэ Яна из плена Цзян Чэна. Цзян Чэн не был готов к тому, что этот мертвец появится вновь, после того, как его благополучно забрал Вэнь Нин, потому и упустил Сюэ Яна. — Сучара, — всё, что смог сказать Цзян Чэн, слишком ошеломлённый, чтобы прокомментировать это как-то по-другому. Тем не менее после грандиозного побега Сюэ Яна из под носа Цзян Чэна, со всех сторон хлынули мертвецы, поэтому стоять столбом дальше у них не было времени. Вэй Усянь отвёл юношей подальше и обнажил Субянь, на случай, если его спутники всё же упустят одного мертвеца. Наблюдая за борьбой Цзян Чэна с Лань Чжанем против мертвецов, Вэй Усянь заметил, что последний использует и Бичэнь и гуцинь. Однако через некоторое время, к всеобщему удивлению струны на гуцине лопнули. От Цзян Чэна это не укрылось и тот зло выплюнул: — Ты что издеваешься?! Как ты сражаться будешь?! Лань Чжань не выглядел разочарованным, лёгкое удивление промелькнуло на его лице, а затем исчезло. На замечание Цзян Чэна он деликатно промолчал и с нечитаемым выражением лица дал по роже одному из мертвецов гуцинем. Вэй Усянь был готов поклясться, что Цзян Чэн после этого проникся уважением к Лань Чжаню. — Ого.. Ханьгуан-Цзюнь так хорош! — восторженно крикнул Цзинь Лин, ещё никогда не видевший, чтобы кто-то так использовал гуцинь. — Естественно! — яро поддержал его Цзинъи и вместе они, как самые настоящие фанатки, болели за своих идолов. Вэй Усянь напротив мечтал оглохнуть. Смотря на, спокойного Лань Сычжуя, стоявший ближе всего к этой двойке, он посочувствовал тому: лучший друг крикун, ещё и будущий парень крикун. Уж в том, что Цзинь Лин будет сломлен перед нескончаемой любви Сычжуя, Вэй Усянь не сомневался. Ночь близилась к концу и это означало, что с моментом наступления утра, туман снова будет сгущаться и бороться против мертвецов, среди которых может оказаться Сюэ Ян, было равносильно самоубийству. Пока Вэй Усянь думал, где им снова укрываться, вдали послышался знакомый стук бамбукового шеста. Как оказалось, слепая девушка дожидалась, пока Сюэ Ян не уйдёт, чтобы снова объявиться и дать знак для них для того, чтобы они следовали за ней. *** — Сюэ Ян мертв, однако могильщик всё ещё не пойман, — Вэй Усянь закинул руки за затылок, идя лёгкой походкой. После того, как они последовали за девой, они пришли к месту, где покоился Сяо Синчэнь. Вэй Усянь пришлось войти в сопереживание и узнать всю правду вздора, что устроил Сюэ Ян. В конечном итоге, всё завершилось и теперь, с правой рукой Дражайшего Друга, они шли к деревне, где у селянок он узнал про Город И. — Этот могильщик, несмотря на свои раны, всё равно использовал Талисман Перемещения, — Цзян Чэн мрачно улыбнулся, посмотрев на Лань Ванцзи, — Ханьгуан-Цзюнь, ты точно не припоминаешь никого, кто мог бы хорошо знать фехтование Гусу Лань и использовать такие затратные, духовные силы вещи? — Нет. Понемногу, но эти двое начали учиться существовать рядом с друг другом и это первый разговор, где Цзян Чэн спросил что-то у Лань Ванцзи, а не бросил какую-нибудь язвительную фразу и не положил началу собачества. Удар гуцинем по роже мертвеца всё же дал свои плоды. Обернувшись на притихших юношей, Вэй Усянь увидел, что у всех у них глаза на мокром месте. История с девой А-Цин сильно впечатлила их, потому по прибытии в деревню, те первым делом достали откуда-то барахло, по типу свечей и благовоний и соорудив из камней очаг, расселись у огня, сжигая ритуальные деньги. Вэй Усяню естественно такой расклад не понравился и хотя у самого настроение, как вино отобрали, стал учить детей уму разуму. — Эй, ученики кланов заклинателей! Жгите сколько хотите, они всё равно ничего не получат! — уж кто-кто, а