Цинния Поттер и трясина отрицания

«Наша жизнь нам не принадлежит. Я могу умереть в любой момент. Я могу упасть с лестницы, меня может сбить машина, завтра на землю может упасть метеорит. И ещё миллионы вариантов, которые мне лень перечислять… По крайней мере эту дрянь я выбрала сама». Так я однажды сказала. Кажется, тогда меня спросили, знаю ли я о вреде сигарет. И только сейчас я на самом деле поняла, что значит, когда жизнь тебе не принадлежит. Как бы плохо мне не было раньше, я могла закончить в любой момент. Если бы я действительно хотела закончить, меня ничто не смогло бы остановить. Это ощетинилось. Слабо, без былого запала. Оно шипело, дыбило шерсть, но не решалось нападать. Сергиус улыбнулся краешком губ. Его глаза всё также сверкали золотом, и в голове щёлкнула мысль — он видит. Я содрогнулась. Это зашипело как-то уж слишком жалобно, сжалось и затихло. Но если даже Оно перестало сопротивляться, то есть ли смысл мне? Конечно, есть! Эй, Ты, а ну поднимайся! Подумаешь, глаза светятся. И покруче фокусы видели. Не хочешь? Предатель. — Как ты вообще собираешься поддерживать во мне жизнь? — голос подрагивал от волнения. — Вообще, есть много способов. Но для начала заберу тебя отсюда, — Сергиус достал из кармана маленькую коробку. Она тут же увеличилась в размерах, и он протянул её мне. — Я схожу за твоим целителем, а ты пока переодевайся. Сергиус подошёл к двери и вернул все звуки в комнату. — Подожди! Сергиус остановился, но даже не стал оборачиваться, сжимая в руке дверную ручку. — Что, если я не хочу? Не хочу идти с тобой? Рука Сергиуса дрогнула, и я услышала скрежет металла. На мгновение мне показалось, что он сейчас меня ударит. Сказал ведь, что нужна живой. А про "здоровой" ничего сказано не было. Я сглотнула вязкую слюну, уже жалея о том, что вообще открыла рот. — Тогда я вернусь через пару дней. Думаю, усач будет рад скрасить твоё одиночество. Сергиус вышел. Лучше бы он, блять, меня ударил. Сердце бешеного стучало, Это металось из одной стороны в другую, вопя от ужаса, но единственное, что смогло сделать — разбить пепельницу. Да чтоб ты, сука, сдох! Он всё видел. В этом не было никаких сомнений. И решил надавить на больное. Шлёпая босыми ногами по кафелю, я моталась из угла комнаты в угол и пыталась понять, что делать. Кусая губы, я подошла к коробке. По факту, вариант «Не идти» не существует. Выбор стоит только между «когда» и «как». И этот выбор надо делать быстро. Коробка невзрачная. Без банта и ярких цветов. Без брендов, надписей и наклеенного ценника. Самая обычная картонная коробка. И от неё зависят те самые «когда» и «как». Я бросила взгляд на дверь. Сколько времени прошло? Минут пять? Десять? Мои внутренние часы никогда не работали, как надо: всегда либо спешили, либо опаздывали, либо стояли. Сколько времени осталось?.. В коробке голубое ситцевое платье с белым воротничком. Гольфы и туфли с блестящими круглыми носами. Тёмный халат и шляпа. Остроконечная. Как она сюда уместилась? На дополнительную проверку, внутри коробка оказалась больше, чем снаружи. Лучше бы это была синяя полицейская будка. Доктор бы нашёл выход из этой ситуации. По крайней мере, у него есть универсальный переводчик. Вздохнув от разочарования, я стянула с себя больничную пижаму и натянула платье. Оно оказалась мне велико, но, как только я застегнула последнюю пуговицу, ужалось до нужного размера. Мерзко. Ощущение, будто я натянула что-то живое. Со всем остальным повторилась та же история. Внезапно выяснилось, что небольшая прослойка между ступнями и полом в виде подошвы, может создать некоторые… проблемы. Я не чувствовала пола. Это вызывало лёгкую дезориентацию и трудности с поддержкой равновесия. Стало до чёртиков обидно. Потратить почти три месяца на то, чтобы научиться ходить, только для того, чтобы снова учиться ходить. Только теперь в обуви. Цепляясь руками за стены, я обходила комнату по кругу, пытаясь привыкнуть к ощущению… невесомости. Назовём это так. Нужно просто привыкнуть, не думать о том, как делать каждый шаг, и не запинаться. Дойдя до окна, я скрестила руки на подоконнике и положила на них голову. Солнце. Цветочный луг. Окно не открывалось, я проверяла. Вздохнув, прикрыла глаза. Всё