Вэй Ин не понаслышке знал. Он 13 лет был мертв и никаких денег он не получил. — Если тебе не жгли деньги, значит по тебе не было кому скучать, — опустил настроение Вэй Ина ещё ниже Цзинь Лин. — Неужели всё настолько плохо? — Вэй Ин не знал, правду ли сказал Цзинь Лин или тот просто решил уколоть его, но оправдаться ему всё же хотелось, — Эй, ну хоть вы. Посмотрев на двух мужчин, Вэй Ин понял, что те старательно смотрят вдаль, но не на него. Один близкий друг, другой любимый человек. Вот так и дорожи людьми, на устах мёд, на сердце лёд. Никто не сжёг ему деньги, а если бы они ему были нужны? Правда Вэй Ин, что и в другой жизни Вэй Ин, деньги есть — есть Вэй Ин, а в загробной жизни деньги ему не были нужны. Но это не помешало ему надуться. Вдоволь проплакав деву А-Цин и даочжан Сяо Синчэня, Вэй Усянь вместе со своими «верными» спутниками, на которых он затаил обиду, вышли в небольшой городок. В сопровождении работника трактира, они пошли на второй этаж, но на половине пути, Вэй Усянь обернулся к юношам. — Лань Сычжуй. — Учитель Вэй? Вэй Усянь помолчал, а затем улыбнулся, подмигнув тому: — Проследи за моими детками. Я рассчитываю на тебя! Под не понимающие взгляды Цзинь Лина и Цзинъи, Вэй Усянь утащил вместе с собой двух мужчин на второй этаж, пока один из них не начал наезжать сначала на него, а затем на его сына. Через пару минут им в комнату принесли еду с вином, а затем ушли, оставив их одних. — Вэй Ин, ты.. — начал было Цзян Чэн, но был прерван щелчком по лбу от Вэй Ина. — Пусть дети развлекаются без нас. Лань Чжань, — удостоверившись, что названный слушает его, он продолжил, — Не собирайся в одиночку сделать зачистку Города И. Территория большая и не входит в состав Ордена Гусу Лань. Тебе понадобится запросить заклинателей, живущие ближе к этой местности, иначе для тех это станет нормой и они сядут на ваши шеи. Лань Чжань кивнул. Вэй Усянь невзначай окинул взглядом блюда, что принёс мужчина некоторое время назад. Всё острое, за исключением нескольких блюд. Это вполне удовлетворило Вэй Усяня и тот принялся есть. Поминая, как они проводили время в Ордене Юэян Чан, в голове созрел план. — Лань Чжань, Лань Чжань, — тихо позвал Вэй Усянь, прекрасно зная, что Цзян Чэн их слышит, — Не хочешь со мной выпить? На минуту на лице Лань Чжаня снова проскользнуло удивление. Молчание повисло в комнате и с каждой секундой Вэй Усянь терял надежду, что на его просьбу согласятся. Вопреки всему, Лань Чжань выдал скупое: — Глава Ордена Цзян.. — Я отказываюсь, — жёстко оборвал Лань Ванцзи Цзян Чэн, читая на лице своего спутника на тропе совершенствование намерение напоить своего друга. В прошлый раз его даже немного развеселило откровенность праведного Ханьгуан-Цзюня и как он может отказаться от повторного удовольствия? Расценив это как за молчаливое согласие на выпивку с Вэй Усянем, Лань Ванцзи всё же согласился и даже немного просветлел. Конечно это не укрылось от глаз Вэй Усяня и с ехидной улыбкой, он налил в пиалу вино. Недостаточно крепкое, чтобы тут же впасть в пьянство, но достаточно для Лань Чжаня, который падает от одной чарки вина и пробуждается через восемь секунд в хмельном состоянии. Вэй Усянь специально посчитал и был рад своему маленькому коварству. Как и предполагалось, Лань Чжань выпив одну пиалу, сразу же отключился, подперев щеку рукой. Выглядел тот как застывшее изваяние. Чистый и такой изящный. Если бы не мерно вздымающаяся грудь, можно было бы и забыть, что тот человек, а не статуя Божества с невероятной красотой и силой. Вэй Усянь посчитал до восьми, в то же мгновение Лань Чжань открыл глаза, взирая на него с кристально-ясным взглядом. Теперь можно было и позабавиться с ребёнком Лань Чжаня, сидящий в нём глубоко внутри. Счастье баловать взрослого ребёнка, который в другое время даже не станет говорить с ним, избавляя себя от хлопот разговоров за коротким «мгм». И всё же к великому разочарованию Вэй Ина, недолго он нянчился с Лань Чжанем, когда проклятый режим Облачных Глубин ударил тому в голову и тот со спокойной совестью оставил Цзян Чэна и его одних, уединившись в другой комнате. Печально, но у него был запасной вариант в лице Цзян Чэна. — Хмельной Лань Чжань очарователен, неправда ли? — задал риторический вопрос Вэй Ин, ощущая волну ревности, исходящая от Цзян Чэна. — Нравятся пьяные мужчины? — зло выплюнул Цзян Чэн. То, что это была настоящая провокация, он даже не подозревал, слишком ослеплённый чувствами, бушующие в его сердце. — Мне нравится глава Ордена Цзян. Ну так что, выпьешь со мной? — Вэй Усянь довольный растянул губы в шаловливой улыбка, Цзян Чэн поразительно быстро проглотил его наживку и это несказанно обрадовало его. Эмоциональный Цзян Чэн легко поддается уловкам, сам того не замечая. В ответ Цзян Чэн показательно выпил целый сосуд и глазом не повёл, с глухим стуком поставив сосуд обратно на стол. Однако у Вэй Усяня были планы на своего возлюбленного, поэтому он пододвинул тому ещё сосуд, мысленно оплакивая то, что он не сможет попробовать вино на вкус. Цзян Чэн в выпивке шёл с ним практически наравне, но лишь «практически». Тот мог опьянеть, в отличие от Вэй Усяня, который мог выпить склад таких сосудом и при этом оставаться трезвым. Это было ему только на руку. Через достаточное время, Вэй Усянь добился желаемого. Не то, чтобы Цзян Чэн стал ужасно пьяным и стал творить всякую дичь, однако здраво мыслить тот уже не мог. К тому же приятным бонусом была резкая любовь того. Нежная, даже скорее трогательная. Вэй Усянь купался в изобилии любви Цзян Чэна, с лёгкостью грустью понимая, что лишь в таком состоянии тот открыто выражает свои чувства. Жестокая натура Цзян Чэна не позволяла ему проявлять малейшую ласку, принимая во внимание, что в первую очередь он лидер и должен ловко подавлять в себе любые порывы. Ослабишь бдительность, как ею тут же воспользуются. И всё же для одного человека всегда найдутся пару исключений. — Ты ведь намеренно меня напоил? — Цзян Чэн прижал Вэй Ина к груди, стискивая того в объятиях. — Ты такой догадливый, А-Чэн. Конечно я напоил тебя, ведь ты редко когда проявляешь ко мне любовь, мне стало так тоскливо, — надулся Вэй Усянь, умело делая вид обиженного человека, — Тебя заботят дела ордена, а о своём любимом ты забыл. Конечно слова Вэй Ина не имели под собой корня, ему всего навсего захотелось поразвлечься, а раз уж Цзян Чэн пьян, то он не упустит момента вдоволь насладиться его открытостью. На его выпад Цзян Чэн отреагировал весьма необычно: поцеловал руки, а затем стал целовать лицо. Вэй Усянь такой нежности не ожидал, но был вынужден таять под этими чувственными поцелуями, сдерживая смешок. Умел ведь тот выражать чувства, даже если через прикосновения. Ласковый, трудно не поддаться такому Цзян Чэну. На утро конечно тот снова будет злиться на Вэй Усяня, но это утром, а сейчас есть только нежные поцелуи и короткие, ванильные разговоры. *** Цзинь Лин взглянул на Ханьгуан-Цзюня: этот величественный человек вызвался добровольцем по сопровождению их обратно в Облачные Глубины для дальнейшего обучения. Вэй Усянь опасался, что путь, по которому те пойдут, будет в разы опаснее, к тому же тот не хотел повторения события Города И. Кто знает, сколько этих Сюэ Янов развелось, пока тот был мёртв? К разочарованию Цзинь Лина, его дядя согласился с тем и ему ничего не оставалось делать, кроме