это время я хотела сбежать отсюда, но, если говорить откровенно, не имела представления, как это сделать самостоятельно. И вот он шанс. Даже делать ничего не надо. На фоне тревожно маячил вопрос: «А что дальше?». До этого его удавалось глушить потешным: «Вот сбегу, а там будем думать, что дальше». «Вот закончу школу… вот закончу универ… вот отработаю срок на целевом…». Ненавижу этот вопрос. Сама себе я его обычно не задавала. Всегда всё было так: цель загоралась лампой маяка и я шла к нему. Пока не натыкалась на стену. Эта стена отбрасывала огромную тень. И тень эта больше походила на топь. Поначалу я действительно пыталась достигнуть цели. Самая первая стена была не такой уж и высокой, а тень не настолько тёмной, чтобы пугать. Об первую стену я обломала ногти и зубы. Каждая следующая стена, ограждающая маяк, становилась всё выше, тень всё гуще, и они постепенно разбирали меня по кусочку. В конце концов, я перестала даже пытаться пройти тень. И вот, передо мной новый маяк. Стена в этот раз высока настолько, что за ней видно только зарево света. А тень настолько чёрная, что непонятно, где у неё конец. Настолько глубокая, что сделав только шаг, я утонула по колено. Вопросы, как жирные мухи, вылетели из глубин тени. Они кружили, жужаще требовали ответ здесь и сейчас, но их было так много, что я не успевала сосредоточиться ни на одном из них. Я зажала уши руками, цепляясь за волосы, натягивая их, пытаясь отвлечься от какофонии в голове. Это давалось сложнее обычного. Под рукой не было ничего, что помогало отвлечься: ни музыки, ни текстов, ни игр, ни интернета. Ничего. Только окно, солнце, и цветочный луг. Один красный цветок, второй красный цветок, третий красный цветок… я цеплялась взглядом за каждое красное пятно, голос в голове считал громко, заглушая навязчивое жужжание. Я прислушалась к Этому. Оно тревожно застыло в районе груди. Кажется, оно не понимало, откуда идёт угроза и куда надо бить, чтобы её устранить. «По мозгу бей, не прогадаешь» — подсказала я комочку в груди. В ответ оно обиженно фыркнуло. Надо бы придумать этой штуке имя, а то слишком уж живо реагирует. Отлипнув от подоконника, пошатываясь, я дошла до кресла и забралась в него с ногами, скользя взглядом по комнате. Шторм, Ураган, Смерч… не то. Не нравится ни мне, ни Этому. Надзиратели называют Это мэджик, Сергиус магией. Попробовать женский род? Туча, Буря, Молния… Гроза. А что? Мне нравится. Отныне, неопределённое Это, нарекаю тебя Грозой! Гроза радостно запульсировала. Я уткнулась носом в колени. Отлично. Просто замечательно. В список проблем добавилась шиза с именем и зачатками интеллекта. Можно запускать отсчёт до того момента, когда она перехватит управление. Со стороны двери раздался стук, после чего та открылась. Я сползла с кресла и оглядела вошедших людей. Усатый ублюдок нервно жевал губы и бросал злые взгляды на Сергиуса и, походу, целителя. Сами целитель и Сергиус вели одностороннюю беседу: первый был несколько возбуждён, говорил быстро и что-то заинтересованно спрашивал; второй отвечал односложно, по большей части кивал, но выглядел крайне довольным. Целитель махал палкой, смотрел на светопредставление в воздухе, делал непонятные мне выводы и постоянно говорил. Сергиус и ублюдок в ответ на непрекращающийся бубнёж многозначительно кивали. Не припомню, когда я чувствовала себя большей декорацией. Наконец, осмотр закончился. Целитель вывел ублюдка за дверь, давал указания, а ублюдок заносил их длинным белым пером в длинный жёлтый лист. Сергиус опустился на одно колено, и вытащил воротник моего платья из-под халата. — Правильный выбор, — прошептал, поправляя складки на ткани. Он поднял глаза. Каре-зелёные. — Хреновый, но лучше не было, — Сергиус как-то странно улыбнулся, нахлобучил на меня шляпу и опустил вуаль. Мир стал темнее, а видеть вдаль я стала ещё хуже. — And now, — Сергиус выпрямился и протянул мне руку, — we are leaving. На выходе Сергиус забрал у ублюдка скрученный в трубочку жёлтый лист и попрощался с целителем. Я с жадностью оглядела коридор. Десятки дверей тянулись в обе стороны. Туда-сюда носились люди в салатовых халатах; за некоторыми из них прямо по воздуху летели люди, внешне больше напоминавшие