как под горестные вздохи Лань Цзинъи собирать вещи и спуститься к их проводнику. Вчетвером они отправились обратно в Облачные Глубины и честно, их путь выдался достаточно утомительным. Двое Ланей уважали Ханьгуан-Цзюня, поэтому общались только на важные темы, исключив Цзинь Лина из списка «важных тем». Единственный, кто не забил болт на его присутствие, оставался Лань Сычжуй, время от времени спрашивая его состояние или не хочет ли он что-нибудь, пока они отдыхают. Вечная безупречность этого адепта всё ещё раздражала Цзинь Лина, а с момента, когда во главе встал Ханьгуан-Цзюнь, это стало ощущаться ещё острее и не смягчало даже время проведённое вместе, да и всё ещё непонятные для него нежные чувства. К его облегчению это не продлилось долго, Лань Сычжуй явно заметив раздражение, перестал тревожить, однако вместо этого Цзинь Лин почувствовал тоску по малейшим внимания Лань Сычжуя и злость уже на самого себя, за то, что снова оттолкнул того. Вернулись они в Облачные Глубины к вечеру и кажется только в этот момент на Цзинь Лина удосужились обратить внимание. — Лин-Лин, ты пойдёшь с нами есть? — спросил Цзинъи, не замечая угнетающего настроения друга и был крайне удивлен, когда тот просто взял и ушёл. Ну что за характер! Аппетита не было, да и есть пресную еду Цзинь Лину мало хотелось, если бы даже у него был аппетит. Оставался месяц обучения и он отправится обратно домой к младшему дяде, в Орден Ланьлин Цзинь, однако радости от этого он не чувствовал. Может на нём сказывалась привязанность к тем двоим Ланям, несмотря на разногласия, случавшиеся достаточно часто, Цзинь Лин не хотел уходить и понимать, что встретятся они не скоро. На занятиях Цзинь Лин был пассивным, отвечал лишь тогда, когда к нему обращался учитель Лань Цижэнь. Видимо тот заметил его тихость и стал меньше обращаться к нему, думая, что сумел направить его на путь истинный, не подозревая, что это далеко не так. С Лань Цзинъи он также мало общался, а Лань Сычжуй так вообще не показывался. Так и проходило обучение, пока не остался последний день, когда Цзинь Лин прибывал в Облачных Глубинах. Лань Цзинъи успел испачкать одеяние Цзинь Лина слезами и соплями, чему последний совершенно не был рад. Он не платок, чтобы об него свои жидкости вытирали. Однако Цзинь Лин не упрекнул друга, бросил пару язвительных словечек и пошёл вперёд, намереваясь немного прогуляться по Облачным Глубинам перед уходом. Ему не было грустно, когда он проходил мимо мест, где часто проводил время, но в груди неприятно давило чувство, что он что-то упускает. Цзинь Лин смутно догадывался что именно и направился к поляне, где однажды он застал Лань Сычжуя с кроликами. Цзинь Лин не знал, что у Ханьгуан-Цзюня были кролики, а Лань Сычжуй время от времени приходил к кроликам, чтобы покормить, поэтому ситуация вышла достаточно забавной. Попрощаться с этим идеальным учеником всё же стоило. Как Цзинь Лин и думал, Лань Сычжуй оказался на той самой поляне, но к его удивлению, тот спал, прислонившись к дереву, а на нём удобно устроились кролики, чёрные и белые. Цзинь Лин даже нашёл эту картину милой. Присев перед Лань Сычжуем, Цзинь Лин некоторое время вглядывался в его черты лица и признал того достаточно красивым, хотя до этого он не замечал, что Лань Сычжуй мог быть красивым. Движимый чувствами, переполняющие его внутри, Цзинь Лин медленно приблизился к лицу Сычжуя и оставил короткий поцелуй на чужих губах, после чего отпрянул, испугавшись своих действий. Не веря, что он мог такое сделать, Цзинь Лин поспешил покинуть поляну, прижимая ладонь к лицу и увы, не увидел, как Лань Сычжуй распахнул глаза и дотронулся до своих губ кончиками пальцев.