трупы, украденные из гробов: вытянутые по-горизонтали, бледные, со сложенными на груди руками. Меня передёрнуло. Воображение тут же подкинуло картинку, где меня, истекающую кровью, так же принесли сюда. Тряхнула головой, отгоняя наваждение. От этого шляпа покосилась, и, поправляя её, я зацепилась взглядом за стеклянные шары. Они, как огромная виноградная гроздь, тянулись вдоль потолка, и в них горели сотни свечей, испуская мягкий жёлто-красный свет. Когда мы проходили мимо кучки шушукающихся людей, они резко замолчали и уставились на нас. Одна из женщин, указала на меня пальцем и вскрикнула. Она схватила мужчину рядом за грудки, у начала что-то громко ему втолковывать. Мужчина выглядел при этом так, будто призрака увидел. Сергиус крепче сжал мою ладонь и ускорил шаг. — Знал, же, что идея со шляпой не сработает, — прошипел он и протолкнул меня первой в двухстворчатую дверь. — Держись, — Сергиус подхватил меня на руки, и побежал вниз по ступенькам. Преодолев два пролёта, Сергиус вжался в угол, описал кистью круг перед собой и прошептал: «Cave inimicum». Нас окружила полупрозрачная дымчатая плёнка. Как только дымка коснулась стен, сверху донёсся глухой хлопок. Кучка людей, во главе с крикливой женщиной, как маленькое стихийной бедствие, топая ногами, перепрыгивая ступеньки, пронеслись мимо, совершенно не замечая нас. Сергиус выдохнул. — Знаешь, выглядит так, будто ты меня похищаешь. — Скорее всего, в глазах большинства так и выглядит, — Сергиус достал из кармана стеклянный шарик, коснулся им плёнки, сказал: «Pendedeam». — Но если бы не я, тебя бы уже разорвали на сувениры. Держи двумя пальцами, — он передал мне шарик и отлип от стены. — Если закроешь полностью, чары развеются. — Кем вообще была эта Гарриет? Сергиус остановился у двери, приоткрыл её и выглянул наружу. — Гарриет Цинния Поттер, — Сергиус вместе со мной скользнул в дверь и двинулся вдоль стены. — Дочь героев; единственный человек, переживший убивающее заклятие; уничтожила Волдеморта, местного тёмного мага, терроризировавшего Британию одиннадцать лет. И всё это в возрасте одного года. Тебе даже дали звучное прозвище: Девочка-которая-выжила. Мир посыпался. Я изо всех сил сжала зубы, чтобы не заорать, и шарик, чтобы не уронить. Я засунула руку под вуаль и ощупала шрам, покрывающий пол лица бугристыми трещинами. Он начинался на лбу, над левым глазом, и теперь, когда ассоциация сияла в мозгах неоновой лампой, действительно напоминал молнию. В голову, в дополнение к уже имеющимся, разрушительной волной ворвалась пара тысяч вопросов. Один из них: «Схуяли Гарри девочка?» — казался самым не примечательным. А вот «а что дальше?» трансформировался в такое непотребное дерьмо на три абзаца, что заменялся красивым и лаконичным: — Пиздец… — Я бы не был столь категоричным, — Сергиус покачал головой, не соглашаясь с моим утверждением. Я посмотрела на него. Длинные золотые волосы, собранные в какое-то сложное нагромождение из кос, мужественные черты лица и решительный взгляд. Я перебирала в голове воспоминания, связанные со вселенной Роулинг, но ни на одного знакомого мне актёра образ Сергиуса не накладывался. Его имя тоже не вызывало никаких ассоциаций. А фамилия… Как же его представил ублюдок? Пате... Поте... Поттер! Откуда, блять, взялся ещё один Поттер?! Мы дошли до ряда каминов. Один из них, подтверждая мои догадки, вспыхнул зелёным пламенем, и из него вылетела пара магов в салатовых "халатах" и побежали наверх, на прицепе таща по воздуху женщину, у которой из всех видимых щелей текла фиолетовая жижа. Остановившись у ближайшего камина, Сергиус забрал у меня шарик, сжал его в ладони, снимая чары и пугая внезапным появлением мужичка с кустистой рыжей бородой. Мужичок выхватил из рукава палочку, но, увидев свиток в руке Сергиуса, передумал нападать. Он внимательно изучил содержимое свитка, сделал копию и вернул оригинал Сергиусу. После этого он достал из кармана мешочек и протянул нам. Сергиус зачерпнул горсть пороха и, пригибаясь, вошёл в почерневшее от сажи нутро камина. – Держись крепче, и желательно задержи дыхание, – шепнул Сергиус, и я на всякий случай зажала рот и нос ладонью. – Potter-cottage, – пламя вспыхнуло и унесло нас прочь.